Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Вечерами я держался ближе к Эмрису, чтобы все слышать, но толку от этого не было до самой последней ночи. На следующее утро нам предстояло тронуться в путь, чтоб поспеть в Каер Лиал к возвращению Пендрагона.

Эмрис сидел между Королем-рыболовом и своей матерью, я прислуживал, чтобы быть к нему ближе. Говорили о посевах и скоте, о рыбной ловле и о том, какая на острове зима...

Внезапно Эмрис помрачнел и выпустил нож, словно не в силах его держать. Обратившись к матери, он спросил:

– Где Моргана?

Харита поднесла ко рту дрожащую руку.

– О чем ты?

– Мне повторить вопрос?

– Ой, Сокол, не думаешь же ты, что она может... – Владычица озера не договорила. – Почему ты спросил?

– С самого приезда я ощущаю ее присутствие. Если она не здесь, значит, еще заявится.

Я заметил, что Аваллах перестал есть, тяжело сглотнул, словно подавившись, и, отложив нож, ухватился за край стола.

Он что-то знает! Интересно, видит ли это Эмрис. Однако он не повернулся к Королю-рыболову и продолжал говорить только со своей матерью.

– Думаешь, она посмеет? – спросила Харита. – Зачем?

Эмрис медленно покачал головой:

– Не знаю. Ее действий мне не понять.

Он протянул руку, взял ее ладонь и крепко сжал в своей.

– Будь осторожна, – предупредил он. – Я не знаю, что это и к чему. Пожалуйста, береги себя.

Больше ничего не было сказано на эту тему, и разговор вернулся к более приятным вещам. И все же я задумался. Слова Эмриса проникли мне в душу и продолжали слышаться, словно отзвук задетой струны арфы:

"Если она не здесь, значит, еще заявится".

Случай поговорить с Эмрисом про то, что я видел за столом у Короля-рыболова, представился только на корабле. Мы удалялись от острова, Эмрис отошел от моряков и стоял, глядя на волны, которые разбегались от гордого корабельного носа.

Я подскочил к нему и сказал:

– Господин Эмрис, позвольте одно слово.

Он отвечал рассеянно, не поворачиваясь:

– Чего тебе, Анейрин?

Как ни странно, я не сказал того, что собирался, а вместо этого задал вопрос, который, наверное, сильнее меня тревожил:

– Зачем ты взял меня на Инис Аваллон?

Он довольно долго думал, прежде чем ответить.

– Не знаю, малыш. – Глаза его обратились к морю. – Почему ты спросил?

Теперь пришел мой черед сознаваться в своем неведении.

– Вот видишь, – мудро заметил Эмрис, – сам понимаешь, как это бывает. – Он улыбнулся и посмотрел на меня. Наверное, лицо у меня было вытянутое, потому что он промолвил: – Ты ведь хотел сказать что-то более важное. Верно?

– Да, Эмрис.

– Ну так говори.

Я рассказал о поведении Короля-рыболова, которое сам видел. Глаза у Эмриса сузились.

– Мне не пришло в голову его спросить, – пробормотал он.

– Кто эта Моргана? – спросил я, не понимая, что говорю. Лучше бы мне никогда не слышать этого имени, тем паче не произносить его.

Черты Эмриса исказила боль.

– Она... – Он не договорил и, тряхнув головой, спросил: – Неужто ты не слыхал о Царице воздуха и мрака?

– Нет. – Я пожал плечами. – Это имя мне ничего не говорит.

– Как же так? – подивился Эмрис. – Память людская коротка, но зло живет долго.

Он вновь повернулся к морю, но я понимал, что взгляд его обращен внутрь и уже не различает впереди блещущий водный простор.

За четыре дня до Лугназада Пендрагон вернулся в Каер Лиал. Его сопровождали триста кимброгов. Он ехал во главе дружины на молочно-белом скакуне в высоком стальном шлеме, украшенном золотом, и со знаменитым мечом Калибурном на боку. За спиной у него был Придвен, белый щит с багряным Крестом Господним. Его громадный пес Кавал трусил рядом, гордо подняв голову. Впереди ехал Рис с Алым Драконом – так звался королевский штандарт, который был из чистейшего красного золота.

