Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 282 (всего у книги 331 страниц)

– Отвратительно! – выдохнула Ската и в два шага приблизилась к твари, держа копье в боевой позиции. Плавное, но очень быстрое движение вверх, а потом вниз. Копье пронзило существо за гротескной головой, прижав к земле. Сиабур извивался, неестественно повизгивая; лапы дергались, клюв то открывался, то закрывался со щелкающим звуком. Ската повернула копье; хрупкие лапы паука подогнулись, и существо рухнуло неопрятной кучей. Ската еще не закончила. Она выдернула копье и вонзила его в раздутую середину твари. Вырвался фонтанчик ядовитого газа, и паук потерял форму, снова превратившись в сгусток, который просто растворился в воздухе, оставив на траве блестящее вонючее пятно.

Я поймал Скату за руку и оттащил ее, потому что услышал звук падения еще нескольких мягких тел справа и там, где мы стояли минуту назад. Ската стремительно развернулась и присела.

– Оставь! – закричал я. – Бежим к лагерю!

Мы бежали. Ночь вокруг нас сотрясалась от звука отвратительных раздутых тел, шлепающихся на землю. Их были десятки, сотни. Мы словно попали под дождь из каких-то гнилых ошметок. Вонь отравляла воздух. Я старался дышать как можно реже, и все равно воздух обжигал горло и легкие. По щекам текли слезы. Мешала высокая трава, она хватала за ноги. Кругом было полно тварей, старавшихся добраться до нас. Тонкие ноги трясутся, слюнявые клювы щелкают. Стоит остановиться, и они набросятся… Тогда мы станем похожими на лошадей, которых видели утром: обескровленные оболочки с отвратительным запахом.

По прямой бежать не получалось, приходилось лавировать между пауками. Моя серебряная рука обратилась в лед.

Прямо передо мной возник сиабур, и я перепрыгнул через него. Но как только мои ноги оторвались от земли, паук тоже прыгнул. Я почувствовал холодную тяжесть между лопатками. Прикосновение было жестким, словно меня тронул мертвец. Я взмахнул руками, стряхнул с себя тварь и швырнул на землю. Она шлепнулась с глухим звуком, визжа и извиваясь. Ее место тут же заняла другая. Холодная тяжесть сдавила плечо, и я почувствовал ледяной укус в шею. Холод волной прокатился от шеи и плеч вниз по спине и бокам, до ног. Я остановился. Темнота стала тесной, удушающей. Лицо быстро немело; рук и ног я уже не чувствовал. Веки против воли опустились; мне хотелось спать… заснуть и забыться… И я бы заснул, но услышал издалека тихий голос, кажется, кричал я сам…

Услышав крик, Ската обернулась и в прыжке ударом ноги сбила сиабура с моей шеи. Быстрый взмах копья пронзил паука. Злая тварь извивалась, копошась в собственной слизи, а потом растаяла.

Зрение прояснилось, но руки и ноги колотила дрожь. Я почувствовал, как Ската легко подняла меня. Я пытался ей помочь, но ногами все еще не владел.

– Лью, – шепнула Ската, – я тебя понесу. – Она не давала мне упасть, я сделал два неуверенных шага и все-таки упал лицом вниз. Сиабуры тут же бросились вперед – оказывается, они могли двигаться с поразительной скоростью. Я лягнул одного. Он с визгом отскочил, но на меня напали еще два. Их когтистые лапы вцепились в мои штаны.

Первого Ската ударила ножом, стремительно развернулась и распластала второго пополам. Затем балетным движением изменила центр тяжести и пронзила копьем еще двоих, набежавших из темноты. Третий попытался ускользнуть от нее, но она пронзила пузатую тварь, подняла на острие копья и с уханьем отшвырнула подальше.

Ската вздернула меня на ноги и погнала вперед. Шатаясь, как старик, я с трудом сделал несколько шагов, но потом ощутил, что движение помогает. Ноги начали слушаться, и вскоре я уже бежал сам. Мы бросились к лесистым склонам внизу, я надеялся, что там нам будет легче обороняться. Несколько тварей попытались перекрыть нам путь к отступлению, но Ската пару раз взмахнула копьем, и мы достигли склона под хор гневных визгов.

