Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Молнии вспыхивали ослепляющими волнами, но он все же открыл глаза и увидел, как тьма отступает, открывая город, великолепный город, мерцающий в лучах восходящего солнца, словно вырезанный из чистого золота и драгоценных камней. Это немыслимой красоты зрелище заставило Квентина остановить коня, сойти на землю и упасть на колени.

Он провел рукой перед глазами, чтобы стереть видение, но вместо этого зарыдал, ощутив на своей душе руку Всевышнего.

* * *

Когда он поднял голову, вокруг расстилалась все та же равнина, но что-то разительно изменилось. Квентин не сразу понял, но потом не столько увидел, сколько вспомнил, как зловещая Волчья Звезда исчезает в яркой вспышке.

Некоторые потом говорили, что Сияющий взлетел в небо, пронзил звезду и погасил ее. Возможно, они правы. Квентин действительно метнул меч в небо. Его нашли потом. Жаликгир вернулся с небес и по рукоять вошел в необъятное тело Нина Завоевателя. Он пригвоздил его к земле, словно букашку или змея. Его несчастные приспешники, став свидетелями чуда смерти своего жестокого господина, с криками рассыпались по равнине. Они бежали от правосудия, вдруг осознав творимую ими неправду. Военачальники Нина сами бросились на свои мечи, сопровождая своего отвратительного государя в царство мертвых.

Квентин вернулся туда, где лежал Эскевар. Вместе с Тейдо и Ронсаром, вместе с другими выжившими лордами и рыцарями Менсандора он поднял тело Короля и они на плечах понесли его в Аскелон.

Глава пятьдесят шестая

Похороны Короля-Дракона длились три дня, а траур по нему продолжался тридцать дней. За это время Вертин успел привести армии Амерониса, Луполлена и других лордов севера. Они прибыли в печали, поскольку известие о смерти короля настигло их в пути. В наказание за нерешительность их отправили добивать нингалов, бежавших по берегам Арвина к морю, где все еще стояли их корабли. Объединенная армия северных лордов расправилась с большинством врагов, а прочих скинула в море.

Тело Эскевара доставили в замок и положили на ту же кровать, с которой он встал для последней битвы. Дарвин с помощью Бьоркиса омыл тело и подготовил к погребению. Инчкейт поработал с доспехами короля, выправляя вмятины последнего боя, а потом заново отполировал их до блеска, так что они стали как новые.

Королева Алинея сама, не доверив слугам, одела мужа в лучшие одежды; Брия и Эсме дополнили убранство драгоценностями. Тело отнесли в большой зал и торжественно уложили в гроб.

Два дня король лежал в большом зале. Два дня отряд рыцарей и дворян нес скорбный караул у тела владыки. Все это время проститься с королем шли и шли подданные. Селяне рыдали, по улицам ходили безутешные горожане. Великий Король-Дракон ушел, и все считали день его гибели самым темным днем своей жизни.

Квентин не выходил из своей комнаты и никого не видел. Он даже не вышел на стену посмотреть на погребальные костры павших храбрых рыцарей и солдат гордой армии Короля. В смерти Короля он винил прежде всего себя самого. Стоило ему прибыть на несколько ударов сердца раньше, Эскевар остался бы в живых. К хозяину мог входить лишь Толи. Но и ему не было работы, поскольку Квентину ничего не было нужно. Он не спал, не ел, проводя время в кресле перед темным, пустым очагом.

Только в полночь на второй день Квентин встрепенулся и вошел в большой зал. Там оставался лишь десяток рыцарей, замерших, как каменные статуи, вокруг гроба. По углам зала горели факелы, едва освещая Короля. Квентин поднялся на усыпанную цветами платформу и встал на колени рядом с телом. В мерцающем свете черты лица Короля были расслаблены и спокойны; если бы не неестественная неподвижность, сторонний наблюдатель решил бы, что Король спит. Исчезли следы болезни, которая так истощала его благородное тело в последние недели. Исчезли морщины заботы и беспокойства, избороздившие его лицо. Казалось, годы смахнуло крылом время. Квентин увидел молодого Эскевара с темными волосами, зачесанными назад. Высокий лоб был гладким, нос благородной правильной формы над твердым ртом. Жесткий рисунок челюсти смягчился, показывая человека, пребывающего в мире с самим собой, а подбородок с ямочкой говорил о непоколебимой воле человека.

