Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 31. ПРИЗРАК ПЕРЕВАЛА

Не успели мы отдохнуть звуковой атаки, как жуткие голоса раздались снова. Только на этот раз к голосам прилагались и сами мертвецы.

С ледяных высот опустился туман – странный, вязкий туман, струившийся волнами. Серый, как смерть, и холодный, он скользил по обломкам на обочине дороги, словно нащупывая себе путь длинными щупальцами. Часовые заметили это странное явление первыми и подняли тревогу. Правда, пока явной опасности не было.

– Ничего, все правильно, – сказал я Найлу, который начал извиняться за то, что разбудил меня. – Видно, эта ночь вообще не для сна. Что там еще случилось?

– Поднялся туман, господин, – сказал он, выжидающе глядя на меня. – Только он необычный. У меня плохое предчувствие, господин. А я этого не люблю.

Я встал и огляделся. Очень густой туман клубился за пологом света, образованным нашими кострами. Если бы это было живое существо, я бы сказал, что оно неохотно выползает на свет. Чистого пространства оставалось совсем немного, очевидно, туман сдерживало только пламя наших костров. Но то, как он извивался, то становясь тоньше, то уплотняясь, только усиливало ощущение живого существа, и существа недоброго.

– Оно за нами наблюдает, – прошептал Найл.

Не только он чувствовал подобное. Очень скоро странный туман начал порождать нечеткие фигуры. Они ненадолго выпячивались из сплошной облачной стены и тут же растворялись в ней. Люди вглядывались и вдруг начинали узнавать что-то знакомое: руки, ноги, головы, лица с пустыми глазами.

Даже лошадям этот туман не нравился. Они ржали, рвались с привязей и наконец подняли такой переполох, что я приказал завязать им глаза и подвести поближе к костру. Это им тоже не понравилось, но постепенно они успокоились.

Наши опасения оказались более стойкими. Я приказал людям взять оружие и встать щит к щиту. Привычная тяжесть щитов и копий придавала уверенности, а близость собратьев по мечу позволяла сосредоточиться на более внимательном наблюдении за продолжением призрачного представления.

Бестелесные головы произносили безмолвные слова; отрубленные руки жестикулировали, ноги пытались ходить, а другие части тела объединялись в совершенно фантастических сочетаниях. Цепкие руки тянулись вперед, манили нас, чтобы в следующий миг превратиться в беззубые рты. Я увидел огромный глаз без век, трансформировавшийся в улыбающиеся губы, а затем растворившийся без следа в туманной плотности.

– Clanna na cú! – рыкнул Кинан себе под нос.

Тегид, стоявший рядом, прошептал:

– Оно давно спало, и вот теперь просыпается. Древнее зло этой земли пробудилось, и его приспешники рыщут вокруг.

Кинан повернулся к нам, и стало видно, что, несмотря на холод, он вспотел.

– Что могло его разбудить?

– Может быть, Паладир? – предположил я. – Вдруг он сотворил какую-то мерзость и разбудил эту злую силу, чем бы она ни была?

– Это возможно, – согласился Тегид. – Но мы имеем дело с чем-то куда более мощным, чем Паладир – разве что нужно было только его появление. Не знаю. Но чувствую, как оно пытается пробраться сюда. – Он прижал руки к груди. – Это зло чистое, изначальное. Паладир не способен на такую ненависть и злобу. – Он подумал и добавил: – Это больше похоже на… – продолжать он не решился.

Призрачные формы на миг застыли, словно ждали продолжения, но потом опять принялись перетекать друг в друга. Наблюдая за этим безмолвным, изменчивым танцем жути, я вспомнил войско Демонов лорда Нудда в битве при Дун-на-Порте в Финдаргаде.

– Лорд Нудд, – сказал я вслух. – Принц Уфферна и Аннуна.

– Это ты легенду о Ладде и Нудде вспомнил? – спросил Кинан.

