Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 281 (всего у книги 331 страниц)

Лагерь разбили в сыром лесу и встали с восходом солнца, надо было идти дальше. День, как и предыдущие, выдался унылый и однообразный, зато было не так холодно. Чем выше мы поднимались, тем теплее становился воздух. Мы не могли не радоваться этой маленькой удаче, к тому же в конце дня мы все же добрались до вершины холма.

Солнце уже село, но в угрюмых сумерках перед нами открылась поросшая травой равнина. Мы набрали дров и развели большой костер. Бран ворчал, что нам сейчас меньше всего нужен маяк, способный предупредить любого врага поблизости. Но я решил, что нам нужны не только тепло, но и свет, и меня не волновало, увидит ли его Паладир со своими присными.

Однако, как и предупреждал мой мудрый Бард, Паладир оказался наименьшей из наших проблем. Об этом вскоре известили сигналы дозорных.

Глава 20. СИАБУР

Во время между временами, незадолго до рассвета, заржали лошади. Они стояли поодаль от костров, чтобы пламя их не беспокоило. Мы были в походе в неведомых землях, поэтому Бран не поскупился на охрану лагеря.

Итак, забеспокоились лошади. Они начали ржать, вставать на дыбы и рваться с привязей, а уж за ними последовал панический вопль часового.

Я еще не проснулся, но копье было уже в руке и ноги несли меня в сторону заполошного крика дозорного.

Бран отстал всего на шаг, и мы вместе добрались до места. Охранник, из людей Кинана, стоял к нам спиной, причем – неслыханное дело! – копье лежало рядом с ним на земле.

Воин повернулся к нам, и мы поняли, что он в ужасе. На лбу выступил пот, а глаза побелели. Зубы крепко сжаты, а на шее вздулись жилы. Руки дрожали.

– Что случилось? – спросил я, не видя никаких следов нападения.

В ответ воин протянул руку и указал на угловатую глыбу неподалеку. Я подошел поближе и увидел то, что в холодном свете казалось обычным обломком скалы…

Бран обошел меня и опустился на колени, чтобы получше рассмотреть то, что я принял за камень. Вождь Воронов глубоко и судорожно вздохнул.

– Никогда ничего подобного не видел, – тихо сказал он.

Пока он говорил, я почувствовал сладковатый прогорклый запах, похожий на запах испорченного сыра или воспалившейся раны. Запах был несильным, но, как и дрожащего часового, меня объял внезапный приступ страха.

«Вставай! Убирайся! – крикнул голос в моей голове. – Убирайся отсюда, пока можешь».

Я спросил часового:

– Что ты видел?

Какое-то время он просто смотрел на меня, как будто не понял вопрос. Затем пришел в себя и ответил:

– Я видел… тень, господин… только тень.

Я вздрогнул от этих слов, но, чтобы не показать собственных дрожащих рук, наклонился, поднял упавшее копье и отдал ему.

– Позови Тегида.

Конечно, в лагере поднялась суматоха. Вскоре здесь собрались все. Некоторые беспокойно перешептывались, но большинство смотрело молча. Появился Кинан, взглянул на странное образование и выругался себе под нос. Повернувшись ко мне, он спросил:

– Кто это нашел?

– Один из твоих людей. Я отправил его за Тегидом.

Кинан нагнулся и даже протянул руку, но передумал.

– Mo anam! – пробормотал он. – Не ожидал!

Подошел Тегид. Не говоря ни слова, он раздвинул людей и подошел ко мне. Ската шла за ним.

– Что тут случилось? – спросила Ската. – Что…. – Она увидела странное нагромождение и замолчала.

Бард долго изучал бесформенную глыбу перед собой и даже потыкал в нее посохом. Резко отвернувшись, он спросил меня:

– Ты посчитал лошадей?

– Нет. Я не думал…

– Пересчитай сейчас, – приказал Тегид.

Я повернулся и кивнул двум мужчинам позади меня; они сразу ушли.

– Что тут было? Что могло… – Я попытался подобрать слово. – Что могло это сделать?

Прежде чем он успел ответить, кто-то крикнул со склона холма. Мы сразу же поспешили туда и обнаружили второй артефакт, подобный первому: тело лошади... вернее, когда-то оно было лошадью.