Здесь у нас появилось преимущество, поскольку дышалось намного легче. Зрение прояснилось, нос и легкие перестало жечь. На опушке я оглянулся и увидел кишащую массу сиабуров. Сердце у меня замерло, когда я понял, что их там не десятки, не сотни, а тысячи! Они катились по склону лавиной, визжа на ходу. Их было не остановить. Спасения не было.

Глава 22. ЖЕЛТЫЙ ПЛАЩ

Ужасная волна затопила лесистый склон. Их было слишком много.

Ската хлопнула меня по плечу и сунула в руку увесистую дубину

– Держи, – коротко сказала она. Находчивая Pen-y-Cat мигом подобрала для меня оружие, вполне пригодное для пауков.

Схватив дубину, я оглянулся. Пауки почему-то замедлили наступление. Их движения стали вялыми, и они все чаще неловко сбивались в кучу.

– Смотри! Они скоро остановятся.

– А что ты думаешь? Они тоже устают, – заметила Ската. – Их можно обогнать. Сюда! Бежим! – Ската нырнула в заросли.

Я сделал два шага и вскрикнул от боли в руке.

Ската немедленно оказалась рядом.

– Ты ранен, Лью?

– Моя рука, эта, серебряная… жуткий холод. – Я протянул к ней руку. – Чувствуешь?

Ската сначала осторожно прикоснулась к металлу, затем крепко обхватила руку.

– Совершенно обычная! Теплая, как любая живая рука.

– А для меня – жуткий холод!

Сиабуры на склоне уже не двигались. Они собрались огромной пульсирующей кучей.

Волна вони докатилась до нас. В неярком лунном свете их тела блестели, завязываясь немыслимыми узлами. Они корчились, извивались, и от их кучи долетали звуки, похожие на те, которые издают котята, когда сосут мать.

А затем из копошащейся массы поднялась голова и передние лапы гончей – чудовищной собаки с огромными заостренными ушами и длинной зубастой пастью. Ее шерсть пока представляла собой мокрую путаницу черных колтунов, и глаза… глаза были красными. Голова металась из стороны в сторону, словно пытаясь освободиться из паучьей массы, превратившейся в илистую трясину дрожащих животов и дергающихся ног.

Я с болезненным восхищением наблюдал, как зверь вырывается на свободу, вытаскивая спину и задние лапы из вонючей слизи. Но адская гончая вовсе не стремилась тут же убежать, она ведь родилась от гнусного совокупления сиабуров. Как только до меня дошла эта мысль, рядом с первой головой возникла вторая, потом третья, и уже торчали уши четвертой.

– Бежим! – крикнула Ската.

Первая гончая почти выпросталась из отвратительного чрева, но я продолжал с болезненным интересом наблюдать за родами. Ската дернула меня за руку и рявкнула прямо в ухо:

– Ллев! Очнись!

Со склона послышался топот быстрых ног. Схватив дубинку и не оглядываясь больше, я опустил голову и бросился за Скатой. Как она бежала! Она прыгала, пригибалась, огибала высокие пни. Я едва поспевал за ней, поражаясь грации и скорости, с которой она пробиралась сквозь густые заросли и деревья, словно лесная лань.

Призрачный хрипловатый лай дал нам понять, что погоня началась. К первой гончей присоединились трое остальных. Они злобно подвывали – жестокий, зловещий, безжалостный звук, от которого слабели колени. Я рискнул бросить беглый взгляд назад и увидел смуглые силуэты зверей, скользящих сквозь заросли, их глаза горели, как угли. Нечего было и думать сражаться с ними одним копьем. Значит, надо их обогнать!

Казалось, мы бежим уже целую вечность. Псы-демона ломились сквозь кусты позади. Шум погони приближался. Пришлось оглянуться еще раз только для того, чтобы убедиться – они догоняют! Их стало больше. От их торжествующего воя волосы вставали дыбом на загривке.

Я снова стал смотреть под ноги и тут обнаружил, что Ската исчезла.

– Ската! – взвыл я не хуже демона. Куда она делась? В яму свалилась? – Ската! Где ты?

– Да вот она я, Лью! – ответил ворчливый голос совсем рядом. Но я все равно ее не видел. Вой перерос в рычание, когда передовая адская гончая вырвалась на прогалину.

Я развернулся навстречу зверю, прислонившись спиной к ближайшему дереву и перехватывая дубину поудобнее. Я прикинул, что успею ударить два раза, прежде чем появятся остальные. Что будет потом, я не думал.

