Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

– Ну и прекрасно, – раздраженно проворчал принц Джаспин. – Дело приостановлено. Однако это тоже против закона – место в Совете не должно пустовать. Два человека должны немедленно занять вакансии. Поскольку мы все собрались, не вижу причин, почему бы нам не приступить немедленно к выборам новых регентов.

Лорд Холбен хотел было встать и ответить, но был остановлен приспешниками Джаспина.

– Очень хорошо, – продолжил Джаспин. – Решением большинства предлагаю рассмотреть в качестве претендентов сэра Брана и сэра Гренетта.

– Поддерживаю, – поспешил сказать лорд Онтескью.

Началось голосование. Люди за столом вставали и высказывали свое мнение. В основном оно совпадало с предложением принца, лишь несколько лордов из партии Холбена воздержались. Против высказался только сам лорд Холбен.

– Итак, – просиял принц, – сэр Гренетт и сэр Бран, отныне вы члены регентского Совета королевства. Принесете присягу в течение двух недель, как того требует закон Короля, – злорадно сказал он, кланяясь лорду Холбену, сжимавшему кулаки на коленях. – Что скажете, храбрые рыцари? Принимаете такое решение Совета?

– Принимаем, – поспешно ответили новые члены Совета.

Однако в этот момент в зале произошло волнение. Под тихие проклятья и угрожающие взгляды лорд Холбен и несколько человек, поддерживавших его, встали и в знак протеста покинули зал Совета. Улыбка, которая всего несколько мгновений назад кривила уголки мясистых губ принца Джаспина, медленно угасла. Вслед за Холбеном потянулись и другие дворяне и рыцари, каждый в окружении пажей и знаменосцев. Каждый гордо вышагивал со знаменем и гербом своего господина. Принц Джаспин встал подозвал Онтескью.

– Мне показалось, что некоторые голоса прозвучали недостаточно громко при одобрении новых кандидатов. Идите к ним и постарайтесь убрать любую неопределенность любыми средствами. Мне необходимо иметь этих людей на моей стороне.

– Конечно, мой лорд. Вам виднее. Со своей стороны уверяю – ваше дело не пострадает из-за недостатка щедрости с моей стороны. Я постараюсь переубедить их, – заявил без пяти минут министр. Его проницательные глаза уже скользили по дворянам, подсчитывая цену верности для каждого из них.

– Хорошо, – кивнул принц, добавив: – Я говорил вам, что подумываю отдать вам Крэндалл? Нет? Это правда. Достаточно лишь небольшой демонстрации вашей преданности, чтобы заполучить это поместье – одно из крупнейших в королевстве, как мне сказали.

– Я польщен, милорд.

– Идите и как можно скорее сообщите мне об успехах. А сейчас моего внимания требуют другие дела. Идите.

Онтескью поспешил за отъезжающими лордами. Он останавливал людей, заводил с ними беседы, обещал золото и королевское покровительство, то есть как мог смазывал государственную машину теплыми словами и всяческими обещаниями.

Принц Джаспин вышел из зала совета через боковую дверь и направился прямо в свои апартаменты. Здесь его ждали пятеро мужчин.

– Дураки! – кипел он, входя. – Они еще увидят, как Джаспин расправляется с нарушителями спокойствия! Ах, но сначала напустить Харриеров на этого проклятого Хоука и его несчастных друзей.

Глава двенадцатая

– Нужда велика, конечно, но как бы не было поздно. Если бы был другой путь или меньшая цена, я бы не настаивал. Но выбора нет, мы должны идти в Декру. – Говорил Дарвин и, насколько мог понять Квентин, он просто продолжал обсуждать то, о чем они говорили до завтрака. Сам-то он бездельничал, полусонный, нежась в пятне солнечного света, падавшего из окна. Квентин с удовольствием позволял теплу греть кости.

... – Найдем другой путь. У нас еще есть время, и мы не знаем, что задумал Джаспин...

– Да, не знаем, но что бы он не задумал, в любом случае это будет очередная жестокость. Скорее всего, он уже претворяет свои замыслы. Ну и что из того? Ему нужна только корона. А Нимруд хочет весь мир! Придется все-таки отправляться в Декру.

