Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 26

Чем ближе мы подходили к Ллионессу, тем сильнее росло во мне опасение. Когда короткий зимний день сменился холодом сырых сумерек, я сумел поговорить с Мирддином. Кимброги разбивали лагерь, Эмрис разводил костер возле королевского шатра. Я подошел.

– Давай помогу, Эмрис, – предложил я.

– Не стоит. Это моя задача – обеспечить тепло и свет. От меня мало толку было в последнее время, так что хоть здесь пригожусь. – Он быстро взглянул на меня и продолжил выкладывать дрова и ломать толстые ветки. – Садись, Саммерхоук, – сказал он – никто, кроме моего отца, не называл меня так, – и давай, выкладывай, что у тебя на уме.

Я уселся перед будущим костром. Бард ловко ломал сухие ветви и тщательно укладывал в довольно сложное сооружение. Через несколько мгновений я увидел тонкую струйку дыма, поднимающуюся из сплетения ветвей, хотя Мирддин, я был уверен, не воспользовался кресалом и трутом.

– Похоже, ты убежден, что Моргауза бежала в Ллионесс, – сказал я, наблюдая, как дым неторопливо поднимается вверх в неподвижном вечернем воздухе. – Откуда такая уверенность? – Не то, чтобы я сомневался в правильности решения Эмриса, мне просто хотелось услышать его обоснования.

– Моргана ведет ее в Ллионесс. Это единственное место в мире, где она чувствует себя полновластной хозяйкой.

– А я думал, она может оказаться, где угодно.

– Нет, – возразил Мирддин. – Ей нужна Моргауза. У Морганы нет той силы, что была раньше, и теперь ей приходится пользоваться другими для достижения своих темных целей. Моргауза ведет нас в Ллионесс, а Моргана затаилась и ждет, как паук в паутине из лжи.

– Но она ведь лишилась части своей силы именно в Ллионессе, – я намекал на его последнюю встречу с Королевой Воздуха и Тьмы.

– Верно, – согласился он, откинувшись на пятки, когда желтое пламя пробилось сквозь сухие ветки. – Именно в Ллионессе сила Морганы была сломлена, и я думаю, она вернулась в эту забытую небом землю, чтобы вернуть себе то, что потеряла.

– А ты не думаешь, что она уже восстановила свою силу? Все-таки Грааль она украла, и королева у нее.

– Может, и так, – легко согласился Мирддин. – В любом случае, Ллионесс – это то место, где мы либо выстоим, либо падем.

– А как мы будем ее искать?

– Она сама нас найдет, – ответил Мудрый Эмрис. – Полагаю, она приведет нас именно туда, где потерпела поражение. Я знаю это место, холм недалеко от западного побережья – давным-давно на этом холме стояло поселение Дивного Народа. Если она не готовит нападение по дороге, мы пойдем туда.

– Ты ее боишься, Мирддин?

Прежде чем ответить, он некоторое время смотрел на огонь.

– Я очень боюсь ее, Галахад, – тихо сказал он. – Не надейся, что она будет сражаться вполсилы. Не будет. Моргана выбрала поле битвы, которое ей больше всего подходит. Королева Воздуха и Тьмы не пощадит нас. Наш поход пройдет под знаком страданий.

– И все же мы идем ей навстречу.

– Идем, – кивнул он, – потому что у нас нет другого выхода.

В ту ночь Артур не вышел к общему костру, как обычно делал в походе. Он поел у себя в шатре, кроме Риса его никто не видел до самого рассвета, когда отряд двинулся дальше. Мы ехали на юго-запад строем по двое, оставляя позади дружелюбные холмы Летнего Царства, продвигаясь в сожженные засухой пустоши Ллионесса.

Пендрагон рядом с Мирддином ехал впереди, а я, однажды уже проходивший этим путем, ехал в паре с Рисом сразу за ними, чтобы в случае необходимости быть под рукой. За мной ехал Борс, за ним тянулся длинный ряд воинов, человек пятьдесят. Бедивер, Кай и Кадор командовали арьергардом. Они шли в конце отряда.