Собака двигалась очень быстро. И в это время у меня перед глазами опустилось древко копья.

– Хватайся! – крикнул знакомый голос сверху.

Я бросил дубину, схватился за копье левой рукой и подпрыгнул, уцепившись за нижнюю ветку. Другую я тут же захватил своей металлической рукой. В паре дюймов от моей поджатой ноги страшно клацнули челюсти. Изо всех сил цепляясь за древко копья, я почувствовал, что меня подтягивают выше.

– Отпусти копье, Лью, – посоветовали мне. – Посмотри, рядом с тобой хорошая ветка.

Но как я мог отпустить копье? Я бы тут же свалился, а там, у подножия дерева, их было уже двое. Они бешено скакали, пытаясь добраться до меня.

– Отпускай, Лью. Я больше не могу тебя тащить!

Я все еще болтался в опасной близости от рычащих тварей внизу. Третья гончая запрыгнула на спины двух других и ухватила зубами мой плащ, почти сорвав меня с единственной опоры.

– Я тебя не удержу!

Адская гончая яростно тянула меня, пытаясь стащить с ненадежного насеста. Плащ начал рваться. Второй гончей тоже удалось вцепиться в плащ зубами, и она повисла на мне, оторвав передние лапы от земли. Меня неудержимо тянуло вниз.

– Ллев! Да отпускай же!

Плащ съехал мне на шею, собираясь меня задушить. Мне ничего не оставалось делать, как отпустить копье и попытаться ухватиться за невидимую ветку. Я выпустил копье и протянул руку. Вес двух собак тащил меня вниз, но я уже схватился за толстый сук и не собирался отпускать его.

Ската была рядом со мной. Не представляю, как ей удалось удерживать меня на весу своим копьем.

– Я же подвела тебя к ветке, – с упреком сказала она.

– Не видел я никакой ветки, – ответил я сквозь стиснутые зубы.

Ската перегнулась вперед и резко взмахнула копьем. Бешеное рычание сменилось пронзительным визгом, и плащ уже меньше тянул меня вниз. Еще один быстрый удар, еще один жалобный вопль, и я был свободен. Я повозился с застежкой плаща, расстегнул ее и позволил плащу упасть. Теперь мне стало легче, и я забрался повыше. Внизу собралось не меньше восьми псов – некоторые все еще отчаянно прыгали, стараясь достать меня, другие трепали плащ, а одна попыталась влезть на дерево. Ската подождала, наклонилась и полоснула тварь ножом по горлу. Она с визгом упала на землю, ударилась позвоночником и начала метаться, яростно кусая себя, когда черная кровь хлынула из перерезанного горла. А потом она издохла так же, как пауки – просто растворилась, не оставив после себя ничего, кроме клейкой лужи. Но оставалась еще как минимум дюжина псов. Они все бешено скакали, пытаясь до нас добраться, лязгая зубами и рыча. Когда кто-нибудь из них решал влезть на дерево, кончалось это одинаково: быстрый удар копьем, вопль и исчезновение.

Очевидно, мы попали в западню. Проклятые псы так сходят с ума, что в конце концов доберутся до нас. Кажется, до Скаты тоже начала доходить тщетность борьбы с адскими созданиями. Она все еще удачно отмахивалась копьем, но постепенно черты ее лица потеряли всякое выражение. Наконец она просто повесила голову на грудь.

Я пытался ее взбодрить.

– Здесь они нас не достанут, – сказал я. – Лагерь близко. Люди услышат собак и придут за нами.

– Если и на них тоже не напали, – мрачно ответила она.

– Нас найдут, – сказал я, но мне самому не понравилось сомнение, с каким я это сказал.

– Нам некуда податься с этого дерева, – пробормотала она.

– Нас найдут! – настаивал я. – Главное – продержаться.

Тем не менее, вскоре и мне стало казаться, что Ската права. Кусачие твари не уставали, их стало больше. В конце концов Ската перестала бить их копьем. Вместо этого мы поднялись повыше на дерево и сидели, уставившись пустыми глазами на безумие внизу, постепенно цепенея от холода и рычащей, воющей какофонии внизу.