Квентин понятия не имел, что это за Декра и где она. Но разговор шел уже так давно, что он совершенно потерял к нему интерес и отошел подремать. Королева все еще сидела за столом с двумя мужчинами, но в основном молчала.

Квентин понимал, что ничего они не решат, пока не доспорят. Он встал, зевнул, закутался в плащ и тихонько выскользнул наружу. Холодный воздух покалывал легкие, а свет солнца, отраженный от снега, вызвал слезы на глазах. Он то и дело смахивал их тыльной стороной ладони. Впервые с тех пор, как покинул храм, Квентин подумал, чем сейчас может быть занят добрый Бьоркис, его единственный друг среди жрецов. Скорее всего, занимается своими лекарствами; или капает на мозги какому-нибудь бедному послушнику, заставляя разбирать непрочитанный свиток. Скрипнула дверь, Алинея встала рядом с ним. В одежде следопыта она выглядела не хуже, чем в королевских нарядах. Волосы блестели на солнце, а холод добавил прекрасным щекам румянца.

– Скучаешь по храму, Квентин? – спросила она и посмотрела на него с такими теплотой и пониманием, которых Квентину не приходилось видеть в другом человеке.

– Скучаю, конечно, но не сильно, – ответил он. – До сих пор как-то времени не было скучать.

– Понимаю, – она рассмеялась весьма музыкально. А Квентин подумал, что не слышал ее смеха с тех пор, как передал послание Ронсара. – Мы думали только о побеге. – Она пошла по тропинке и потянула Квентина за собой. – Расскажи, что ты делал в храме. Как стал послушником?

– Даже не знаю, что тут рассказывать. Я тогда был совсем молод. Родители погибли от сонной чумы. Ну, Весна Смерти, тогда вся страна страдала от эпидемии. Я их почти не помню, да и дом свой помню плохо. Иногда во сне вижу лицо, наверное, это моя мать. И вот с тех пор так и живу в Храме.

– А как же ты решился оставить Храм, если у тебя нет другого дома?

– Я чувствовал... – он не сразу нашел нужные слова, – ... почувствовал какой-то зов, словно что-то меня тянуло. Я должен был уйти... это было правильно. Раньше со мной такого не было.

– Наверное, это было сильное чувство, раз ты оставил все, что знал... дом, друзей.

– Не было у меня в Храме друзей. Разве что Бьоркис, один из старших жрецов.

– Тебе было одиноко там?

Сначала Квентин не мог придумать, как ей ответить.

– Нет, то есть, я так не думаю. Храм... жрецы существуют, чтобы служить богу. Аколиты служат жрецам. Есть правила, есть задания. Вот и все.

Королева задумчиво кивнула. Она поняла, что Квентин не испытывал одиночества, потому что не знал ничего другого, кроме строгих порядков Храма, где у каждого было свое место и свое задание.

– Окажись ты сейчас там, что бы ты делал? – спросила она после долгого молчания.

– О, учился бы. Мне многому нужно научиться. Там так много всего, что я иногда сомневаюсь, смогу ли все освоить. А скоро в Храме начнут готовиться к возвращению бога из зимнего путешествия. Обычно, он возвращается весной, и Храм надо подготовить. Необходимо провести обряды очищения; вымыть и умастить священные камни. В общем, много чего нужно сделать.

– Да, я верю.

– А потом, – продолжал Квентин и его глаза загорелись от волнения, когда он воодушевился воспоминаниями, – когда все будет готово, бог приходит и начинается праздник. Он длится неделями. Пиры, игры и много чего другого, радостного. Храм открывают для паломников, которые собрались под стенами, и все празднуют.

– Да, это хорошее время для нашего народа. Я была на некоторых из этих празднеств, еще маленькой девочкой. А жрецов всегда боялась; думала, что они и есть боги.

– Бывает, люди так думают, – заметил Квентин. Он улыбнулся. – Или в Храме хотят, чтобы вы так думали. Но мне кажется, должно быть что-то еще. Я не знаю... – Он замолчал, не в силах выразить то, что чувствовал.