При упоминании имен я начал ощущать почти гипнотический эффект. Какая бы враждебная сила ни вдохновляла туман, она как-то влияла на нас. Меня тянуло туда, в туман, уговаривало, манило. Мой дух хотел присоединиться к этому множеству туманных форм.

Приди ко мне, – казалось, говорил туман. – Обними меня и позволь мне утешить тебя. Твоя борьба окончена; твоя цель достигнута. Конец сладок. О, твое освобождение близко!

Коварство призыва разительно подействовало на усталых измотанных воинов. Они долго шли по враждебной земле, ничего удивительного, что некоторые из них начали слабеть. Пораженный, я смотрел, как молодой воин вдруг бросил свой щит и, шатаясь, сделал несколько шагов вперед. Я приказал его товарищам вернуть одержимого. Они схватили его и потащили обратно. В это время еще один воин, я вспомнил, что его звали Каделл, закричал, бросил оружие и кинулся в туман. Теперь уже и без моей команды те, кто был ближе к нему, схватили его за руки и удержали.

Но Каделл сопротивлялся. Он уперся ногами в камень, стряхнул с себя руки, державшие его, и собрался бежать дальше, прямо в объятия тумана. Но воин, стоявший у него на дороге, ловко сбил его с ног древком копья. Сородичи набросились на него и оттащили обратно, за линию костров. Каделл не унимался. В него словно вселилась неведомая сила, позволившая ему разбросать тех, кто его держал. Он страшно вскрикнул не своим голосом, повернулся и снова побрел к туману.

Я позвал Брана и бросился за Каделлом. Он уже достиг кромки тумана, и тот, казалось, заключил его в объятья, обвивая запястья и ноги. Я положил руку на плечо воина и сам ощутил холодное дыхание, идущее из тумана – это было похоже на прикосновение к влажному камню.

Каделл, почувствовав мое прикосновение, извернулся, выбросив вперед руку. Его локоть очень неудачно попал мне в подбородок, и меня отшвырнуло назад, причем, с такой силой, что я успел подумать, не оторвалась ли у меня голова. Я упал на колени, перед глазами плавали черные звезды.

Помотав головой, мне удалось встать. Каделл снова шагнул в туман. Я не пытался развернуть его, слишком поздно. Я просто стукнул его серебряной рукой по затылку. Воин вскрикнул и упал, как срубленное дерево, ударился о землю и остался лежать неподвижно.

Опасаясь, что убил его, я наклонился над Каделлом и прижал кончики пальцев к его горлу. В тот момент, когда я коснулся тела, оно дернулось и начало дрожать – все, с головы до ног, – словно он танцевал во сне. Глаза распахнулись, а рот широко открылся; когтистые пальцы вцепились мне в горло. Пришлось еще раз ударить его серебряной рукой по голове. Он содрогнулся, и издал странный булькающий хрип. Он резко выдохнул, словно я ударил его под дых, а вместе с дыханием у него изо рта вылетела какая-то тень. Отлетая, она коснулась меня, и я почувствовал тошнотворный, скользкий холод и ноющую, пронзительную пустоту – как будто она несла в себе всё одиночество и все несчастья мира. Мимолетное прикосновение одарило меня бессмысленной мукой существа, способного чувствовать боль, но не понимающего ее причины. Если бы прикосновение длилось дольше, сердце у меня разорвалось бы от великой пустоты.

Меня схватили и вздернули на ноги. Ощущение отчаяния исчезло так же быстро, как и возникло.

– Это я, – успокоил я тех, кто бросился мне на помощь, и посмотрел на тело передо мной. К моему удивлению, Каделл открыл глаза и сел. Воины поспешили отвести нас обоих обратно внутрь круга света от костров. Однако не успел я сесть рядом с Тегидом и Кинаном, как жуткий голос зазвучал во мне снова:

Приди ко мне. О, приди, отбрось заботы. Позволь мне обнять тебя и утешить. Позволь мне освободить тебя от твоей боли. Приди ко мне... приди ко мне...

– Стоять! – закричал я людям. – Не слушайте!