Я отрешенно наблюдал за тем, как поблескивает лунный свет на зубах и когтях красноглазых тварей, и мыли мои бесцельно блуждали. Скачущие черные тела, казалось, слились в один дикий поток, бушующий водопад ярости. И мне вдруг стало интересно, а что будет, если я стану частью этой ужасной круговерти? В ней нет ничего, кроме стремления к разрушению. Что бы со мной случилось? Я бы умер? Или я просто стану одним из них, свободным и первобытным? Существом, подчиняющимся лишь инстинктам, обладающим дикой и ужасной красотой – каково это – действовать, а не думать, просто быть – за пределами мысли, за пределами разума, за пределами эмоций, живущим лишь ощущениями…

Из мрачной задумчивости меня вырвало внезапное колебание ветви рядом со мной. Ската, не отрывая глаз от суматохи вокруг ствола дерева, раскачивалась на ветви взад и вперед, помахивая руками, чтобы сохранить равновесие. Копье она уронила.

– Ската, – позвал я, – не смотри на них, Ската! – Увещевая, я потихоньку приближался к ее ветке, пока не сел рядом. Стараясь двигаться как можно медленнее, я обнял ее за плечи, чтобы поддержать. – Сядь, Pen-y-Cat, – сказал я. – Она послушно села. – Вот так-то лучше, – пробормотал я. – Ты же могла упасть.

Она посмотрела на меня пустым, невидящим взглядом и равнодушно сказала:

– Я и хотела упасть.

– Ската, послушай меня: эти слуа, они как-то действуют на нас. Я тоже это чувствую. Надо сопротивляться. Нас найдут.

Но Ската снова перевела взгляд на воющую, кипящую массу под нами.

Я не знал, как еще отвлечь ее от гибельного созерцания, мне и самосу хотелось опять смотреть на мельтешение страшных тел внизу. Вместо этого я стал смотреть на лес, надеясь заметить хоть какой-то обнадеживающий знак. И, к своему изумлению, увидел слабый свет факела, движущийся вверх по склону.

– Смотри! Там кто-то идет! Ската, за нами пришли!

Прежде всего мне хотелось отвлечь внимание Скаты, но я и сам ощутил воодушевление. Конечно, маловероятно, что идет помощь, скорее, приближается какой-то новый ужас. Ската повернулась и равнодушно произнесла:

– Нет там никакого факела.

Она была права: свет не походил на факел. То, что я заметил на склоне, только мои надежды могли превратить в огонь, а на деле оно выглядело, как очередной лунный блик среди леса. Но он двигался! И оттуда доносились какие-то звуки, тонущие в рычании адских гончих.

– Прислушайся! Слышишь?

Ската отвлеклась от диких скачков внизу и вслушалась.

– По-моему, там лай… – неуверенно произнесла она.

– Точно. Мы уже слышали такое до появления сиабуров.

Ската посмотрела на меня скептически, заставив вспомнить, как мы в ужасе улепетывали от подобных звуков. С какой стати сейчас возлагать на них надежды? А вот мне они нравились! Я внимательно наблюдал за движением огонька сквозь лес. Все-таки это был факел! И оттуда доносился лай, точно такой же, как тот, что мы слышали раньше.

Мою серебряную руку, давно превратившуюся в кусок льда, начало покалывать. Мгновение спустя я заметил чудные тени, скользящие через подлесок в нашу сторону.

Согревающее покалывание пробежало по моей руке, когда три белых собаки вырвались из зарослей и помчались прямо на кучу гончих под нашим деревом. Белые, как свежий снег, от морды до хвоста, за исключением ярких, красных ушей – они были меньше черных адских гончих, но быстрее и столь же свирепы.

Я думал, что их мгновенно разорвут на части, но, к моему изумлению, адские гончие отреагировали так, будто их ошпарили. Они явно хотели убежать, карабкались друг на друга в отчаянной попытке избежать столкновения с вновь прибывшими. И, как вскоре выяснилось, не без оснований.

Красноухие псы яростно бросились в атаку; они попросту хватали очередную гончую за горло, одним движением разрывая ее на части, и тут же кидались на следующую. Черные жалобно скулили и скорчились, превращаясь в бесформенное желе и исчезая на глазах.