Я стоял на крепостном валу. Внизу люди выбегали из ворот на дорогу, размахивали пестрыми платками и выкрикивали приветствия. С малолетства я слышал про Артура, славного Пендрагона, Верховного короля Острова Могущественного, справедливейшего монарха в мире, и все же оказался не готов к тому, что увижу.

Медведь Британии был телом могуч, ростом высок, взором и мыслью остр, на руку и решения тверд, в движениях быстр, словно меч на его боку, ликом светел, словно солнышко над его головой. Летним Владыкой звали его, и, хвала Господу Богу, это была не лесть.

По левую руку от короля ехали Гвальхавад и Борс, по левую – достославный Лленллеуг. Их я узнал бы где угодно, хотя сейчас видел впервые. Они сидели на рослых скакунах и держали копья с серебряными наконечниками. Эти храбрецы несли свою доблесть, как пестрые плащи, переброшенные через их плечи.

Верховный король и кимброги – из-за значка с алым драконом их прозвали Драконья Стая – проехали через высокие тесовые ворота в город. Каер Лиал приготовился к встрече Пендрагона; об этом позаботилась королева. Улицы вымыли водой, повсюду повесили гирлянды из луговых цветов. Народ громкими криками приветствовал короля, отовсюду неслись хвалы и здравицы. На них Пендрагон отвечал так же приветливо. Сразу было видно, что из двух столиц Каер Лиал ближе его сердцу. Здесь его любили, уважали и чтили превыше всех.

Я спустился с вала и через толпу бегом бросился во дворец. Радостные выкрики оглушали. Во дворе давка оказалась такая, что я не смог пробиться ко входу. Верховный король спешился, поднялся по ступеням и обратился к народу с приветственным словом. Я был так далеко, что ничего не разобрал за шумом.

Только когда Пендрагон вошел в дом и толпа рассеялась, мне удалось добраться до заднего входа во дворец. Все собрались в зале, по приказанию королевы Гвенвифар слуги выкатывали бочонки с медом и разносили полные кубки. Пили за успех южного похода, в котором Верховный король уладил давний пограничный спор между саксами и бриттами.

В результате бретвальда Элла и его хускарлы прибыли с Артуром в Каер Лиал – явить ему свою преданность и принять участие в церемонии по случаю завершения Круглого стола. Приехали и другие властители Южной Британии, из которых самыми заметными были Идрис и Кадор, каждый со своей дружиной.

Кубки со сладким золотистым медом ходили по кругу. Королева Гвенвифар горделиво стояла рядом с королем, который обвил рукой ее стан, и смотрела на веселящихся. Тут же был Эмрис, с ним рядом – Кай и Бедивер. Я взял кувшин, нацедил меда из бочонка и принялся разливать. Кай подозвал меня и протянул свой кубок.

– Анейрин, давай сюда мед! – крикнул он.

Я подбежал, наполнил кубок ему и Бедиверу, после чего сенешаль сказал:

– Кубок Артура пуст. Наполни его!

Я повернулся и увидел на себе взгляд ясных синих глаз Пендрагона. Он улыбнулся и протянул окованный золотом рог. Весь трепеща, почтительно склонив голову, я поднял кувшин, и тут на мою руку легла ладонь. Верховный король придержал кувшин, чтоб он так не дрожал.

– Успокойся, дружок. – Он внимательно взглянул на меня. – Как твое имя?

– Анейрин ап Кау, – отвечал я. – К твоим услугам, Пендрагон.

– Храбрец! – расхохотался Кай.

– Я тебя помню, – промолвил Бедивер, – хотя сейчас не признал: прошлый раз ты весь был в каменной пыли!

– Верно, Бедивер! – ласково произнесла королева. – Я тоже помню тебя с Мирддином, – продолжала она. – Прости, Анейрин, я не знала, что ты – сын Кау.