Король лежал в доспехах, шлем, как и положено, под левой рукой. На груди – меч, правая рука на рукояти. Извивающийся дракон на нагруднике короля мерцал в свете факелов. Синий королевский плащ, отороченный серебром и золотом, скреплен на шее золотой цепью и любимой брошью – королевским драконом. Эскевар, казалось, готов был встать и немедленно скакать на зов трубы.

Квентин склонил голову, и горячие слезы упали на гроб. Он так живо вспомнил время, когда он видел короля таким же, захваченного злыми чарами Нимруда. Чары некроманта удалось разрушить, и Король-Дракон снова начал жить свободно. А сейчас король лежал под властью куда более мощного колдовства, со временем забиравшего всех людей, от которого не было освобождения.

Квентин услышал тихие шаги позади и почувствовал легкое прикосновение к плечу. Он поднял глаза и увидел королеву Алинею, одетую в черную соболью накидку. Она смотрела на него сверху вниз, зеленые глаза были двумя глубокими озерами печали, но сияли еще прекраснее от сострадания.

– Я два дня хотела увидеть тебя, сын мой. – Королева говорила мягким голосом, и ее тон странным образом успокоил мятущееся сердце Квентина. Он молчал. – Твоей вины тут нет. В конце концов он выбрал свой путь, как делал всегда. Он хотел умереть, служа королевству, которое любил больше себя. А такая любовь требует высшей преданности. В первую очередь он был Королем, и только потом человеком.

– Благодарю, моя госпожа. Твои слова пришлись очень кстати. Я спокоен и не стану винить себя, хотя пришел сюда именно с этим. Теперь я знаю, что путь определился для него давно. И другого он не хотел бы.

– Посмотри на него, Квентин. Посмотри, как он обрел мир в смерти. Он ее не страшился, поскольку много раз оказывался сильнее ее. Больше всего он боялся, что его королевство погибнет у него на глазах, и он не сможет его спасти. Вот что терзало его по-настоящему все последние дни. Но он и здесь победил, в конце концов.

– Вы очень хорошо знали его, королева Алинея.

– Знала? Ничуть не лучше любого другого. Но я любила его всем сердцем. И он любил меня, по-своему. Но король не принадлежит себе или своей семье. Он принадлежит своему королевству. Это было глубоко личное чувство. Никто другой его бы не понял. Он умер за Менсандор, как и жил для Менсандора. Но было в его судьбе много такого, чего не знала даже я. Долгие годы войны отняли у нас больше, чем время. Бывало, ночами я кричала от одиночества. Я страстно хотела ощутить сильную руку мужа, чтобы он прижал меня к себе и успокоил. Но не было руки. Эскевар сражался за свое королевство. Но даже вернувшись, он не позволял себе ни минуты покоя. Он изучал каждый отдаленный уголок Менсандора, выискивая признаки слабости или угрозы. Однажды, словно в извинение, он сказал мне: «Если ты хочешь узнать меня, узнай сначала мое королевство». Он был Менсандором, его жизнь принадлежала стране.

Квентин смотрел на мертвого монарха и думал о том, что он многого не знает об этом человеке, усыновившим его.

– Теперь, когда он мертв, что будет с его королевством? – подумал он вслух.

– Королевство будет жить с новым Королем-Драконом, – тихо произнесла королева. Она наклонилась над телом мужа и сняла брошь и цепочку с драконом. Затем она повернулась и подняла Квентина. – Для тебя эта ноша будет куда тяжелее золота, мой дорогой. Но он хотел, чтобы она стала твоей.

Квентин медленно перебирал пальцами золотую брошь, которой королева застегнула его плащ.

– Я ведь по-настоящему никогда не был его сыном. Как бы я ни любил вас обоих, как бы ни был благодарен за вашу доброту ко мне все эти годы, я не достоин носить корону.

– Тогда кто достоин?

– Возможно, его законный сын…

– Ты же знаешь, у Короля не было наследника мужского пола.

– Для меня всегда было странным, что человек, так высоко ценивший свой трон, так легко готов расстаться с ним, – пробормотал Квентин.

