Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Следующие дни ушли на подготовку к осенней охоте. Коней перековывали, копья точили, собак вычесывали. У всех в крепости нашлись занятия. С раннего утра и до глубокой ночи Каэр Эдин оглашался криками, песнями и смехом. Это был своего рода праздник – правда, самый серьезный праздник с совершенно серьезной целью: мы отправлялись за добычей для коптильни и зимнего стола. Холодное время года без мяса не пережить.

Детали продумывались тщательнейшим образом, ибо испорченная охота грозила скудной зимой. А скудная зима – убийственная зима.

Утром перед охотой Артур встал до рассвета и убедился, что мы с Пеллеасом уже не спим. Мы умылись, оделись и поспешили в зал, где уже собрались некоторые из гостей и людей Экториуса, ожидая, когда подадут еду. Этим утром мы плотно позавтракали горячей тушеной свининой, черным ячменным хлебом и пивом, нам предстояло весь день провести в седле.

Артур почти не ел. Он то и дело вскакивал с места то проверить лошадь, то снаряжение или оружие.

– Ешь, парень, – не раз советовал ему Пеллеас. – До ужина больше ничего не получишь.

– Да не могу я есть, Пеллеас, – пожаловался Артур. – Надо же присмотреть за лошадью.

– Лошадь подождет. А еда ждать не будет.

– Смотри, там Кай! Мне надо поговорить с ним, – и он опять вскочил, прежде чем кто-либо успел его остановить.

– Пусть его, Пеллеас, – проворчал я. – Ты хочешь сдержать прилив метлой.

После еды все собрались на переднем дворе. Лошади уже ждали. День выдался серым и холодным, густой и влажный туман намекал на долгую суровую зиму. Загонщики – у каждого по четыре собаки, – старались успокоить своих животных и не дать им перепутать поводки. Во дворе пахло мокрой собачьей шерстью и лошадьми. Все пребывали в приподнятом настроении в ожидании предстоящей охоты.

Лошади нетерпеливо топали и фыркали, пока охотники укрепляли в чехлах копья. По двору носилась ребятня. Они дразнили собак, те истошно лаяли. Женщины вышли проводить мужчин, и теперь добродушно советовали привезти кабана побольше или оленя, а если не получится, то хотя бы зайца в котел.

Нам с Пеллеасом предстояло ехать с Экториусом. Наш хозяин совещался у ворот со своим главным егерем – лысым крупным человеком по имени Раддлин, который, как говорили, мог учуять оленя раньше, чем олень его. Для меня это не бог весть какой подвиг, я-то чувствовал оленей издалека. Из грубой кожаной туники егеря торчали обнаженные волосатые руки; ноги – в меховых сапогах. Говорили они о погоде.

– Нет, – уверял Раддлин, – туман скоро рассеется. Не обращайте внимания. Это ненадолго.

– Тогда труби в рог, приятель, – сказал ему Экториус, принимая решение выступать. – Грех так долго держать гончих.

– Хорошо. – Раддлин неуклюже удалился, снимая рог с шеи.

Мы сели в седла. Экториус, отерев морось с лица, обратился к охотникам:

– Друзья мои! Нам обещают хороший день. Лето было доброе, дичи много. Удачной охоты.

Егерь протрубил в рог – протяжный, низкий, ревущий звук раскатился над холмами. Гончие взвыли. Ворота распахнулись, и мы выехали на дорогу.

Охотничьи угодья лорда Экториуса располагались неподалеку от Каэр Эдина на северо-западе. Там темнел лес. Тропа начиналась в лощине реки Карун, шла вдоль ручья вглубь леса, а потом разделялась.

С правой стороны начинался пологий подъем в холмы, к обрывам над Фьорте и Мюр-Гуидан; слева шел резкий подъем к скальному гребню; с него начинался суровый безлюдный край, называвшийся Манау Гододдин.