Солнце, по-осеннему неяркое, садилось за холмы. Унылый день сменили затяжные сумерки. Над тропой повис густой туман, а вверху скапливались тучи. Голоса воинов звучали все глуше, пока мы не очутились в мире, лишенном цвета, света и каких-либо звуков, кроме ровного цоканья копыт по голой твердой земле.

Когда на западе исчез последний луч света, туман впереди на тропе резко сгустился. Чем ближе мы подходили, тем он становился плотнее, поднимаясь все выше, пока не превратился в сплошную стену перед нами.

Незачем было лезть туда вслепую. Артур остановил отряд перед туманной стеной.

– Странный туман, ты не находишь? – спросил Мирддин Артура. – Он не движется. – Говорил он тихо, но ближайшие всадники его, конечно, слышали. – Советую быть осторожным.

– День кончается, и свет уходит, – сказал король. – Можем разбить лагерь, а завтра посмотрим. Вдруг погода прояснится.

– Здесь мало дров для костров, – заметил Бедивер.

– Значит, обойдемся без огня, – решил Артур. – Не первая холодная ночь для нас. Это лучше, чем соваться в неизвестность, рискую сломать себе шею.

По знаку короля Рис поднял охотничий рог и протрубил сигнал спешиться. Мы разбили лагерь и провели на тропе холодную ночь. На рассвете выяснилось, что туман никуда не делся. Наоборот, теперь он казался еще плотнее: перед нами высился туманный холм, внутри которого угадывалось неторопливое движение. Сквозь него ничего нельзя было разглядеть. У меня сложилось впечатление, что враг нарочно воздвиг на нашем пути оборонительный вал и высек на нем слова: «Перейди, если осмелишься».

Конечно, мы его перешли. А что нам оставалось делать? Объехать нельзя, ждать бессмысленно. Так что мы построились и вошли в туман. Я едва различал Риса рядом со мной и кое-как фигуры Артура и Мирддина впереди, те, кто ехал позади, представлялись зыбкими контурами, а дальше я и вовсе ничего не видел.

Когда туман сомкнулся вокруг нас, я мельком вспомнил о призрачном легионе. Не так ли XXII легион Августа встретил свою сверхъестественную судьбу? Неужели они, как и мы, ушли в туман, в царство нежити, чтобы никогда не вернуться?

Туман глушил все звуки, даже глухой цокот копыт и позвякивание упряжи. Мир казался неподвижным, холодным и безмолвным, словно в предвкушение смерти. Я не обращал внимания на влажный холод и пристально вглядывался в тихую, неизменную пустоту, и весьма удивился, услышав ритмичный барабанный бой. Оглядевшись, я не заметил источника тревожного звука, и только потом понял, что это кровь, пульсирующая в ушах при каждом ударе сердца.

Через несколько мгновений после того, как я вошел в туман, на плечи легла холодная тяжесть, а с воротника потекло на спину. Вода стекала по лицу и усам, по голове и шее. Я плотнее закутался в промокший плащ, опустил голову и поехал дальше, думая, почему так холодно. Мне приходилось не раз ездить в тумане. В конце концов, сейчас зима, а зимой холод – обычное дело. Просто плохая погода, не более того.

Со временем в тумане тоже начались странные перемены. Казалось, мы едем очень долго. Без солнца невозможно было определить время суток; мне казалось, что время сначала замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Лошадь споткнулась о камень, и я проснулся. Вокруг ничего не изменилось: туман давил на нас со всех сторон. Как это я умудрился заснуть? Совершенно не помню, как впал в дрему.

– Галахад? – позвал Рис. Судя по голосу, он ехал рядом.

Вглядевшись, я едва различил спутника. Он с тревогой смотрел на меня, словно сквозь толщу мутной воды, – лицо утопленника, бескровное и холодное, бледное, как рыба. Мне вдруг пришло в голову предупредить Артура…

– Река! – закричал я, удивив самого себя внезапным возгласом. – Артур! Стой! Впереди река!

Артура ответил сразу.

– Рис, рог, – сказал он. – Сигнал к остановке.

Мгновение спустя звук рога передал отряду приказ остановиться. Артур распорядился спешиться и дать коням отдохнуть. Я соскочил с седла, прошел вперед и остановился рядом с Мирддином и Артуром.

– Впереди река с зыбучими песками, – сказал я. – В прошлый раз я потерял здесь лошадь.

