Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 285 (всего у книги 331 страниц)

Глава 27. ВРЕМЯ АВЕНА

Вирм ударил. Алан увернулся, одновременно метнув горящее копье. Бросок попал змею в челюсть. Копье отскочило, а Змей мотнул головой и сбил Алана с ног.

Я выхватил из рук Тегида приготовленное копье, и бросился к Алану. Гаранау и Найл слышали мой крик; они тоже поспешили на помощь. Воины Скаты удвоили усилия. Они бесстрашно подскакивали к Змею, нанося безжалостные удары. Ската, никогда не промахивавшаяся, вонзила копье между двумя чешуями на змеином боку. Я видел, как глубоко древко вошло в тело Змея, и услышал ее торжествующий крик: «Bаs Draig!»

Плюясь от ярости, Красный Змей зашипел, длинная шея напряглась; два гребня по бокам его тела вздулись, а затем сплющились в огромный капюшон, открывая жабры с обеих сторон и две рудиментарные лапы с когтями. Они развернулись, когти сжались, и внезапно из жаберных щелей появились два огромных перепончатых, как у летучей мыши, крыла. Они задрожали, разворачиваясь и медленно расправляясь над Вирмом.

Ската сильнее налегла на копье. Змей дернулся и хотел ударить головой, но Ската со своими людьми уже исчезла в темноте.

Тем временем Гаранау и Найл успели оттащить Алана. Я воспользовался моментом, чтобы подготовить следующий бросок. Ночь осветилась, это Кинан примчался с еще одним копьем с горящим мешком на конце. Змей повернул голову и зашипел.

– Готов? Давай! – крикнул я, и два огненных копья понеслись в пасть монстра. Копье Кинана ударило в нёбо змеиной пасти и упало, мое копье отскочило от одного из клыков в жуткой пасти. Я метнулся назад к костру.

– Еще копье! Скорее!

– Без толку, – начал Тегид, – нужен другой способ…

– Да скорее же! – крикнул я, выхватывая копье у него из рук. Подцепив очередной тюк, я бросил Кинану: – Давай за мной!

Ската поняла, что мы хотим попытаться еще раз, и атаковала Вирма с другой стороны. На этот раз ей и одному из ее воинов опять удалось вонзить копья между чешуями. Еще двое воинов кинулись к Скате и вдвоем налегли на копья, глубже погружая их в тело зверя. Успех Скаты вдохновил Воронов, и они провели свою атаку с другой стороны. Дастун и Гаранау били почти вплотную, так, что промахнуться было невозможно.

Yr Gyrem Rua закричал и захлопал огромными крыльями; его раздвоенный хвост метался из стороны в сторону, как кнут. Мы с Кинаном приготовились. Перехватив копье своей металлической рукой, я низко присел, стараясь унять бешеное сердцебиение. Тюк на конце копья ярко пылал, искры попали на меня и опалили волосы.

– Давай, толстая змея, – прорычал я, – открывай пасть!

Шея Змея выгнулась. Ужасная голова отклонилась назад, готовясь к удару. Я видел отблеск огня в черном сверкающем глазу.

С криком «Сдохни!» Кинан занял свое место чуть позади и слева от меня. Змей издал оглушительный рык; крылья распахнулись во всю ширь, а когтистые лапы колотили по воздуху. Я стиснул зубы, чтобы не прикусить язык.

– Ну, давай, тварь! Бей! – выкрикнул я.

Огромная пасть открылась – яма, усеянная тройным рядом бесчисленных зубов. Иссиня-черная лента языка скручивалась и выпрямлялась с ужасным визгом. Голова пошла вниз. Я почти ощущал, как клыки впиваются в меня.

– Пошел! – крикнул Кинан и метнул копье. Оно пронеслось над моим плечом и кануло в пасти зверя. Сразу вслед за тем я метнул свое.

Копье Кинана глубоко вонзилось в белую плоть. Мое копье благополучно миновало клыки и улетело в горло.

Красный змей отпрянул. Пасть сомкнулась на древке копья Кинана, вонзая его еще глубже в мягкую кожу и не позволяя рту закрыться. А пламя горело и обжигало горло.

Вирм начал яростно метаться из стороны в сторону. Ужасные крылья хлопнули, гоня волну воздуха. Искры посыпались нам на головы. Смертоносный хвост колотил о землю, сотрясая ее.