– Оно становится сильнее, – сказал Тегид, оглядываясь по сторонам. – Мы сами питаем его своим страхом и теряем волю к сопротивлению. – Он встал и обратился ко мне: – Может быть, есть способ... Нужна твоя помощь!

– Кинан, Бран, следите за порядком, – приказал я, поспешно следуя за бардом. – Что бы ни случилось, держитесь.

Стволики кустарника не подошли Тегиду, зато древки наших копий изготавливались из ясеня. Я быстро срезал наконечники с трех копий и дал мне держать их, пока он натирал бесполезные шесты пеплом из своего мешочка. Это был пепел науглан, Священной Девятки, как он это называл.

– Вот, – сказал он, закончив. – Теперь посмотрим, выдержат ли они.

Деревянные древки не хотели стоять на мощеной камнем дороге.

– Зачем ты приказал срезать наконечники? – пожаловался я. – Мы бы легко вогнали их в дорогу.

– Этот обряд не терпит металла, – ответил бард. – Даже золота.

Однако в конце концов нам удалось вставить три древка копий в трещины: одно – вертикально, два – наклонно, так, что они образовывали как бы форму наконечника стрелы – gogyrven. Собрав горящие угли на щит, мы сложили по небольшой кучке углей вокруг каждого древка. Полой своего плаща Тегид быстро раздул угли в пламя; оно принялось лизать тонкие шесты.

Держа посох обеими руками над головой, бард начал быстро ходить вокруг горящих остатков копий посолонь. Я слышал, как он что-то бормотал себе под нос на Тайном Наречии.

– Скорее, Тегид!

Завершив третий круг, бард остановился, посмотрел на пылающий gogyrven и звучно произнес:

– Dуlasair! Dуdair! Bladhm dу!

Слова Тайного Языка эхом разносились по всему перевалу. Воздев посох, Тегид начал произносить слова обряда освящения.

 
Податель жизни!
Ты, чье имя живо для тех, кто его слышит,
Услышь меня!
С Тобой говорю я – Тегид Татал ап Талариант,
Главный Бард Альбиона.
Я прошел солнечным кругом;
Услышь мою мольбу.
 
 
Земля и небо, скалы и ветер, будьте свидетелями!
Сила Быстрой Твердой Руки
Дает мне право!
Мой враг – Bwgan Bwlch!
Надели меня властью огня,
Да устрашится он!
Надели меня силой грома,
Надели меня властью гнева
В борьбе с ним!
Вооружи меня властью Небес
В борьбе с ним!
Надели меня властью земли
В борьбе с ним!
Надели меня властью миров
В борьбе с ним!
 
 
Как лебедь плывет по озеру,
Как скачет конь по равнине,
Как топает бык по лугу,
Как топчет вепрь лесную чащу,
Как бегут олени и лани,
Как топчет землю все, что способно ходить,
Так я топчу и подчиняю его!
Оборони меня от его зла!
Во имя Тайного,
Во имя Живого,
Во имя Всеведущего,
Во имя Единого Истинного Слова,
Останови Bwgan Bwlch!
И да пребудет Твое решение вовеки,
Покуда живут на земле люди,
Покуда дышат Твоим именем.
 

С этими словами Главный Бард громко стукнул посохом о камни. Потом он повернулся ко мне и устало произнес:

– Ну вот, сделано. Будем надеяться, что этого хватит.

Извивающийся туман разом вздрогнул и начал втягиваться внутрь себя, словно сжимаясь под градом ударов; он напомнил мне зверя, боящегося огня, но не желающего упускать добычу. По его бурлящей пелене во все стороны разбегались волны изменений.

Вернувшись к воинам, я поднял копье и громко воззвал:

– Во имя Тайного, во имя Живого, во имя Всеведущего, во имя Единого Истинного Слова, приказываю Призраку Перевала покинуть это место!

Бран рядом со мной ясным, сильным голосом подхватил приказ. Вскоре к нам присоединились голоса других людей. Они повторяли заклинание, а туман бурлил вокруг нас, словно мерзкая пена. Мы выкрикивали слова, и в тумане рождались странные фигуры. Они появлялись и исчезали так быстро, что я не успевал понять, кем они были.