– Мальчик прислуживал мне в святилище и на острове Аваллон,

– сказал Эмрис, подходя ближе, – и уже показал себя незаменимым товарищем.

Я был на седьмом небе от его похвалы, хотя и покраснел, как рак.

– Держись поближе, Анейрин ап Кау, – приветливо молвил Артур. – Что-то жажда у всех разыгралась. Скоро нам снова понадобится твой кувшин.

– Верно, верно! – воскликнул Кай. – Будь рядом и держи кувшин наготове!

После таких слов я бегал всю ночь без устали с одним перерывом

– когда Эмрис пел под арфу. Огромный зал затих, словно лесная поляна; казалось, весь мир затаил дыхание! Я, вбирая всем сердцем музыку Истинного Барда, поклялся, что не стану искать себе иного пути. Дай-то Бог мне навсегда остаться на службе у Артура!

На следующий день король и королева выехали из Каер Лиала к Круглому столу. Лишь тем, чьи имена были начертаны на стене, дозволили ехать с ними. Меня взяли, потому что так сказал Эмрис. Кому-то надо заботиться о лошадях, а мальчик уже знает, где святилище, так что лучше пусть едет он, чем кто-то другой.

Увидев ротонду, Артур спешился и дальше пошел пешком – из уважения к жертве тех, кто придал смысл храму, к нему следует приближаться со всем смирением. Пендрагон поднялся на холм и благоговейно опустился на колени перед святилищем.

Гвенвифар внимательно наблюдала за королем, беспрестанно сжимая и разжимая руки. В ее карих глазах светились любовь к мужу и волнение великого дня.

Верховный король встал и, отложив меч, вступил в ротонду. За ним торжественной процессией следовали военачальники: Кай, Бедивер, Борс, Гвальхавад, Лленллеуг – и каждый оставлял оружие у входа. Эмрис, Гвенвифар и я некоторое время ждали снаружи. Затем вошла королева и последним Эмрис.

Я сел у ручья подле пасущихся лошадей с намерением здесь и оставаться. Прошло совсем немного времени, и я услышал стук копыт – всадник приближался по берегу моря. Я взбежал на холм и посмотрел вниз: по прибрежному песку скакал одинокий воин.

Я укрылся за кустом, чтобы не привлечь его внимания и не выдать местонахождение храма. Напрасно! Он не смотрел ни вправо, ни влево, однако, поровнявшись с ротондой, повернул коня и поскакал по склону прямиком к ней.

Сперва я думал бежать к Эмрису или как-то предупредить тех, кто внутри, но меня остановило то, что уж больно знакомым казался всадник. Где-то я уже встречал этого человека в ярко-алом кафтане и штанах, синем отороченном мехом плаще и с серебряной гривной на шее.

Он остановил коня и соскочил на землю. Сегодня я уже видел такое – точно так же спрыгивал с коня Гвальхавад.

Но это и был Гвальхавад! Не может быть! Он только что на моих глазах входил в ротонду. Значит, кто-то другой, похожий...

Наверное, он уголком глаза различил меня за кустом, потому что резко повернулся, наставя копье.

– Прошу тебя, господин, – сказал я, – отложи копье, ибо место это свято.

Наездник ласково улыбнулся.

– Осторожнее, не пугай воинов, дружок, – сказал он. – Я никому не желаю зла. Уже вошли?

Я кивнул. Он отпустил поводья и повернулся к святилищу, потом без единого слова направился к ступеням. Я бросился к нему, думая остановить, но он уже вступил под каменный свод. Я в ужасе устремился следом и вбежал в тот самый миг, когда Верховный король в изумлении вскочил на ноги.

Остальные выглядели не менее изумленными, но вторжение никого не возмутило. Гвальхавад первым обрел дар речи.

– Гвальхмаи! – вскричал он. – Братец, где ты был?

Гвальхмаи, не глядя на него, направился прямиком к Верховному королю и пал ниц, раскинув по сторонам руки. Артур нагнулся, взял его за плечо и поднял с такими словами:

– Встань, Гвальхмаи, и добро пожаловать. Встань, брат, дай на тебя поглядеть!