– А он с ним и не расстается. Видишь ли, Брия родилась как раз перед тем, как Эскевар отправился на войну с Голиафом. Когда он узнал, что у меня уже не будет других детей, а его единственный потомок – девочка, я ждала, что он рассердится, и предложила отказаться от короны, чтобы он мог взять другую жену, но он не хотел об этом слышать. Он сказал, что доверяет богу, который им правит, и что когда придет время он пошлет наследника. И больше мы не возвращались к этому разговору. Поэтому, когда он выбрал тебя своим подопечным, я уже знала, что он нашел наследника. Как он понял это, не могу сказать. Но он увидел в тебе что-то, что его несказанно обрадовало.

– Я думал, это всего лишь королевская прихоть, моя леди. Не то чтобы я не был вне себя от радости, получив столь высокую милость. Я любил его, любил Аскелон, но мой дом – Декра. Он должен был это знать.

– Это не важно. Он думал только о твоем счастье. Он знал, что когда придет время, ты оправдаешь его надежды и ожидания, он доверял тебе безгранично.

– Очень хочу надеяться, он не ошибся. Я молюсь, чтобы он не ошибся, – сказал Квентин.

Алинея посмотрела на неподвижную фигуру короля и, глубоко вздохнув, наконец отвернулась, протягивая Квентину руку.

– Он не ошибся, сын мой. Все так, как должно быть, как он хотел бы. Вот увидишь.

Квентин бросил последний взгляд на тело Короля и вышел с Алинеей под руку. Их шаги эхом раздавались в темном зале, и когда они ушли, снова наступила тишина.

* * *

Следующим утром тело Короля перевезли в Кольцо Королей, родовое место упокоения монархов Менсандора, расположенное среди зеленых стен Пелгринского леса.

Похоронный кортеж из рыцарей и дворян верхом и верных подданных пешком, медленно продвигался по наспех расчищенным улицам Аскелона. Горожане стояли среди пепелищ своих домов, прощаясь со своим государем. Квентин ехал на Блейзере, рядом с Алинеей, позади погребальной повозки. Брия и Дарвин следовали за ними, а дальше ехали Тейдо и Ронсар, возглавлявшие процессию дворян. Над процессией плескались знамена и вымпела. Во главе кортежа вздымался собственный штандарт Короля-Дракона.

День выдался на удивление погожим, кортеж следовал под синим небом, кое-где украшенным белыми облачками. Прохладный ветер освежал летний воздух и уносил печаль далеко-далеко, хотя у многих на глазах поблескивали слезы. Солнце освещало последний путь Эскевара, ветер трепал волосы Короля, его доспехи ярко горели на солнце.

Эскевара положили в одном из курганов внутри Кольца, в том самом кургане, который Квентин нашел его много лет назад, спасая Короля от коварного плана Нимруда. Здесь было чисто и ухожено стараниями Освальда, камергера королевы.

Эскевара уложили на ту же каменную плиту, застелив ее меховыми покрывалами. Рядом лежали его любимые вещи. Люди в последний раз посмотрели на Короля, гробницу запечатали, а вход засыпали землей. Квентин не стал стоять и смотреть, а взял лопату и помогал землекопам. Когда все было кончено, он отвернулся и больше ни разу не оглядывался.

Когда похоронная процессия выходила из зеленой тишины Кольца Королей, навстречу вышла группа лордов во главе с Вертином. Дворяне низко склонили головы в седлах и уставились на Квентина, который шел рядом с королевой, держа ее за руку.

– Говорят, – начал лорд Вертин, – что тебе надлежит унаследовать королевский трон.

– Верно говорят, – сухо отозвался Квентин. По его тону никто не мог определить, что он думает по этому поводу.

Вертин смущенно оглянулся на лордов.

– Мы хотели принести вам присягу на верность, – пояснил он.

Квентин удивленно посмотрел на них.

– Тот, кто владеет Сияющим, – наш Король, – сказал один из дворян.

Его поддержал хор одобрения. Словно из ниоткуда возник Толи. Он нес в руках меч. Квентин улыбнулся другу и принял оружие у него из рук. Он сразу ощутил тепло рукояти и услышал шепот клинка, когда тот покидал ножны. Лесная поляна озарилась ярким светом, когда Квентин поднял меч, чтобы все могли его видеть.