– Бежим! – крикнул Кинан, оттаскивая меня.

Мы отступили к кострам; Вороны криками приветствовали нашу удачу. Бран лежал на земле; кровь сочилась из раны на голове. Алан сидел рядом, бледный, еще не пришедший в себя. Ему с трудом удавалось держаться в сознании.

Ярость охватила меня. Я видел, как Змей ударил нижней челюстью по земле. Копье Кинана треснуло, огромные челюсти наконец сомкнулись, горло свело судорогой, и Змей выплюнул мое копье со все еще тлеющим тюком на конце.

Крылья застучали чаще, Змей медленно поднял плоскую голову, расслабил кольца тела и нелепо подпрыгивая, заскользил прочь. Наш костёр разразился победными воплями.

– Убегает! – кричал Дастун, подбрасывая копье.

– Мы победили Yr Gyrem Rua! – ликующим голосом орал Эмир.

– Вирм бежит! – крикнул Кинан. Он схватил меня и обнял. Я видел, как шевелятся его губы, но голос превратился в раздражающее жужжание насекомого. Тело Кинана поблескивало в свете костра. Каждая капля пота превратилась в иглу колющего света, звезду в застывшей вселенной ночи. Земля у меня под ногами вздрогнула и вдруг утратила твердость.

Мой дух стремительно расширялся, я уже был листом, оторвавшимся от ветки и летящим с внезапным порывом ветра. В ушах стучало от прилива крови; зрение сузилось: я видел теперь лишь крылатую змею, чья чешуя блестела кроваво-красным в неверном свете нашего костра, нелепые крылья жестко хлопали, поднимая огромное тело в ночное небо. Красный Змей Оэта бежал; все остальное потускнело, отступило, исчезло.

Чья-то рука схватила меня за плечо, а затем еще две. Но боевой авен Оллатира горел во мне, и я не собирался сдерживаться. Сила хлынула из меня могучим потоком. Я стал частью силы, текущей через меня. Земля и небо принадлежали мне. Руки дрожали от сдерживаемой энергии, требующей выхода. Я открыл рот, и из моего горла вырвался звук, подобный реву боевого рога.

Я побежал, нет, полетел, быстрый, как ветер в горах, уверенный, как копье, летящее к цели. Ноги почти не касались земли. Я бежал, и моя серебряная рука сияла холодным, смертоносным светом, выгравированные хитрые рисунки налились белым золотом очищающего огня Быстрой Твердой Руки. Я сжал руку в кулак, и он превратился в яркий луч света.

У себя за спиной я слышал тихие голоса. Но меня нельзя было остановить. Может ли копье вернуться в руку, метнувшую его?

Я стал лучом света. Я стал волной в море. Я стал рекой под горой. Я стал уже произнесенным словом. Во мне пылал авен Пандервидда, и меня невозможно было сдержать.

Тело Змея выросло передо мной, словно изогнутая малиновая стена. Мельком я заметил копье Скаты, торчавшее в боку твари. Я схватился за него серебряной рукой и подтянулся. Пальцы нашли трещину между чешуйками, нога оперлась на древко копья. Один быстрый рывок, и я уже на спине Змея.

Тело подо мной оказалось твердым и в то же время словно текучим, как расплавленная дорога. Красный зверь бежал, хлопая крыльями. Двигаясь с быстротой тени и ловкостью крадущейся кошки, я пронесся по извилистому позвоночнику, по чешуе, большой, как брусчатка. Гребень в центре спины послужил мне хорошей опорой, когда земля провалилась вниз. Тварь взмыла в воздух, но я не обратил на это внимания.

С вдохновением барда я поднялся к голове мерзкого существа и проскользнул между вздымающимися крыльями. Заметил складку кожи у основания черепа Змея, а над ней – небольшое углубление там, где позвоночник переходил в череп. Тело Вирма напряглось и поднялось выше. Взобравшись на выпуклый холмик мускулов между двумя крыльями, я высоко поднял серебряную руку и ударил.

Металл легко прорвал кожу, проскользнул под гребень кости у основания черепа Змея. Моя металлическая рука превратилась в клинок – холодное серебро скользнуло в плоть, как меч в ножны, погружаясь, пронзая, проникая в холодный мозг Красного Змея.

Ночь разорвал порыв ветра, похожий на Солленскую бурю. Крылья опали, они больше не могли держать тело в воздухе.