Шкура мертвого животного была мокрой, словно покрытой росой, шерсть спутана и торчит. На месте глазницы остался один распухший бесцветный глаз, а из открытого рта свисал бледный язык. Это напоминало останки существа, сдохшего от голода, причем сдохшего давно – просто шкура, обтягивающая груду острых выступающих костей. Выделялись ребра, лопатки и бедра лошади. Она выглядела так, словно мы заморили несчастного зверя голодом и бросили на вершине холма на всю зиму, и то вид был бы не такой ужасный. Я встал на колени, приложил руку к костлявому горлу животного и тут же отдернул ее.

– Труп еще теплый, – сказал я. – Лошадь убили только что.

– Кровь куда-то подевалась, – заметила Ската, кутаясь в плащ.

– В нем вообще ни капли крови не осталось, – пробормотал Кинан.

Я только сейчас понял, что мне показалось странным в останках лошадей.

– Из них выпили кровь, – сказал я.

– Думаю, не только кровь, – задумчиво произнес Бран. С этими словами он ткнул острием копья в брюхо мертвой лошади. На месте раны не осталось ни следа телесной жидкости. Органы и мышечная ткань были сухими, жесткими и деревянистыми.

– Saeth du, – проворчал Кинан, потирая шею. – Сухой, как пыль.

Тегид мрачно кивнул и оглядел длинный склон холма, как будто ожидал увидеть таинственного нападавшего, убегающего среди деревьев. В слабом утреннем свете мало что можно было разглядеть; окутанные туманом стволы и густой иней, покрывающий траву, лишили землю красок, теперь она походила на… на окоченевший и обескровленный труп перед нами.

Лошадь лежала там, где стояла. Я не видел никаких отпечатков на морозной траве. Ни единого следа не вело от места убийства.

– Может, это какой-нибудь орел? – подумал я вслух, уже понимая, насколько это предположение абсурдно. Но больше в голову ничего не приходило.

– Не было здесь никакого зверя вообще, – сказал Бран, прижимая подбородок к груди. Я заметил, что многие бессознательно защищают горло.

– Что скажешь? – обратился я к Тегиду.

– Бран прав, – медленно ответил Бард. – Это сверхъестественное существо.

– Что за существо? – потребовал Кинан. – Mo anam! Ты так и будешь молчать?

Тегид нахмурился и опустил голову.

– Это сиабур. – Он произнес слово осторожно, как будто само его звучание могло повредить нам. По тому, как он сжимал свой посох, я мог сказать, что Бард потрясен.

Вернулись воины, которых я отправил пересчитывать лошадей.

– Два десятка и восемь – сообщили они.

– Двадцать восемь лошадей на тридцать три человека, – проворчал я.– Замечательно.

– Ты назвал его «сиабур», – Ската дернула Тегида за рукав, – что он за существо?

Тегид поморщился.

– Один из слуа, – неохотно произнес он. Ему явно не хотелось говорить.

Призрак? Демон? Я пытался понять значение этого слова, но не смог продвинуться дальше названия.

– Учёное Братство называет их сиабурами. Это сверхъестественные существа, которые питаются жизненной силой живых.

– Кровососы что ли? – взорвался Кинан. Он почти кричал. Я подумал, что ему тоже страшно, и таким образом он пытается делать вид, что не испуган. Получалось плохо. – Что ты городишь?

– Я правду говорю. – Тегид оскорбленно вскинул голову.

– Рассказывай, брат, – попросил Бран. – Нам надо знать.

– Ладно, – смягчился бард, бросив предостерегающий взгляд в сторону Кинана. – Сиабуры – духи-хищники, как вы уже видели. Найдя жертву, они полностью овладевают телом, и пожирают его жизненную силу, пока остается хоть капля крови.

Я подумал, что Кинан не виноват; Тегид говорил невероятные вещи. Если бы не две мертвые лошади, высосанные досуха и брошенные, как иссохшая шелуха, я бы счел слова Барда отговоркой. Какие еще к черту сверхъестественные существа?! Но вот он, Тегид, стоит перед нами торжественный и суровый.

– В Альбионе о таких не слышали, – сказала Ската. – Там нет ничего подобного.

– Это понятно. Остров Могущественного под защитой Быстрой Твердой Руки, – сказал Тегид. – В Тир Афлане не так.

