Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Затем люди вернулись в замок, оставив позади печаль расставания с близким человеком. Все, кроме Толи. Он остался и долго стоял над могилой. Затем поднялся в седло и уехал, но вовсе не в замок Аскелон.

– Где Толи? – спросила Эсме, оглядываясь по сторонам.

Но его не было среди тех, кто направлялся к замку.

– Странно, – сказала Брия. – Я его не вижу. Я думала, он вместе с нами.

Эсме посмотрела на место захоронения, но там уже никого не было. Толи исчез.

Глава двадцатая

– Что?! Принц здесь? Клянусь бородами богов! Ты совершил ужасную ошибку. Впутал Высокий храм в придворные интриги. Я этого не потерплю! Слышишь? Я этого не потерплю! – Верховный жрец Плуэлл неистовствовал, рвал на себе волосы, расхаживая взад и вперед по комнате. Нимруд сидел с прикрытыми глазами, наблюдая за тем, как Плуэлл изливает свой гнев. Некромант молчал. Наконец Верховный жрец выдохся и встал перед стариком, уперев руки в бока. – Теперь из-за тебя храм в опасности. Мы так не договаривались. Ты ни слова не сказал о похищении. Я этого не потерплю!

Нимруду надоело. Он встал, бросил презрительный взгляд на Верховного жреца и направился к двери.

– Подожди! Что ты собираешься делать? Куда ты идешь?

– Я ухожу. Вижу, ты совсем ума лишился из-за нашей маленькой шалости. Больше ты мне не нужен.

– Нет! – закричал Плуэлл. – Ты не можешь так сделать! А как же принц? Что мне с ним делать?

– Да что хочешь! Мне-то какое дело? Может, послушником станет, хотя вряд ли, наверное, отец будет против.

– Стой! Вернись. Не можешь же ты оставить меня в таком положении! Я никогда не имел дело с принцами!

Нимруд остановился, держа руку на щеколде.

– Не имел, говоришь? Ха! – Он повернулся и пошел на Плуэлла. Тот заметил перемену и отступил назад, разинув рот. Нимруд надвигался на него, словно вырастая в росте. – Так что, это была моя идея? Я просто показал тебе, что затея короля таит в себе опасность для твоего храма, если ты будешь просто ждать. Это твои люди забрали мальчишку. Это их ошибка. Ты Верховный жрец – тебе и отвечать.

– Нет! Ты обманул меня! Я сказал тебе...

– Вот именно! Ты сказал мне сделать то, что нужно сделать. Меня бы здесь уже не было, если бы твои идиоты просто сделали, что должны были сделать. Я-то точно не хотел, чтобы оно так сложилось.

– Но ты должен помочь мне! – взвыл Плуэлл. Неожиданная выходка Нимруда отступила перед ужасом столкнуться с разгневанным королем в одиночку. Да ведь король-дракон разорвет его на куски за нападение на сына! – Хорошо. Извини. Я плохо соображаю. Останься и помоги мне придумать, что делать.

Нимруд дернул себя за бороду. Казалось, он размышляет о том, что предпринять. Ах! – подумал он про себя. Ведь это так просто! Попалась птичка! У этого жреца нет хребта. Он заслуживает своей участи. Но он может еще пригодиться. Ладно. Спасу его. Так даже лучше…

– Хорошо. Останусь. Только перестань ныть и делай, как я скажу. Есть у меня план. Очень простой. Если все пойдет хорошо, то вскоре ты, дружок мой, будешь держать короля на своей пухлой ладошке.

* * *

Они начали с того места, где в последний раз видели принца. Тейдо и Ронсар со своей группой рыцарей прочесывали лес, расходясь веером от этой центральной точки, углубляясь в сердце Пелгрина. Рыцари ехали по тенистым и тускло освещенным тропам; встречались в заранее оговоренных местах, чтобы посоветоваться и поделиться новостями. Впрочем, новостей-то как раз не было. Признаков похитителей не нашли.

– Не могли же они просто исчезнуть! – возмущался Ронсар, когда они встретились в очередной раз. – Хоть что-то мы бы заметили.

Тейдо посмотрел на небо. Облака приобрели оранжевый оттенок. Солнце опускалось к горизонту.

– Скоро сумерки, мы не сможем продолжать поиски.