Они достигли подножия холма неподалеку от хижины отшельника.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я часто думаю, что боги нисколько не заинтересованы в нас и в наших делах. Я даже иногда думаю, что никаких богов вообще нет. И все же... даже когда я сомневаюсь, я чувствую присутствие, которое не могу объяснить. Что-то во мне происходит. Тоска по чему-то большему.

– О, вы тоже это чувствовали, – кивнул Квентин. – Я из-за этого и ушел; не мог больше там оставаться. Часто я лежал без сна по ночам, и со мной что-то происходило. Кто-то звал меня по имени, хотя стояла тишина. Я рассказывал об этом жрецам, и они говорили, что это бог зовет меня, что у него для меня что-то особенное. Но в глубине души я понимал – это не то. Наконец, Бьоркис запретил мне говорить об этом с любыми жрецами. Но каждый раз, когда я слышал голос или чувствовал тепло, я шел к Бьоркису, и мы говорили об этом. Он спрашивал меня, что, по моему мнению, это значит. Я не жрец, но мне тоже казалось, что меня зовет бог. Только другой бог, великий, выше и мудрее других.

– Ты особенный послушник, – сказала Алинея, проводя рукой по щеке Квентина. – Я это поняла в тот момент, когда увидела тебя в своих покоях. Сразу поняла, что ты не скорняк, – рассмеялась она.

Порывы ветра стали резче, снег закружился вокруг них. Не говоря больше ни слова, они повернулись и пошли обратно к хижине.

* * *

Принц, сгорбившись, сидел в своем кресле с подлокотниками, теребя мягкий кожаный мешочек с золотыми монетами. Сэр Бран и сэр Гренетт стояли по обе стороны от него, и все трое с любопытством смотрели на посетителей перед ними. После минутного раздумья принц Джаспин сказал:

– Я хочу, чтобы их нашли и вернули – этого Ястреба и его друзей, кто бы они там ни были. И мне все равно, как это будет сделано. Вы меня поняли? Мне все равно, какие средства для этого понадобятся.

Сэр Бран и сэр Гренетт, бесстрашные рыцари, закаленные в битвах, со страхом смотрели на Гончих, свирепых и жестоких людей, лишенных человеческого сострадания или милосердия. Гончие, как их называли в Менсандоре, были последними потомками древнего народа Шота. Представители этой дикой воинственная расы убивали ради удовольствия. Причиняя боль другим людям, они получали извращенное наслаждение. За долгую и непрерывную историю войн Шоты развили особые способности, которые позволяли им преследовать врагов так, что простые крестьяне считали их способности сверхъестественными: они видели в темноте, как кошки, находили любые следы, даже чувствовали сильные эмоции своей добычи. Многие верили, что они способны чуять мысли жертвы. Немного в мире оставалось их соотечественников, Шоты вымирали. Но те, кто был еще жив, становились следопытами и выслеживали преступников. За свою службу они получали хорошие награды от нанимателей – получали столько, сколько требовали, и им давали, поскольку никому не хотелось иметь таких врагов. Гончих боялись все, кто знал о них или кому случалось встречать их. Их узнавали по двум длинным косам, падавшим на широкие спины. И без того волчьи черты Гончие подчеркивали синими татуировками, покрывавшими лица. Они носили грубую одежду, сшитую из шкур животных, мягкие сапоги со шнуровкой до колен. Наряд неизменно дополняло ожерелье из костей пальцев жертв. Мускулистые руки украшали браслеты из человеческих зубов. Увидеть Гончего означало познать страх. Их странный вид должен был внушать ужас жертве, заставлять ее оцепенеть.

Из оружия на поясах висели длинные, тонкие мечи с зазубренными лезвиями, рана от удара такого меча долго не заживала. Впрочем, это уже не имело значения, потому как после знакомства с мечом Гончего выживших не оставалось. Небольшие деревянные или кожаные щиты покрывали грубые символы их варварской религии, которая, по слухам, включала регулярные человеческие жертвоприношения. Гончие, продававшие свои услуги в качестве следопытов, использовали птиц, чаще всего ястребов, иногда маленьких орлов или воронов, чтобы выслеживать добычу. Птицы ездили с ними на крепких коротконогих лошадях, сидя на богато украшенных насестах, пристроенных к седлам, обтянутым кожей жертв. Некоторые утверждали, что Гончие мысленно разговаривали со своими птицами.