Мельтешение замедлилось. Прямо перед собой я увидел безглазое свиное рыло с козлиными ушами; видение почти сразу перетекло в пятиголового кота, а затем на его месте возникла огромная пасть. Она открывалась и закрывалась, обнажая на месте языка огромную раздутую жабу. Пара тощих бычьих ног возникла и превратилась в свернувшуюся спиралью змею, а затем распалась на кучу разбегающихся тараканов.

Напоследок, быстро сменяя друг друга, промелькнула лошадиная голова на теле младенца; вытянулась в пару тонких лап, похожих на ноги аиста, перетекших в лапы огромной крысы. Ее брюхо раздулось и треснуло, из него посыпались слепые ящерицы, они успели отложить яйца, но из них вылупились только две ведьминские головы с отвисшими челюстями…

– Громче! – призвал я, воодушевленный тем, что наше пение, похоже, имело какой-то эффект. – Освящайте землю! Громче!

Воины запели громче. Они с радостью возвысили голоса, утомленные долгим унылым молчанием Тир Афлан. Их голоса неслись по отвесным каменным стенам, достигая ледяных высот. И мне уже казалось, что сила наших голосов способна и в самом деле изгнать злого духа этих мест.

С туманной стеной мгновенно произошла ужасная метаморфоза. Причудливые формы слились воедино в фантастическом потоке стремительно меняющихся форм, мелькавших так быстро, что уловить что-то определенное было совершенно невозможно.

Сильный голос Тегида перекрывал остальные. Он пел обряд освящения. Наши голоса звучали фоном для его заклинания, и песнь взлетала вверх, сильная и громкая, и каждый звук заставлял призрак становиться меньше.

Мы пели:

 
Надели меня властью огня,
Да устрашится он!
Надели меня силой грома,
Надели меня властью гнева
В борьбе с ним!
Вооружи меня властью Небес
В борьбе с ним!
Надели меня властью земли
В борьбе с ним!
Надели меня властью миров
В борьбе с ним!
 

Песнь барда вонзилась в гнусный дух, как удар пылающего копья, сверкающий gogyrven песни. И туман начал исчезать, он рассеивался у нас на глазах.

 
Как лебедь плывет по озеру,
Как скачет конь по равнине,
Как топает бык по лугу,
Как топчет вепрь лесную чащу,
Как бегут олени и лани,
Как топчет землю все, что способно ходить,
Так я топчу и подчиняю его!
Оборони меня от его зла!
 

В самый последний момент Призрак предстал в виде огромного неповоротливого существа, зверя с огромной волосатой тушей медведицы, задними ногами как у быка, а передними – как у орла. Еще был хвост – длинный, голый, безволосый крысиный хвост, и только голова оставалась пугающе человеческой – с плоскими чертами; большегубая; с огромными висячими ушами; круглыми вытаращенными глазами и толстым высунутым языком.

 
Во имя Тайного,
Во имя Живого,
Во имя Всеведущего,
Во имя Единого Истинного Слова,
Останови Bwgan Bwlch!
И да пребудет Твое решение вовеки,
Покуда живут на земле люди,
Покуда дышат Твоим именем.
 

Призрак становился все прозрачнее, а потом и вовсе исчез. Горный перевал огласился громкими возгласами воинов, отправивших свою песнь в небо, вдруг засиявшее яркими звездами.

– Мы сделали это! – воскликнул Кинан, радостно хлопая по спине каждого, кто подворачивался ему под руку. – Мы прогнали Призрак Перевала!

– Молодцы, парни! – крикнул Бран. – Отличная работа!

Мы все так увлеклись восхвалением друг друга, что поначалу не услышали тонкий вопль, доносившийся откуда-то с вершин. Но Тегид услышал.

– А ну, тихо! – крикнул он. – Слушайте!

– Замолчите! – поддержал его Кинан. – Слушайте Барда!