Ронсар тоже взглянул вверх.

– Да что б их кости полопались! Клянусь богами, я надеялся напасть на след сегодня. – Он посмотрел на Тейдо, но тот так и стоял, уставившись в небо. – О чем задумался?

– Да так, ни о чем… – Ронсар не поверил. – Знаю я тебя! Выкладывай, Тейдо. – Тейдо покорно кивнул. – Я думал о том, что сказал Толи о мече Квентина.

– И в самом деле – загадка. Интересно, что в ней кроется?

– Ничего хорошего, можешь быть уверен. Это куда важнее исчезновения принца. – Ронсар непонимающе смотрел на друга. – Видишь ли, с Сияющим нельзя просто так расстаться. Уверен, что Квентин будет сражаться насмерть, прежде чем отдаст его. Но когда Толи встретился с ним на дороге, он ничего не сказал о мече. Интересно, почему? – Тейдо опять обратился к небесам, помолчал и сказал: – А то нам не хватало проблем… Ладно. Начнем на рассвете.

– Да, завтра... боюсь, это будет последний день. Знаки, даже если мы их найдем, исчезают.

Тейдо двинулся прочь.

– Спокойной ночи, Ронсар. Завтра встретимся в то же время. Если не найдем следы… нет, лучше помолись, чтобы нашли.

Ронсар махнул рукой на прощание и проводил взглядом высокого рыцаря, скрывающегося среди деревьев. Тейдо прав, подумал он. Здесь что-то творится, и от этого «что-то» хорошего ждать не приходится. Впрочем, чем именно оно нам грозит, мы скоро узнаем. В этом я уверен. Он вздохнул и двинулся в сумерках навстречу своим людям.

Лес вокруг лежал неподвижный и безмолвный, словно думал о том, что скоро ночь, и пора ложиться спать. Темнело. А раз темнело, то и холодало. Ронсар чувствовал, как вместе с тенями на него надвигается зловещее предчувствие. Пожалуй, он уже много лет не ощущал ничего подобного. Внутри что-то содрогнулось, но он не обратил на это внимания и поехал дальше.

Глава двадцать первая

– Мама, если ты думаешь, что это неразумно, предложи что-нибудь получше. – Брия, почти затаив дыхание, наблюдала за матерью. Мысль пришла ей в голову внезапно, и она немедленно отправилась в покои матери, чтобы поделиться идеей.

– Не то, чтобы неразумно, – медленно произнесла Алинея. – Но есть некоторые опасения. – Брия нахмурилась, но мать продолжала. – Однако я припоминаю, как много лет назад Дарвин советовал примерно то же самое. Тогда его предложение тоже казалось рискованным. Но, как оказалось, единственно правильным, хотя даже сам Дарвин не знал, чем это кончится. – Она улыбнулась дочери, и Брия заметила свет, мелькнувший в зеленых глазах королевы-матери. – Мне начинает казаться, что судьбы Аскелона и Декры переплетены куда теснее, чем я думала раньше. Хорошо, моя дорогая, мы отправляемся в Декру.

– Мама, ты серьезно? Ты хочешь пойти со мной?

– Почему бы и нет? Я готова к путешествию. И теперь, когда по приказу короля дорога проложена до самого Малмарби, путешествие будет несложным. Только отправляться лучше бы немедленно. – Она быстро взглянула на дочь.

– Но к чему такая спешка?

– Ты сама говорила о дурных предчувствиях. Что ты имела в виду?

– Только то, что пока нас не будет, могут прийти вести о принце. И кто их получит? – Она горестно замолчала. – И что же мне делать?

– Это тебе решать. Ты должна делать то, что делает любая мать: слушать свое сердце.

– Тогда я все-таки отправлюсь в Декру и поговорю со Старейшинами. Мы и раньше прибегали к их мудрости, а сейчас особенно нуждаемся в их молитвах. – Она взглянула на мать. – О, как бы я хотела, чтобы Квентин был здесь

– Квентин скоро вернется. Мы оставим ему письмо. Он в любом случае останется здесь и примет участие в поисках.

– А как же Брианна и Елена? Их же нельзя оставлять одних.