Собравшиеся лорды тут же спешились и выступили вперед, а потом все, как один, опустились на колени. Квентин с мечом в руке торжество произнес

– Пусть Бог, чья сила горит в этом клинке, горит и во мне. Я принимаю вашу присягу.

Лес огласился радостными возгласами и криками одобрения. Тейдо и Ронсар протиснулись к нему и похлопали по спине, а затем подданные подняли его на плечи и понесли во дворец. Если кортеж уходил со слезами, то возвращался он с ликованием.

Время траура продлится еще много дней, но уже с этого момента опустошенная земля стала оживать. С похоронами Эскевара будто упокоились все мертвые, равно как и старый порядок в стране. Квентин олицетворял новое, яркое будущее, сиявшее не слабее чудесного меча нового короля.

Наступала новая эпоха, новый король готов был повести туда людей королевства. Из всех тех, кто радовался и приветствовал это новое, только Дарвин, святой отшельник из пелгринского леса, знал, что будет: Время короля-жреца наконец-то пришло. Завещанное от века исполнилось.

Стивен Р. Лоухед
Король-Дракон-3

Перевод с англ. В. И. Грушецкий, 2026 год

МЕЧ И ПЛАМЯ

Глава первая

Согбенный старец очень, очень преклонных лет тащился по извилистой тропе, тяжело опираясь на длинный изогнутый посох, часто останавливаясь передохнуть и посмотреть на запад в сторону Аскелона. Он был одет в мантию жреца с капюшоном. Капюшон скрывал его черты, и хотя день был жарким, он не обнажал голову, а так и продолжал идти, закутанным с ног до головы. Издалека он казался черным жуком, карабкающимся на холм, с трудом несущим свой тяжелый панцирь. Добравшись до вершины холма, он уселся на камень под старым деревом. Тени от него, почитай что не было; да и какая тень от засохших корявых веток?

Многие паломники сидели здесь до него, прося богов о ниспослании счастливого предсказания. Но старик не был паломником и не возносил молитв. Он просто сидел и, прищурившись, посматривал кругом. Пели птицы, марево нагретого воздуха струилось над тропой. В туманной синей дали его орлиный взгляд различал темно-зеленое полотно леса Пелгрин, похожего на огромное зеленое море. В долине внизу крестьяне трудились на полях ради урожая. Они покрикивали на ленивых волов, словно возносили мольбы к глухому богу. Старика не интересовал пейзаж, простертый под ясным голубым небом. Он смотрел на храм, возносившийся над полями белой глыбой. Он тяжело поднялся на ноги, переложил посох в другую руку и продолжил путь.

Добредя до храмового двора, он долго стоял, опираясь на посох, словно ждал знака, подтверждающего цель, ради которой он прошел столь долгий путь. Посмотрел на восток, на горы, чьи могучие вершины возвышались над горизонтом. Там клубились темные облака, неторопливо плывущие на запад. Старый жрец прошел через вымощенный камнем двор к ступеням храма, поднялся по лестнице, поднял железное кольцо на двери и несколько раз коротко постучал. К нему вышел служитель в красном плаще.

– Храм закрыт. – Служитель с неудовольствием посмотрел на старого жреца. – Если хочешь молитв или предсказаний, возвращайся часам к семи.

– Ты же видишь, я – жрец! – глухо произнес старик. – Мне надо повидаться с Верховным жрецом Ариэля.

– Он никого не желает видеть, – сказал храмовый страж. – Он уединился для молитвы.

– В самом деле? Но я пришел по делу величайшей важности. Он должен меня принять.

Храмовый страж с отвращением оглядел морщинистого старого жреца; выражение лица привратника явно говорило о том, что старику с его посохом здесь не очень рады. Он еще обдумывал ответ, когда старый жрец заговорил снова.

– В любом случае, не тебе решать. Позови кого-нибудь из старших братьев. Мне все равно. Если не верховный жрец, то его помощник, или кто там у вас сегодня дежурит?

Храмовый страж покосился на старика, во взгляде читалось безмолвное проклятие, и закрыл дверь. Жрец некоторое время подождал, и уже снова взялся за кольцо, но тут услышал по ту сторону двери шаги. Высунулся молодой жрец с рябым лицом. За ним стоял хмурый страж.