Сейчас в кабинете принца стояли трое Гончих. Принц Джаспин резко встал и бросил мешок с монетами одному из Гончих. Тот ловко поймал его и сунул в карман.

– Когда вернетесь, вам хорошо заплатят. – Принц ударил сжатым кулаком по открытой ладони. – Найдите их!

– Да будет так, – сказал предводитель троицы Гверт. Они повернулись и бесшумно вышли, словно дым ветром унесло. Проводив их взглядом, сэр Бран шумно перевел дыхание.

Позже стражник на воротах видел, как трое ускакали в сторону Пелгрина.

– Прекрасный принц, мне это не понравилось. Лучше бы вы попросили меня и моих воинов. Этим Гончим, этим варварам, нельзя доверять. Вы, конечно, получите своего пленника, только вот сколько частей от него к этому времени останется?

– А мне наплевать, – сердито ответил Джаспин. – Важно, чтобы их нашли.

Сэр Гренетт вмешался:

– Милорд, почему этот человек – этот Ястреб – так вам мешает? Он всего лишь преступник, и даже если бы он был среди них главным, он не смог бы вам так повредить, особенно если учитывать тот куш, который вы получите. Зачем вам так нужно его прикончить?

– Это моя забота, – огрызнулся разгневанный принц, – вам незачем в это лезть! – Он с угрозой уставился на них. – Вы, оба, забудьте об этом! Слышите? Кроме того, – продолжил Джаспин тоном ниже, – не пристало моим новым регентам заниматься такими хлопотными делами. Есть заботы поважнее. Нам нужен план, будем готовить следующий сюрприз. – Он подвел их к столу, где стояли кувшин с вином и кубки. – Друзья, за ваше здоровье и наш общий успех, – сказал он, поднимая бокал. Все выпили до дна, а следующий тост дружно произнесли оба новоиспеченных регента:

– За нового короля Аскелона!

Глава тринадцатая

Старец лежал на каменном алтаре посреди большого темного зала. По углам неярко горели факелы. Их отблески бродили по лицу старика. Казалось, он спал, или даже был при смерти, но и в глубоком забытьи злобная гримаса не покидала его черты. Черная душа, обитавшая в этом теле, извращала все, к чему прикасалась. Лицо – воплощенная ненависть, несло на себе отпечаток недюжинного ума.

Нимруду казалось, что он падает сквозь клубы дыма с огромной высоты. Боль пульсировала в голове, проникала в кости и вообще пронзала все туловище. Но он заставил себя не терять контроль. Дым истончился, а затем полностью рассеялся. Он посмотрел вниз и увидел, как приближается земля. Снижение продолжалось, но теперь он не падал, а скользил над ней. Стали видны детали. Вот гряда заснеженных гор Фискиллс; справа, длинная серебристая лента реки Уилст, сейчас она замерзла, но подо льдом все также стремится к морю; впереди, но все еще слишком далеко, темная, серо-зеленая масса великого леса Пелгрин, частично скрытая облаками. Еще дальше, на пределе видимости стоит Аскелон, город на холме. Нимруд замедлил падение. Стало слышно, как проносится мимо холодный воздух, только летун его не ощущал. Он закрыл глаза, а когда снова открыл их, увидел сбоку, как ритмично поднимается и опускается черное крыло. Колдун летел в обличье ворона.

Приближаясь к Пелгрину, зоркие глаза ворона-Нимруда различили вдалеке смутные очертания Аскелона. Свет угас; настала долгая зимняя ночь. Когда он достигнет замка, тьма будет уже непроглядной, но не для Нимруда. Он дружил с тьмой и со всем, чему тьма была другом. Он пользовался темнотой как плащом; во тьме некому было видеть разные его обличья. Нимруд очень глубоко проник в скрытые искусства; он добрался до самых основ мира. Много путешествовал, изучая искусство магов и колдунов разных рас. В молодости он отличался ненасытностью, спешил изучить приемы каждого мастера оккультных наук, пока не превзошел могуществом всех, живших до него. Он заглянул в самую сердцевину невыразимого, отдал все человеческое в обмен на силу, но так и не достиг главного: умения подчинить всех людей своей воле.