– Они поедут с нами. Почему бы и нет? Они давно просят взять их в Декру, поездка им понравится. Оставлять их и в самом деле неразумно. Возьмем карету и телохранителей из рыцарей, так будет безопаснее.

Брия улыбнулась; после разговора с матерью она приободрилась.

– Ты права, конечно. А так в дороге нам будет чем заняться. Ждать вестей – хуже всего. Мы же не знаем, что с Герином. Старейшины Декры смогут помочь. – Брия обняла мать. – Спасибо тебе. Я знала, что ты подскажешь, как нам действовать. – Алинея погладила дочь по спине. – Бедный Квентин! Я буду молиться, чтобы ожидание поскорее кончилось. И, как на зло, Толи нет. При нем как-то спокойнее… Когда отправимся?

– Как только будут готовы лошади и припасы.

– Значит, завтра утром. Сегодня переночуем в своих постелях и тронемся в путь с рассветом.

Алинея кивнула. Брия поцеловала мать и поспешила прочь, думая о разных разностях, которые могут понадобиться в дороге. Алинея смотрела ей вслед, вспоминая время, когда она сама собиралась в путешествие. Она улыбнулась, кивнула и пошла помолиться.

* * *

– Вода вон там, – фермер равнодушно кивнул в сторону колодца. Квентин спешился и тяжело пошел к колодцу. После целого дня в седле ходить по твердой земле было непривычно. Он устроился на краю каменной кладки и взял тыкву. Размотал плетеный шнур, наполнил тыкву и понес Блейзеру. Блестящая белая шерсть коня покрылась пылью. Он засунул широкую морду в тыкву и гулко глотнул. Квентин терпеливо держал посудину, пока конь пил, и краем глаза заметил движение в дверном проеме соседнего дома. Жена фермера встала рядом с мужем и пристально рассматривала путника. Она что-то довольно громко шептала фермеру. Квентин подумал: о чем они могут говорить? Но когда он обернулся, вопросов не осталось. На лице хозяйки застыло выражение благоговения – оно сопровождало Квентина всякий раз, когда ему приходилось выбираться на люди. Он вспомнил, что вообще-то он – король-дракон. Оба селянина неловко и как-то застенчиво опустились на колени.

– Встаньте, друзья мои, – тихо сказал он.

– Я… я не сразу узнал вас, сир, – запинаясь, пробормотал фермер. – Ваш покорный слуга.

Квентин попытался отряхнуть пыльную одежду. Каждый хлопок сопровождался небольшим облачком пыли.

– А как ты узнал меня, добрый человек? По-моему, я больше похожу на разбойника с большой дороги, чем на короля.

Тощая жена фермера толкнула мужа локтем в бок. Он тут же подскочил и отобрал у короля тыкву.

– Позвольте мне, сир.

Квентин собирался возразить, но передумал и позволил человеку напоить коня. Он знал, что в роду фермера теперь долго будут передаваться рассказы о том, как он поил лошадь самого короля. Квентин снова уселся на край колодца и посмотрел на дом. Это было довольно грубое сооружение, простое, возведенное из простейших материалов: просто обмазанный глиной деревянный каркас, крытый соломой. Точно такие же дома можно было встретить в любом конце Менсандора, от Уайлдерби до Вудсенда. Но король отметил чистоту стен, прибранный двор, видно, в семье почитали порядок. За углом дома мелькнула тень. Король принялся наблюдать и был вознагражден, приметив пару темных любопытных глаз, выглядывавших из-за угла. Квентин улыбнулся и поднял руку, приглашая нового свидетеля подойти. Из-за угла нерешительно вышел довольно неряшливо одетый парнишка. Он старался далеко не отходить от стены дома, приближаясь к незнакомцу с опаской дикого лесного зверя. Темноглазый юноша застенчиво комкал свою длинную тунику, явно сшитую на вырост. Края одежды были потрепаны и бахромились. Парень смотрел на вновь прибывшего с любопытством и восхищением – его больше поразил огромный боевой конь, пьющий из тыквы, которую держал его отец, чем всадник.

– Подойди, парень.

Мать юноши метнулась к сыну, обтерла ему лицо своим далеко не самым чистым фартуком, размазав слюни по щекам и подбородку. Когда юноша принял приличный, с ее точки зрения, вид, она подтолкнула его вперед. Конечно, парень смущался. Он был немного старше принца Герина, разумеется, более худой, но с такими же как у принца темно-каштановыми волосами.