– Сдохни! – крикнул я, и мой голос громом разнесся над рекой. – Умри!

Я погрузил руку глубже, до локтя, и металлические пальцы сжали толстый жилистый нерв. Я рванул, и из-под моей руки хлынул поток крови. Левое крыло дрогнуло и замерло. Вирма занесло в сторону. Я вцепился в чешую и держался, пока земля неслась ко мне. Удар встряхнул все мои кости, но я остался невредим. Вирм сильно вздрогнул, покатился по земле, развернулся, обнажая бледный живот, и начал колотить себя головой по животу. Отравленные клыки раз за разом погружались в обнаженную плоть. Вид такого саморазрушения позабавил меня. Я засмеялся, и мой смех эхом раскатился в пустых глубинах красного дворца.

Я почувствовал, как сильные руки вздернули меня на ноги. Меня кто-то оттащил с дороги извивающегося Змея. Я видел в темноте лица людей, широко раскрытые от благоговения глаза, раскрытые от удивления рты. Меня унесли от Вирма.

Агония Yr Gyrem Rua была ужасной. Змей кричал, извиваясь, сжимаясь кольцами, когтистые лапы драли мягкое брюхо, переломанные крылья колотили по земле, раздвоенный хвост хлестал, оставляя в земле глубокие борозды.

Вирм из последних сил полз к дворцовому святилищу. Беспорядочные удары хвоста разбивали камень, сбивали колонны. С обветшалого фасада начали падать куски каменной кладки. Змей закрутился узлом, разрушая переднюю часть отвратительного храма, обваливая его на себя, как кости давно лежащего скелета. Змей крушил свое убежище. Красный камень крошился, красная пыль встала кровавым туманом в лунном свете. Однако его безумные рывки начали утихать, жизненная сила покидала мощное тело. Движения стали вялыми; шипящие звуки сменились жалким визгом, а последний крик прозвучал чудовищной пародией на голос ребенка, попавшего в беду.

Постепенно собственный яд начал действовать. Красный Вирм умирал. Вот дернулся еще раз раздвоенный хвост, шевельнулось сломанное крыло. И все.

У меня тоже потемнело в глазах. Руки непроизвольно подергивались. Я стиснул зубы, изо всех сил стараясь не закричать.

– Ллев! – резкий голос вывел меня из полубессознательного состояния и отозвался болью в голове. Меня кто-то держал. Во рту стоял привкус крови. Слова сыпались с моего окровавленного языка. Похоже, я говорил на каком-то неизвестном наречии. Надо мной склонялись лица людей, только я их не узнавал. Все смотрели с беспокойством. В голове пульсировала боль, в глазах расплывалось, окружающие формы не имели четких очертаний. Волны теплой темноты накатывались на меня. Я потерял сознание.

Очнулся я возле костра. Авэн покинул меня, как проходит гроза, оставляя после себя мокрую траву. Я хотел сесть.

– Лежи спокойно, – посоветовал Тегид. Он положил руку мне на грудь, удерживая на бычьей шкуре.

– Встать… помоги мне встать, – попросил я, но очень невнятно. Деревянный язык плохо слушался.

– Все нормально, – успокаивал бард. – Сейчас тебе надо отдыхать.

Сопротивляться сил не было. Я лег на спину.

– Как Бран?

– С Браном все в порядке. Голова болит, но он ходит. Алан отделался царапинами. Скоро пройдет.

– Хорошо.

– Отдыхай. На рассвете мы уйдем отсюда.

Я закрыл глаза и уснул. Когда я снова проснулся, солнце выглядывало из-за деревьев. Лагерь свернули. Люди готовы были выступить, но ждали, когда я проснусь. Я встал. Руки и плечи затекли, а спина не хотела гнуться, но в целом я был в порядке.

Тегид и Ската переминались неподалеку. Я подошел к ним, и они порадовали меня новостями.

– Мы осмотрели дорогу за храмом, – сообщила Ската. – Ею недавно пользовались.

– Когда недавно?

– Трудно сказать… – ответил бард.

– Когда недавно? – настаивал я.

– Не знаю, – сердито ответил он.

– Показывайте.

– Мы так и собирались. Все готовы выходить. – Вид у Скаты был измученный, но она улыбнулась, и лицо разгладилось. – Ждали твоей команды.

– Тогда уходим, – распорядился я. – Это проклятое место. Видеть его больше не хочу.