Нимруд кружил над Аскелоном, спускаясь широкими спиралями. Подлетел к башне, где находились покои принца Джаспина, и угнездился на узком выступе бойницы, заглядывая в окно. Принц Джаспин в одиночестве сидел в кресле у огня. Нимруд скользнул в приоткрытое окно, бесшумно сел на ковер и принял человеческий облик.

– Принц Джаспин, – позвал он негромко, наслаждаясь испугом хозяина покоев. – Ты ведь никого не ждешь, верно?

– Клянусь Зоаром! Ты меня напугал. – Джаспин откинулся на спинку кресла, держась за сердце. – Никого я не жду, а уж тебя – меньше других. Как ты сюда попал?

– Вряд ли тебя это заинтересует. На самом деле меня здесь нет. Ты видишь призрак, проекцию моего тела или души, как там у вас говорят. – Колдун пересек комнату и, когда он проходил мимо огня, Джаспин заметил, как сквозь его призрачную форму просвечивают языки огня. Принц все еще не пришел в себя от изумления.

– Что ты здесь делаешь? Ладно, не говори, как попал сюда, но скажи, по крайней мере, зачем пришел.

– Скажу, конечно. – Волшебник скрестил руки на груди и уставился на принца Джаспина. Принц с опаской еще глубже вжался в кресло. – Ты позволил ему бежать! – обвиняюще произнес колдун. Джаспину показалось, что в голосе мага перекатываются отдаленные раскаты грома.

– У него… оказались друзья в замке. Ему помогли. Я приказал обезглавить смотрителя темницы и стражников... Я...

– Молчать! – прошипел Нимруд. – Думаешь, мне интересна кровь никчемных стражников? Она способна вернуть пропажу? – Нимруд раздраженно расхаживал перед камином. Джаспин смотрел на него со страхом. – Он мой! Слышишь? Он мне нужен! А ты уже дважды позволил ему сбежать!

– Как дважды? – робко спросил Джаспин. – Ты, наверное, ошибаешься. Нам удалось схватить его только один раз.

– Нимруд ошибается? – Глаза волшебника сверкнули огнем, он хрипло рассмеялся. – Плохо ты меня знаешь, принц Шакал. Дурак! – крикнул Нимруд, теряя самообладание. – Ты что, в самом деле не знаешь? Этот разбойник Хоук не кто иной, как лорд Тейдо из Крэндалла, величайший военный ум этого века.

– Нет... я... – едва вымолвил принц.

– Вот, вот, именно он! И он побывал у тебя в лапах, когда ты умудрился арестовать его после возвращения с войны. А ты, дубина, упустил его.

– О, так это было совсем другое, – Джаспин вскочил с кресла.

– Ты смеешь поднимать голос на Нимруда? – зловеще усмехнулся волшебник. Огонь в очаге с ревом взметнулся, выплеснув в комнату золу и искры. Джаспина опалило жаром. – Я могу превратить эту кучу камней в пепел, мой принц. Осторожнее. – Длинными тонкими руками Нимруд пригладил растрепанные волосы и продолжил шагать по комнате. – Что ты намерен делать? – требовательно спросил он.

– Я послал по следу Гончих, – угрюмо ответил Джаспин. – Они быстро найдут его.

– Гончих? Хм... ладно. Я вижу, что ты умеешь думать головой, когда тебя прижмет. Дай мне знать сразу, когда поймаешь его. Живой или мертвый, он мне нужен. Дам тебе еще один шанс. На сегодня ты, может быть, спас свою корону. Но если совершишь еще один промах… – Нимруд зло усмехнулся. Затем он повернулся и вперил взгляд в принца. Джаспин почувствовал, как тяжелеют руки и ноги, как в груди холодеет сердце. – Уверяю тебя, есть кое-что и похуже смерти. Некоторые способы я знаю, все они довольно невеселые. Я их приберегаю для тех, кто меня особенно разочаровывает. Итак, шанс у тебя есть... постарайся меня не разочаровывать. – Чародей повернулся и шагнул в пылающий камин. Принц подскочил. Волшебник хихикнул напоследок, начал вытягиваться, одновременно становясь прозрачным. Перед тем как совсем растаять, он сказал:

– Ты знаешь, что Ронсар жив? Нет? Впрочем, ненадолго. Я послал туда людей... – Он снова неприятно рассмеялся и полностью растворился в пламени.