– Что можно сделать? – растерянно спросил я.

– Их враг – свет, – ответил Бард. – Они не любят огня.

– Тогда вечером надо привести лошадей к кострам, – предложил Кинан.

– Нет. Есть идея получше, – возразил я. – Надо окружить весь лагерь огненным кольцом.

Тегид одобрил.

– Да, так будет хорошо. Но мало. Надо сжечь то, что осталось от лошадей, а пепел высыпать в текущую воду до захода солнца.

– Это защитит нас от сиабура?

– Защитит? – Тегид медленно покачал головой. – Это всего лишь не позволит им вселиться в тела мертвых. Но по-настоящему в безопасности мы будем лишь в Альбионе.

Никто не хотел трогать мертвых лошадей, и у меня не хватило духу заставить кого-нибудь. Поэтому мы навалили на несчастных животных кучу дров и сожгли их там, где они лежали. От трупов шел густой маслянистый черный дым с тем же запахом прогорклого сыра, который я заметил ранее.

Тегид проследил за тем, чтобы сгорели не только шкуры, но и кости, а затем разгреб угли и собрал пепел в два кожаных мешка. После этого мы занялись поиском ручья или реки, в которую можно было бы высыпать пепел. Не тут-то было!

Ручейки, стекавшие по стенам оврага, Тегид посчитал негодными, пришлось искать дальше. Оставив Брана в лагере, Тегид, Ската, Кинан и я отправились на поиски ручья или реки. Вскоре стало понятно, что холм, на котором мы разбили лагерь, не очень-то холм, скорее, это искусственное сооружение.

Первой обратила внимание на неестественно ровную вершину холма Ската. Мы проехали по краю вершины, просто чтобы убедиться в ее правоте. Выяснилось, что вершина имеет форму идеального круга.

Тегид потребовал найти центр. Чтобы найти его, потребовались значительные усилия; разделить такой большой круг на четыре части было непростым делом. Но Тегид каким-то образом определил нужное направление, и мы нашли то, что искали: обломок массивного каменного столба.

Даже Бард ахнул. Мы стояли не на холме, а на вершине гигантского кургана, воздвигнутого в незапамятные времена руками человека. Именно из-за огромных размеров мы и не поняли этого сразу. Но срединный камень развеял все оставшиеся сомнения. Курган был омфалом, символическим центром Тир Афлан. Размеры плато раз в двадцать превышали вершину священного кургана Альбиона на Инис Бейнайл.

Тегид был ошеломлен. Он стоял на коленях в высокой траве, уперев руки в колени, и тупо смотрел на кусок обветренной скалы, торчащий из земли. Кинан мечом срезал часть дерна. Мы со Скатой наблюдали. Дул порывистый ветер, лошади тревожно ржали. Я заметил, что, хотя трава была высокой и зеленой, лошади не хотели ее есть.

Кинан с помощью меча обкопал столб, и вскоре часть серого камня обнажилась. Некогда отполированную поверхность покрывали глубокие линии – остатки священных символов, высеченных на столбе.

Я пытался представить, как выглядел этот огромный стоячий камень для строителей кургана. Видимо, это было задолго до того, как Прекрасная Земля пришла в упадок. Пусть мы не понимаем знаков на нем, но сам камень вызывал почтение. Его вид одновременно ошеломлял и очаровывал. Все молчали. Просто стояли и смотрели…

Тегид первым избавился от транса. Медленно поднявшись, он пошатнулся и прочертил посохом дугу в воздухе.

– Хватит! – сказал он хриплым голосом. – Уходим отсюда.

Во мне поднялась волна негодования. Я хотел остаться и спокойно смотреть на разбитый каменный столб. Голос Тегида даже обозлил меня!

– Ллев! Кинан! Ската! – крикнул Бард. – Надо немедленно уходить. – В моем сознании возник образ Тегида, лежащего на земле, изо рта у него текла кровь; мне показалось, что я сжимаю посох барда и готов колотить его посохом, пока не вышибу из него дух. Надо же наказать его за то, что он меня побеспокоил. Пусть истечет кровью и умрет!

– Ллев! Пойдем, мы должны…

Его лицо проплыло передо мной… наморщенный лоб, озабоченный вид. Кажется, он посмел схватить меня за руку…

– Ллев!