– Ну, – спросил молодой жрец, – что вы хотите?

– Хочу поговорить со старшим жрецом. Это же не запрещается? У меня к нему дело, и довольно важное.

– Он никого не принимает без предварительного уведомления, – отрезал жрец.

– Ну так уведомьте его, – тихо сказал старик. Его выцветшие глаза смотрели твердо.

– Верховный жрец Плуэлл приказал не беспокоить его. Я дежурю по храму и могу помочь вам.

– Я в этом весьма сомневаюсь. – Старик улыбнулся. – Но вот что ты точно можешь сделать, так это передать ему, что я хочу его видеть. Полномочия для этого у тебя есть.

Лицо молодого человека прибрело кислое выражение. Он набрал в грудь воздуха, чтобы послать старика подальше, но прежде чем он успел заговорить, пожилой жрец поднял руку и приказал:

– Делай, что я говорю. – Это было сказано просто, но так властно, что молодому жрецу показалось, что ему дали пощечину.

– Подождите вон там, – пробормотал дежурный по храму. Он указал на каменную скамью под деревом, у стены.

– Подожду, – согласился старик. Он повернулся и начал медленно спускаться по ступеням храма.

– А что мне ему сказать, кто просит аудиенции? – крикнул ему вслед молодой жрец. Старик остановился, оперся на посох и, казалось, тщательно обдумал вопрос. – Так что? – нетерпеливо спросил молодой жрец.

– Скажи ему, – проговорил старик наконец, – что пришел его друг с востока. – Скрюченной рукой он порылся в складках одежды. – И передай вот это. – Он протянул поблескивающий предмет, похожий на талисман. Молодой жрец вышел из храма и принял предмет. Подержал его на ладони и внимательно осмотрел. Это оказалось нечто, похожее на медаль из черного камня, испещренную странные незнакомыми символами. Камень был холодным. Пока жрец держал его, он ощутил странное чувство, пожалуй, даже предчувствие гибели, сгущающейся вокруг, словно на солнце набежали плотные облака. Он ничего не сказал и вернулся в храм. Старик продолжил спускаться по ступеням и медленно направился к скамье под деревом. Он устроился ждать в тени.

День тянулся неторопливо. В полдень к храму пришло несколько паломников. Дежурный жрец встретил их и принял подношения. Паломники подождали, а затем были допущены в храм к своим оракулам. Скоро они вышли и удалились, весело переговариваясь, довольные тем, что наобещали им жрецы. Никто не обратил внимания на старца, сидящего тихо, как идол, под деревом у стены. Наступил вечер, подул прохладный ветерок с востока, принес запах дождя. Когда багровое солнце в огненном блеске опускалось за золотыми полями долины под храмом, из дверей вышел жрец с факелом и зажег тот, что торчал в каменном держателе посреди храмового двора. Факельщик медленно повернулся, ощутил взгляд, и всмотрелся в тень старика, все еще сидящего на скамье. Поняв, что там сидит человек, жрец невольно отшатнулся, едва не выронив факел. Повернувшись, он торопливо ушел в храм. Двери за ним захлопнулись, эхо разнесло звук удара по пустому двору. Старик не двинулся с места; он просто снова закрыл глаза и продолжал ждать. Высокие облака, которые нес верховой ветер, словно рваными парусами заслонили луну, восходящую над долиной. Ветер налетал порывами, и вдалеке уже слышались приглушенные раскаты грома.

Несколько сухих листьев порхали по каменным плитам двора храма, они напоминали суетящихся мышей. Старик сидел, опустив голову, и ждал. В полночь во дворе стало совсем темно и тихо. Облака закрыли небо, и раскаты грома звучали все ближе. Ветер еще посвежел, он ровно тянул с востока, пригибал пламя факела, заставляя тени прыгать и танцевать по двору. Где-то в храме замигал огонек. Свет приближался, покачиваясь в такт походке человека, несущего его в руках. Старик поднял голову и улыбнулся. Прошло немного времени, и к нему подошел жрец. Он поднял фонарь и открыл маленькое стекло, чтобы лучше видеть.

– Кто ты? – спросил жрец.

– Итак, Плуэлл, ты наконец пришел.

– Откуда ты меня знаешь?

– Ты же Верховный жрец, разве нет? У Верховного жреца всегда есть имя.