Когда ликование стихло, я услышал скорбный визг, похожий на крик огромной хищной птицы. Он пришел издалека и быстро удалялся. Нечистый дух покинул мир людей. Я посмотрел на Тегида.

– Бард?

– Да, это Bwgan Bwlch, Призрак Перевала, – с удовлетворением кивнул Тегид. – Он ищет новый дом среди этих вершин. Если не найдет до восхода солнца, умрет. – Он воздел руки и воскликнул: – В Тир Афлан приходит новый день!

Все головы повернулись единым движением. На востоке всходило солнце. Мы смотрели, как оно медленно поднимается из-за гор, тянулись к нему, как люди, слишком долго лишенные его света. Вскоре солнечный луч коснулся ущелья и затопил его, разгоняя прячущиеся по углам тени. Скалы приобрели золотистый цвет; вершины сияли, словно драгоценные камни.

– Этот злой дух больше не вернется сюда, – сказал Бард. – Теперь эта земля очищена и возвращена людям.

– То есть мы и в самом деле победили! – воскликнул Бран.

Всех радовал приход нового дня, особенно если учесть, что он сильно отличался от предыдущих. Но я чувствовал, что здешняя земля слишком долго пребывала в меланхолическом отчаянии, и оно пока никуда не делось.

Мы смогли очистить один горный перевал, но оставалось множество других. От них в образовавшуюся брешь хлынула волна горя. Простым обрядом освящения здесь не обойдешься. Для искупления Тир Афлана потребуется нечто большее, чем песнь, какой бы силой она не обладала.

Мы свернули лагерь и двинулись дальше. Вскоре темные тучи закрыли солнце. День, так ярко начинавшийся, снова погрузился во мрак – мрак, ставший еще более ощутимым после славного рассвета, свидетелями которого мы были. Я ощущал это – мы все ощущали – как рану в груди, дыру, через которую душа вытекала, как кровь.

Пять дней, две съеденных лошади и три горных перевала спустя мы стояли, кутаясь в рваные плащи, тупо разглядывая странную темную пелену облаков, нависшую над широкой чашей долины.

– Не похоже на облака, – заметил я.

– Это дым, – ответил Тегид. – Дым, пыль и страх.

Глава 32. ВСТРЕЧИ

Я смотрел на долину. Дорога выглядела узким шрамом, вьющимся по склону горы. Дальше она пропадала в дыму и в пыли. Раз дым, значит, человеческое жилье. Видимо, конец нашего путешествия близок. Страха я не чувствовал совсем.

– Почему ты помянул страх? – спросил Кинан у Тегида.

– Посмотри, как он поднимается в облаках дыма и пыли, – ответил бард, протягивая руки. – Посмотри, как он бросает тень на эту несчастную землю. Нас ждет великое горе и великий страх. – Тегид опустил руки и произнес упавшим голосом: – Наши поиски закончились.

– Гэвин здесь?

– А Танвен? – спросил Кинан с жадным нетерпением. – Mo anam, братья! Тогда чего мы ждем? Вперед! Освободим наших женщин. – Он недоуменно посмотрел на нас. – Разве что-то может нам помешать?

Если бы решал Кинан, мы бы тут же издали боевой клич и кинулись на штурм долины. Но с нами был еще и хладнокровный Бран.

– Паладир наверняка нас ждет, – сказал он, вспоминая сигнальные огни на вершинах. – Скорее всего, он знает о наших силах, а вот мы ничего не знаем о нем. Неплохо бы понаблюдать, прежде чем бросаться в битву.

– Идем, – сказал я ему. – Разведаем, что здесь и как.

– Я тоже пойду, – быстро сказал Кинан.

Серебряной рукой я придержал его.

– Постой, брат. Пойдем мы с Браном, а ты готовь отряд и жди нас.

– Мою жену тоже похитили, – прорычал он. – Или ты забыл?

– Нет, не забыл. Но кто-то должен подготовить людей, – ответил я, – и возглавить их на тот случай, если мы не вернемся. – Кинан нахмурился, но я видел, что он уже согласен. – Мы постараемся вернуться быстро, как только разузнаем то, что нам нужно.