Мы миновали разрушенный храм и вышли на дорогу. От святилища осталось немногое. Кое-где камни еще стояли друг на друге, но в основном перед нами была груда красных обломков. А среди них валялось изуродованное тело Yr Gyrem Rua. Единственное сломанное крыло развевалось на ветру, как рваный флаг. Яд делал свою работу – тело быстро разлагалось. От вони слезились глаза. Мы поторопились проехать мимо.

До разрушения дворец скрывал большую часть дороги, но теперь она была видна далеко, и вела через лес в сторону от реки. Как сказала Ската, это была настоящая большая дорога, вымощенная плоским камнем, подогнанным так хорошо, что за долгие годы между стыками так и не пробилась трава.

– Ну и почему вы решили, что дорогой недавно пользовались? – спросил я, когда Тегид остановился рядом со мной.

– Сам увидишь, – ответил он. Мы проехали совсем немного, Тегид спешился и повел меня на обочину. Там, в высокой траве, лежал помет трех или четырех лошадей. Чуть дальше, там, где ставили лагерь, трава была примята. Следов костра не было, поэтому и нельзя было сказать, как давно останавливались здесь путники. Но скорее всего прошло несколько дней. Мы вернулись и двинулись по большой дороге с надеждой, впервые после того, как ступили на Грязную Землю.

Глава 28. НА БОЛЬШОЙ ДОРОГЕ

Ехали довольно быстро, а могли бы еще быстрее, если бы не потеряли столько лошадей. Пешие за ними не успевали, приходилось останавливаться и ждать. Конечно, мы меняли всадников с теми, кто шел пешком, но темп при этом неизбежно теряли. И все равно прошли прилично. Лагерь решили ставить прямо на дороге, это экономило время на поиски подходящей стоянки, к тому же так мы видели довольно далеко вперед.

На небе высыпали звезды, было холодно, но все-таки теплее, чем в предыдущие ночи. Время шло, погода менялась; Соллен уходил, и до начала Гида оставалось совсем немного. Но меня снедало нетерпение, унять которое мог лишь свет в глазах Гэвин. Я очень хотел увидеть свою возлюбленную. И наш ребенок… Ему уже пора было дать знать о себе.

Как-то раз, когда мы шли пешком и Кинан оказался рядом, я спросил:

– Ты скучаешь по Танвен?

Он низко опустил голову.

– Еще как! У меня сердце болит постоянно от тоски по ней.

– Но ты ведь молчишь всю дорогу, – мягко упрекнул я.

– Это моё. Просто держу при себе.

– Почему? Мы же понимаем тебя, брат.

Кинан резко стукнул копьем по камню.

– Я держу это при себе, – повторил он. – Что толку жаловаться? У тебя своих проблем хватает, Гэвин ведь тоже украли; так зачем тебе еще и мои проблемы?

Больше он ничего не сказал, а я не стал приставать к нему с расспросами. В его терпении была мудрость. То, что Кинан не жаловался, пристыдило меня; тем более, что я почти не думал о его горестях. Стоил ли я такой преданности?

В тот вечер у нас закончилось последнее зерно, и что мы будем есть дальше, никто не знал.

– Лучше бы поскорее выйти из этого проклятого леса, – проворчал Бран Бресал. Мы совещались у костра, пока другие воины подъедали остатки, а мы думали, что делать дальше. – Должен же у него быть конец!

– Конец есть у всего, – заметил я. – Без мяса и еды мы скоро ослабнем. А тогда какие из нас спасатели?

– У нас есть лошади, – напомнила Ската. – Хотя каждая лошадь, которую мы съедим, будет означать, что еще один воин пойдет пешком.

– Никогда не ел конину, – пробормотал Кинан. – И сейчас не собираюсь.

– А вот мне приходилось, – сказал Тегид. – Это мясо. Греет живот и укрепляет мышцы. А они нам понадобятся.

Я помнил время, о котором говорил Тегид: наш поход в Финдаргад в северном Придейне. Тогда, как и сейчас, была зима. Мы шли к крепости Мелдрона Маура, а за нами шли кораниды, демоны лорда Нудда. Мы нещадно мерзли, голодали, и все-таки шаг за шагом приближались к крепости. Сейчас мы не мерзли, но голод нам грозил.