Я не помнил, как поднял свою серебряную руку. Краем глаза я заметил мерцающее пламя и почувствовал толчок в плечо. А потом Тегид покачнулся и упал, схватившись за голову…

Кровь на зеленой траве, и посох Тегида у меня в руках… Кинан схватил меня и оторвал от земли.

– Ллев! Прекрати! – Голос Кинана звучал отдавался у меня в ухе. – Мир, брат. Мир!

– Кинан? – Я почувствовал, словно возвращаюсь издалека, или просыпаюсь после кошмара. – Эй, отпусти-ка меня. Поставь обратно.

Он все еще держал меня над землей, но я чувствовал, как его хватка ослабла.

– Все, все, брат, – я постарался успокоить его. – Отпусти меня.

Кинан поставил меня на землю, и мы вместе склонились над Тегидом. Он лежал на земле. Из раны на виске текла кровь.

– Тегид? – позвал я. Его глаза дернулись и остановились на мне. Он застонал. – Тегид, прости меня! Не понимаю, что со мной приключилось, – бормотал я. – Ты можешь встать?

– Надо попробовать, – с сомнением произнес он. – Помоги мне. – Мы с Кинаном подняли его и придерживали, пока он не утвердился на ногах. – Твоя серебряная рука тверже, чем кажется, и быстрее, – сказал он. – В следующий раз я постараюсь это учесть.

– Мне жаль, Тегид. Не знаю, что на меня нашло. Это было… э-э, мне, правда, жаль.

– Идем, – ответил он, отстраняясь от меня. – Давай не будем больше говорить об этом. Но отсюда надо уйти как можно быстрее.

Кинан вручил Тегиду его посох и бросил на меня настороженный взгляд.

– Лошади разбрелись. Я приведу их, – сказал он, но, похоже, уходить опасался.

– Иди, иди, – сказал я. – Я не намерен нападать на Тегида. – Но он все еще колебался. – Правда, Кинан. Идти. Все в порядке.

Лошади не просто разбрелись, я бы сказал, что они разбежались. Я видел их, но довольно далеко. Когда это они успели?.. Я смотрел, как уходит Кинан, и думал, что совершенно не помню последних событий.

Обтерев кровь с лица краем плаща, Тегид покосился на небо и сказал:

– Мы пробыли здесь намного дольше, чем собирались.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я и тоже посмотрел на небо. Утро давно миновало. Над головой собирались густые тучи. Как долго мы там стояли?

– Считай, целый день, – заявил бард. – Скоро стемнеет.

– Не может быть, – не поверил я. – Мы же только что спешились…

Он покачал головой.

– Нет, день прошел. Надо поторопиться, если хотим попасть в лагерь до темноты. – Он окликнул Скату. Но она не шелохнулась. Копье лежало на земле рядом с ней. Я взял оружие и тронул ее за плечо.

– Ската? – Кожа у меня под рукой была холодной и твердой, она больше напоминала камень, чем живую плоть. – Тегид! – в панике закричал я.

Бард подбежал.

– Ската! – громко позвал он ее. – Ската! Услышь меня! – Он продолжал звать ее, но глаза нашей воительницы без всякого выражения смотрели прямо перед собой, как будто ее внимание захватила какая-то очень важная вещь. Она не отвечала. Тегид со стоном уронил посох, схватил ее за плечи и отвернул от камня. Но сколько бы он не тряс ее, она все равно не отвечала.

– Надо забрать ее отсюда, – предложил я. – Может быть…

Бард развернулся и ударил Скату по щеке. Звук пощечины потряс меня, но никак не повлиял на Скату. Он снова ударил ее и сильно встряхнул.

– Ската! Борись с этим, Ската. Сопротивляйся!

Голова Скаты откинулась назад. Я увидел отпечаток ладони на щеке. Тегид потряс ее и приготовился нанести еще один удар.

– Нет! – остановил я его, схватив за запястье. – Хватит. Это не поможет. – Внезапно мне в голову пришла идея. – Давай я ее понесу.

Не дожидаясь согласия Тегида, я подхватил Скату на руки и начал пятиться от камня. Как только я оторвал ее ноги от земли, тело, поначалу окаменевшее, расслабилось, а когда я повернулся спиной к камню и отошел на несколько шагов, Ската тихо застонала и закрыла глаза. Через мгновение по лицу у нее потекли слезы. Я остановился и опустил ее. Она тяжело привалилась ко мне.