Кинан смягчился.

– Ладно. Идите. Когда вернетесь, мы будем готовы.

Бран подвел лошадей, мы сели в седла, но тут Тегид взял за повод мою лошадь.

– Ты спрашивал, что могло пробудить древнее зло Грязной Земли, – сказал он.

– И что, у тебя есть ответ?

– Нет, сейчас нет, – признал он, – ответ там. – Бард указал на затянутую дымом долину.

–Тогда я пойду и наконец выясню, что здесь к чему, – сказал я.

Мы с Браном спускались. Дорогу впервые с тех пор, как мы на нее вступили, заваливали крупные каменные обломки. Мы предполагали добраться до края дымовой завесы, оставить там лошадей, а дальше идти пешком.

Ехали с опаской. Бран держал копье наготове, а я то и дело касался рукояти меча. Но пока тишину нарушал лишь топот копыт наших лошадей. Впереди, как грязная морская зыбь, колыхался дым. Мы шли вниз и вниз, и все ближе подходили к дымному морю. Уже довольно скоро пришлось спешиться, увести лошадей с дороги и привязать за скалой. Низкорослая трава на некоторое время займет их.

Войдя в дым, мы почти ослепли. Глаза жгло, но мы старались не отвлекаться, останавливаясь каждые несколько шагов, чтобы прислушаться. Мы слишком много прошли по Грязным землям, чтобы позволить какой-нибудь оплошности сделать нашу затею напрасной.

Мы перескакивали с камня на камень и то и дело замирали, выжидая. Через некоторое время я начал слышать звуки, похожие на удары большого барабана. Я даже подумал, что с таким звуком может биться сердце этой земли. Ритмичный грохот отдавался в глубине желудка. Бран тоже слышал.

– Что это такое? – спросил он, когда мы в очередной раз остановились.

– Это там, в долине. – Я заметил, что чем ниже мы спускались, тем реже становился дым. – Дойдем до вон того валуна, и посмотрим. Что-нибудь да увидим с него.

Тропа извивалась, но неуклонно вела вниз. Гудение и барабанный бой становились громче. Через некоторое время мы добрались до высокого обломка скалы и решили осмотреться.

Облако дыма плавало над нами словно темный потолок. А внизу нашим глазам предстала картина разрушения: вся чаша широкой долины представляла собой обширный котлован, заполненный кучами разбитых камней. Множество ям в красноватой земле напоминали раны от меча на нездоровом теле.

Клубы зловонного дыма поднимались из множества шахт и дыр, дымили горящие шлаковые отвалы. К зловонному дыму примешивался не менее вонючий запах человеческих экскрементов, с оттенками гниющего мяса и гнилой воды. Едва вдохнув здешние ароматы, мы оба схватились за горло.

Тысячи мужчин и женщин рылись в отвалах, ползали по траншеям, напоминая муравьиную суету большого муравейника. Люди почти утратили человеческий облик, скорее их можно было принять за каких-то упорных насекомых. Полуобнаженные, покрытые пылью, грязью и копотью, несчастные тащили на спинах тяжелые корзины, взбирались по шатким лестницам, цепляясь за веревки. Они тяжко трудились, поднимая кожаные мешки и плетеные корзины с землей, и куда-то оттаскивая их. Убогая долина просто кипела от этого странного труда, и заодно производила ужасный шум.

Мы таращили глаза, не в силах охватить умом масштабов здешнего бедствия. Меня тошнило.

– Личинки, – пробормотал Бран себе под нос, – они питаются гнильем.

Когда-то через центр долины протекал ручей. Теперь его перекрыли плотиной, вода образовала узкое озеро; по поверхности плавала грязная пена. За плотиной торчала огромная труба, извергающая столб коричневого дыма. Именно он и образовывал дымный полог, накрывший долину.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: передо мной карьер. Роль проходческих машин и автопогрузчиков выполняли люди: закопченные, загаженные и перепачканные мужчины, женщины и дети.