– Это король! – громко прошептала ему на ухо мать. – Не стой, как тюфяк!

Вряд ли юноша понимал, кто его подозвал, впрочем, для него это не имело никакого значения. Любой, заехавший к ним во двор на таком коне, был в его глазах несомненно королевской особой. Мать подтолкнула его, а он уставился на свои босые ноги. Квентин положил руки на его худые плечи.

– Как тебя зовут, парень?

Не сразу, но мальчик ответил чуть слышно:

– Ренни, сир.

– Ренни, у меня есть сын, очень похожий на тебя, – сказал Квентин. Ему самому стало плохо от своих слов, но он с удовлетворением отметил, что не сказал «был». – Его зовут Герин, – продолжил он, стараясь улыбаться, – он немного помладше тебя.

– У него тоже есть лошадь? – спросил Ренни.

– Нет, – ответил Квентин. Это было правдой. Герин мог выбрать любую лошадь из королевской конюшни, но своей собственной у него не было. – Но он любит ездить верхом. А ты ездишь верхом?

Юноша погрустнел.

– Я никогда не сидел на лошади, сир. – После этого признания мальчик почувствовал себя свободнее, и тут же заявил: – Но когда я вырасту, у меня будет лошадь, и я буду рыцарем!

Квентин усмехнулся тому, с какой уверенностью было сделано это заявление.

– Не сомневаюсь. Будешь! – согласился он, а затем добавил: – Хочешь прокатиться на лошади?

Темные глаза расширились и метнулись к ближайшему родителю за одобрением.

– Ну, ты же хотел… – сказал фермер. – Только об этом и говоришь.

– Сегодня твое желание исполнится, храбрый сэр! – сказал Квентин. Он взял юношу за руку и подвел к тому месту, где спокойно стоял Блейзер. Парню казалось, что лошадь становится больше по мере того, как они подходили к ней, и Квентин почувствовал, как рука Ренни крепко сжала его руку. – Это хорошо обученный конь. Он не причинит вреда своему наезднику.

Квентин легко поднял мальчика и посадил в седло. Парень слишком растерялся, он явно был не готов к тому, что его сокровенное желание так просто исполнится. Король вложил повод ему в руки. Затем, когда Ренни, поерзав, утвердился в седле, Квентин повел Блейзера по двору. Фермер с женой стояли, прижавшись друг к другу, и счастливо сияли, наблюдая, как их сын едет на королевском коне. Квентин проникся их радостью и громко рассмеялся. Оказывается, смеяться легко и приятно, а он-то думал, что больше никогда не засмеется. Ренни был так занят собственной гордостью, что сидел в седле, прямой, как палка. Он расправил плечи, смотрел прямо перед собой и видел себя наверняка рыцарем, скачущим в битву, полным отваги, готовым справиться с любым врагом. Квентин показал мальчику, как управлять лошадью, как заставить ее остановиться и снова пойти. Ренни серьезно кивал после каждой фразы короля.

– Как думаешь, запомнишь?

– Да, – с чувством произнес мальчик.

– Тогда он в твоем распоряжении. Попробуй проехать по двору. – Квентин отошел, а Ренни, бросив на родителей ликующий, хотя и с долей неуверенности взгляд, мягко тронул пятками бока Блейзера, поднял поводья и повел коня по двору. Блейзер, боевой конь, резвый и быстрый, как ветер, прилежно изображал из себя смирную крестьянскую лошадь. Он легко шагал по двору, вокруг трех зрителей, вскидывая голову и время от времени фыркая, ко всеобщему удовольствию. Сделав несколько кругов, Блейзер подошел и встал перед хозяином. Прежде чем Квентин успел протянуть руку, Ренни перекинул ногу через луку седла и спрыгнул с коня как заправский рыцарь. Его лицо выражало триумф, на нем явственно читалось: «Я ездил на коне короля! Я буду рыцарем!»

– Молодец, парень! – похвалил Квентин, хлопая мальчика по спине.

– Молодец! – Родители Ренни подбежали обнять его, довольные не меньше сына, словно не только он сам мечтал стать рыцарем, но и они хотели для него того же.