– Да нет ничего хорошего в том, чтобы съесть лошадь, – взорвался Кинан. – Это уж самое последнее дело!

– Возможно, – согласилась Ската, – но бывает и хуже.

Я поднял голову на звук шагов. Подошел встревоженный Эмир. Он обратился к Тегиду.

– Пандервидд, я насчет Алана. Думаю, тебе стоит навестить его.

Не сказав ни слова, Тегид поспешил прочь.

– Что там случилось? – спросил Кинан, вставая. Бран еще раньше готов был идти вместе с Эмиром. Так что мы пошли все. Эмир рассказывал:

– Гаранау нашел его сильно отставшим, – сказал Ворон, указывая на дорогу позади. – Была его очередь идти пешком, но когда мы ставили лагерь, его не оказалось. Гаранау поехал искать его.

Алан сидел, сгорбившись, у костра. Остальные Вороны нерешительно топтались рядом. Никто ничего не говорил, но все подались ближе, когда Тегид опустился на колени перед их раненым собратом по мечу.

– Алан, – тихо проговорил Бард, – говорят, ты решил отдохнуть на дороге?

На лице Алана появилась слабая улыбка, но в глазах таилась боль, а кожа блестела от пота.

– Ну, – ответил он бодрым тоном, – видишь ли, я, наверное, немного недоспал. Вот и остановился…

Ската тоже встала рядом с ним на колени.

– Покажи-ка свою рану, Алан, – проговорила она, кладя руку ему на плечо. Хотя прикосновение было совсем легким, Ворон охнул. Лицо его посерело.

Она осторожно потянулась, чтобы расстегнуть брошь, удерживающую плащ. Алан слегка покачал головой.

– Не надо, пожалуйста.

– Позволь нам помочь тебе, брат, – тихо сказал Тегид.

Алан поколебался, затем закрыл глаза и кивнул. Ската ловко расстегнула плащ. Алан не мешал ей, и вскоре плечо обнажилось. Рваный рубец тянулся от верхней части плеча к лопатке.

– Принеси факел, – скомандовал бард, и мгновением позже Найл уже стоял рядом с факелом.

Тегид взял факел и поднес свет ближе.

– Ох, Алан! – выдохнула Ската. Несколько Воронов что-то забормотали, Бран отвернулся.

– Вы же храбрые воины! – тихонько воскликнул Алан. – Неужели царапин раньше не видели?

На его сиарке была небольшая дырка и почти совсем не видно крови; царапина смотрелась не очень плохо, но тело под ней выглядело опухшим и воспаленным, с ужасным черно-зеленым оттенком.

Тегид внимательно изучил плечо, осторожно ощупывая его кончиками пальцев.

– На ощупь рана горячая, – сказал он. – Это лихорадка.

Ската коснулась ладонью лба Алана и почти сразу отдернула руку.

– Да ты горишь, Алан.

– Наверное, слишком близко к костру сидел, – попробовал он пошутить. – Знобит что-то.

– Врать не буду, брат, – сказал Тегид, передавая мне факел и снова садясь на корточки перед Аланом. – Дела плохие. Рана загноилась. Надо вскрывать и чистить.

Алан закатил глаза, пробуя показать раздражение, но на самом деле он воспринял приговор с облегчением.

– Столько суеты из-за простой царапины?

– Алан, если это царапина, – сказал Кинан, – то мое копье – детская палочка! – Судя по его виду, он просто больше не мог сдерживаться.

– Мне нужна чистая вода и чистая одежда, если она есть, конечно, – нетерпеливо приказал Тегид. Кинан сразу ушел, забрав с собой Найла. – А еще мне нужен нож, – продолжал бард, – и чтобы чистый был.

– Мой подойдет, – сказал Бран, выходя вперед. Он достал клинок из-за пояса и протянул Тегиду.

Бард проверил режущую кромку большим пальцем и вернул его со словами:

– Поточи. Мне нужен действительно острый нож.

– А когда поточишь, прокали его на углях, – приказал я. Бран удивленно поднял брови, но перечить не стал.

– Сделай острым, – сказал Вождь Воронов, передавая нож Дастуну. Тегид повернулся к оставшимся Воронам.

– Соберите мох и постелите бычьи шкуры и шерсть; ну, в общем постель приготовьте.

– Да зачем мне постель? – проворчал Алан.