Артур недоверчиво посмотрел на меня.

– Ничего же не видно! Откуда ты знаешь, что там река?

Его вопрос меня озадачил. До того, как он спросил, я был твердо уверен, что мы вот-вот перейдем безопасную грань. Но теперь уверенность, заставившая меня подать команду, рассыпалась в прах. Тропа в нескольких шагах скрывалась в тумане.

Я все еще искал ответ на вопрос короля, когда Мирддин предложил:

– Немного пройтись не повредит. Идем, посмотрим.

Мы втроем пошли вперед. Но уже через несколько шагов ноги стали вязнуть. Плотная тропа сменилась мягкой грязью. Артур сделал еще один шаг и расплескал воду на мелководье. Он остановился, повернулся ко мне и хотел что-то сказать, но с удивлением посмотрел вниз. Его ноги быстро засасывала трясина. Он протянул руку и мы вытянули его на твердую землю.

– Отлично, Галахад, – сказал король, отдышавшись.

– Идущего во главе отряда почти наверняка засосало бы, – заметил Мирддин.

– Меня то есть, – уточнил Артур, стряхивая с сапог холодную грязь. – А другие пошли бы за мной.

– Держись рядом, – сказал король, положив руку мне на плечо. – Твоя проницательность может еще пригодиться.

Больше он ничего не сказал, но его прикосновения было довольно.

– Все, что у меня есть, принадлежит тебе, господин, – легко сказал я.

– Ну и как нам дальше идти? – спросил Кадор, подходя к нам.

– Выше по долине есть брод, – сказал я.

– Хорошо. Веди, Галахад, – приказал король. – Мы за тобой.

К броду мы подошли уже в конце дня и не стали переправляться в темноте. Разбили лагерь и ждали до утра, надеясь, что ночью туман рассеется. Берега реки заросли ежевикой и дроком. Кимброги нарубили большую кучу сухих веток, а Мирддин ее поджег. Огонь почему-то дал черный дым с отвратительным запахом, но люди радовались теплу и свету. Мокрую одежду развесили на ветках утесника у костра и столпились у огня, пытаясь изгнать холод и сырость из костей. Некоторые надели сапоги на палки и сушили их над огнем.

Когда костер немного прогорел, мы приготовили ужин, радуясь возможности поесть горячего. Воины сидели небольшими группами, согнувшись над мисками, словно опасаясь, что холод и темнота попытаются украсть то немногое тепло и свет, которые у нас были. И все же горячая еда улучшила общее настроение настолько, что Кай, покончив с едой, отставил миску и громко выкрикнул.

– Достойно ли предаваться унынию? Достойно ли позволять ему грызть наши души, пока от них не останется одна корка? – Он повысил голос, словно бросая вызов врагу. – Достойно ли сидеть и дрожать у огня, как старуха, вздрагивающая от каждой тени?

Несколько воинов постарше, хорошо знавшие Кая, ответили ему:

– Никогда! – и при этом ударили ножами по мискам. – Ни за что!

– Разве мы не драконы Пендрагона? – воскликнул Кай, высоко вскинув руку. – Разве мы не Истинные Люди Инис Прайден?

– Так! – выкрикнули кимброги, и голосов становилось все больше и больше. – Так!

– То-то же, – удовлетворенно заявил Кай. Его широкое лицо сияло от удовольствия в свете костра. – Так бросим же вызов этой зловещей ночи! Споём!

– Песню! – потребовали кимброги.

Кай протянул руку к Мирддину, сидевшему в нескольких шагах от него.

– Ну что, Мирддин Эмрис? Ты слышишь, чего хотят люди. Нам нужна песня, да такая, чтобы наполнила души и сердца силой!

– Песню, Мирддин! Песню!

Под общие возгласы Эмрис встал, жестом попросив Риса принести арфу. Он выбрал место перед огнем, и кимброги столпились вокруг него.

– Что ж, послушайте балладу, – начал Мирддин, – только слушайте внимательно. И вот еще что. Враги вокруг нас, они следят за каждым нашим шагом. Нам годится любое оружие. Сегодня вечером это будет песня, завтра – молитва, а потом и меч. Грядут мрачные дни. Пусть каждый человек держится внутри себя того света, который вложил в него Создатель.

