Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Я разыскал Аврелия и Утера в дороге: они возвращались, разгромив Вортигерна. Старый Лис плохо кончил – сгорел вместе с башней, в которой укрылся, покинутый соратниками. Даже его сын, Пасцент, бежал, бросив отца на произвол судьбы. В итоге бой получился короткий и решительный. Братья все еще были полны возбуждения, когда я встретил их чуть севернее Глева, возле которого они окончательно разбили Вортигерна.

Сподвижники сразу провозгласили Аврелия Верховным королем. Я взглянул на него и содрогнулся: он был так юн!

– Вы были еще моложе, когда вам надели гривну, – шепнул мне Пеллеас, пока мы ждали, что нас проводят к королю.

Да, наверное. Но ему бы хоть немного зрелости. Я внутренне застонал, представляя, что за труд выпал на мою долю. Юный Аврелий стал Верховным королем только номинально. Впереди главная битва, предстоит заручиться поддержкой местных владетелей, из которых большинство уже вообразило себя на месте Вортигерна.

Привести их к покорности будет нелегко; даже если на время забыть о Хенгисте, крови прольется много. Многих мелких князьков убедит лишь грубая сила. Это плохо, но Хенгиста нельзя сбрасывать со счетов. Короче, я видел лишь один выход: посоветовать Аврелию быстро разделаться с непокорными.

Если он станет меня слушать. А с какой, собственно говоря, стати? Впрочем, Пеллеас верил в успех.

– Кто не слышал о Мирддине Эмрисе? – сказал он. – Разумеется, король вас примет. И встретит, как брата!

Оказалось – как назойливого родственника. Однако он согласился меня принять, что уже обнадеживало. Я сидел за столом напротив Аврелия в его кожаном шатре, пил мед, а он тем временем присматривался ко мне, пытаясь сообразить, что я за птица. Утер уже решил – он пыхтел и ерзал, стараясь привлечь внимание брата: ему не терпелось высказать свои соображения, явно нелестные для меня.

Аврелий был мрачен; это впечатление усугубляли черные кудри, коротко подстриженные на римский манер, и темно-карие глаза, смотрящие из-под еще более темных бровей. У него был высокий, красивый лоб; хорошо очерченное гладкое лицо с правильными чертами покрыл плотный загар – свидетельство длительных путешествий.

Еще у него был меч Максима. Это клинок я видел маленьким мальчиком, когда Верховный правитель Британии недолго гостил у Эльфина. Но узнал его я сразу – тонкая сталь, бронзовая рукоять обмотана тянутым серебром и украшена мерцающим аметистом с резным изображением орла. Второго такого в мире нет.

Я примерно догадывался, как попал к Аврелию этот меч; меня больше удивляло другое – как его удалось сохранить. Пронюхай о нем Вортигерн или кто-нибудь еще – владельцу не жить. Старый Госселин спас мальчиков и меч и таким образом сберег больше, чем ведал.

Когда я вошел, Аврелий внимательно меня оглядел. Легкая брезгливость, исказившая его черты, показала мне, что молодой король отнюдь не рад внезапному вмешательству безумца в его планы.

Однако нам никуда друг от друга не деться. Никто не мог заменить мне его, а ему – меня. Все сходилось на нас. Я мог с этим смириться, а вот смирится ли Аврелий – предстояло узнать.

– Рад видеть наконец легендарного Мерлина, – дипломатично произнес Аврелий. – Ваша слава бежит впереди вас.

– Как и ваша, сир. – Я прибег к этому новомодному обращению, дабы показать, что поддерживаю его притязания на верховный престол. Глаза Аврелия зажглись от удовольствия.

– Неужто? – Он хотел услышать подтверждение из моих уст.

– Как же иначе? Вы сразили узурпатора Вортигерна и отомстили за смерть брата. Весь мир поет вам хвалы.

Сейчас станет ясно, годится ли он в верховные короли.

Аврелий улыбнулся, но покачал головой.

– Уж точно не весь мир. Я могу назвать многих, кто поет хвалы себе самому, хотя иные из них третьего дня ехали бок о бок со мной.