Квентина тронуло зрелище такого единодушия в простой семье. Он даже слегка позавидовал им.

– Благодарю вас, сир, – жена фермера схватила его руку и поцеловала ее.

– Мы будем гордиться этим днем, сир, – воскликнул фермер. Слезы радости сверкали в уголках его глаз. – Мой сын верхом на королевском коне... У него не нашлось слов, чтобы описать всю гордость.

– Пустяки, – ответил Квентин. – Мне самому было приятно.

– Останьтесь на ужин, милорд, – робко попросила женщина и прикусила губу, осознав, что такое она только что сказала. Это же надо! Она пригласила короля на ужин! На ее-то кухне!

Квентин начал было извиняться, но остановился и повернулся к дороге. Вечерние тени протянулись по земле. Солнце превратилось в огромный красный шар, уже касаясь горизонта. Он устал, и мысль о том, чтобы снова садиться в седло и ехать в замок, вовсе не впечатляла его.

– Мадам, – сказал Квентин так, как он обратился бы к жене любого дворянина, – для меня честь разделить с вами вечернюю трапезу.

Глаза женщины округлились, рот открылся; она повернулась, ища поддержки у мужа, но тот просто смотрел на нее с выражением абсолютного изумления.

Хозяйка подобрала юбки и умчалась в дом, готовить еду. Квентин улыбнулся ей вслед.

– Милорд, – сказал фермер, дождавшись, когда жена войдет в дом, – позвольте присмотреть за вашим конем. Вы оба, должно быть, проголодались после долгого дня в пути.

– Спасибо, не откажусь. Весьма любезно с твоей стороны.

Фермер повел Блейзера в небольшой амбар позади дома. Конь, почувствовав, что его собираются кормить, шел с охотой. Ренни смотрел ему вслед глазами, сверкавшими, как звезды. Он уже сотню раз пережил в уме свою знаменательную поездку. Квентин присел на край колодца. Возможно, ему не следовало принимать приглашение и задерживаться в дороге. Но он уже дал согласие. Более того, он сможет выехать до рассвета и быть в Аскелоне уже рано утром, если отдохнет, конечно. А здесь… здесь он на некоторое время сможет отложить свои заботы, поесть и поспать.

– Вы в печали, сир? – неожиданно спросили его. Квентин поднял глаза и наткнулся на внимательный взгляд Ренни.

– Я просто задумался, парень.

– О вашем сыне? Он же принц! – Ренни сказал это так, словно считал, что уж у принца-то забот быть не может.

– Ты прав, он – принц.

– И вы его ищете? – убежденно сказал Ренни.

– Видишь ли, его забрали плохие люди, и мы все должны постараться услышать и увидеть этих плохих людей. – Квентин грустно улыбнулся. Плохие новости летят на орлиных крыльях, подумал он. Да, они все знают, что случилось. Весь Менсандор уже должен знать. Выходит, его горе не было таким уж личным делом, как он полагал. У него вообще не осталось ничего личного. Жизнь короля-дракона мгновенно становилась слухами, легендами и песнями. Что они подумают, когда узнают, что он потерял Сияющий, символ своей власти и божественного предназначения? Что они тогда будут говорить о нем?

– Не беспокойтесь, сир, – сказал мальчик. – Мы найдем принца! Вы же король-дракон! От вас ничего не укроется!

– Да, – ответил Квентин, рассеянно взъерошив темные волосы мальчика, – конечно, найдем.

Вернулся фермер, обихаживавший Блейзера, и остановился рядом, не смея встревать в важный разговор. Он просто молча стоял и ждал. Из дома их позвали, и когда Квентин не пошевелился, фермер все же решил напомнить о себе.

– Милорд, ужин подан.

Вечернее небо мерцало закатом; мягкие белые облака приобрели розовый и оранжевый цвета. Цикады кричали в траве на краю дороги, а ласточки носились в голубом воздухе. Мир, казалось, держался на тонкой шелковой нити, балансируя между ночью и днем. Квентин вздохнул и встал. Нить лопнула, и мир покатился к ночи. Они пошли к дому, по пути окунули руки в таз, стоящий на табурете у двери, и сели ужинать.