– У меня есть, и ты его знаешь. Я бы хотел знать твое. – Верховный жрец покосился на старческое лицо и поднес фонарь поближе. – Я тебя раньше не видел, никогда. – Затем он медленно добавил: – Или видел?

Старик покачал головой.

– Вряд ли. Прошло слишком много времени с тех пор, как я бывал в этих краях.

– Ты не жрец, – заявил Плуэлл, – хотя носишь жреческую одежду. Если тебя не было здесь много лет, откуда бы тебе знать мое имя?

– Тебе же передали мой камень?

– Да, передали. – Он протянул старику черный камень. Старик взял его и подкинул на ладони.

– Это очень любопытная вещь.

– Согласен, любопытная. – Старик спрятал его в складках мантии. В этот момент небо над ним разорвала молния, осветив две фигуры резким, неестественным светом. – Шторм надвигается, – сказал пришелец.

– Так кто ты? – спросил Верховный жрец.

– Я же сказал, ты знаешь.

– Ты тратишь мое время, – начал нервничать Верховный жрец. – Не хочу тебя слушать. Мне давно пора быть в постели. – Он сердито посмотрел на старика. – Зря я сюда пришел.

– Но ты все-таки пришел. Интересно, почему?

Верховный жрец хотел было ответить, но передумал.

– А я тебе скажу, почему, – тихо проговорил старик. – Ты пришел, потому что должен был прийти. У тебя не было выбора, только прийти и самому, своими глазами убедиться, правильно ли ты подумал.

Верховный жрец ничего не сказал. Налетел порыв ветра, факел вспыхнул ярче. Ветви дерева над ними скрипели.

– Ты пришел, потому что я позвал тебя.

– Лживый старый дурак! – вспыхнул Плуэлл. – Не желаю тебя слушать!

– Ты пришел потому, потому что знаешь: приближается беда, и догадываешься, что я могу помочь.

– Поди прочь! Ты – сумасшедший! – закричал Плуэлл.

– Хорошо, – ровным голосом сказал старик. Он медленно встал, как будто и в самом деле собрался уходить. Когда он поднялся, капюшон свалился с головы, обнажив длинные тонкие пряди белых волос, кое-где покрывавших морщинистую голову. Острые глаза угрожающе сверкнули. – Я уйду, только скажу напоследок: было время, когда имя Нимруда внушало уважение.

При звуке этого имени Верховный жрец невольно сделал шаг назад.

– Нимруд! – воскликнул он. – Этого не может быть!

– Ну, я же говорил: ты меня знаешь.

– Но ты мертв! Много лет назад... Я был тогда молод... Я слышал, что ты погиб во время битвы с Королем-Драконом...

– Да, видишь, какая беда! Меня долго не было, – ответил старик.

– Нимруд! Глазам своим не верю!

– Придется поверить, сэр! Я – Нимруд, и никем другим быть не собираюсь.

Молния пронзила небо, загремел гром, и его раскаты пронеслись над долиной. Тяжелые капли дождя начали падать на землю, расплескиваясь о камни двора.

– Ты говорил, что с тобой случилась беда, – Верховный жрец справился с собой. – Я могу помочь?

Нимруд взглянул на небо.

– Шторм надвигается. Может, пригласишь меня в свои покои? Думаю, нам есть что обсудить.

Верховный жрец замер в нерешительности, посматривая на Нимруда, взвешивая ситуацию. Дождь хлынул всерьез. Факел у двери храма погас с шипением, словно змея в темноте.

– Хорошо, – решился наконец Плуэлл. – Иди за мной. – Он повел своего спутника к боковому входу, которым редко пользовались. Храмовый двор остался мокнуть под дождем в ночи.

Глава вторая

Брия полежала еще некоторое время, слушая, как капли дождя падают на камень снаружи их комнаты. Балконные двери стояли широко распахнутыми, и в покои беспрепятственно врывался нежный летний ветерок, принося с собой свежий запах омытого дождем воздуха. Маленькие синие птички щебетали на балюстраде, создавая радостный музыкальный утренний фон. Королева перевернулась и хотела обнять мужа, но постель рядом с ней оказалась пустой. Брия открыла глаза и пробормотала:

– О, Квентин, ты когда-нибудь отдыхаешь? – Она встала и накинула халат. Тут же появилась служанка с новым летним платьем из небесно-голубой парчи с поясом из тонкого кованого золота.