Мирддин взял арфу и начал перебирать струны. Он наклонил голову, прижался щекой к гладкому, полированному дереву инструмента и закрыл глаза. Через мгновение перебор струн сменился мелодией. Все, включая Артура, подались вперед, когда Бард Британии начал петь.

Глава 27

– Еще роса творения не высохла на земле, – пел Мирддин, и голос его взлетел над лагерем, как вольная птица, – когда в Западные земли пришел великий король по имени Манавиддан[24]24
  5. Манавиддан (Манавиддан Фабийр) – брат Брана Благословенного, легендарного короля Британии, сын Ллура. О нем говорится во второй и третьей частях Мабиногиона, он часто упоминается в средневековой поэзии и валлийских триадах. Один из трех «благородных правителей», т. е. тех, «кто не добивается возврата своих владений». Двумя другими благородными правителями Британии считаются Лливарх Хен и Гугон Горон. Галлы почитали Манавиддана как бога моря.


[Закрыть], могущественный и славный, и все народы считали его своим владыкой и отправляли к его двору лучших воинов, дабы присягали они ему на верность и служили ему оружием и всей жизнью. Вот как это было.

Манавиддан принял воинов и велел им ждать в зале. Когда все собрались там, благородный владыка облачился в прекрасный плащ, взял царский жезл и взошел на трон. Он смотрел на собрание и думал про себя: тысячу раз благословен я! Никто никогда не имел лучших товарищей. По правде говоря, каждый из них достоин быть королем в своем королевстве, но вместо этого они присягнули мне на верность.

Слава его воинства тронула сердце великого короля, и поэтому он попросил их остаться на пир, который он устроит в их честь. И вот пришли благородные воины и расселись за столами, где их ждали лучшие угощения, которые когда-либо подавалась храбрым людям с давних времен до тех дней. А все дело было в волшебстве: кто бы не отдавал предпочтение какому-то блюду – будь то оленина, свинина, говядина, жареная курица или сочный лосось – стоило воину стукнуть ножом по дну миски, и перед ним оказывалась любимая еда.

Воины пришли от этого чуда в восторг и громко высказывали свое одобрение. Их похвалы были такими шумными, что Манавиддану пришлось сотворить еще одно чудо. Он приказал выставить золотые бочонки с элем по всем четырем углам зала, и еще одну возле своего трона. Затем он приказал слугам подать благородным гостям серебряные и золотые чаши для питья, и предложил им окунуть свои чаши в бочонки. Они последовали его совету, и когда каждый мужчина подносил чашу к губам, он находил в ней напиток, который нравился ему больше всего, будь то эль, медовуха, вино или хорошее темное пиво.

Когда все выпили за здоровье суверена, опять зазвучали похвалы, переполнившие великое сердце Манавиддана. Тогда он снял с шеи золотой торк, скинул с плеч плащ и сошел со своего трона, чтобы присоединиться к пиршеству, переходя от стола к столу, от скамьи к скамье, выпивая и закусывая со своими гостями, как равный с равными.

Когда утолили первый голод, король Манавиддан позвал бардов, чтобы те поведали о великих подвигах, о любви и смерти, мужестве и сострадании, вере и предательстве. Один за другим выходили барды, исполняли баллады, и каждая оказывалась прекрасней предыдущей.

Последним вышел бард Кинвил Правдивый, главный бард Манавиддана. Он только начал балладу «О трех чудесных глотках», когда из-за стен зала послышался крик, быстро перешедший в причитание. Вопли становились все громче, пока от них не затряслась вся крепость короля, и всем смертным пришлось заткнуть уши, чтобы не оглохнуть.

Звук нарастал, становился нестерпимым и вдруг оборвался. Воины посмотрели друг на друга и увидели, что все в поту от страха, никому из них не доводилось слышать раньше таких безнадежных стенаний.

Двери распахнулись, и по залу пронесся вихрь, подобный тем, что бушуют в зимних северных морях. Воины с трудом выдержали порыв ледяного ветра, а когда он стих, в дверях стояла молодая женщина. Незнакомка выглядела как королева, вот только наряд ее был сплошь серого цвета. Лицо скрывал серый капюшон, а у ног ее стояли три серые гончие.