– Ската, – позвал я, – ты меня слышишь?

– Ллев… о, Ллев, – едва шевеля губами, выговорила она. – Что происходит?

– Уже ничего. Мы уходим отсюда. Ты сможешь идти?

– Я чувствую себя такой… потерянной, – сказала она. – Было так, словно передо мной разверзлась яма, я стояла на краю и начала падать… но пошевелиться не могла, даже крикнуть не могла... – Она потрогала щеку. – Я слышала, как меня звал кто-то…

– Это место проклято, – сказал Тегид. – Надо уходить.

Поддерживая Скату с двух сторон, мы пошли в сторону Кинана. Он все еще ловил лошадей. Животные были чем-то сильно напуганы и не хотели подпускать его к себе. Мы видели, как он подкрался к одной из них и бросился к поводу, волочившемуся по земле. Лошадь всхрапнула, дернула головой и отбежала подальше. Кинан встал, с досадой топнул ногой, а лошади тем временем отбежали совсем далеко.

– Бесполезно, – пожаловался он, когда мы подошли ближе. – Глупые звери пугаются и бегут. Даже подойти нельзя.

– Немедленно возвращаемся в лагерь, – решительно сказал Тегид и развернулся.

– Эй, а как же лошади? – спросил я. – Мы же не можем…

– Оставь их. Сами придут… или не придут.

– Но там же наше оружие!

Только Ската взяла копье с собой, а мы с Кинаном оставили свои под седлами, когда спешились.

– Я сказал: оставь! – в крайнем раздражении крикнул Бард. Его голос эхом разнесся по равнине. – Поверьте мне, я знаю, что говорю! Этот курган – самое опасное для нас место сейчас, а после наступления темноты и подавно! Единственная защита – круг огня.

Он отвернулся и пошел, слегка покачиваясь. Мы пошли за ним. Тегид опять был прав; здесь, на круглой равнине не было ничего такого, что могло бы принести нам пользу: ни деревьев, ни камней, ни пещер, где можно было бы спрятаться.

Я оглянулся на обломок обелиска позади и увидел, что небо быстро темнеет. Приближалась ночь. «Как странно, – подумал я, – никогда не видел, чтобы дневной свет угасал так быстро».

Как только стемнело, послышался далекий вой, похожий на завывание ветра в горах, только вот никаких гор поблизости не было.

Глава 21. СЛУА

Стоило нам отойти от разбитого каменного столба, как нас настигла тьма. Я не думаю, что даже на лошадях мы успели бы добраться до лагеря до темноты. Обратный путь, естественно, пешком оказался куда длиннее, а странные сумерки надвигались с неестественной скоростью. Даже лошадям их не обогнать. Жуткий вой усиливался, как будто источник звука неуклонно приближался.

Мы спешили. Тегид одним глазом то и дело посматривал на небо. Как только стало ясно, что до ночи нам лагеря не видать, он заявил:

– Идем на склон. Там, по крайней мере, есть дрова для костра.

– Это хорошо, – согласился Кинан. – Но куда идти? Я в этом мраке ничего не вижу.

Тегид говорил верно, склоны густо заросли лесом, так что с дровами проблем не будет. Но как выбрать, в какую сторону идти, если уже в двух шагах ничего не видно?

– Где-то рядом край плато, – сказал Тегид. – Каменный столб стоит в центре, а мы от него уходим…

– Хорошее рассуждение, – согласился Кинан, – если только не кружить вокруг этого проклятого столба.

Тегид сделал вид, что не услышал, и мы поспешили дальше. Но уже через сотню шагов Ската остановилась.

– Слушайте!

Я тоже встал, но продолжал слышать все тот же вой, разве что он стал еще громче.

– Что ты услышала?

– Собаки, – сказала она. – Мне показалось, что я слышу собак.

– Я ничего не слышу, – раздраженно сказал Кинан. – Ты уверена… – Договорить он не успел, поскольку раздался совершенно недвусмысленный собачий лай.

– Сюда! Быстрее! – крикнул Тегид, бросаясь вперед.

Наверное, Бард думал, что мы идем за ним по пятам. Но стоило ему сделать пару шагов, и его силуэт растворился во тьме.