Глава двадцать вторая

В самом сердце Пелгрина Толи остановился у источника. Вода сочилась из белого камня в кристально чистый пруд. Он сошел с седла и подвел Рива к воде, затем сам опустился на колени попить. Заходящее солнце окрасило небо вечерним бледно-фиолетовым цветом, а стволы каштанов и боярышника выкрасило под бронзу. Скоро ночь. Придется найти укромную ложбину или сухую чащу для ночлега. Но что-то звало его пройти еще немного. Не останавливайся, шептало оно в ветвях вокруг. Скачи дальше. Поэтому, напившись, Толи снова сел в седло и двинулся дальше, прощупывая изощренным чутьем следопыта возможные подсказки – звуки, проблески цвета, запахи, – хоть что-нибудь, что поможет в поисках.

Слишком давно я не был в лесу, – размышлял он. – Навыки притупились, а теперь, когда они нужнее всего, как я буду искать принца? Он ехал и ехал, петляя по лесу, напрягая глаза и уши в сгущающихся сумерках. Он остановился, затаил дыхание... что он услышал сейчас? Ничего. Он уже хотел послать Рива вперед, но замер. И услышал снова: тихое щебетание, слабое, как жужжание крыльев насекомых на ветру. Толи ждал, когда звук раздастся снова, и когда он раздался, сомнений уже не осталось. Как давно он не слышал этих звуков?! Приложив руку к уголку рта, он ответил на призыв. Повторил зов один, два раза и сошел с седла на землю. Ждать! Не обращая внимания на сердце, бешено стучавшее в груди.

И вот из рощи молодых буков, бесшумно ступая среди низко свисающих ветвей, вышли трое джеров, в шкурах и с сумками из оленьей кожи на поясе. Увидели Толи и замерли. Толи не шевелился. Лесные жители двинулись к нему.

– Колита чай хилла риноа, – сказал Толи, когда они подошли поближе. На его родном языке это значило: «Вы далеко зашли на юг в пору листвы».

– Олень, – коротко объяснил на языке своего народа джер, стоявший первым. – В северном лесу стало слишком сухо. – Он остановился, оглядел Толи и представился: – Я Йона.

– Я Толи.

Джеры переглянулись.

– Да, – сказал предводитель. – Мы знаем. Мы тебя узнали. Все знают Толи.

– Сколько людей с тобой? – спросил Толи.

– Сорок мужчин с женщинами и детьми, – ответил Йона. – На севере стало очень сухо.

– Здесь, на юге, – поддержал разговор второй джер, – олени жирные и бегают медленно. С нами пришли три рода.

– Найдется у вашего костра место еще для одного безродного? – поинтересовался Толи.

Трое переглянулись, изумляясь такой удаче, и поспешили проводить Толи в лагерь. Костры уже горели, оленина жарилась на вертелах над огнем, распространяя острый аромат среди деревьев и куполообразных жилищ, крытых оленьими шкурами.

Толи давно не встречал свой народ и входил в лагерь так, будто возвращаясь в свое прошлое. Ничего не изменилось. Детали жизни кочевых лесных людей оставались прежними – одежда из оленьих шкур, еда, приготовленная на открытом огне, сверкающие темные глаза, наблюдающие отовсюду, робкие дети, жмущиеся к ногам матерей, старики, сидящие на корточках перед огнем и обучающие молодежь лесному искусству – все было точно так, как он помнил, таким же, как было всегда. Его проводили в центр лагеря. Многие джеры хотели повидать легендарную личность, и вид знатного джера в прекрасной одежде светлокожих людей, вызывал понятное внимание. С одной стороны, он был одним из них, с другой – многие знали его историю и рассказывали другим, отмечая изменения, произошедшие за время пребывания среди иноплеменников. Пожалуй, изменения в облике Толи обсуждались больше всего.

В толпе возникло движение, она расступилась и пропустила очень старого джера. Он шел с длинным ясеневым посохом, украшенным оленьими рогами. Старик встал перед гостем. При его появлении остальные джеры почтительно замолчали. Толи так и надеялся, что его примет вождь, но только опустил глаза в знак уважения. Старик быстро оглядел фигуру неожиданного пришельца и наконец промолвил:

– Толи, сын мой, – используя вежливую форму обращения старшего к младшему, – я знал, что ты вернешься. – Толи только теперь понял, кто стоит перед ним.