Первым пришел в себя Манавиддан. Он подошел к женщине, радушно приглашая ее к столу.

– Привет вам, прекрасная незнакомка. Добро пожаловать в нашу мужскую компанию, хотя вам, наверное, больше по нраву женское общество. Только скажите, и я тотчас позову девиц моего двора, чтобы вы могли свободнее чувствовать себя в их присутствии.

– Думаешь, я пришла искать утешения и удовольствия? – высокомерно проговорила Серая Дама.

– Я всего лишь предложил вам наше гостеприимство, – ответил Манавиддан. – Только от вас мы можем узнать, почему вы столь стремительно ворвались к нам. Не верю, что вы хотели положить конец нашему удовольствию.

– Не нуждаюсь я в твоем гостеприимстве! – грубо заявила женщина. – Некогда и я получала удовольствие от всяческих нежных занятий, но теперь они для меня горше смерти и пепла.

– Мне жаль это слышать, – грустно ответил Манавиддан. – Что я могу сделать, чтобы вернуть тепло и нежность вашему сердцу? Будьте уверены, до завтрашнего заката я сделаю все, что в моих силах. А еще скажу вам, что каждый из сидящих в этом зале с готовностью поможет мне в этом.

Серая Дама в ответ только мрачно расхохоталась.

– Госпожа, – обратился к ней Манавиддан, – зачем вы упорствуете в таком грубом поведении? Я дал королевскую клятву сделать все возможное, чтобы помочь вам любым способом, который вы назовете. Мы преодолеем любые трудности, покончим с любым угнетением, исправим любую несправедливость и таким образом возместим любую причиненную вам боль или вред.

Воины встретили слова короля громкими возгласами одобрения. Дворяне принялись превозносить своего монарха и поклялись служить Серой Даме.

Но странная дама пренебрегла их обещаниями.

– О, великий король! – воскликнула она, – можешь ли ты воскрешать мертвых? – Она опять рассмеялась горьким смехом. – Можешь ли ты вернуть жизнь трупу, который уже объели вороны? Можешь ли заставить кровь вернуться в жилы, из которых она давно вытекла наземь, так что живое когда-то сердце обратилось в кусок гниющего мяса? Можешь ли ты, о чудесный Манавиддан, вернуть выражение любви вырванным глазам, брошенным псам?

После таких слов великое сердце Манавиддана сжалось от горя из-за сочувствия Серой Даме.

– Госпожа, – сказал он, – ваша печаль стала моей печалью, и ваше горе стало моим собственным. Но знайте: тяжесть печали, какую вы испытываете сейчас, семикратно падет на виновника ваших бед.

Загадочная дама с удовлетворением приняла слова короля. Она знала, что Манавиддан будет соблюдать клятву до последнего вздоха. И она рассказала королю о том, что привело ее в столь удрученное состояние. Воины собрались вокруг, чтобы услышать ее рассказ.

– Я не всегда была той серой ведьмой, которую вы видите сейчас перед собой, – начала говорить дама. – Когда-то я блистала красотой, но траур состарил меня раньше срока. Узнайте же причину моих мучений.

– Я дочь горного царя по имени Ронгоминяд, правителя мудрого и доброго. Однажды ночью он заболел и вскоре умер. Правление перешло ко мне до тех пор, пока я не выйду замуж, а тогда на троне меня сменит мой муж. Как только мир узнал о кончине моего отца, путь к моей крепости заполнили женихи, искавшие моего одобрения. По правде говоря, я так и не нашла ни одного подходящего из этих блестящих молодых людей. Но их обилие изрядно утомляло.

Как-то раз, когда эта бесполезная свора женихов прохаживалась на крепостном дворе, мой взгляд выделил высокого молодого человека, красивого лицом и приятного телосложением: стройного, но не слишком худого, красивого, но не тщеславного, гордого, но не высокомерного, доброго, но не жеманного, щедрого, но не распутного, хитрого, но не тщеславного, дружелюбного, но не взбалмошного, надежного, но не сурового... Стоило нашим глазам встретиться, как во мне вспыхнула любовью к нему.