Не клюнул. Молодец, Аврелий! Сейчас закину новую наживку.

– Что вам до них? Не все ль равно, что думает горстка недовольных себялюбцев?

– Хотел бы я так легко от них отмахнуться! По правде говоря, Мерлин, мне нужны все недовольные себялюбцы до одного. Им решать: я или Хенгист. – Он внезапно широко улыбнулся. – Мой зад на троне или кровавого сакса. Хотелось бы верить, что бритты предпочтут мой.

– Мой король, у вас превосходный зад, – с притворной серьезностью подтвердил я. – Много лучше любого саксонского.

Мы оба расхохотались и подняли кубки. Пеллеас и Утер вытаращили глаза.

– Господин мой брат, – вмешался Утер, не в силах больше сдерживаться, – ты впервые видишь этого человека и уже поверяешь ему свои заботы.

– Впервые? Нет, Утер. Мне кажется, мы знакомы давным-давно. К тому же мы испытывали друг друга с тех пор, как Мерлин вошел в шатер. – Аврелий снова повернулся ко мне. – Я доверяю тебе, Мерлин Амброзий. Ты будешь моим советником... – (При этих словах Утер громко фыркнул и неодобрительно тряхнул рыжими кудрями). – Он будет моим советником, Утер! Мне нужен мудрый помощник, и не скажу, что от охотников нет отбоя.

Утер успокоился, но Аврелий, наоборот, разгорячился.

– Да, и еще двадцать человек ушли сегодня утром – прямо из дозора. Мои соратники бросают меня, Мерлин. Я избавил их от Вортигерна, и теперь они обратились против меня.

– Сколько воинов осталось?

– Двести здесь, еще пятьсот следуют на расстоянии дневного перехода.

– Семьсот человек – не так много против Хенгиста.

– Да, – горько согласился Аврелий. – Причем половина из них – люди Хоеля, и скоро должны вернуться в Арморику.

– Это хуже, чем я думал, – произнес я.

Аврелий залпом допил мед и мрачно уставился в стол. Утер обречено заходил по шатру. Как же легко меняются настроения у молодых!

– Хотя не так плохо, как могло бы, – начал я. – У меня есть друзья на западе и на севере. Думаю, можно считать их вашими сторонниками.

– Север! – Аврелий стукнул ладонями по столу. – Клянусь жизнью, Мерлин, если север станет на мою сторону, юг и срединные земли последуют за ним.

– Запад – вот где главная мощь, Аврелий. Так было всегда. Римляне этого не понимали, потому и не смогли до конца завоевать наш остров.

– Запад? – презрительно фыркнул Утер. – Скотокрады и торговцы зерном!

– Так считали римляне, – отвечал я, – и где теперь их Рим?

Он наградил меня убийственным взглядом, но я продолжал:

– Поезжайте в Гвинедд или Диведд и убедитесь сами – кимры по-прежнему здесь. Здесь правят те, чей род насчитывает пятьсот, тысячу лет! И они сильны, как прежде, быть может, сильнее, чем при римлянах, ибо не должны платить подати и отдавать своих юношей на военную службу. Скотокрады и торговцы зерном! Силу королю дает не только оружие, но и зерно, и скот. Тот король, который это усвоит, станет Верховным.

– Золотые слова, Мерлин! Золотые слова. – Аврелий снова стукнул по столу. – Что ты предлагаешь? Едем сперва на запад? Или на север?

– На запад...

– Так едем скорей. Сегодня же! – Аврелий вскочил, словно хотел тотчас выбежать из палатки и запрыгнуть в седло.

Я тоже встал, но неторопливо, и покачал головой.

– Я поеду один.

– Но...

– Думаю, так будет лучше. Я давно там не бывал, так что стоит все посмотреть самому, прежде чем заявляться с войском. Дозвольте мне расположить их к вам, прежде чем вы станете с ними договариваться.

– А нам что делать, пока ты будешь играть в вершителя судеб? – спросил Утер, словно по лицу меня хлестнул.