Словно мощный порыв ветра, разгоняющий грозовые тучи, три белых пса громили наших обидчиков, нанося им невероятный урон. Через несколько мгновений после их появления десятки противников были мертвы. Адские гончие пытались бежать, бросаясь друг на друга, ища спасения. Только спасения не было. Вскоре лес звенел от победного лая белых, преследовавших панически отступавших черных.

– Все. Ушли, – сказала Ската, переводя дыхание.

Я открыл было рот, чтобы согласиться с ней, и тут заметил новое действующее лицо: он стоял почти прямо под нами и смотрел в ту сторону, куда бежали собаки. На нем был необычный желтый плащ с рукавами и поясом. Он больше походил на пальто. Именно его я видел, когда следил за движением огонька через лес.

Некоторое время незнакомец стоял неподвижно, затем посмотрел на ветки, где прятались мы со Скатой. Я чуть не упал со своего насеста. На меня смотрел самый уродливый человек, которого я когда-либо видел: большое лицо с грубыми чертами, длинный нос крючком, широкий рот, как у лягушки. Уши, похожие на ручки кувшина, торчали из-под густой копны растрепанных волос, а большие широко расставленные глаза навыкате щурились из-под сросшихся черных бровей. Я понял, что он нас видит. Впрочем, смотрел он недолго, махнул рукой словно на прощание, и исчез в лесу.

Только после его ухода я смог выговорить:

– Я видел это лицо раньше. Когда-то, очень давно… в другом мире.

– Лью? – как-то нерешительно окликнула меня Ската.

– Все кончено, – сказал я ей. – Это его собаки.

– Кого?!

– Ну, этого типа в желтом плаще. Он стоял там, по деревом. Я видел его; он… – Я замолчал. А что толку говорить? Ската его не видела. Почему-то меня это не удивило.

– Теперь можем спускаться, – сказал я ей и сам подал пример.

Я опустился на самую нижнюю ветку и приготовился соскочить на землю. Как только я спрыгнул, Ската крикнула сверху:

– Подожди! Слушай!

Но ее окрик явно запоздал, хотя и отвлек меня. Я неловко приземлился на спину. Но уже падая, я услышал шум приближения чего-то тяжелого, ломящегося через лес. Я вскочил на ноги, лихорадочно ища упавшее копье Скаты и не выпуская из рук своей дубины.

– Ллев! – кричала Ската. – Там… сзади! – Она была права: копье лежало в нескольких шагах позади меня. Я подбежал к нему, поднял и в это время через густой подлесок продрались Бран и Алан Трингад с обнаженными мечами. За ними бежали около двадцати воинов с факелами.

– Ската! – заорал я. – Ската! Это Бран! Мы спасены!

Бран и Алан осторожно двинулись вперед, как будто я мог оказаться привидением.

Я поспешил к ним навстречу. На бегу я кричал:

– Это я! Ската со мной.

– Лью? – как-то неуверенно произнес Главный Ворон, опуская меч. Он взглянул на Алана, и тот пожал плечами:

– Я же говорил, что мы их найдем.

– Мы шли в лагерь и сбились с пути, – быстро объяснил я, а потом вернулся к дереву и позвал Скату.

– Спускайся. Здесь безопасно.

Ската спрыгнула с дерева и, как кошка, приземлилась на ноги.

– Кинан и Тегид с вами? – спросил Алан, вглядываясь в ветки.

– Нет. Мы разошлись, – ответил я. – Понятия не имею, где они.

– В лагерь вчера вечером они не вернулись, – озабоченно сказал Бран.

– А как вы узнали, где нас искать?

– Собак услышали, – объяснил Бран. – Они кружили вокруг лагеря, и Алан увидел кого-то…

– Собаки трижды обежали лагерь, – с нетерпением вставил Алан. – С ними был какой-то парень… Это он махнул нам, чтобы мы шли за ним.

– Я никого не видел, – твердо заявил Бран. – Только собак.

– А этот парень, – спросил я Алана, – во что он был одет?

– На нем была какая-то хламида с широким поясом, – с готовностью ответил Алан.

– Какого цвета?

– Думаешь, я помню? – Алан задумался. – Темно же было. А у него не было факела. Но, по-моему, желтого.

– А собаки?

– Белые… – сказал Бран.

– Красноухие, – добавил Алан. – Их было три. Они привели нас сюда.

– И вы больше ничего не слышали?

– Ничего, господин, – ответил Алан.