– Вот это да! – прошептал я сам себе.

– Как думаешь, они железо добывают? – спросил Бран.

– Наверное. Надо поближе посмотреть.

Мы продолжили путь вниз. Дорога огибала горный отрог. В одном месте слева по каменной стене сочилась вода, она собиралась в желтую лужу и дальше лилась ручьем. Он проделал себе русло, я проследил за ним и только благодаря этому заметил то, что заставило меня замереть на месте.

Бран тут же перехватил копье поудобнее и завертел головой в поисках опасности. Ничего не обнаружив, он вопросительно посмотрел на меня. Я указал на грязную колею у ног. Вождь Воронов долго всматривался, но так и не смог понять, что я имел в виду.

– Не представляю, что могло оставить такие следы… – он развел руками.

– А я представляю. – Кровь пульсировала в висках, у меня кружилась голова и меня подташнивало. – Это колея.

Бран встал на колени и провел пальцами по замысловатому следу в грязи.

– Никогда не видел такой колеи, – растерянно произнес он.

– Это след… – я не успел ничего ему объяснить, потому что услышал странно знакомый рокот.

– Скорее! Уходим с дороги!

Бран тоже услышал звук, но не пошевелился. Он нахмурился, склонив голову набок и слушал, не подозревая об опасности. Схватив Вождя Воронов за руку, я дернул его в сторону.

– Не стой! Нас не должны увидеть!

Мы перебежали дорогу и бросились вниз по склону. Мгновение спустя я увидел желтую полосу и тусклый блеск темного стекла, когда машина стремительно пронеслась прямо над нашими головами. У ручья машина притормозила, поскрежетала переключением передач, двигатель взревел, машина грузно перевалилась через ручей и поехала дальше.

Мы лежали, уткнувшись лицами в землю. Когда звук двигателя затих вдали, Бран поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

– Ну, это такая повозка, – объяснил я. – Она из моего мира. Это от нее колея.

– Это ужасное зло, – решил он.

– Верно. И ему здесь не место, – ответил я, поднимаясь. – Идем. Оно вернется, надо успеть посмотреть.

Мы снова выбрались на дорогу и поспешили дальше. Бран продолжал оглядываться: не видно ли еще каких диковин. Но дорога оставалась пустой, и я не видел внизу никаких движущихся крупных предметов.

Автомобиль меня мало того, что обеспокоил, он меня шокировал. Но времени обдумывать последствия его появления здесь просто не было. Сейчас важно выяснить, какими силами располагает противник. Мы перебегали от одной кучи шлака к другой, и в итоге спустились в долину незамеченными.

Начался дождь. Он оставил на мне черные пятна. Те, кто работал внизу, не обратили на дождь никакого внимания. Красная пыль немедленно превратилась в красную грязь, а вся долина – в огромную трясину. Однако рабочие продолжали делать свое дело.

Мы с Браном спрятались под нависающим выступом и стали наблюдать. Прежде всего меня поразило присутствие чужаков. Их здесь было немало прежде всего среди шахтеров. Труд их иначе как рабским не назовешь. Только вот я не видел никого, кто бы принуждал их работать. Ни надсмотрщиков, ни охраны. На первый взгляд, никто не руководил этими масштабными работами. Люди барахтались в грязи по собственной инициативе. Бедные, невежественные скоты, подумал я и задался вопросом, кто обратил их в рабство.

На дальнем конце долины через болото была переброшена гать из бревен. Я смотрел, как люди выбирались из штолен и брели, спотыкаясь, по гати к плотине. Дальше они скрывались за поворотом, но очевидно, их целью была дымящая труба или что-то возле нее.

Я подумал, что их может никто не заставлять. Ведь может же у них быть некая цель, от которой очень много зависит… Возможно, они сами заинтересованы в том, чтобы в таких нечеловеческих условиях работать вьючными животными. Например, они могут оказаться в плену собственной жадности.