– Вершить судьбы – и есть моя игра, Утер, мальчик, – прорычал я. – Не обольщайся. Вы одержали великую победу, да – над обессиленным стариком, которого бросили соратники. – Утер набычился и смотрел так, словно хотел испепелить меня взглядом, однако я безжалостно продолжал: – Ни ты, ни твой брат не продержитесь до конца лета, если я не свершу вашу судьбу. Так-то!

– У нас что, нет выбора? – всхлипнул он.

– Конечно, у вас есть выбор. Можете слушать меня и делать, что я скажу, а можете вырыть себе могилку при дороге и размазывать по лицу грязь или бежать в Арморику и до конца своей жалкой жизни оставаться в нахлебниках у Хоеля.

Я сказал им все напрямик, но они выслушали правду, как взрослые мужчины. Им не по сердцу было слушать, но они не завопили, словно испорченные дети. Если б они завопили, я уехал бы из их стана и больше не возвращался.

Итак, начало было положено. Ясный ум Аврелия возобладал над вспыльчивостью Утера, и я стал советником Верховного короля. Точнее сказать, будущего Верховного короля, ибо нам предстояло немало поработать, чтобы утвердить его на троне.

В тот же вечер мы с Пеллеасом тронулись в Диведд, прихватив с собой лишь несколько золотых браслетов, которые Аврелий велел дарить по моему усмотрению. Разумеется, вежливый жест никогда не повредит, но я знал, что хитрых кимров не купить дорогими подарками. Они захотят знать, кто этот новоиспеченный король и каков он собой. Позже они захотят увидеть его воочию. Все в свое время, но я хотел приготовить ему дорогу.

При первом взгляде на места, где я так много прожил, к горлу подступил ком, к глазам – слезы. Мы остановились чуть в стороне от старой дороги на Дэву, на перевале, с которого открывался вид на холмистую местность. Ветер перебирал траву, ерошил молодой вереск, и высокие холмы напомнили мне о более радостных временах – когда я, только-только став королем, объезжал их с гордой дружиной, стараясь всемерно укрепить эти земли.

Тогда мы с опаской смотрели на море. Теперь захватчики утвердились на нашем собственном острове. Вортигерн подарил Хенгисту и его брату Хорсу земли вдоль юго-западного побережья, чтобы те их охраняли. Верно, у Лиса не было выбора: не опереди он подвластных королей, те сами объединились бы с Хенгистом – так велика была ненависть к узурпатору. Однако сделка вышла ему боком: Хенгист, получив палец, захотел откусить всю руку!

Еще немного поглядев вдаль, Пеллеас пустил лошадей вперед, и мы двинулись по длинной, извилистой долине, которая, петляя между холмами, в должный срок привела нас в Диведд. В ту ночь мы спали в роще у быстрого ручейка, а на закате следующего дня въехали в Маридун, который теперь звался Каер Мирддин.

В свете умирающего дня, алом, золотом и белом, как гаснущие уголья, город казался прежним, улицы – мощеными, стены – прочными. Однако это был лишь обман зрения. Пока мы медленно ехали по улицам, я видел бесчисленные провалы в стенах, выбоины в мостовых, покосившиеся строения. В развалинах гулко лаяли собаки и порой раздавался надрывный младенческий плач – но мы нигде никого не видели.

Пеллеас ехал вперед, не оглядываясь. Мне бы последовать его примеру, но я не мог удержаться. Что сталось с городом?

Маридун всегда был мелким ярмарочным городишком, и тем не менее здесь кипела жизнь. Похоже, эта жизнь ушла, и город превратился в обиталище бездомных собак и призрачных младенцев. Однако даже то, что я увидел в Маридуне, не приготовило меня к дальнейшему: к зрелищу места, где я родился, – виллы на холме. Казалось, проехав через город, я вернулся на несколько столетий назад. Вилла исчезла, на ее месте стоял большой бревенчатый дом, окруженный частоколом и глубокими рвами. На диком севере такие не редкость, но вот на юге их не видели уже поколений десять, если не больше. Ни дать ни взять – кельтское поселение тех времен, когда римляне еще не ступали на Остров Могущественных.