– Знаешь, когда я закончу с тобой возиться, – ответил Тегид, – нам обоим точно понадобится место, куда уронить голову. Если тебе не нужно, мне пригодится. – Он кивнул Гаранау и Эмиру, которые тут же повернулись и занялись делом.

Мы со Скатой отошли в сторону.

– Не нравится мне, как выглядит его рана, – призналась Ската. – По-моему, там змеиный яд.

– Если бы яд попал в рану, он бы уже умер, – заметил я. – Помоги Тегиду, а потом найди меня, надо поговорить.

Я тоже занялся делом, пока Тегид со Скатой врачевали Алана. Надо было проверить лошадей, последить, чтобы дров хватало; мы с Кинаном расставили дозоры, понаблюдали, как люди укладываются спать, и вернулись к костру. Я задремал, но довольно скоро Кинан меня разбудил.

– Они закончили. Тегид пришел.

Я зевнул и сел.

– Что скажешь, бард?

Тегид тяжело сел. Видно было, что он неимоверно устал. Кинан налил воды и протянул ему.

– Будь у меня глоток эля, – сказал Кинан, – ты бы его тут же получил. Ну, ничего, как только доберемся до эля, первый глоток будет твой.

– Мне и воды пока достаточно, – ответил Тегид, глядя на огонь. Он выпил и, отставив чашу в сторону, зажмурился.

– Так что там с Аланом?

Тегид словно не слышал моего вопроса. Он посидел, приходя в себя, а потом начал рассказывать:

– Рана несерьезная, тут Алан прав. Но он болен, и болезнь уже захватила плечо и руку. Я вскрыл рану, прочистил, вышло много яда. Мы промыли ее и наложили повязку.

– То есть он выздоровеет, – решил Кинан, и было понятно, что он хочет, чтобы было именно так.

– Сейчас он спит. Ската посидит с ним этой ночью. Если что-то изменится, она меня разбудит.

– Почему же он так наплевательски отнесся к этому? – спросил я. – Взрослый же человек, должен понимать.

Тегид потер лицо руками.

– Алан – храбрый воин. Он пренебрег болью прежде всего потому, что не хотел нас задерживать. Он сам понял, насколько ему плохо, только когда потерял сознание на дороге.

Я задал вопрос, который сейчас волновал меня больше всего.

– Завтра он сможет ехать?

– Утром я еще раз осмотрю рану; возможно, при дневном свете больше увижу. Пока пусть поспит. Сон ему нужен. Во сне организму удобней бороться… никто не мешает. – Он снова потер лицо. – Алан сильный, надеюсь, справится. – С этими словами он завернулся в плащ и моментально заснул.

На следующий день мы все-таки отправились дальше. Алан утверждал, что ему стало значительно лучше. Само собой, пешком он больше не шел. Тегид скормил ему снадобья из своих запасов в мешочке на поясе. В целом вид у Алана я бы назвал обнадеживающим, да и в поведении не было заметно никаких признаков хвори.

Мы двигались дальше, правда, с каждым днем у многих из нас все сильнее болели ноги, да и голодно становилось. Но, судя по людям, это лишь добавляло им решимости. Через два дня лес по сторонам дороги поредел, а еще через два дня кончился совсем. Еды от этого не прибавилось, но настроение улучшилось. Все-таки голубое небо над головой можно считать благословением.

Земля за лесом превратилась в голые холмы, а потом пошли торфяные болота – настолько же широкие и пустые, насколько лес перед ними был густым и темным. Когда лес остался позади, воины начали петь. Мы с Тегидом ехали во главе отряда и с удовольствием слушали.

– Наконец-то у них прорезался голос, – заметил я. – Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как в Тир Афлане пели?

Тегид склонил голову и как-то неодобрительно посмотрел на меня.

– Я что-нибудь не то сказал?

Он выпрямился, глубоко вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на дорогу впереди, уходящую в холмы.

– Все здесь случилось благодаря Медному Человеку, – произнес он особым бардовским голосом; – верхом на своем медном коне он творит великое и ужасное зло.

Я узнал строки из пророчества бенфейт. Тут же пришло и острое переживание смерти Гвенллиан. Перед моим внутренним зрением опять мелькнули ее блестящие волосы и чарующие изумрудные глаза; изящная шея и плечи, склонившиеся над арфой, пальцы поглаживали струны, словно доставая из воздуха волшебную мелодию.