– Хоэт? Рад видеть тебя, отец мой.

Старик бросил посох, обнял Толи и прижал к груди. Остальные джеры, которые до этого молча наблюдали за встречей, подались вперед и тоже начали обнимать Толи, поглаживая его по голове и спине, так у джеров проявлялась особое почтение. Толи, герой многих высоко ценимых историй и легенд, вернулся домой. Сегодня вечером будет праздник.

В центре лагеря развели большой костер, вокруг постелили оленьи шкуры и циновки, на каждой из них стояла большая деревянная чаша с фруктами. Толи и Хоэту предложили почетные места. Они сели на циновку, тут же получив отборные куски жареного мяса. Остальные джеры разместились кто где вокруг костра. Дети носились по лагерю, издавая птичьи звуки, чтобы похвалиться перед гостем своим искусством. Хоэт сгорбился рядом с Толи и задумчиво поглядывал на него, время от времени похлопывая по руке или по колену, как будто хотел убедиться, что Толи и в самом деле вернулся.

Когда первый голод был утолен, все глаза обратились к ним, и люди затянули песню, сначала медленно и тихо, но потом все быстрее и быстрее.

– Тхиа сеа! – кричали они. – Хотим историю! Расскажи нам историю!

Настала очередь Толи отплатить за услугу, поведав своему народу о том, что случилось с ним. Он встал и поднял руки над головой, призывая к тишине, в традициях лучших рассказчиков. Но прежде чем он смог начать, Хоэт тоже встал и положил руку на плечо Толи, сказав:

– Сначала я расскажу вам историю нашего брата. – Джеры заворчали одобрительно. Толи сел, а Хоэт поднял руки и начал говорить. – Однажды, давно, в снежную пору, когда весь лес спит под белыми одеялами, а холод заставляет оленей одеваться в теплую шерсть, белые люди приехали в лес на лошадях. Они очень шумели, распугали оленей, так что мы услышали их издали. Они не умели ходить по лесу, как джеры. Они подошли к лагерю, но даже не догадывались об этом. Мы наблюдали за ними издалека и однажды ночью окружили их, когда они сидели перед своим грубым костром. – Тут слушатели закивали, соглашаясь с беспечностью белых путешественников. – Когда огонь Уинока снова наполнил землю светом, мы приблизились к ним, и тогда один из них попытался заговорить на нашем языке. – Хоэт рассмеялся, и все остальные тоже засмеялись. Хотя все они слышали эту историю бесчисленное количество раз, все слушали внимательно, как будто в первый раз. – Белый человек рассказал нам об опасности. Их преследовали подлые шоты с ножами и охотничьими птицами с ядом в когтях. Пришедшие попросили о помощи. Белый старый мудрец заговорил об этом вовремя, потому что следующей ночью их всех ждал смертный сон. – На это все слушатели начали бить руками по земле. Упоминание имени ненавистных врагов вызвало гнев. – Надо ли им помогать? – спросил я себя. Ответ долго не приходил – он кружил вокруг меня, как молодой олень у лесного пруда. Ибо они были белыми людьми, рубившими лес, убивавшими оленей и возводившими жилища из камня. Но шоты – наши враги, они враги всех цивилизованных людей. Поэтому я решил помочь им, потому что белый мудрец был человеком большой силы, а еще с ними была женщина, кдникф –жена вождя – чьи волосы сияли, как танцующий огонь. Я не хотел, чтобы такие прекрасные волосы висели на копьях проклятых шотов. А еще с ними был юноша, на котором я заметил знак избрания. Его ждала удивительная судьба. Я знал, что должен помочь им. Но как?

Толи слушал рассказ о событиях, которые навсегда изменили его жизнь, и ему казалось, что он снова молодой джер, сидящий у огня, внимавший старейшинам, рассказывающим о подвигах героев своей расы. Годы спустя, он отчетливо вспомнил тот день, когда белые люди пришли в их зимний лагерь; они страдали от холода, боялись преследователей и в его молодых глазах были очень неловкими. Но у незнакомцев были лошади. О, как он хотел бы проехаться на лошади! Он ощутил то же волнение, которое вызвал у него вид благородных животных, таких красивых, таких грациозных и сильных. Тогда он поклялся сам себе, что отдаст все, чтобы сесть на одну из этих лошадей. И когда взгляд Хоэта остановился на нем, он подпрыгнул быстро, как олененок, чтобы вызваться повести белых людей через лес к Каменной Стене.