В лесу дубы росли вперемешку с ясенем, подлесок зарос колючим шиповником; к вершинам холмов его сменял утесник и вереск, цепляющийся за голые камни: грубая земля. Но охота здесь хороша.

При выходе из лощины спустили с поводков первых гончих. Они уже чуяли чей-то запах. Первая группа охотников помчалась за ними.

– Не обращайте внимания! – призвал Экториус. – Мирддин, Пеллеас! Держитесь рядом с Раддлином, он найдет для нас что-нибудь особенное. Даю слово.

Мы двигались дальше. Лощина звенела от собачьего лая и криков загонщиков. Кай и Артур обогнали нас, вопя, как баньши, и скрылись в лесу.

– И я когда-то так ездил, – заметил Экториус, с усмешкой качая головой, – но стоит пару раз вернуться без добычи, быстро учишься сдерживать этакий восторг. Но, да, было весело.

Появился Раддлин. Он спешился, взял на поводок пять собак, его личную свору – все большие, черные, с квадратными мордами. Обернул кожаные ремни вокруг руки и раздумчиво объяснил:

– Олень близко. Гончих стоит придержать.

С этими словами он сорвался с места и побежал, да так быстро, что мигом скрылся в лесу. Собаки молча бежали рядом с ним, опустив головы и выпрямив хвосты.

Экториус заметил мой удивленный взгляд и объяснил:

– Он научил их молчать. Они никогда не подадут голос, пока не увидят зверя. Так можно подойти поближе. – Он хлестнул лошадь и поскакал вслед за егерем.

Мы последовали за ним. Приходилось низко нагибаться к шее коня, чтобы увернуться от ветвей. Тропа была темной и сырой; туман сочился из неподвижного воздуха. Постепенно звуки других охотничьих рогов отступили, лес надежно глушил их.

Раддлин с собаками давно исчез во мраке тусклой, похожей на туннель тропы впереди. Мы скакали за ним, а папоротник цеплялся за ноги коней, словно пытаясь задержать нас. С ветвей капало, мы промокли.

Тропа все забирала влево, и вскоре я понял, что мы направляемся к скалистым холмам Манау-Гододдина. Звуки быстро гасли в тяжелом влажном воздухе.

На поляне нас поджидал Раддлин. Почти не запыхавшись, он стоял в окружении своих собак, подняв лицо к низким свинцовым облакам над головой.

– Скоро развиднеется, – объявил он.

– Ты нашел? – спросил Экториус.

– Да.

– И скоро мы его увидим?

– Скоро, лорд.

Егерь повернулся и зашагал прочь. Тропа шла вверх. Скоро лес начал редеть. Мы поднимались на возвышенность; тропа стала совсем неровной.

Двигались мы не быстро, но я не сводил глаз с тропы, отмечая любое препятствие. В погоне даже пустяковая опасность вроде острого камня, упавшей ветки или норы в земле может обернуться катастрофой, если не принять их во внимание.

Раддлина перешел на бег, глядя на него, я чувствовал сонливость, настолько монотонными и плавными были его движения, но тут меня встряхнул внезапный лай гончих. Я поднял голову. Прямо впереди Раддлин указывал на кусты, сдерживая рвущихся с поводков собак.

Я посмотрел в том направлении и успел заметить красноватое пятно исчезающего оленя. Мгновение спустя егерь спустил собак и сам помчался следом.

– Отлично! – воскликнул Экториус. – Боже, благослови нас, будет охота. Ты его видел?

– Настоящий олений лорд! – крикнул Пеллеас и тряхнул поводья. Его лошадь устремилась за собаками.

Я радовался погоне, мокрый ветер дул в лицо, в ушах отдавался собачий лай. Лес поредел. По бокам замелькали отдельные деревья. Мы с лошадью слились в одно, перепрыгивая поваленные бревна и камни, мне почти не приходилось сдерживать умное животное.

Впереди мелькали то Пеллеас, то Экториус. Тропа резко пошла вверх. Уносились за спину покрытые дерном пригорки. Мы пролетели над ними, все время поднимаясь.