– Тегид, подожди! Где ты? Кинан?

Только приглушенный ответ:

– Сюда… Ко мне…

– Тегид? – Я понапрасну вопил в темноту. – Тегид!

– Куда они делись? – Ската растерянно крутила головой. – Ты видел?

– Нет, – признался я. – Просто исчезли.

Снова залаяла собака… если это была собака.

– Теперь ближе, – напряженно сказала Ската. За первым лаем тут же последовал другой, немного дальше и левее.

– Похоже, она там не одна. – Я попытался всмотреться, но, конечно, ничего не увидел. Тьма уничтожила все ориентиры. – Идем. Не стоит стоять.

– Согласна. Только куда идти?

– Главное – не стоять, – решительно заявил я и взялся за полу плаща Скаты. Она поняла и ухватилась за мой плащ. – Мы должны держаться вместе. Не отпускай плащ и приготовь копье.

Так мы и двигались гуськом. Я не питал ложных надежд относительно того, что нам удастся ускользнуть от зверей. Но я думал, что мы, по крайней мере, найдем какое-нибудь укромное место, если доберемся до склона раньше, чем эти твари доберутся до нас.

Мы старались идти быстро, но в темноте это не очень получалось. Каждый шаг сопровождался сомнениями, а от сомнений до страха рукой подать. Никто из нас не удивился тому, что мы боимся невесть чего. Раньше я такого за собой не замечал. А тут страх рос с каждым шагом.

Если бы не Ската рядом со мной, я бы останавливался через каждые несколько шагов, чтобы набраться храбрости. Но мне не хотелось показаться в ее глазах малодушным, поэтому я приготовился к неизбежному падению с переломом костей – и побежал дальше.

Тем временем собаки приближались. Кажется, их стало больше, во всяком случае я различал пять отдельных голосов, но их точно стало больше, чем вначале.

Я так никогда и не узнал, дошли бы мы до лагеря этим путем. Тегид верно говорил: в темноте на кургане опасно, защитить может лишь огонь. Но мы все-таки добрались до края плато на вершине и, естественно, покатились вниз, когда земля без предупреждения ушла из-под ног.

Я то кувыркался, то скользил по невидимому склону, и в конце концов чувствительно приземлился на бок, сбив дыхание, потому и говорить смог не сразу.

– Ската!

– Здесь, – ответила она, переводя дыхание. – Ты в порядке?

Я попробовал провести ревизию. Болела челюсть, но это от того, что я слишком стиснул зубы, пока падал.

– Кажется, цел.

Прямо над нами, там, откуда мы сверзились, послышался дробный топот лап – по-моему, кто-то кинулся на нас, но промахнулся.

– Быстро! Не задерживаемся!

Падая, перекатываясь, мы продолжали сумасшедший спуск, пока не застряли в колючих зарослях. Я попытался высвободиться, но Ската шепотом скомандовала:

– Тихо! Молчи!

Я перестал дергаться и прислушался. Собак все еще было слышно, но теперь между нами все же было некоторое расстояние. Я был за то, чтобы двигаться дальше, пока у нас есть шанс, но у Скаты были другие мысли.

– Давай-ка побудем здесь. – Она глубже полезла в кусты.

Я пролез вслед за ней и устроился рядом.

– Копье не потеряла?

– Со мной, – коротко ответила она.

– Хорошо. – Я еще раз пожалел, что оставил свое копье под седлом, когда мы спешились. Очень хотелось развести огонь, или раздобыть хотя бы факел, чтобы оглядеться, но ни того, ни другого не было.

И все же, пока мы сидели в чернильной темноте, ожидая невесть чего, я представил, что моя серебряная рука светится. Ну хотя бы совсем немного… Я поднес руку к лицу… действительно, слабое свечение есть. Опустил руку, и свечение пропало.

К моему удивлению, над нами висел бледный глаз луны. Он напоминал восковое пятно, то появляющееся, то пропадавшее, но уж лучше такое, чем ничего.

Лай доносился сверху, совсем близко. Они в любой момент могли вцепиться нам в горло… Ската шевельнулась. Наконечник ее копья блеснул во мраке, когда она приняла более удобную позу для защиты. Я пошарил вокруг себя, мечтая найти палку, которую можно было бы использовать в качестве дубинки, но ничего не нашел.