Пеллеас первым подъехал к воротам – их уже заперли на ночь, хотя небо на западе еще не догорело, – и крикнул, чтоб открывали. Мы приготовились ждать, однако бревенчатые створы быстро распахнулись, и мы оказались в тесном скоплении деревянных, крытых соломой избушек, обступивших высокий, на диво соразмерный тесовый дом. От огромной виллы, которая некогда украшала это место, не осталось и следа.

Во времена Талиесина здешними деметами и силурами правил Пендаран Гледдиврудд. Позже он разделил власть с Мелвисом и на короткое время со мной. Алый Меч, разумеется, давно скончался, и Мелвис, увы, тоже.

Время и потребности изменились. Разумеется, для нынешних обитателей укрепление на вершине холма было куда практичнее, однако мне было жаль виллы. Я поймал себя на мысли: «Интересно, что стало с церковкой в лесу, стоит ли она или, подобно вилле, сменилась храмом, где служат более древним богам?»

Пеллеас тронул меня за локоть:

– Они идут, господин.

Я повернулся и увидел, что из большого дома вышли люди. Впереди всех выступал осанистый муж с подвязанными на затылке жирными волосами и золотой гривной на шее. Явно сходство с Мелвисом бросалось в глаза, и я понял, что род Пендарана по-прежнему процветает.

– Приветствую вас, друзья! – воскликнул он благодушно, впрочем, не сводя с меня пристального взора; – Что вас сюда привело?

– Я ищу дом, который некогда знал, – отвечал я.

– Скоро стемнеет, будет поздно искать селение. Переночуйте у нас... – Взгляд его остановился на притороченной к седлу арфе, – а утром мы поможем найти место, которое вы ищете.

Ко мне обращался сам Теодриг – он унаследовал Мелвисово радушие. Однако я отвечал:

– По правде сказать, место, которое я искал, здесь.

Он подошел ближе и, положив руку на уздечку, вгляделся в мое лицо.

– Мы знакомы? Скажи, если так, потому что я не припомню тебя в этих стенах.

– Нет, ты не можешь меня помнить. Я жил здесь давным-давно, когда на месте крепости стояла вилла и Мелвис был королем.

Он изумленно вытаращил глаза:

– Мирддин?

По толпе пробежал взволнованный говорок. Один из юношей бегом бросился в дом, и через мгновение во двор высыпала целая толпа.

– Я Мирддин, – был мой тихий ответ. – И я вернулся, Теодриг.

– Добро пожаловать, господин. Соблаговолишь зайти и разделить мою трапезу?

– С превеликой радостью, – ответил я, слезая с седла.

Все толпа провожала нас с Пеллеасом в зал. Весть о моем прибытии разлетелась, словно искры по ветру, и шум вокруг нас усиливался. Просторный зал оказался набитым битком, все взволнованно гудели, так что Теодригу пришлось перекрикивать шум.

– Господин, ваш приезд застал нас врасплох. Если бы вы отправили своего человека предупредить нас, я бы устроил пир. А так... – Он обвел рукой зал.

Даже без праздничного убранства помещение выглядело далеко не бедным. С первого взгляда я понял, что деметы и силуры по– прежнему обладают большим богатством, а следовательно, и властью.

– Все так, как я и хотел. – От моего внимания не укрылось слово «предупредить», которое, несмотря на искреннее радушие, выдавало потаенную тревогу. Я мог бы успокоить Теодрига одним словом, но решил немного подождать, чтобы лучше разобраться в его характере.

Хозяин приказал принести кушанья и пиво в гостевой чаше – большой, серебряной, с двумя ручками. Ее подала мне миловидная молодая женщина с длинными черными косами.

– Это – Гованна, моя жена, – сказал Теодриг.

– Добро пожаловать, друг, – ласково промолвила Гованна. – Здоровья тебе и успеха твоему странствию.

Я взял у Гованны чашу, поднял за ручки и выпил. Пиво был прохладное, пенистое и прозрачное, пробуждающее аппетит.