Внезапно подъем кончился; лес остался позади. Впереди вздымались склоны скального гребня. В это время облака расступились, и в столбе мерцающего света перед нами предстал величественный олень – огромный, может быть, самый большой из всех, каких мне доводилось видеть. Он стоял неподвижно и пренебрежительно поглядывал на нас. Ветвистые рога, густая и темная грива, крепкие бока и мускулистая задняя часть – действительно, настоящий Лесной Лорд.

Экториус вскрикнул. Пеллеас приветствовал царственное существо восклицанием восторга. Гончие, увидев вблизи добычу, завыли. Раддлин поднес рог к губам и извлек длинную восходящую ноту.

Олень повернул голову и прыгнул, взмывая вверх по склону так же легко, как тень облака. Гончие, прижав уши, бросились за чудесным зверем.

Мы скакали прямо вверх по склону. Поднявшись на гребень, я обнаружил, что это всего лишь склон более высокого холма, вершина которого все еще тонула в тумане. Олень легко взбежал по широкому, поросшему травой уступу.

Краем глаза я заметил движение на опушке леса внизу. Двое верховых изо всех сил мчались к нам. Артур и Кай, и с ними единственная собака. Я подождал, пока они доскачут.

– Он наш! – воскликнул Артур, подлетая ко мне.

– Мы первые его увидели! – закричал Кай. – Мы идем по следу от самой речки.

Мальчишки смотрели на меня так, словно я покушался на их мужское достоинство. Пес крутился под ногами коней, нетерпеливо тявкая, запах оленя будоражил его.

– Мир, братья, – сказал я им. – Никто не сомневается, что вы натолкнулись на его след. Но, похоже, мы заметили его все-таки раньше.

– Несправедливо! – крикнул Кай. – Он наш!

– Он пока ничей, – осадил я его. – Приз достанется тому, кто его убьет. А этот итог представляется мне тем сомнительнее, чем дольше мы тут будем болтать.

– Оно и правда! – воскликнул Артур и повернулся в седле, чтобы посмотреть на дорогу впереди. Он быстро обежал склон глазами. – Сюда! – крикнул он и хлестнул лошадь плетью.

Кай бросил на меня грозный взгляд и бросился за Артуром.

– Неверное решение! – Я попытался их остановить, но они меня уже не услышали. Я некоторое время понаблюдал за тем, как они поднимаются, а затем отправился на поиски Пеллеаса и Экториуса.

Они обнаружились в горном распадке, заросшем дроком и шиповником. Егеря не видно, зато слышен лай его собак где-то рядом.

– Зверь исчез, – заявил Экториус, когда я подъехал. – Я только на мгновение потерял его из виду, и он исчез.

– Гончие возьмут след, – предложил Пеллеас. – Он не мог далеко уйти.

– Нет, нет, мы не могли его потерять, – энергично кивнул Экториус. – Мы его добудем!

– Это если Артур с Каем нас не опередят, – усмехнулся я.

– Как? – вскинулся Экториус.

– Я встретил их на тропе. Они тоже идут по следу. И, между прочим, утверждают, что заметили его первыми.

Экториус рассмеялся и покачал головой.

– Вот ведь любимцы богов! К их услугам весь лес, а им непременно подавай нашего зверя. Ладно, кто убьет, того и добыча.

– Я им так и сказал.

– Куда они пошли? – спросил Пеллеас, оглядываясь назад.

– Артур повел их вверх по склону.

– Там сплошь камни и заросли ежевики, – заметил Экториус. – И никакого укрытия. Ребята должны бы знать.

Бегом вернулся Раддлин, его широкое лицо сильно вспотело.

– Оленя там не было, – пыхтел он, указывая на заросшую утесником впадину позади, – запахов так много, что собаки растерялись.

– Может быть, он спрыгнул с тропы на повороте? – предположил Экториус.