Гвальхмаи встал и обнялся с королем. По щекам его бежали слезы радости. Гвальхавад радостно стукнул его кулаком по спине, и братья заключили друг друга в объятия. Короче, это была радостная встреча. Бедивер с Каем тоже подошли поприветствовать прибывшего.

Видя стоящего рядом Эмриса, я тихонько подошел и шепнул:

– Я пытался его остановить.

– Напрасно, – отвечал он. – Это один из наших, вернувшийся после долгого странствия.

– И сколько же он отсутствовал?

– Семнадцать лет.

За столько лет далеко можно уехать, подумал я.

– И куда же он ездил?

– Он поехал искать себя, – отвечал Мудрый Эмрис, – а взамен отыскал Бога.

Я ровным счетом ничего не понял, но больше расспрашивать не стал, а оставив их совершать церемонию, вернулся к лошадям. Внезапное появление всадника вызвало в памяти другого нежданного гостя – того, что в темноте заглянул ко мне в ротонду. На душе, сам не знаю, почему, стало неспокойно.

– Несколько лет я провел у епископа Сепульция, слушая его святые наставления, – рассказывал Гвальхмаи, – а до того долго странствовал по Ллионессу, Горру и Арморике.

Мы вернулись в Каер Лиал на закате и теперь сидели за пиршественным столом. По дороге все и каждый радостно приветствовали Гвальхмаи. Он так долго пробыл в отъезде, что его уже не чаяли увидеть живым.

На пути в город Эмрис объяснил мне, как это вышло.

– Он поехал искать Пеллеаса, – сказал мой господин.

– Ты говорил, он поехал искать себя, – напомнил я.

– Так и есть. Он думал, что ищет Пеллеаса, хотя на самом деле его собственная душа искала спасения.

– Кто был этот Пеллеас?

Великий Эмрис вздохнул.

– Пеллеас был моим слугой и ближайшим другом.

– Что с ним стало?

Золотистые глаза Эмриса сделались строгими.

– Ты задаешь слишком много вопросов, малыш. – Он отвернулся, и дальше мы поехали молча.

В чертогах Артура я внимательно вслушивался, надеясь прояснить для себя загадку Пеллеаса. Гвальхмаи охотно рассказывал о годах, проведенных в разлуке с товарищами. Я узнал, что они с Гвальхавадом – сыновья мятежного Лота, который, как я слыхал, был прежде одним из главных сподвижников Пендрагона.

Вот так новость! Все знали, что Артур и Лот Оркадский если не враги, то уж и не друзья. Ходили толки, что Лот не ответил на призыв двинуться против варваров во дни восстания Цердика, поэтому ко двору Артура ему приезжать заказано.

Но вот сыновья Лота, недруга императора, сидят за королевским столом, обласканы его милостью, отмечены серебряными гривнами и золотыми кольцами – подарками самого Пендрагона, – а не брошены в яму с заложниками. Чепуха какая-то. Загадка становилась все более неразрешимой.

– Шесть лет я провел в Галлии, – говорил Гвальхмаи, – при дворе франкского короля Хлодвига. Когда он умер, я вернулся на Инис Придеин и вновь принялся за поиски Морганы.

При звуке этого имени я мигом насторожился и подкрался ближе к столу, сжимая кувшин с медом. Так что Моргана?

Гвальхмаи посмотрел на Эмриса и сказал:

– Ее след ведет на север.

Кай и Бедивер обменялись тревожными взглядами. Все за столом смолкли. Очевидно, эта Моргана – довольно влиятельная особа, если при ее имени стихает пиршественное веселье.

Король Артур хлопнул ладонью по столу.

– Дай тебе Бог здоровья, Гвальхмаи, как же приятно снова тебя видеть! Завтра нам многое надо будет обсудить. – Верховный король отодвинул стул и поднялся. – Прошу, друзья, отдыхайте и веселитесь. Завтра я к вам вернусь.

Разговор за столом возобновился, но я проводил Артура глазами и увидел, что в зал вошла Гвенвифар. Верховный король подошел к ней, и вместе, рука в руке, они проследовали в королевский покой.