– Сдается, пивоваренное искусство достигло новых высот с тех пор, как я держал подобную чашу, – заметил я. – Королевский напиток!

– Когда ты закончишь свои дела в наших краях, мы дадим тебе в дорогу бочонок, – отвечал Теодриг.

Он пытался выпытать, зачем я здесь, не задавая прямых вопросов, что было бы неучтиво. Я мог вообразить, какие мысли вертятся в его голове. Мирддин, бывший король и властитель этого края, мог вернуться только за одним – потребовать назад престол и земли. Выходит, он сам остается ни с чем? Он видел, что я без дружины, и гадал, что это может значить.

– Сердечно благодарю, – сказал я, ставя чашу на стол.

В этот миг из кухни принесли кушанья. Мы сели: я по левую руку от Теодрига, Гованна с маленьким сыном Меуригом – по правую, и приступили к еде.

Пока мы ели, я упомянул о переменах, которые приметил в городе и каере. Теодриг с грустью рассказал, что город пришлось оставить и выстроить крепость на холме.

– Виллу спасти не удалось, – сказал он, – хотя кое-какие сокровища мы сохранили. – Он указал на пол у очага, и я увидел красно– бело-черную мозаику, некогда украшавшую пиршественный зал Гледдиврудда.

Как жаль терять подобную красоту! А ведь мы по-прежнему теряем столько неповторимого!

– Так туго пришлось? – спросил я, недоумевая.

Он медленно кивнул.

– Туговато. В тот день, когда погиб Мелвис, враги захватили город и виллу. Когда подоспел мой отец, Тейтфаллт, спасать было практически нечего.

После ужина мальчишки, видевшие у меня арфу, вытолкнули вперед самого смелого: у них-де ко мне смиренная просьба.

Теодриг уже собирался отчитать наглеца и выставить его вон, но я вмешался:

– С радостью спою им песню, лорд Теодриг.

У мальчишки округлились глаза, ведь я угадал его невысказанную просьбу. По правде сказать, я столько раз видел, как мальчики смотрят на барда, что особой прозорливости тут не требовалось.

– Принеси мою арфу, Гелли, – сказал я. Мальчик вытаращил глаза, дивясь, откуда мне ведомо его имя. Как это часто случалось после моего безумия, я сам не знал, покуда не произнес. Однако стоило слову прозвучать, и я чувствовал, что оно истинно.

– Ладно, – сказал Теодриг. – Не стой, разинув рот, как рыба на берегу, а беги за арфой, да поживей!

Я спел им о дочерях Ллира и угодил всему Каер Мирддину. Просили петь еще, но я устал и потому отложил арфу с обещанием порадовать их в другой раз. После этого народ начал расходиться спать. Королева Гованна пожелала нам доброй ночи и унесла зевающего Меурига. Теодриг велел принести еще пива, и мы вместе с Пеллеасом и двумя королевскими советниками удалились в его личные покои за плетеной перегородкой в дальнем конце зала.

Было ясно, что властитель Каер Мирддина намерен вытянуть из меня причину моего приезда, хотя бы ему пришлось сидеть до утра. Я достаточно видел за этот вечер, чтобы понять: Теодриг человек достойный и, как бы ни повернулись события, поступит по чести.

Поэтому я решил скорее развеять его тревогу.

Мы уселись друг напротив друга; с потолочной балки свисал ситовый светильник, и круг красноватого света покрывал нас, словно плащом. Слуга наполнил пивом окованные серебром рога. Пеллеас стал за креслом: безмолвный, непроницаемый, он высился у меня за спиной, словно ангел-хранитель; да он по сути и был моим ангелом.

Теодриг отпил большой глоток и, не сводя с меня глаз, двумя пальцами вытер пену с длинных усов. Я заметил, что его приближенные не пьют.

– Занятная была ночь, – благодушно протянул он. – Давненько у моего очага не слышалась песня барда. Спасибо, что наполнил этот чертог радостью. Я наградил бы тебя за песню... – Он помолчал и взглянул мне прямо в лицо, – но сердце мне подсказывает: ты возьмешь лишь то, за чем сюда прибыл.