– Запросто, – согласился егерь. – Он хитрый. Надо возвращаться. Дальше идти просто некуда.

Мы поехали обратно по тропе, держа собак на коротком поводке, пока они не взяли свежий след. Именно там, где предполагал Экториус, мы еще раз пересекли путь оленя. Собаки взвыли; Раддлин с трудом удержал их, а то бы они ломанулись вверх по отвесному склону.

– Артур с Каем пошли туда? – спросил Экториус.

– Да, – кивнул я, – но встретились мы там, где еще не было так круто.

– Все трое хитрые, – заметил Пеллеас.

– Мне не очень хочется следовать за ребятами, – сказал Экториус. – Мы тут не поднимемся, а если попытаемся, кости переломаем.

– Покажите нам место, где вы с ними говорили, – обратился ко мне Раддлин.

Я повернул лошадь и поскакал туда, где в последний раз видел Артура и Кая.

– Вот отсюда они начали подъем! – Я позвал спутников, свернув с тропы, и начал подниматься. Экториус оказался прав – сплошь скалы и заросли шиповника. Сверху нависали скалы хребта, а путь к ним лежал по рыхлой осыпи. Я спешился и подождал остальных.

– Отсюда придется идти пешком, – заметил Экториус, спрыгивая с седла. – Не стоит рисковать лошадьми.

– Куда же они могли пойти? – растерянно спросил Пеллеас. Он окинул взглядом высокие утесы над нами, черные и блестящие от тумана, пряди которого реяли в воздухе. Ребят не было видно.

В этот момент одна из собак подала голос и начала рваться с поводка. Она явно взяла след.

– Сюда! – закричал Раддлин. Резким свистом он собрал остальных гончих, и они снова побежали прочь.

Мы достали по два копья из чехлов и поспешили за ними. Сплошные рытвины! Щебень стал скользким из-за тумана. Я перехватил копья поудобнее и поспешил вверх.

Гончие завели нас в узкий проход между двумя скалами, похожими на бесформенные столбы. Проход открывался в узкое ущелье, поднимавшееся к гребню наверху. В дальнем конце я увидел Артура и Кая, они гнали лошадей вверх, а перед ними летел олень. Пока я смотрел, зверь перевалил через гребень и исчез за вершиной.

Экториус и Раддлин увидели их одновременно. Экториус крикнул, чтобы они ждали нас, но вряд ли они услышали.

– Эти дураки себя покалечат, – проворчал Экториус. – И лошадей тоже!

Мы со всей поспешностью двинулись вперед. Склон в конце ущелья стал намного круче, чем казалось издалека. Подняться здесь пешком казалось проблематично. Но Артур с Каем преодолели его верхом.

Гребень делил скалистые склоны на восточную и западную сторону. Лес в низинах отсюда казался темной взлохмаченной шкурой неведомого зверя, в отдалении виднелся Каэр Эдин.

Туман здесь походил скорее на облака. Очень мокрые. Вода текла у меня по лбу на шею и за ворот. Несмотря на холодный воздух, я вспотел, одежда давно промокла, только ноги оставались сухими.

Гончие повели нас на восток вдоль хребта, и мы последовали за ними, но уже медленнее – начала сказываться усталость. Даже Раддлин умерил пыл, хотя продолжал уверенно двигаться вперед.

Скалистый гребень извивался – самое подходящее место для самоубийства, которое я видел. Но мы бежали. Впереди вырисовывался голый гранитный холм, вздымающийся, как разбитая голова. Справа поднималась каменная стена вся в трещинах; слева – крутой спуск к изломанному уступу внизу. А прямо впереди – Артур, Кай и олень.

Вот что открылось моим глазам: Артур напряженно сидит в седле, голова опущена, плечи расправлены, спина прямая. Копье зажато в правой руке. Ну, я знаю силу этой хватки! Кай рядом в нескольких шагах, держит копье наготове. Оба смотрят на оленя, тяжело дыша.