– Никакого лая? Здесь, в лесу?

Бран покачал головой.

– Мы слышали только этих собак, – заявил он. – Их было три штуки.

– И еще этот парень, – упрямо добавил Алан.

– Да, мужчина в желтом плаще, – подтвердил я. – Ската его не видела, но я видел.

– Я видела только собак, – с облегчением сказала Ската. – Но мне этого вполне хватило. – Я заметил, что она не упомянула ни адских гончих, ни пауков. Я тоже не стал.

Глава 23. ЛОРД ХРАНИТЕЛЬ

Тегид и Кинан действительно вернулись в лагерь раньше нас. Солнце едва взошло над серым горизонтом, когда мы вступили в еще не погасший круг костров. Я и до этого готов был свалиться от изнеможения, а тут ноги налились свинцовой тяжестью, заболела спина. Я споткнулся и чуть не упал.

Тегид подхватил меня и подвел к костру.

– Садись, – приказал он и позвал ближайшего воина. – Принеси чашу!

Я стоял, покачиваясь, не в силах сделать хотя бы еще одно движение. Кинан, на котором бессонная ночь никак не сказалась, подскочил к Скате и подвел ее к нам.

– Садись, брат, – повторил бард. – Ты едва на ногах стоишь.

Я согнул колени и тут же рухнул на бревно. Ската, бледная от наших ночных похождений, села рядом со мной.

Принесли чашу. Тегид сунул ее мне в руки и придержал, чтобы я не расплескал питье.

– Что с вами случилось? – спросил он, пока я пил.

Эль был холодным и вкусным. Я едва не выхлебал весь, но вовремя вспомнил, что Скату тоже мучает жажда. Я передал ей чашу и ответил:

– Мы потеряли тебя в темноте. Звали, конечно, там было-то не больше десяти шагов. Но ты почему-то не отозвался.

– Мы ничего не слышали, – озадаченно заявил Кинан. – Вообще ни звука.

– Не слышали… – меня это нисколько не удивило. – Ну, вот, мы вас потеряли и тогда пошли к краю плато.

– За нами гнались гончие, – сказала Ската, вздрагивая от свежих воспоминаний. – Они нас на дерево загнали.

– А потом пришли другие собаки и прогнали гончих, – просто сказал я. – А потом пришли Бран с Аланом и привели нас в лагерь.

– Давай-ка поподробнее о собаках, – попросил Тегид.

– Три собаки… длинноногие, худые такие, белые. Они прибежали из леса и прогнали других, злых.

Ската добавила подробности, которыми я пренебрег.

– У собак были красные уши, и с ними был человек. Я его не видела, но Лью видел.

– Так? – спросил бард, подняв брови.

Прежде чем я успел ответить, заговорил Алан:

– Так. Я тоже его видел. Он был в какой-то желтой хламиде. Это его собаки.

Теперь вступил Бран.

– Я видел собак; они трижды обежали вокруг лагеря, а потом вели нас через лес к тому дереву, на котором вы сидели со Скатой.

Тегид слегка покачал головой.

– Так. А теперь про гончих.

Вот о чем мне не хотелось говорить, так это об адских гончих. Я не видел смысла еще больше пугать воинов, у них и так был растерянный вид.

– Ну, – медленно сказал я, – рассказывать особо нечего. Большие уродливые твари. Очень злые. Если бы Бран и Алан не подоспели, нас бы уже съели.

– Раньше все-таки появился человек с собаками, – не смог меня не поправить честный Алан. – Это же он вас спас. Мы потом подошли.

– Мы больше не могли сидеть на дереве, – сказал я.

– Гончие, – настаивал Тегид, – расскажи о них.

– Ну, гончие и гончие… – ответил я.

– Это были слуа, – тихо сказала Ската.

Глаза Тегида сузились. Он не стал расспрашивать, как мы это поняли, просто принял это без комментариев. За это я был ему благодарен.

– Такие же, которые слопали наших лошадей? – уточнил прямодушный Кинан.

– Те же самые, – ответил Тегид. – Слуа меняют тела в зависимости от своей добычи.

– А-а, оборотни! – Кинан покачал головой и присвистнул сквозь зубы. – Clanna na cú! Повезло тебе, Лью Серебряная Рука, что ты еще дышишь в стране живых.