Тем временем шум преследования приблизился. Нас окружили, лай стал оглушительным. Я глубоко вздохнул. Ну, давайте, подумал я… Они уже рвались через заросли! А потом… потом звуки стали стихать. Взявшись за руки, мы замерли, едва осмеливаясь верить, что нам удалось избежать смертельной опасности. Только когда от погони осталось слабое эхо вдали, мы расслабились.

Лунный свет стал сильнее. Я мог видеть блеск глаз Скаты, когда она пристально смотрела вверх по склону. Она почувствовала мой взгляд, повернулась ко мне и улыбнулась. В тот момент она выглядела точно так же, как Гэвин. Сердце у меня сжалось. Должно быть, она почувствовала мое состояние, потому что спросила:

– Что-то болит?

– Нет, я думал о Гэвин.

– Мы найдем ее, Лью. – Она сказала это с уверенностью и теплотой. Может быть, она и сама сомневалась в том, что наша экспедиция завершится благополучно, но всеми силами старалась этого не показать.

Теперь было достаточно светло, чтобы различить какие-то детали на склоне. Мы ждали, прислушиваясь. Мне стало холодно сидеть на четвереньках.

– Пора двигаться, – сказал я наконец. – А то ведь они могут вернуться.

– Я пойду первой, – сказала Ската и начала выпутываться из шипов кустарника. Мы выползли из чащи и поняли, что стоим на краю леса. В слабом свете луны я едва мог различить плато над нами.

– Погода проясняется. Возможно, мы увидим лагерь, – сказал я, думая, на самом деле, что лучше бы найти Тегида, но на худой конец и лагерь неплохо.

Ската кивнула, и мы медленно поднялись по склону и остановились на краю. Я вгляделся, надеясь увидеть огни лагеря – или хотя бы отражение костров на низких облаках – но ничего не увидел. Хотел позвать Тегида и Кинана, но потом передумал. Нет смысла сообщать собакам, что мы здесь.

– Идем, – сказал я. – Если мы будем держаться близко к краю, то в конце концов доберёмся до лагеря.

– И в лес можем уйти, если понадобится, – заметила Ската.

Мы побежали, стараясь не шуметь. Ската с копьем наизготовку легко бежала впереди, я – за ней, пытаясь отыскать хоть какие-то признаки лагеря или Тегида – я был бы рад найти и то, и другое. Мы пробежали уже приличное расстояние, когда краем глаза я заметил призрачное мерцание. Понадеявшись, что это далекий костер, я остановился… никакого мерцания уже не было.

Ската тоже остановилась.

– Мне показалось что-то вон там, в стороне, – объяснил я. – Теперь пропало. – Стоило мне сделать шаг, как мерцание возникло вновь – на самом краю поля зрения. Я опять остановился.

– Там что-то определенно есть, – сказал я Скате.

– Ничего не вижу, – сердито ответила она.

– Сейчас и я не вижу. Но оно там точно было.

Как только мы двинулись, мерцание вернулось. На этот раз я не стал останавливаться и не посмотрел прямо на него. Я наблюдал краем глаза, пытаясь понять, что вижу.

Однако это немногим помогло – какой-то непостоянный блеск в воздухе – как будто лунный свет сгустился и сплелся в призрачные нити, струившиеся в ночном воздухе, колыхаясь, как морские водоросли на дне.

Каждый раз, когда я поворачивал голову, свечение исчезало. Я решил, что здесь действует та же закономерность, что и с некоторыми звездами, их свет становится различим, когда наблюдатель смотрит в другое место, но полностью исчезает, когда пытаешься взглянуть прямо на звезду.

Мы шли, и вскоре я заметил, что аморфные светящиеся формы не ограничивались равниной; они роились и вверху, и вообще со всех сторон. Куда бы я ни поворачивал голову, на самом краю поля зрения возникали причудливые фигуры. Они плавали вокруг нас.

– Ската, – сказал я тихо. Она остановилась. – Нет, нет, продолжай идти. Не останавливайся. Вокруг нас скапливаются какие-то призрачные фигуры. Сейчас их стало больше, и они везде. Ты их видишь?

– Нет, – сказала она. – Я ничего не вижу, Лью. – Она помолчала, а потом спросила: – Как они выглядят?