Олень – просто олений царь! Он даже крупнее, чем я сначала подумал, – размером с лошадь. Загнанный в угол, он наконец повернулся, чтобы встретить своих преследователей, и стоял лицом к ним, высоко подняв голову, гладкие бока вздымаются. По морде струится кровавая пена. Рога раскинуты, как ветви большого дуба, – восемнадцать вершков! Да, вот это приз так приз!

Гончая Кая заходится лаем. Ей кажется, что она увидела лазейку, и она бросается вперед. Олень опускает голову. Собака визжит и пытается отпрыгнуть, но олень ловит ее на рога и легко отбрасывает в сторону, там, на скалах, она и издохнет.

Мы торопимся. Но Раддлин нас останавливает.

– Стойте! Пусть гончие делают свое дело!

Он считает, что двигаться вперед опасно. Если мы пойдем на оленя, он может атаковать одного, а то и обоих ребят, может убить. Гончие окружат оленя, будут преследовать его и вымотают. А уж потом подойдем мы с копьями, и убьем зверя. Это жестоко, да. Но с загнанным зверем иначе нельзя. Любой другой способ смертельно опасен.

Собаки поднимают хриплый лай и летят к оленю.

Но олень – воин опытный. Он не ждет, когда на него набросятся гончие. Он опускает голову и атакует!

Я вижу: голова наклоняется вниз… передние ноги напряжены… мышцы плеч сжаты… бока ходят ходуном… задние ноги приседают, толкая животное вперед.

Смертельная пружина разжимается, устремляясь к Артуру. Кричит Кай.

А Артур… Артур держит копье и твердо смотрит на смерть, летящую к нему. В последний момент зверь осаживает себя. Артур дергает поводья, пытаясь увести лошадь с направления удара, но уже слишком поздно.

Олень низко опускает голову, концы рогов царапают землю… а потом резко поднимает вверх!… Очень похоже на сэксенский клинок, вспарывающий брюхо лошади.

Раненое животное кричит от боли и ужаса. Олень качает головой, но рога застряли. Лошадь шатается, прижимает колено Артура к скальной стенке. Он не может выпрыгнуть из седла.

Кровь повсюду. Собаки бегут, но они слишком далеко. Не успеют. Лошадь падает. Ее глаза широко распахнуты, ноздри раздуты, копыта дико бьют по воздуху. Артур застрял. Господи, помоги ему!

Олень рывком освобождает рога. Он отступает назад, передние копыта бьют по земле. Голова наклоняется вниз; он готов вонзить свои смертоносные вилы в тело врага.

Копье Артура под боком лошади.

Я бегу к нему. Я задыхаюсь. Я кричу, потому что вижу, что не успеваю спасти его.

Олень возвышается над Артуром… кажется, он застыл в воздухе, но только кажется. Он бросается.

Солнечный свет внезапно падает на гребень холма, заливая его слепящим потоком. Я моргаю. Я готов увидеть тело Артура, пронзенное чудовищными рогами…

Но нет. В руке у него что-то блестит. Нож. У него есть нож. Солнечный свет вспыхивает на клинке очень ярко. Олень меняет направление удара и вонзает рога в круп беспомощной лошади.

Артур взмахивает рукой, целясь в горло оленя. Но не достает. Удар приходится зверю в плечо. Лошадь бьется в агонии.

Олень отступает, готовясь нанести смертельный удар. Кай бросает копье, но оно скользит по крупу оленя.

Артур извивается, пытаясь вырваться из плена. Мы кричим, чтобы отвлечь оленя. Мы кричим во всю силу легких. Первая собака достигает оленя. Олень делает вид, что бросается на собак и распугивает их. Артур с трудом встает на колени. В руке у него копье Кая. Олень готов броситься на Артура.

Теперь их разделяет всего несколько шагов, на один короткий бросок копья. Собаки хватают оленя за бока. Он поворачивается, ловит одну из гончих и отбрасывает ее в сторону.