Мы часто виделись с ним в последующие дни, и моя любовь становилась все сильнее с каждой встречей. Еще до конца лета мы обручились. Свадьбу назначили на весну, а после этого я смогла бы наконец снять с себя бремя правления. Оно меня изрядно тяготило. Как все обрученные пары, мы строили планы и мечтали, а моя любовь стала воистину неугасимой.

И вот однажды, когда мой возлюбленный занимался делами королевства своего отца, к нам во двор вошел человек во всем темном. Даже не посмотрев на меня, он объявил себя королем, поскольку он самый искусный воин, и вызвал на поединок любого, кто с этим не согласен. К моему стыду никто не решился меня защитить. Все придворные молодые люди отшатнулись, дрожа от страха.

И не удивительно. Этот темный человек был настоящим великаном! Ростом он вдвое превышал прочих людей, обладал очень длинными руками и неимоверной шириной плеч. Оружие из черного железа, железный щит – все это внушало трепет. Его топор с трудом поднимали двое мужчин, а чтобы поднять щит требовались уже трое.

Но вызов великана услышал мой возлюбленный. Он вскочил, препоясался мечом, взял копье и велел седлать коня. Они встретились на поле неподалеку от крепости, в узкой долине между горами.

Это был яростный бой! Увы! Мой возлюбленный пал!

Черный Враг глумился над его телом: он вырвал ему глаза и бросил гончим. Потом он отсек его голову, насадил ее на железное копье и вонзил его в землю возле ворот моей крепости в знак того, что теперь королевством правит он. В тот же день он объявил меня своей женой, связал меня и отнес в мои покои, которые облюбовал для себя. А затем он объявил свадебный пир и потребовал еды и питья.

Пока Черный Великан пировал в моем зале, я набралась смелости и решила, что, когда он придет за мной, я либо умру, либо исчезну. Но дверь была наглухо заперта, и другого выхода не было. Я попрощалась с жизнью. Мне удалось немного распустить веревки и накинуть их себе на шею. Я уже затягивала петлю, когда в покои вошла одна из моих служанок. Она пришла разжечь огонь в очаге, чтобы в комнате было тепло для меня и моего отвратительного жениха. Увидев петлю у меня на шее, она бросилась ко мне и поклялась помочь мне спастись, если я возьму ее с собой. Конечно, я согласилась, и мы украдкой выскользнули из комнаты, задержавшись лишь для того, чтобы поджечь кровать.

Вот тогда и начались мои скитания, длящиеся по сей день, – заключила Серая Дама. – Где я только не побывала в поисках справедливости и возмездия. Я – самая несчастная из женщин! Умоляю спасти мое королевство и мой народ.

В знак серьезности своих намерений, заявляю: любой, кто убьет Черного Врага, в тот же день получит меня и мое королевство в придачу. Смею заметить, счастлив будет тот мужчина, который возьмет меня в жены, – добавила она, – потому что я хорошо знаю себе цену.

Великий Манавиддан оглядел собравшихся воинов и не усомнился в их опыте и стойкости. – Вы слышали рассказ леди о ее бедах, – сказал он. – Кто из вас примет вызов? Кто сразит это мерзкое существо и восстановит королевство леди? Кто из вас покроет себя славой и прославит этот двор?

Поднялся ужасный шум. Каждый старался перекричать другого. В конце концов, верх одержал личный защитник короля, воин огромной славы по имени Лленселлин.

– Мой король и господин, – сказал Лленселлин, – пусть я буду закован в цепи и брошен в море, если не отомщу за эту даму и не восстановлю ее королевство до истечения трех дней.

Великий Король улыбнулся, ибо не ожидал от своего защитника ничего другого. Манавиддан превознес решимость воина, сказав:

– Тогда ступай, Лленселлин, с моим благословением. Я прошу тебя помнить, что, хотя все демоны ада выступают против тебя, все же с помощью Быстрой Верной Руки ты обязательно одержишь победу.

Встал Лленселлин, вооружился и сел на коня. Потом он попросил Серую Даму показать ему дорогу к ее королевство, чтобы мог побыстрее покончить с великаном и обрести жену и королевство. Серая Дама села на свою кобылу и увела защитника короля.

Прочие придворные Манавиддана тоже не собирались сидеть сложа руки и ждать исхода боя.