– Восстаньте, жители Гвира! – сказал я, продолжая цитату, просто чтобы показать Тегиду: я тоже помню пророчество. – Возьмите оружие! Ополчитесь против лжелюдей среди вас!

– Шум битвы долетит до звезд, и Великий Год придет к своему завершению, – закончил Тегид.

– Я готов к битве.

– Ты? Готов? – недоверчиво спросил бард.

Нас прервал крик.

– Тегид! Лью! Сюда!

К нам бежал Эмир. Я тряхнул поводьями и погнал коня навстречу ему.

– Идите скорее! – еще издали крикнул он. – С Аланом совсем плохо.

Мы быстро добрались до двух лошадей без всадников. На обочине дороги стояли Вороны. Мы протолкались через их небольшую группу и обнаружили Алана на земле. Над ним склонились Бран и Ската, а Кинан приговаривал:

– Лежи, лежи спокойно, Алан. Ты же болен. Ну подумаешь, выпал из седла!

– Я заснул, – слабо оправдывался Алан. – Заснул и упал. Ничего особенного. Помогите встать.

– Алан, – Тегид присел на корточки рядом с ним, – дай-ка я взгляну на твое плечо.

– Да нет там ничего интересного, – без особой убежденности проговорил Алан.

Я подозвал Кинана и приказал:

– Веди людей дальше. Мы вас догоним. Сейчас Тегид осмотрит Алана…

– Точно! – громко сказал Кинан. Он поднялся и начал покрикивать на людей. – Идем дальше. Что толку нам тут стоять, как деревьям, пустившим корни! Дорога не станет короче, если мы тут будем торчать.

Воины неохотно повиновались. Тегид ловко расстегнул брошь и откинул плащ. Сиарк внизу был покрыт засохшей кровью.

– У тебя было кровотечение, Алан, – заметил Тегид ровным голосом.

– Да? А я и не заметил. – Говорить ему было трудно, хотя он и пытался придать голосу беспечность.

Тегид осторожно оторвал присохший сиарк от кожи. Тут же все ощутили запах. Плечо и верхняя часть спины воспалились, тело приобрело уродливый пурпурный цвет с черно-зеленым оттенком. Царапина, с которой работал Тегид, позеленела и покрылась чем-то желтым.

– Ну и как там? – спросил Алан, скосив глаза, чтобы увидеть свою рану.

– Не буду тебя обманывать, Алан, – тон Тегида стал озабоченным. – Мне это не нравится. – Бард прижал пальцы к опухоли. – Больно?

– Вообще никак. Я не чувствую…

– А должен бы чувствовать, – ответил Тегид. Он повернулся к Брану. – Возьми Гаранау и Эмира. Возвращайтесь в лес. Мне нужны шесты. Сделаем волокушу.

Алан выругался и с трудом встал.

– Да ни за что! Чтоб меня тащили на веревке! – прорычал он. – Сам поеду.

Бард нахмурился.

– Хорошо, – согласился он через некоторое время, – мы избавим тебя от этого. Но прежде чем ты сядешь в седло, выпьешь очень невкусное лекарство.

Алан улыбнулся.

– Жестокий ты человек, Тегид Татал. Твёрдый, как кремень.

– Лошадей оставьте нам, – приказал Тегид. – Мы догоним отряд, когда я закончу.

Мы с Браном оставили Тегида и Скату и догнали отряд.

– Тегид обеспокоен, – заметил Бран. – Он не говорит, не хочет, чтобы мы знали, насколько Алан плох. – Он помолчал. – Но я и без него знаю.

– Тегид вечно сомневается, – ответил я, стараясь успокоить Главного Ворона, – у него, наверное, есть причины. Но он знает, что делает.

Мы с Кинаном опять заняли места во главе отряда. Воины запели, но мне это больше не доставляло удовольствия.

День закончился тусклой, унылой моросью. Холодный ветер завывал над скалистыми пустошами, и мы порадовались, что везли с собой сухие дрова из леса. Ветер, хотя и досаждал немало, все-таки был лучше тишины и мертвого воздуха леса. А холод и сырость – куда же от них денешься в походе?

Мы поели жидкой каши, состоявшей в основном из воды и какой-то колючей травы, собранной по обочине. Трава придавала еде хоть какой-то вкус, хотя больше еды от нее не становилось. Воду брали из небольших каменистых заводей, она была лучше той, которую давала река. Воины пытались найти грибы, но тщетно.