Но эта заминка позволяет Артуру прийти в себя. Наконечник копья неподвижен.

Экториус в отчаянии бросает копье. Оно падает, не долетая, с визгом скользит по скалам, наконечник высекает искры. Лорд готовит другое копье. Мы почти рядом.

Собаки окружают оленя, но Лесной Хозяин не спускает глаз с Артура.

– Беги, Артур! – орет Пеллеас сквозь слезы.

Олень толкается задними ногами и бросается на Артура.

Бежать поздно. Стоит Артуру повернуться, как рога настигнут его. Но он и не думает бежать. Он застыл в стойке, чуть пригнувшись, бесстрашный, с копьем наготове.

Олень очень быстрый! Сейчас! Я бросаю свое копье и вижу, как оно бесполезно падает под ноги атакующему оленю. Экториус замахивается. У него осталось еще одно копье.

В этот момент олень поджимает передние копыта и перелетает через присевшего Артура. Он мчится к краю утеса. Артур бежит за ним.

На краю пропасти Лесной Хозяин останавливается, приседает и прыгает. Вот это да! Мы устремляемся туда, думая увидеть, как гордое животное рухнет на скалы внизу.

Мы еще не добежали. Артур смотрит на нас, а потом показывает куда-то вниз.

Я вижу оленя – он прыгает, скользит, бежит, летит вниз к уступу внизу, падает, перекатывается на ноги, а затем, высоко подняв голову, бежит прочь, даже не оглянувшись. Он свободен.

До нас медленно доходит суть произошедшего на наших глазах.

– Артур, ты ранен? – я хватаю парня за плечи.

Артур отрицательно качает головой. Он скорее разочарован, чем напуган.

– Я почти взял его, – медленно говорит он. – Я приготовился…

– Сынок, он бы убил тебя, – тихо говорит Экториус. – Это настоящее чудо, что ты жив. – Он изумлен невероятной смелостью Артура.

Кай хмурится. Злится, что олень сбежал.

– Это собаки все испортили, – бурчит он. – Мы его почти взяли…

Раддлин собрал собак.

– Это он вас почти взял, – фыркает егерь. – Даже думать иначе не моги. Это же король долины, он с самого начала был главным на этой охоте. Удивительно, что вы оба до сих пор ходите по земле живых.

Артур низко наклонил голову. Он плачет? Нет. Когда он снова поднимает глаза, они чистые и сухие.

– Прошу прощения, лорд Экториус. Я потерял лошадь, которую вы мне дали.

– Не расстраивайся, парень. Это всего лишь лошадь, Бог другую пошлет. – Экториус снова недоверчиво качает головой.

– В следующий раз у меня получится лучше, – заверяет Артур. Он говорит это очень твердым голосом.

– Обязательно, – обещаю я ему, – только не сегодня. Для тебя охота окончена. – Артур хочет что-то возразить, но я не слушаю. – Возвращайся в крепость и поразмысли над подарком, который ты получил сегодня. А теперь идите, вы, оба.

Им мои слова не по нраву, но прекословить они не решаются. Садятся вдвоем на лошадь Кая и уезжают. Пока Раддлин хоронил двух мертвых собак, мы расседлали погибшего коня Артура и поволокли снаряжение к нашим лошадям. Никто не сказал ни слова; даже собаки молчали.

Никто из нас, включая Раддлина, не понимал, как относиться к тому, чему мы стали свидетелями. Слова тут не годятся, поэтому мы молчим. Но мы видели чудо, и отныне оно будет жить в наших душах. Конечно, это было чудо, а может, даже знамение.

Оно исполнится в должное время. Тогда я не знал, что оно означает, теперь знаю. Нам явили свидетельство Божьего благоволения к Артуру и предзнаменование грядущего испытания. Однажды я увижу, как этот самый молодой человек так же отчаянно противостоит великому и ужасному противнику, владеющему быстрой и верной смертью. И когда этот день наступит, Артур станет бессмертным.