– Как мы можем праздно сидеть, пока наш брат по мечу подвергается такой опасности? О, Король Могущества, последуем за ними к месту битвы, чтобы увидеть победу Лленселлина. – И вот они отправились по следам героя и прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть первый из ударов, который нанес великану Лленселлин. Одного этого удара хватило бы, чтобы уложить самого сильного врага. Однако, чем дольше бился Лленселлин, тем сильнее становился великан. С каждым точным полученным им ударом меча сила Черного великана увеличивалась, а Лленселлин слабел.

Король и его войско с ужасом наблюдали, как сила их прославленного героя убывает, пока рука Лленселлина, не в силах нанести очередной удар, дрогнула. Черный Враг в тот же миг ринулся вперед. Железный топор взметнулся вверх и безжалостно опустился, ударив героя в середину шлема. Топор рассек боевой шлем и без задержки развалил голову героя надвое.

С ужасом смотрели воины, как Черный Враг порубил тело бедного Лленселлина на мелкие куски, а затем втоптал их в землю, остальное сожрали псы. Затем он повернулся к воинам и начал насмехаться: «Кто следующий в очереди за смертью?»

Никто не осмелился ответить злому владыке. И тогда вскричал Манавиддан:

– Если мои люди потеряли мужество, да будет так! Лучше мне пасть в бою, чем сойти в могилу трусом и королем трусов. Подайте мне мой меч и щит!

Речь короля пристыдила воинов, но не настолько, чтобы затмить ужас перед великаном. Они переглянулись и пожали плечами, как бы говоря: «Если так хочет король, то кто мы такие, чтобы возражать?» Принесли оружие и король начал готовиться к битве, которая наверняка станет для него последней.

Когда король уже вешал меч на пояс, к нему подошел стройный молодой человек, преклонил колени перед ним и сказал:

– Прошу вас, господин, примите мою руку и верность, я ваш слуга.

Король никогда раньше не видел юношу. Он сказал:

– Прости меня, парень, нет у меня времени на церемонии. Скоро, похоже, предстоит мне кормить голодных воронов и поливать иссохшую землю своей кровью. Кто ты и чего хочешь?

– Мое имя, – ответил юноша, – не имеет значения. Я недавно при вашем дворе, ничем особым не отличился, вот вы меня и не запомнили.

– Возможно, – раздраженно перебил его Манавиддан. – Если тебе есть что сказать, говори быстро.

– Прошу вашего милостивого разрешения сразиться с Черным Врагом, – просто сказал юноша.

– Вижу, с храбростью у тебя все в порядке, а вот с головой – не очень. Ты же видел, даже такие герои, как Лленселлин, потерпели неудачу и теперь спят под дёрном.

– Может, я и молод, – отвечал юноша, – но мне еще не попадались враги, способные выстоять против меня.

– Похоже, ты просто не успел столкнуться со многими врагами, – грустно заявил король. – В этом, как я подозреваю, и кроется секрет твоего успеха.

– Прошу вас, Господин, отнеситесь ко мне серьезно, – попросил юноша. Его уверенность ничуть не пострадала. – Я наделен при рождении неким даром. Он поможет мне добиться успеха.

Манавиддан оперся на копье и вздохнул.

– Господи, доведется ли мне узнать, чем кончится этот бессмысленный разговор? Не он ли погубил твоих противников?

– Вовсе нет, – заверил юноша короля. – Я побеждаю потому, что у меня нет собственной силы, но всякий раз, когда я выхожу на поле боя, мощь моих противников переходит ко мне в двойном размере.

– Сынок, – ответил Манавиддан, грустно качая головой, – я немало прожил в этом царстве миров и слышал много странных вещей, но ни о чем подобном я не слышал никогда. – Король помолчал, глядя на стройного юношу с большим недоверием. – Если бы ты убедил меня даже в том, что доля твоего рассказа – правда, я бы позволил тебе попробовать свои силы. А раз так, значит, я просто хочу отсрочить свою гибель твоей смертью. Я – король и предводитель воинов, а потому даже думать о таком ниже моего достоинства.