«Будь благословенна, Pen-y-Cat, – подумал я, – за то, что не считаешь меня сумасшедшим».

– Они похожи… больше всего они похожи на клочья тумана или на паутину на ветру.

– Движутся?

– Постоянно. Это как дым, они все время меняют форму. Я вижу их только, когда не смотрю прямо на них.

Мы пошли дальше, и через некоторое время я начал различать, что призрачные формы начали обретать более определенные черты, становились толще, плотнее. Они по-прежнему перетекали друг в друга, но, казалось, набирали силу. А тут еще мою серебряную руку начало покалывать от холода – не всю руку, а лишь то место, где металл переходил в плоть.

Сначала я подумал, что просто похолодало, но потом вспомнил, что раньше холодная погода на руке никак не сказывалась. Серебряная рука одинаково реагировала и на холод, и на жару. Кроме того единственного раза, когда я нашел сигнальный штабель дров.

Я думал об этом на ходу. Может ли мой металлический протез обладать свойствами детектора? Учитывая фантастическую природу серебряной руки и то, как она прижилась на мне, это казалось вполне вероятным. Действительно, все в ней предполагало весьма крепкую связь с тайнами и странными силами.

Если моя рука может предупреждать меня о надвигающейся опасности, то чего нам ждать в ближайшее время?

Я так увлекся своими мыслями, что перестал обращать внимание на светящиеся формы. А когда снова обратил на них внимание, то на полушаге. Фантомы затвердели и теперь имели почти одинаковые размеры, хотя никакой определенной формы так и не обрели; они выглядели как огромные тонкие сгустки застывшего тумана, размером примерно с бочку эля. Но в них изменилось и кое-что еще. Именно это меня и остановило. Я вдруг понял, что они не только живые, но и мыслящие. Они выглядели взволнованными и нетерпеливыми.

Я поспешил догнать Скату, и жуткие призраки тут же отреагировали на это – они расстроились, даже пришли в смятение. Так. Стало быть, они не только видят меня, но и реагируют на то, что я делаю.

Морозное покалывание в моей серебряной руке превратилось в настоящий пульсирующий холод. Я шепнул Скате:

– Иди как шла. Призраки знают, что мы здесь. Кажется, они следят за нами.

Впрочем, следят – не то слово. Их тут слишком много – над головой, на земле и вообще со всех сторон. Такое впечатление, что мы идем по враждебному лесу, где каждый лист, каждая ветка желают нам зла.

Не замедляя шага, Ската указала копьем куда-то справа от себя.

– Там зарево. Кажется, от костров.

Действительно, низко над горизонтом просматривалось тускло-желтое сияние.

– Должно быть, лагерь, – сказал я, и вдруг понял. «Ах, вот почему они разволновались, – подумал я. – Призраки не хотят, чтобы мы добрались до лагеря». – Идем скорее! Это не очень далеко.

Едва я успел произнести эти слова, как Ската остановила меня, подняв руку. В то же мгновение я ощутил сладкий гангренозный запах – такой же, какой исходил от мертвых лошадей. Комок подступил к горлу.

Ската тоже узнала этот запах.

– Сиабур, – с отвращением произнесла она.

Я услышал мягкий хлопающий звук и в нескольких шагах впереди на землю выпало из воздуха нечто. Приторно-сладкая вонь усилилась, и у меня на глазах выступили слезы. Круглая сине-черная капля какое-то время подрагивала, а затем собралась, словно вода на раскаленной сковородке. Одновременно она затвердела, перестала дрожать и принялась отращивать ноги из выпирающего живота. Появилась голова с глазами и грубым ртом, похожим на клюв.

Тогда я понял, что передо мной. Тегид называл призрачные существа слуа. Теперь они набрали силу и приняли материальную форму. Сиабур. Тело перед нами обрело форму гротескно раздутого паука. Только таких пауков мне видеть не приходилось: черно-зеленый, как синяк в лунном свете, с волосатым, раздутым брюхом и длинными, тонкими ногами, оканчивающимися единственным когтем вместо ступни. Довольно большой, с ребенка ростом. А еще он был весь покрыт какой-то блестящей слизью. Волоча свое отвратительное тело по траве, сиабур издавал какие-то хнычущие звуки.