О долгой отлучке Гвальхмаи больше не говорили. Ему хотелось узнать про войны, остальных не надо было два раза просить. Бедивер, который в подробностях помнил каждую стычку и ход сражений от Глейна до Бадона, рассказывал долго и красноречиво, прочие лишь изредка вставляли собственные воспоминания.

Гвальхмаи слушал, как зачарованный, то полузакрыв глаза и воображая бой, то громко восхищаясь доблестью бойцов. Примерно на середине повествования Эмрис поднялся и ушел, не знаю, из-за чего, сам я был поглощен рассказом.

Поскольку Мудрый Эмрис решил молчать о Моргане, я подумал, что, может быть, Гвальхмаи окажется не таким скрытным, и решил обратиться к нему при первом же удобном случае. Итак, на следующее утро, когда он вышел в зал утолить голод, я смело приблизился к нему и сказал:

– Если позволишь, лорд Гвальхмаи, я хотел бы с тобой поговорить.

Думаю, он опешил от такой дерзости – слуга просит совета у королевского приближенного, но, видать, моя смелость пришлась ему по душе. Во всяком случае, он остановился и взглянул на меня.

– Я тебя знаю, мальчик? Ты прислуживал вчера за столом?

– Да. А до того обратился к тебе у Святилища Круглого стола.

Полководец весело хохотнул.

– Да-да, теперь я тебя вспомнил. Отважный парень! Быть тебе воином! Назови свое имя, ибо, уверен, ты родился для большего, чем разливать пиво и мед.

– Я – филид у Эмриса, – был мой гордый ответ. – Верно, я родился для большего, однако рад служить Верховному королю, как умею: разливать пиво или мести полы. Я Анейрин ап Кау, мой отец – властитель Трат Горида.

– Здрав будь, Анейрин ап Кау. Что ты хотел услышать от меня? – Гвальхмаи смотрел на меня с любопытством и недоумением.

– Я хотел бы больше узнать про Моргану, – выпалил я, плохо соображая, что говорю.

Во взгляде Гвальхмаи сверкнуло подозрение.

– А что тебе до нее?

– Ничего, господин. Просто я думаю, здесь какая-то загадка, потому что никто не произносит ее имени вслух.

– Нетрудно поверить, – отвечал Гвальхмаи и, погладив подбородок, внимательно взглянул на меня. Потом, круто повернувшись, сказал: – Идем, я расскажу тебе то, что ты хочешь. Но только не в этих стенах.

Мы вышли из дворца на задний двор, где обычно занимались воины. Довольно долго Гвальхмаи молчал. Мы шли рядом, глядя себе под ноги.

– Да простит меня Господь Иисус, – начал он внезапно. – Может быть, лучше этому всему оставаться под спудом. Не мне решать. Один Бог знает, что к лучшему. Однако я считаю, что пришла пора положить конец владычеству Морганы и осуществить это суждено мне. А если не мне, то кому-то другому. Вот почему я тебе рассказываю. – Он остановился и крепко взял меня за плечо. – Понял, Анейрин ап Кау?

Я торжественно кивнул, чувствуя, как его страшные слова, словно свинец, падают в чистое озеро моего сердца. Выходило, загадка еще глубже, чем я полагал.

– Все началось семнадцать лет назад. Мы сражались на севере и, вернувшись в Каер Мелин, узнали, что Мирддина там нет. Пеллеас поехал искать Мирддина. Когда ни тот ни другой не вернулись, Артур послал за ними нас с Бедивером.

Он замолк и покачал головой.

– Пеллеас... ах, как давно я не произносил этого имени.

– Кто он был такой, господин?

– Пеллеас был несравненный воин, королевич Дивного Народа, слуга Эмриса, а в те дни еще и военачальник Артура. Когда они оба пропали, Артур не на шутку встревожился. Мы с Бедивером отправились на поиски. – Он замолчал, припоминая давно прошедшие времена, а когда заговорил снова, в голосе его сквозила печаль. – Мы нашли Мирддина в Ллионессе, на высокой скале, опаленного и ослепшего. Он бредил – или мне тогда так показалось.