До принца долетело лишь эхо его смеха. Джаспин остался один. Бледный, как мел, он обессиленно рухнул в кресло.

* * *

В хижине Дарвина догорал очаг. Квентин спал, свернувшись в теплом углу у огня. Его наконец сморило; разум дрейфовал в изменчивых снах. День прошел в разговорах и приготовлениях, но Квентин почти не принимал в них участия. Он ел и спал, а еще следил за тем, чтобы лошади получили дополнительную порцию еды в качестве платы за тяжелую поездку прошлой ночью.

Тейдо и Дарвин сидели у огня, покуривая длинные трубки. Табак выращивал сам Дарвин. Они говорили и говорили, иногда надолго замолкая и что-то обдумывая. Алинея спала, удобно вытянувшись на низкой деревянной кровати Дарвина. За весь день она почти ничего не сказала, но Квентин видел, что от покоя ее состояние далеко. Изумрудные глаза временами полнились слезами. Так случалось, когда она думала о Короле. Но как бы не болела у нее душа, она находила добрые слова для Квентина, и он решил, что с радостью отдаст за нее жизнь при первой возможности.

Дарвин встал и потянулся. Постучал трубкой по каминной полке, взял плащ и свернулся в дальнем углу, оставив Тейдо наедине с его мыслями. Квентину, дремавшему урывками, показалось, что Дарвин пронзительно свистнул, и подумал, что это довольно странно, учитывая позднюю ночь. Свист повторился и окончательно вырвал его из полусна. Дарвин стоял возле двери, прислушиваясь. Тейдо, уперев длинные ноги в камень у камина, перестал похрапывать и тоже прислушался. Свист раздался снова, на этот раз ближе. Тейдо вскочил, открыл дверь и выскользнул наружу. Холодный воздух проник в хижину, и Квентин насторожился. На улице Тейдо свистнул в ответ. Алинея проснулась и теперь стояла рядом с Дарвином. Она тихо заговорила с отшельником, но слов Квентин не разобрал. Он напрягал все чувства, пытаясь понять, что происходит снаружи. Ничего он не услышал, только треск огня в очаге и собственное дыхание. Вернулся Тейдо. Он потер руки, пытаясь согреть их.

– У Восса и его лесовиков есть для нас новости, – объяснил он. – Сейчас они его приведут.

Почти сразу же в дверь тихо постучали. Тейдо распахнул ее, и на пороге возник предводитель лесовиков. За ним виднелся еще один человек, связанный, рядом с которым стояли два рослых лесовика.

– Входи, Восс, – сказал Тейдо. – Давай глянем на твою добычу. Здоровенный лесовик вошел в хижину и махнул рукой подопечным.

– Трейн! – воскликнула королева, когда начальника охраны вывели на свет. Он покачнулся, но Восс протянул руку и поддержал его. Дарвин быстро придвинул табурет и усадил мужчину.

– Мы следили за ним, как только он вошел в лес. Когда стало понятно, что он двинулся к хижине, мы его взяли, – небрежно сказал Восс.

– Трейн, как ты здесь оказался? – Глаза Алинеи шарили по лицу охранника. – Джаспин обнаружил мою пропажу?

– Именно этого я и опасаюсь, моя госпожа, – сказал Трейн, поднимаясь на ноги и кланяясь. – Я пришел предупредить вас: Джаспин пустил по вашему следу Гончих. Я молился всем богам, чтобы не опоздать.

При упоминании страшных следопытов даже румяное лицо Восса побледнело.

– Так себе новости, – сказал он.

Алинея бросила быстрый взгляд на Тейдо, но тот стоял неподвижно и, казалось, к чему-то прислушивался.

– Ну, хоть какая-то ясность, – проговорил Дарвин.

– Как давно он послал их? – спросил Тейдо, пытаясь оставаться спокойным. Он не позволял голосу выдать тревогу.