Тегид ничего не сказал; у него было какое-то загадочное выражение лица. Я не мог угадать, о чем он думает.

А вот Кинан очень хотел поговорить.

– После того, как вы со Скатой исчезли в темноте, мы нашли лощинку с травой и решили подождать восхода солнца. Ох, и черная была ночь! Я вообще ничего не видел, словно глаз лишился. Вскоре небо начало светлеть, взошло солнце. Тогда мы пошли в лагерь. Он оказался недалеко, но огней мы не видели. Не было никаких огней!

Тегид резко встал.

– Этот курган проклят. Мы не можем здесь оставаться еще на одну ночь. Отправьте разведчиков – две группы по четыре человека в каждой, одну на восток, а другую на запад, в обход кургана. Если найдут подходяще место для лагеря, пусть двое останутся там, а двое возвращаются сюда. И не стоит с этим медлить. В полдень мы должны выйти.

– Сделаем, – сказал Вождь Воронов и встал.

– Я пошлю Гвейра с одной из групп, – предложил Кинан, – они обернутся быстрее.

Бран и Кинан ушли. Я прилег отдохнуть, мне не спалось, мучили мысли о Гэвин. Где она? Что с ней? Знает ли, что я ее ищу?

Я подумал было развести большой сигнальный костер. Пусть похитители знают, что мы пришли. Но, поразмыслив, я отказался от этой идеи. Если они вдруг не знают, не стоит их удивлять, а если знают, то подавать им знаки бессмысленно.

Около полудня Тегид принес немного еды. Он поставил миску у моих ног и присел на корточки.

– Поешь. Силы понадобятся.

– Я не голоден.

– Нелегко сражаться с демонами натощак, – сказал он мне. – Раз все равно не спишь, можешь и поесть.

Я приподнялась на локте и притянул миску к себе. В ней была густая овсяная каша, приправленная репой и соленым мясом. Я начал есть. Тегид внимательно наблюдал за мной.

– О чем ты думаешь, бард?

– Как ты себя чувствуешь?

– Устал, – ответил я. – Только не спится. Все время думаю о Гэвин.

– Ничего с ней не случится, – неожиданно ответил он.

– С чего бы это ты так уверен?

– Она им не нужна. Им нужен ты. Она – приманка.

Тегид говорил откровенно. Его спокойная манера позволила и мне говорить откровенно.

– Если ты прав, они могли и убить ее. – Мне самому такая мысль показалась чудовищной, но произнеся это вслух, я почувствовал себя лучше. – Мы узнаем это только тогда, когда угодим в их ловушку, но тогда будет уже поздно.

Тегид подумал и покачал головой.

– Нет. Я так не думаю. – Он помолчал, изучающе глядя на меня – как будто я был старым знакомым, недавно вернувшимся, и он пытался определить, сильно ли я изменился.

– Что, бард? Ты так рассматриваешь меня с тех пор, как мы вошли в лагерь.

Он попытался улыбнуться.

– Это правда. Я хочу больше знать об этом человеке с белыми собаками, о человеке в желтой хламиде.

– Я и так рассказал тебе все, что знаю.

– Не все. – Он наклонился ко мне. – По-моему, ты его знаешь.

– Не знаю, – категорически заявил я. Тегид с упреком взглянул на меня. – Ладно. Я видел его раньше, но понятия не имею, кто он.

– Где ты с ним встречался?

Почему-то этот простой вопрос вызвал во мне гнев.

– Да какая разница! Это здесь ни причем. Отвяжись от меня!

Но бард не отставал.

– Рассказывай.

Настойчивость Тегида заставила меня вспомнить жизнь в другом мире, это меня и возмутило. Я сердито посмотрел на него, но подчинился.

– Мы встретились не в этом мире, – пробормотал я. – Давно. Еще когда я был с Саймоном, ну, с Сионом Хай – в другом месте; он тогда вошел в пирамиду из камней, а я ждал, пока он выйдет. Вот тогда я и увидел того человека.

– Опиши мне эту пирамиду из камней, – попросил Тегид, а когда я выполнил его просьбу, спросил: – И белые собаки с ним тоже были?

– Да, я видел собак – белых с красными ушами. Подожди, или собаки были с кем-то другим – кажется, с фермером – ох, это было так давно, что я уже не помню. Во всяком случае, они там были.