Тегид и Ската просидели с Аланом всю ночь. На рассвете я отправился к ним, чтобы расспросить о состоянии пациента. Бард встретил меня на полдороге.

– Ему не стоит ехать сегодня, – угрюмо сказал он.

– Тогда встанем лагерем здесь, – ответил я. – Отдохнем, а лошади могут спокойно попастись. Как он?

– Не очень хорошо, – скупо ответил он.

– Но он же справится? – быстро спросил я.

– Он сильный. И поборется за себя. А мы со Скатой сделаем все возможное, чтобы он пришел в норму. – Он помолчал. – Ему бы помогло мясо, ну и отдых, само собой.

– Можешь не продолжать. Это моя забота.

Я выбрал одну из лошадей поменьше, хотя и не самую молодую, у молодой мясо было бы понежнее. Но я исходил не из кулинарных соображений; мне хотелось сохранить боевых коней как можно дольше. Бран одобрил мой выбор, а Гаранау взялся зарезать бедное животное.

Кинан отнесся к моему решению резко отрицательно. Он заявил, что против убийства лошади, и уж тем более против того, чтобы она пошла в пищу. Он ходил и бормотал:

– Не подобает королю Каледона есть своих верных помощников в бою.

– Вот и не ешь! – вспылил я. – Просто отойди в сторонку, когда запахнет мясом.

Несмотря на холод, мы с Гаранау сняли плащи, сиарки, штаны и сапоги. Отвели животное в сторону, Гаранау примерился и взмахнул мечом. Лошадь упала без крика, перевернулась на бок и испустила дух. Мы быстро разделали ее и растянули шкуру на камнях. Конечно, мы изрядно перемазались в крови, но зато у нас теперь было свежее мясо.

Найл, Эмир и Дастун занялись готовкой. Мы с Гаранау раздали мясо, оставив лучшие куски для Тегида.

Закончив и совершенно закоченев, мы смыли с себя кровь в какой-то торфяной луже, оделись и поспешили отогреваться к кострам, на которых жарилось мясо.

Вскоре ветер разнес давно забытый аромат по всему лагерю. Готовое мясо ни по виду, ни по запаху практически не отличалось от говядины; во всяком случае, воины с удовольствием уписывали его за обе щеки. Я посматривал на Кинана. Он все еще колебался. Спрашивать его я не стал, он бы все равно отказался просто из гордости. Ската поступила мудрее. Она уселась рядом с ним с двойной порцией.

– Я всегда говорила своим мабиноги, – начала она, задумчиво пережевывая мясо, – что главная задача воина – остаться в живых и быть готовым к бою. Любой воин, который пренебрегает собой для достижения этой цели, ничем не сможет помочь своим родичам.

Кинан нахмурился и выпятил подбородок.

– Да, это я помню.

– Я учила тебя находить птичьи яйца, морские водоросли и, – она сделала паузу, чтобы слизать сок со своих длинных пальцев, – и любое другое, что годилось в пищу голодному воину вдали от очага его господина.

Король Каледона пожал плечами, но взгляд его оставался таким же хмурым.

– Вот поэтому я всегда требовала, чтобы мой выводок ел конину, – небрежно закончила Ската.

Рыжая голова медленно повернулась.

– Так ты кормила нас кониной?

– А как же! На вкус она ничем не хуже говядины, а еще она…

Некоторые из тех, кто сидел рядом, слушали ее слова и ухмылялись. Правда, в голос никто не смеялся.

Видно было, что Кинан огорчен, но продолжалось это недолго. Ската взяла второй кусок мяса и предложила ему. Кинан взял, но подозрительно посмотрел на свою наставницу, будто ожидая упрека.

– Никто не скажет, что Кинан Мачэ пренебрегает боевыми навыками. – С этими словами он откусил от своей порции приличный кусок. Мрачный вид его никуда не делся, но больше он к этой теме не возвращался. В ту ночь мы спали лучше, почему-то с полным желудком хорошо спится. Однако задолго до рассвета меня разбудил Тегид. Ветер усилился, сменил направление на северное. Было холодно.

– Тихо! – предупредил он. – Идем со мной.

Мы пришли туда, где они со Скатой устроили Алана между двумя небольшими кострами: один горел у его головы, другой – возле ног. Бран стоял рядом, опираясь на копье и опустив голову.