– Моя леди хорошо спала? – спросила молодая женщина.

– Спасибо, Гленна. Посмотри, какой прекрасный день!

– Да, моя госпожа, воистину прекрасный. – Она улыбнулась, и смущенно добавила: – И вы прекрасны, моя госпожа.

– Ты льстишь так же естественно, как птицы поют, – Брия рассмеялась, и в комнате словно стало светлее. – Ты видела короля?

– Нет, моя госпожа. Послать за камергером?

Королева пожала плечами.

– Не стоит. Я знаю, где его искать.

Служанка помогла королеве одеться, а затем занялась уборкой. Брия вышла из королевских покоев и направилась в кухню. Она прошла по коридору и спустилась по лестнице. Не успела она ступить в банкетный зал, как к ней с визгом бросились две милые девочки.

– Мама! Ты слышала? О, ты слышала новости? – К ней подбежали, схватили за руки и повлекли к столу, где был накрыт завтрак.

– И какие же новости вы собираетесь мне поведать, мои дорогие? – спросила королева и погладила дочерей по русым головкам. Младшая из двух детей, принцесса Елена, носила длинные косы, перевитые золотыми нитями. Они красиво поблескивали, когда она подбежала к матери, предвкушая, как поделится с ней секретами. Ее сестра, принцесса Брианна, стройная, как весенний побег, и одетая в ярко-голубое, как мать, сжала руку королевы и сказала:

– Пойдем, посиди с нами, мама. Нам так много нужно тебе рассказать!

Принцесса Елена энергично закивала.

– Да, о да. Мы должны тебе рассказать!..

– Замечательно, – сказала королева Брия, усаживаясь в кресло у стола. – Я вас с нетерпением слушаю. Говорите!

Старшая девочка взглянула на сестру, и обе прыснули. Кухонные слуги не могли не улыбнуться, зараженные весельем маленьких принцесс.

– Ну что, так и будете держать свою бедную мать в неведении? Выкладывайте ваши новости! – Брия взяла их за руки.

Девочки с трудом говорили от распиравшей их радости.

– К нам едет Эсме! Разве это не чудесно? – закричали они. – Она уже к вечеру должна быть здесь!

– Действительно, прекрасные новости! – воскликнула Брия, обнимая дочерей.

– Но ты, пожалуйста, не говори отцу, – попросила Брианна. – Мы сами ему скажем. Ладно?

– Да, да, мы ему расскажем. Для него это будет сюрприз.

– О, пойдем прямо сейчас искать его! – воскликнула Елена, и они готовы были сорваться с места, но королева не отпустила их.

– Короля сейчас нет, мои голубки. Он уехал сегодня рано утром, в храм поехал.

– Можно и нам тоже? Ну, пожалуйста, мама? – тут же воскликнули они.

– Сначала – завтрак, а там посмотрим. – Брия оглядела комнату. – А где ваш брат? Все еще в постели?

– О, нет. Он схватил тминный пирог и убежал давным-давно. Он пошел к Толи, в конюшню. Они собирались ехать верхом.

– Опять верхом! Удивительно, как это у мальчишки еще не выросли копыта и грива? – Девочки захихикали, представив брата при копытах и лошадином хвосте. Королева вздохнула. Ей не нравилась, что принц с юных лет ездит на таких больших лошадях. И все же, подумала она, пока он с Толи, ничего плохого не случится. – Ладно, завтракайте. У нас сегодня много дел. Надо подготовиться к визиту леди Эсме!

Девочки сели есть, но от возбуждения только поковырялись в тарелках. Наконец мать отпустила их, и они со смехом выскочили из зала. Брия улыбнулась, глядя, как их косы развеваются на бегу. Значит, Эсме идет. Это хорошие новости, подумала она. Интересно, как девочки узнали об этом? Ну, как бы там ни было, ей будут рады. Слишком давно она не заглядывала в Аскелон. Я скучала по ней.

* * *

Квентин стоял за большим, грубо вытесанным столом, собственно, простым прямоугольником из камня. Он сосредоточенно смотрел на свиток пергамента, придавленный по краям камешками.