Хоэт выбрал его, и вскоре белые люди, Дарвин, Тейдо Ястребиный Нос, прекрасная Алинея, а главное – Кента, юноша, отмеченный знаком Судьбы, стали его друзьями. Но среди всех он выбрал своим хозяином Квентина, ставшего королем-драконом. В глазах сородичей Толи удостоился высочайшей почести – служить великому человеку. Конечно, Квентин принадлежал к белому племени, но стал со временем вождем своего народа, а это, в глазах джеров, возносило Толи на вершину, ибо не было более высокого положения, к которому мог бы стремиться джер, чем исполнять роль слуги великого вождя.

– ...И вот сегодня ночью он к нам вернулся, – говорил Хоэт. – Слава его свершений бросает милость Уинока на всех нас, и мы считаем себя достойными людьми, воспитавшими такого человека. – Старый вождь гордо повернулся к гостю.

Если бы они только знали, какую неудачу я потерпел, – подумал Толи. А если узнают, примут ли меня на пиршестве? Нет, они будут чувствовать себя опозоренными, будут избегать меня; мое имя больше нельзя будет произносить среди них. Я буду забыт.

Толи снова повернулся к тем, кто ждал от него рассказов о своих подвигах. Костер потрескивал, искры взлетали высоко в ночное небо, отражаясь в черных глазах, с ожиданием смотревших на него. Они ждали, что он сейчас заговорит. Хоэт оказал ему честь говорить последним; он должен был рассказать историю племени джеров, которую они с честью пронесли до сегодняшнего дня, до слов самого старого и мудрого из них, самого Хоэта. Он медленно встал и понял, что не может выразить своих чувств словами. Что я могу им сказать? – думал он. Что я могу им сказать, чтобы они смогли понять? Темные глаза смотрели на него; в кругу уже рождался ропот. Будет ли он говорить? Что скажет? Почему ждет? Говори, великий! Ропот превратился в голос, звенящий в его ушах:

– Скажи им! – повторял внутренний голос. – Расскажи о своей неудаче!

Неловкая тишина повисла над ожидающей толпой. Толи чувствовал на себе недоуменные взгляды.

– Я... – начал он и запнулся. – Я не могу говорить. – Он вышел из круга соплеменников. Только треск костра сопровождал его, уходившего в темноту.

Глава двадцать третья

– Ты же не думала, что я отпущу тебя одну? – Глаза Эсме поблескивали в свете свечи. Снаружи небо на востоке светлело до тускло-серого, становясь жемчужно-розовым у горизонта, где должно было взойти солнце. Брия улыбнулась, свет смягчил ее черты.

– По правде говоря, Эсме, я не думала, что ты захочешь пойти со мной. Путь неблизкий, и к тому же я не очень понимаю, зачем мы туда едем. Но чувствую, что надо.

– И ты хотела ехать одна?

– Нет, мама поедет со мной.

– Ну вот и я тоже поеду. Хлоя уже собрала мне вещи в дорогу, и еще вот это, – она повернулась перед подругой, демонстрируя элегантный костюм для верховой езды. – Так что я готова.

Брия рассмеялась и обняла подругу.

– Ну, конечно, мы едем вместе. Надо было с самого начала предложить тебе. Прости меня. Я просто подумала, что... а, неважно! Вместе веселее.

– Так я хоть на что-нибудь пригожусь, – Эсме тоже улыбнулась. – А потом, меня всегда интересовал этот таинственный город. О нем ходит много странных слухов. Он, правда, зачарован?

– Да, но не так, как ты имеешь в виду. Его чары кроются в любви его жителей. Ты увидишь, это замечательное место

– Ты там бывала? – Эсме помогала Брие собирать вещи.

– Несколько раз. Мы с Квентином ездили туда еще до рождения детей. Последний раз были на похоронах Йесефа, несколько лет назад. Квентин хотел вернуться туда и остаться там надолго, но после смерти Йесефа больше об этом не заговаривал. Он король, а король должен оставаться на троне.