Бард долго молчал; наконец задумчиво произнес:

– Он был таким же.

– Кто? – не понял я

– С собаками или без них – это без разницы, – загадочно заявил Тегид. Когда я попросил объяснений, он сказал: – Человека в желтом обычно видят с собаками, это правда. А видел ты его одного или с собаками – неважно.

– Бард, объяснись. Я тебя не понимаю.

– Хром Круах, Туедд Тирру, Крисмел Хен – у него много имен, – тихо сказал он, – но во всех мирах он остается тем, кем был – Лордом-Хранителем Кургана.

Когда Тегид произносил имена, я почувствовал липкую руку на своем горле.

– Не было там никакого кургана, – обиженно сказал я.

– Когда воин видит женщину у Брода, – сказал Тегид, – он знает, что смерть близка.

Слышал я об этом. В легендах воин перед боем подходит к броду и видит женщину – иногда прекрасную, иногда уродливую. Она стирает окровавленную одежду. Если он спросит, чью одежду она стирает, Морриган ответит, что это его собственная одежда. Так она говорит воину, что его гибель близка. Я вспомнил все это, а затем спросил:

– С Человеком в Желтом то же самое?

– Его видят только те, кто представляет для него интерес.

Но я не о том спрашивал.

– Это намек на смерть? – требовательно задал я вопрос.

Он подумал.

– Не всегда.

– А что тогда это должно означать?

– Только то, что Хром Круах признал тебя.

Так себе объяснение, но, похоже, Тегид не собирался вдаваться в объяснения.

– Это связано с тем, что я нарушил какие-то законы? – попробовал я угадать.

– Отдыхай, – сказал Тегид, вставая. – Позже поговорим.

Я доел кашу и попытался уснуть. Но мрачные намеки Тегида и лагерная суета так и не дали мне сомкнуть глаз. Через некоторое время я сдался и пошел к воинам. Мы поговорили о том, о сем, избегая упоминать события прошлой ночи. Кинан попытался организовать борцовские игры, но первая схватка получилась настолько вялой, что игру пришлось прекратить.

Прошло утро. Почти теплое солнце поволокло за собой серые облака, похожие на истлевший саван. Незадолго до полудня вернулась первая группа разведчиков. Они не нашли никаких признаков врага. Люди, ушедшие на восток, не возвращались.

Мы ждали даже дольше, чем говорили все расчеты. Тегид поглядывал на солнце и что-то бормотал себе под нос. Наконец он сказал:

– Мы не можем здесь оставаться. Надо идти.

– Но мы ведь не можем и бросить наших людей, – возразил Кинан. – С ними Гвейр, он мой лучший командир. Я его не оставлю.

Бард нахмурился, а затем предложил:

– Значит, надо идти их искать.

– А что, если это ловушка? – засомневался Бран. – Возможно, именно этого ждет от нас Паладир.

– Вот и хорошо. По крайней мере, встретимся с тем, кого ищем, – рявкнул Тегид. – Лучше встретиться с Паладиром и его отрядом, чем торчать еще одну ночь на этом проклятом холме.

– Верно, – согласился Бран.

– Тогда едем на восток, – решил я.

Мы ехали по равнине по следам наших разведчиков и вскоре достигли восточного края плато. День клонился к закату. Мы стояли, глядя поверх деревьев на землю, лежащую за лесом: коричнево-серую, унылую, под низко висящими облаками.

– Следы кончаются, – тихо сказал Бран.

– Что значит «кончаются»? – Я с недоумением посмотрел на него и впервые заметил, как изменился предводитель Воронов. Такое впечатление, что он сам постепенно превращается в ворона.

Бран показал на утоптанное место в траве: следов копыт было много, но отсутствовали какие бы то ни было следы схватки с кем-то.

Они здесь останавливались, но дальше следов нет. Возможно, они вошли в лес… – задумчиво сказал он.

– Но ты же не велел им ходить в лес.

– Да, не велел…

Что делать? Пришлось и нам спускаться по длинному лесистому склону. В густом лесу двигаться пришлось медленнее. Отъехав сравнительно недалеко, пришлось остановиться и завязать лошадям глаза. Животные решительно отказывались входить в лес. Пришлось вести их в поводу. Но пешком или верхом – особой разницы не было: подлесок был очень густой, временами заросли казались просто непроходимыми.