– Они вошли в задние ворота сегодня около полудня, их привели люди Джаспина. Утром вообще в замке было оживленно, рыцари и дворяне съезжались даже с равнин. Ходят слухи, что Джаспин созвал спешное заседание Совета, думаю, чтобы выявить тех, кто помог вам сбежать.

– Он что, идиот? – обескураженно спросил Тейдо.

– Это всего лишь уловка, – объяснил Трейн. – Принц Джаспин обвинил двоих дворян. Заявил, что они, якобы, содействовали вашему побегу. Я узнал это от тюремщика… нового тюремщика, – он махнул рукой куда-то за спину. – Тюремщик сказал, что к нему поступили два дворянина… лорды Уэлдон и Ларкотт.

– Вот змей! – тихо сказал Тейдо. – Он воспользовался моим побегом, чтобы изменить Совет регентов. Ну что ж, он не терял времени даром и по случаю назначит двух новых регентов. Вы знаете, кто занял освободившиеся места?

– По-моему, сэр Бран и сэр Гренетт, – ответил Трейн. – Говорили, что лорд Холбен выступил против и спас жизни лордов. Принц хотел, чтобы их немедленно судили за измену. Лорд Холбен обратился к закону короля.

– Жизни-то он им спас, но, боюсь, ценой своей собственной, – проворчал Тейдо.

– Неужели Джаспин осмеливается на такое? – спросила королева, потрясенная тем, что такая дерзкая выходка могла произойти при ее собственном дворе. – Я понятия не имела.

– Мы не можем помочь Уэлдону и Ларкотту, – грустно сказал Тейдо. – Теперь надо думать, как помочь себе. Трейн, как ты добрался сюда раньше Гончих?

– Я просто выехал раньше, а поскольку знал, куда иду, опередил их, хотя чуть не загнал лошадь.

– Они же пойдут по твоим следам, – укоризненно сказал Восс. – Это значительно облегчит их задачу.

– Ну я же не дурак, – фыркнул Трейн. – Со мной были люди, я отправил их запутать следы. Некоторое время мы ехали вместе, а потом они разошлись в разные стороны. Больше я ничего не успел придумать.

– Хорошо, – сказал Тейдо, – это даст нам немного времени.

– Ну а мы добавим вам еще некоторое количество, – сказал Восс. – Они не смогут взять след. Мы протаскаем этих демонов по лесу несколько дней.

– Учти, это Гончие, а не обычные охотники, – сказал Тейдо.

– А мы не обычная дичь, – усмехнулся Восс. – Они нас не увидят, во всяком случае, не сразу, а к тому времени вы будете достаточно далеко отсюда. Но совсем нам их не остановить.

– Можем сразиться с ними, – предложил Трейн.

– И умереть, – ответил Тейдо. – Нет, наша единственная надежда – опередить их и пересечь Стену раньше. В Диких Землях даже Гончие не сразу нас найдут.

– Вот! – с торжеством заявил Дарвин. – Теперь ты видишь, что у нас один путь – в Декру... и уходим сегодня ночью.

Глава четырнадцатая

Итак, группа, в составе которой были самые разные люди, ночью отправилась из самого сердца леса Пелгрин в неизвестность. Никто из них не думал об успехе – об освобождении Короля из плена злого мага Нимруда – они шли, потому что не могли не идти. За первые две недели пути, направляясь на северо-восток через дальние пределы Пелгрина и низкие предгорья Фискиллса, они не встретили ни единой живой души. Это радовало, поскольку означало, что они не увидели и того, чего больше всего боялись увидеть, того, что заставляло всех оглядываться тайком, – они не увидели беспощадных Гончих. Ведомые Дарвином и Тейдо, они огибали горы и шли через холмистые лесные районы Аскелона, держа все время к востоку, к Стене Кельберкора. За Стеной, – преодоление этого грозного препятствия само по себе станет настоящим испытанием – они вышли бы к заливу Малмар, собирались перейти через него пешком по льду. Дальше недолгий отдых в небольшой рыбацкой деревушке Малмарби, чуть ли не самом дальнем поселении на огромном полуострове Обри. Здесь предполагалось пополнить запасы и найти проводника, согласного провести их в Декру. Квентин наконец узнал, что Декра – это не человек, а место: забытый город таинственного народа, давно исчезнувшего.