– Возможно, – ответил юноша с улыбкой, – в том, что вы говорите, есть доля истины. Да только в этом случае ваш знаменитый полководец поставил вашу жизнь на кон, и теперь вы опасаетесь заключить подобную сделку и со мной. А ваши воины, как бы не были они бесстрашны, предали вас смерти еще до того, как вы подняли копье.

– Поосторожнее, молодой человек! – предостерег его король, – ибо вы говорите о людях, испытанных в битвах. Что же до великана, скоро мы увидим, что к чему.

Юноша улыбнулся и поклонился Великому Королю.

– Воистину, государь, вы достойный вашего имени. Вам всего лишь следует удовлетворить мою просьбу, и пожинать плоды.

– Если бы так, – вздохнул Манавиддан.

– Не сомневайтесь, государь, ни я и никто другой не упрекнет вас. Просто дайте мне меч, отойдите в сторонку и смотрите, что будет.

Владыка Манавиддан, Великий Дракон Острова Могущественных, отдал юноше свой меч и приказал оруженосцам вооружить юношу копьем и кинжалом, а также шлемом и поясом. Но юноша отказался со словами:

– Если мне не хватит одного меча, все остальное не понадобится. День уходит, я голоден. Пора начинать.

Черный Враг давно удалился в зал, где предавался нечестивой радости от своей победы, но тут послышался зов королевского рога.

– Это еще что? – проворчал великан, и звуки его голоса были подобны отдаленному грому. – Кто смеет тревожить мой покой? Неужто Могущественный Манавиддан наконец собрал по крохам свою храбрость и теперь хочет противопоставить эту жалкую кучку моему топору?

– Не стоит говорить того, о чем можешь пожалеть, – прокричал доблестный король. – Я тебе не судья, над нами Бог, который тебя создал. Ему судить. Вот юноша. Он сделает с тобой то, что ты сделал с другими.

Черный великан долго смеялся над этими словами. Потом он присмотрелся и заметил юношу без доспехов, почти обнаженного, с одним мечом в руках. Большой королевский меч ему приходилось держать двумя руками, а уж поднять его и вовсе казалось для него непосильной задачей.

– Парень, – пророкотал великан, отирая с глаз слезы, выступившие от смеха, – я убил многих воинов, но среди них поискать такого глупца, как ты.

Стройный юноша шагнул вперед, волоча за собой меч.

– Я тебе посоветую сеять лишь то, что сможешь пожать, – спокойно ответил он. Если в его голосе и была заметна малейшая дрожь страха, никто ее не расслышал.

Великану доставляло удовольствие убивать. Он облизал толстые, грязные губы и ухмыльнулся светлому юноше. Поднял боевой топор и проверил остроту его лезвия большим пальцем.

– Ну что же, пойдем, чем раньше я тебя убью, тем скорее вернусь к трапезе.

– Может, ты ошибаешься, когда думаешь, что меня легко убить, – равнодушно ответил юноша.

Возмущенный его тоном, Черный Великан заревел от ярости, и у всех, кто слышал этот громоподобный рев, уши свернулись в трубочку. Черный занес топор и с яростным уханьем опустил его. Все отвернулись, чтобы не видеть того, что потом пришлось бы долго забывать. Но наступившая вслед за этим тишина заставила их сначала приоткрыть один глаз, а потом и вытаращиться от изумления. Они ожидали увидеть тело, разрубленное пополам, а вместо этого увидели молодого человека, стоявшего как ни в чем не бывало. Более того, он выглядел даже лучше, чем прежде. Казалось, он стал на ладонь выше, а его руки и ноги стали мощнее. Гигант с изумлением уставился на свой топор, словно спрашивая у него, что за чудо случилось только что. Топор молчал. Ярость расплавленным свинцом вскипела в жилах чудовища, и он снова заревел так, что земля затряслась. Топор взлетел ввысь и рухнул вниз. Юноша, гибкий, как весенняя ива, легко отступил в сторону, и страшное лезвие вспороло пустой воздух.

– Отец говорил мне, что война – это проклятие и главное из человеческих бед, – с некоторым укором произнес юноша. Все отметили, что голос его стал глубже, а руки, теперь уже мускулистые, твердо держали тяжелый клинок над плечом. – Думаю, именно этот урок ты должен был усвоить, только учеником оказался нерадивым.