– Король и повелитель, – быстро отвечал я, – не жди от меня угрозы твоему трону. Я здесь не затем, чтобы его требовать, хотя мог бы и с полным правом.

– Однако не требуешь? – Он рассеянно потер подбородок.

– Нет. Я здесь не затем, чтобы получить назад свои земли.

Он взглянул на своих людей, словно подавая безмолвный знак, и сразу напряжение – еле заметное, но все же явное – схлынуло. Налили еще пива, на этот раз выпили все. Опасный миг миновал.

– Скажу начистоту, Мирддин, – молвил Теодриг, – я не знал, как с тобой быть. Это твое королевство по праву, которое я не стану оспаривать... но я властвовал здесь столько лет, а до меня мой отец...

– Не объясняй, Теодриг, я хорошо понял. Поэтому я и отказываюсь от любых притязаний. Слишком много времени прошло, поздно мне возвращаться на трон. Мирддин больше не будет королем.

Теодриг сочувственно кивнул, но ничего не сказал.

– Да, – продолжал я. – Королем я больше не буду, но в память о тех временах, когда я правил Диведдом, прошу твоей помощи человеку, который отчаянно в ней нуждается.

– Твоему другу, Мерлин, – с жаром произнес Теодриг (явно сказывалось облегчение), – мы поможем, чем скажешь. Говори.

Я подался вперед.

– Не следует обещать раньше, чем прозвучала просьба, однако нужда моя такова, что я ловлю тебя на слове. Хотя нет, так не годится; то, о чем я прошу, – не мелочь.

– Проси, друг.

– Верховный король Вортигерн мертв...

– Вортигерн мертв!

– Как это случилось? – спросил один из приближенных Тёодрига.

– Когда? – не утерпел другой.

– Всего несколько дней назад. Его убил Аврелий, сын Константина, истинный Верховный король. Сейчас Аврелий занял место отца, но есть много других, кто тоже считает себя достойным верховной власти. Уже сейчас кое-кто из недавних соратников Аврелия обратились против него. Думаю, он не продержится до конца лета...

– Без поддержки.

– Без друзей, – сказал я.

– Я не питал любви к Константину и тем более к Вортигерну; оба были дерзкие глупцы. Из-за Вортигерна нас теперь теснят саксы. – Теодриг помолчал, отпил большой глоток, положил рог на место. – Если б твой Аврелий сам приехал просить помощи, я бы живо его завернул. Но за него просишь ты, Мирддин. Почему?

– Потому, лорд Теодриг, что лишь он защитит нас от саксонских полчищ.

Теодриг некоторое время обдумывал услышанное.

– Так ли это?

– Будь это иначе, я бы не приехал сюда просить. По правде говоря, Аврелий – все что у нас есть.

– У нас есть оружие, – вмешался один из советников Теодрига. – Есть люди и лошади. Мы легко разделаемся с любой саксонской дружиной.

– Вот как? – насмешливо переспросил я. – Когда ты последний раз стоял с обнаженным мечом и под звуки саксонского рога смотрел на бегущих к тебе берсерков? – Он не ответил, и я продолжил: – Я скажу вам: Хенгист собрал воинство, какого не видывал Остров Могущественных, и еще до конца лета намерен захватить трон. Так вот, он его получит, если вы за своими перепалками не успеете поставить ему заслон.

– В твоих словах есть здравое зерно, – сказал Теодриг.

– В моих словах – истина.

– Так что ты советуешь? – спросил король.

– Две вещи, – ответил я. – Во-первых, если ты подумывал о верховном престоле, оставь эту мечту – она не исполнится. Во-вторых, собери дружину из деметов и силуров и едем со мной: отдашь ее Аврелию.

– На какой срок? – спросил кто-то из приближенных.

– На какой он скажет. Навсегда.

Теодриг потянул себя за подбородок и оглядел советников.

– Сегодня мне этого не решить. Утро вечера мудренее.

– До завтра подожду, – промолвил я, вставая, – но не более того. Спокойной ночи, Теодриг.