Никто уже не помнил в подробностях, что случилось со странными местными жителями; но они оставили по себе фантастическую память, а песни и легенды еще приукрасили ее, так что Декра превратилась в некое мифическое место. Людей, которые побывали там, можно было пересчитать по пальцам. Еще меньше было тех, кто вообще верил в существование города, считая упоминания о нем фантазией бардов и менестрелей, сочиненной для ублажения ушей доверчивых. Но все же были люди, утверждавшие, будто Декра существует, что место это злое, что людям там не рады, а те, кто осмелится отправиться на его поиски, никогда не вернутся, чтобы поведать об увиденном.

– Ты никогда не слышал о Декре? – спросил Дарвин Квентина. Его кустистые брови вопросительно изогнулись. – Впрочем, откуда бы тебе слышать? Жрецы Ариэля не любят о нем говорить. Ладно, посмотришь своими глазами.

– Это и в самом деле такое злое место? – спросил Квентин. – Почему Тейдо так не хотел туда идти? – Он ехал на Бальдре рядом с отшельником, оставив свое обычное место в конце отряда. Квентину нравилось ехать впереди, рядом с Дарвином, когда позволяла тропа.

– Нет... – ответил Дарвин после долгой паузы, видимо, подбирал нужные слова. – Декра – не злое место, хотя многие так считают. Это одно из семи древних мест силы на земле. И хотя силы в мире почти не осталось, все же ее следы встречаются, если знаешь, где искать. Тейдо не хотел ехать совсем по другой причине. Он считал, и надо сказать, основания у него были, что мы можем напрасно совершить далекое путешествие, если в результате не получим то, что хотим.

Квентину пришлось довольствоваться этим ответом. Дарвин не хотел больше говорить об оставленном городе, тем более не стал он говорить и о причине похода туда. Конечно, он знал больше, Квентин чувствовал это по голосу. Со своим юношеским любопытством он очень хотел узнать больше. Поэтому все время прислушивался к разговорам Дарвина и Тейдо, рассчитывая добыть еще какую-нибудь информацию. Чаще всего это бывало во время еды или ночью у костра. Однако, выяснить так ничего и не удалось.

Тейдо гнал отряд все вперед, никогда не останавливаясь надолго и не разрешал жечь костер днем. Останавливались обычно в сумерках, спали несколько часов, а затем трогались в путь задолго до рассвета. Квентин научился спать в седле. Вообще он становился все более опытным наездником. Новые навыки ему нравились, и он старался не упускать возможности поучиться у Дарвина лесным премудростям. Дарвин, казалось, знал о лесе всё. Квентин теперь уверенно различал виды деревьев и кустарников, мог распознать следы лесных существ, не залегших в спячку. И еще он мог теперь читать погодные знаки. Квентин считал это гораздо более полезными знаниями, чем те, которые преподавали в Храме. Он признавал, что знания, полученные там, тоже весьма важны и полезны, просто они о другом. А еще он был очень доволен, что едет с такой прекрасной компанией, ради такой великой цели. По этой причине он легко переносил бесчисленные неудобства походной жизни. О Гончих он даже не думал, и это понятно, поскольку ничто о них не напоминало. Однако Тейдо то и дело отставал надолго и напряженно вглядывался в лесную чащу, высматривая признаки преследователей. Возвращаясь, он сообщал, что не видел следов Гончих, но с каждым днем беспокоился все больше.

– Боюсь, они встретят нас на открытом месте, – сказал Тейдо однажды ночью. Они сидели у костра, завернувшись в плащи и шкуры, взятые Дарвином в дорогу.

– Вы не допускаете мысли, что мы могли стряхнуть их с хвоста? – с надеждой спросил Трейн. – Ведь Восс и его лесовики могли совсем заморочить им голову...

– Нет, не допускаю, – серьезно ответил Тейдо, медленно покачав головой. – Боюсь, что нет. Восс мог отвлечь их на некоторое, достаточно короткое время и, судя по тому, что мы пока идем, такая мысль вполне допустима. Но с каждым днем я чувствую их все сильнее. Пальцы их разума тянутся к нам, они все ближе. Возможно, они еще не взяли наш след, но рано или поздно возьмут.