– А что Пеллеас?

– Никаких признаков. Мы отвезли Мирддина на Тор, что в Инис Аваллахе, и я продолжил поиски... Мне так и не удалось отыскать ни следа. Однако я не сдавался. Из Ллионесса я отправился в Горр – россыпь мерзких островков на юге. Там я ничего не нашел, но узнал о поселениях Дивного Народа в Арморике. Я отплыл в Малую Британию и побывал у Бана. Мне сказали, что поселения и впрямь были недалеко от его пределов, но ныне их нет. Я отправился в Галлию и прибыл ко двору Хлодвига, где встретил епископа Сепульция и принял святое крещение. Мои поиски не привели ни к чему, – печально завершил Гвальхмаи.

– Я бы так не сказал, – отвечал я. – Эмрис говорит, ты искал Пеллеаса, а взамен нашел Бога.

Гвальхмаи рассмеялся.

– Что ж, он и вправду мудрец. Да, полагаю, так в конце концов и вышло. Вот почему я так долго оставался с Сепульцием – рядом с ним моя жизнь обретала смысл. А поскольку этот блаженный старец руководил королем Хлодвигом, я остался ему помочь. Франки – еще более вздорный народ, чем бритты, поверь мне, если можешь.

– Ты говорил о Пеллеасе, – напомнил я, – а что с Морганой?

– Я к этому подхожу. – Гвальхмаи мигом посерьезнел. – Это она ослепила Мирддина и бросила умирать в Ллионессе.

– Что?!

– Святая истинная правда.

– Но как?!

Я не мог вообразить, чтобы кто-то превзошел Славного Эмриса, Верховного барда Острова Могущественного.

– Она чародейка из Дивного Народа, колдунья, очень злая и сильная, как смерть.

Он говорил с таким жаром, что я в изумлении поднял глаза.

– Ты хорошо ее знаешь?

– Увы, – горько вздохнул он. – Так хорошо, что лучше бы мне вовсе не знать ее.

– Ты сказал, она направляется сюда. Мы об этом не слышали.

– Я сказал, ее следы уходят на север, – поправил он. – Не думаю, чтобы она заявилась прямо сюда, по крайней мере сейчас. Полагаю, она на севере, может быть, в Инисоедд Эрх.

– В королевстве Лота – твоего отца.

– Может быть, – сдержанно отвечал он. – Но есть и другие места, где ей будут рады. Везде, где у Артура враги или кто-то желает Мирддину зла, у Морганы сыщется друг.

– Она против Артура?

– Она против всех. Запомни, малыш. И не верь тому, кто станет тебя разубеждать. Слушай хорошенько, я знаю, что говорю: Моргана – ядовитая гадюка, демон в человеческом обличье. Ее цель – разрушение.

Мы вернулись во дворец. Я занялся своими обязанностями, поневоле думая о том, что услышал от Гвальхмаи. Вновь и вновь я возвращался к его словам, и тягостные предчувствия росли. Мне казалось, что на солнечный Каер Лиал наползает черная туча; работа валилась у меня из рук. Поделиться переживаниями было не с кем, и это только усиливало терзания.

Впрочем, нам не свойственно страдать долго. Мы забываем. Через несколько дней удушливое чувство обреченности прошло, я снова начал думать о другом. Небеса не обрушились, земля меня не поглотила, море не поднялось и не затопило Британию. Интерес к Моргане и ее козням вытеснили другие заботы. А главное, Эмрис снова собрался взять меня в святилище.

Артур решил созвать Совет Круглого стола – из тех самых верных сподвижников, чьи имена вырезаны на стенах ротонды, – а нам поручил приготовления.

Мысль, что мы снова окажемся там вдвоем – только Эмрис и я, – наполняла меня радостью. При всем великолепии дворца мне больше полюбилась ротонда с ее уединением. Там я отдыхал душой. Мир, как я понял,– большая редкость на этой земле, им следует дорожить.