– Над взглянуть, что там за плотиной, – сказал я Брану. Мы начали осторожно обходить шлаковую кучу. Не успели мы пройти и дюжины шагов, как лицом к лицу столкнулись с двумя грязными до удивления людьми, копавшими трясину грубыми деревянными лопатами. Они взглянули на нас тусклыми глазами, и я решил, что сейчас они поднимут крик, но они продолжили свою работу, даже не оглядываясь на нас. Так что мы просто прошли мимо.

Такая же картина ждала нас в других местах. Рабочих было слишком много, не было ни малейшей возможности пробраться среди них незамеченными, но в этом, как оказалось, не было необходимости. На нас никто не обращал внимания, а если и обращали, то, похоже, наш вид их не волновал. Ни страха, ни интереса они не выказывали. Можно сказать, что они с головой ушли в работу.

– Странно, – заключил Бран, качая головой. – Я бы даже с животными не стал так обращаться.

Мы без препятствий дошли до плотины и пошли верхней тропой, чтобы видеть происходящее внизу. Труба, из которой валил дым, относилась к целому комплексу неопрятных сооружений. Оттуда отчетливо слышался непрерывный глухой рокот какой-то тяжелой техники. В главное здание входила бесконечная вереница шахтеров, нагруженных мешками и корзинами; выходили они с другого конца уже пустыми.

Настроение у меня испортилось вконец. До этого еще оставалась какая-то неуверенность, но теперь все сомнения отпали: здесь работала тяжелая техника. Ни следа Паладира, ни следа воинов или какой-то другой охраны, нет зданий, где можно было бы держать заложников. Фабрика для этой цели явно не подходила.

– Здесь нет ни Гэвин, ни Танвен, – сказал я Брану. – Возвращаемся в лагерь. – Я посмотрел на Брана и понял, что он хотел бы получить разъяснения тому, что видел. – Ничего особенного. Пришельцы грабят Тир Афлан. Расскажем остальным, что видели, и подумаем, что делать дальше. Времени терять нельзя.

Мы с Браном направились в обратный путь. Почти на границе дымного моря я услышал ненавистный гул возвращающейся машины. Пришлось переждать за большой скалой, пока эта дрянь проедет.

Шум мотора становился все ближе, водитель переключил передачу на повороте. Шины хлюпали по мокрому камню в нескольких шагах от того места, где мы прятались. Звук постепенно стихал по мере того, как машина въезжала в долину. Для надежности мы дождались, пока она уедет подальше, вышли на дорогу, забрали лошадей и остановились передохнуть. Долина расстилалась под нами, тускло-красная под угрюмым дождем, словно рана, сочащаяся кровью.

Бран сел в седло.

– Оставим эту cwm gwaed, – мрачно сказал Ворон. – Меня от нее тошнит.

– Cwm gwaed, – пробормотал я, – «Кровавая долина». Название подходящее. Быть по сему. – Бран не ответил, он просто повернул лошадь и больше не оглядывался.

Уже возле самого лагеря, нас встретили два встревоженных воина, Оуин и Родри.

– Приближается отряд! – доложил Оуин.

– Кинан и Гаранау пошли им навстречу, – добавил Родри.

Я спрыгнул с седла, осматриваясь.

– Где Тегид?

– Пандервидд наблюдает с дороги, – сказал Оуин. – Он наказал привести тебя, как только ты вернешься. Идем, я провожу.

Родри увел наших лошадей, а Оуин повел нас к смотровой площадке, откуда была видна дорога на перевал. Там были Тегид и Ската. Они наблюдали за группой всадников вдалеке.

Когда мы подошли, Бард повернул голову.

– Кто это? – спросил я. – Ты уже знаешь?

– Сам смотри.

Я вгляделся и смог различить отдельных всадников, двое из них были меньше и тоньше остальных. Сначала мне показалось, что один из них носит белую шляпу или какой-то другой белый головной убор. Но при ближайшем рассмотрении белая шляпа оказалась седой шевелюрой. Мужчина поднял лицо, и солнце сверкнуло в линзах его очков.

– Неттлс! – закричал я и побежал навстречу.