– Вот, смотрите, – сказал он, указывая на план. – Если поднимем эту стену за неделю, сможем начать класть балки. Что скажешь, Бертрам?

Бертрам, седой мастер-каменщик, всмотрелся туда, куда показывал король, поднял голову и почесал небритую челюсть.

– Да, это возможно, сир, – дипломатично ответил он. – Только сначала надо установить кронштейны, а они еще не готовы. Да и стропила тоже.

– Хм. – Король нахмурился.

– Но стену быстро поставят, милорд. Можете на это рассчитывать. – Он подозвал одного из помощников. – Извините, сир. Мне надо отлучиться…

– Да, да, конечно. Продолжайте. Мне тоже надо в замок.

– Доброго вам дня, милорд. – Бертрам поклонился и поспешно отошел.

Квентин постоял немного, уперев руки в бока, и посмотрел на работу, которая кипела вокруг него. Утро было ясным, высокая трава еще не обсохла после ночного дождя. Каменщики и многочисленные рабочие трудились с энтузиазмом. Подвозили камни, выкладывая из них стороны прямоугольника, основания нового храма. Строители месили раствор, разливали его по бочкам и подавали каменщикам. Стены нового храма, храма Всевышнего, медленно, но неуклонно поднимались.

Работа шла уже шестой год, и Квентину иногда казалось, что она никогда не кончится. Он с нетерпением ждал окончания строительства храма, поскольку его завершение ознаменует начало новой эры; и в этом храме он возглавит поклонение новому богу Менсандора. Храм станет символом для всего королевства, показателем того, что наконец-то наступила новая эпоха.

– Старые боги мертвы, – провозгласил король. – Поклоняйтесь новому богу, Всевышнему, Создателю и Правителю всего!

Молва о новом храме быстро разошлась по всей стране с тех пор, особенно после того, как началось строительство. Не было ни одного дома во всем королевстве, в котором бы не знали о Храме Короля, как его называли. Но прошло уже шесть лет, и понадобится еще как минимум четыре года, чтобы работы завершились. А до тех пор... ну, до тех пор придется много работать. Квентин услышал перезвон колокольчиков за спиной и обернулся, чтобы увидеть, как Блейзер нетерпеливо мотает головой. Огромный конь съел всю сладкую траву в пределах досягаемости и был не прочь продолжать. Он мотал головой, заставляя маленькие колокольцы, вплетенные в гриву, звенеть, как будто говоря: «Пора! Солнце взошло; день хороший. Пора двигаться!» Квентин улыбнулся и подошел к животному, положив руку на широкий нос лошади.

– Ты нетерпелив, мой старый друг, ну, прямо как я. Хорошо, – сказал король, вдевая ногу в стремя, – будем двигаться. Я уже довольно озадачил этих добрых людей сегодня. – Он легко вскочил в седло и дернул поводья. Блейзер оторвал передние ноги от земли и развернулся. Квентин помахал Бертраму, тот тоже махнул в ответ, а потом Блейзер прыгнул вперед. Они помчались по дороге, ведущей вниз по широкому склону холма, уворачиваясь от запряженных волами повозок, везущих еду и припасы рабочим. Затем, чувствуя солнце на своем лице и красоту дня, зарождающуюся внутри него, король позволил Блейзеру свернуть с дороги и сбежать вниз по склону холма на равнину под Аскелоном. Замок возвышался на своем скальном пьедестале, сияя, как драгоценный камень в утреннем свете. Красные и синие вымпелы развевались и хлопали на шпилях. Высокие зубчатые стены парили над ним, увенчанные башнями и балконами – крепкие, безопасные, надежные. Квентин наслаждался силой своего коня; его сердце колотилось, когда они проносились по все еще влажной земле. Копыта Блейзера ударяли по дерну и бросали его в небо. Вскоре они подъехали к большому обелиску, стоявшему в центре равнины. Квентин пустил Блейзера рысью. Перед обелиском они остановились, и Квентин спешился. Он подошел к памятнику и встал на колени у его основания. На камне по обеим сторонам плиты были высечены слова, которые Квентин знал наизусть. Но он снова прочитал их: «Здесь, на этом поле, воины Менсандора встретили и победили в битве варварское войско Нина, по прозвищу Разрушитель.