Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 18. КОРОЛЬ ПОКИДАЕТ КОРОЛЕВСТВО

Ждать пришлось шесть дней, и каждый из них был для меня медленной пыткой.

Сразу после рассвета седьмого дня из зимней гавани в устье южного Каледона пришли четыре корабля. Кинан приказал своим людям держать корабли наготове, а мы вернулись в наш лагерь на берегу, ждать Тегида. Бард появился незадолго до захода солнца; с ним была Ската. Она не захотела оставаться в Динас Дуре.

– Мою дочь украли, – сумрачно произнесла она вместо приветствия. – Я должна ее освободить.

Я не мог ей отказать, поэтому сказал:

– Как хочешь, Pen-y-Cat. Пусть твое присутствие обернется для нас благом.

Тегид объяснил.

– Раз Ската решила ехать со мной, я попросил Калбху присматривать за Динасом Дуром. Пришлось ждать его прибытия. Потому мы и не поспели раньше.

Меня его объяснения не успокоили.

– Будем надеяться, что эта задержка не будет стоить жизни ни Гэвин, ни Танвен. – Я отвернулся и пошел к кораблям, чтобы проследить за погрузкой продовольствия.

– Скоро стемнеет, и луны сегодня не будет, – заметил Бран. – Лучше бы подождать до утра.

– Мы и так потратили слишком много времени, – огрызнулся Кинан. – Отплываем немедленно.

Тегид спешился и поспешил ко мне.

– Есть еще кое-что, Лью, – сказал он.

– Вот поднимем паруса, тогда и скажешь.

– Нет, ты должен услышать это сейчас, – настаивал бард.

Я повернулся к нему.

– Это мне решать, когда и что слушать. Мы прождали на этом ледяном берегу семь дней. Семь дней! Сейчас важно только одно: спасти Гэвин. Если у тебя есть что-то, что поможет нам, говори. Если нет, я и слушать не стану!

Лицо Тегида стало суровым; глаза его непривычно сверкнули.

– И все-таки ты выслушаешь меня, о Могучий Король! – рявкнул он, пытаясь совладать с собой.

Я хотел было отвернуться, но он схватил меня за запястье моей серебряной руки и удержал. Во мне вспыхнул гнев.

– Убери руку, Бард. А то потеряешь ее!

Эта сцена происходила на глазах у нескольких членов отряда. Они остановились посмотреть – среди них Ската и Кинан.

Тегид отпустил меня и поднял руку над головой, как Бард, обращающийся к народу.

– Услышь меня, Ллев Ллау Эрайнт! – сказал он самым высокопарным тоном. – Ты – Aird Righ Альбиона, и потому тебе не все позволено.

– Что? Опять какие-нибудь табу? Побереги дыхание, – прорычал я. – Мне плевать! – Мало того, что он не подчинился моему приказу и задержал нас тут, так он еще имеет наглость мешать нам делать то, что мы должны, ссылаясь на какие-то нелепые запреты! – Ты понимаешь, что мою жену похитили? Жена Кинана пропала! Чего бы это ни стоило, я должен вернуть их. Ты это понимаешь? Да я все королевство готов отдать, лишь бы они были свободны!

– Не тебе распоряжаться королевством, – сурово заявил бард. – Оно не твое, оно принадлежит людям, которым ты пообещал защиту. У тебя есть только твоя королевская власть.

– Я не собираюсь спорить с тобой, бард. Сиди тут, если хочешь, а я ухожу.

– А я говорю, что никуда ты не пойдешь! – Это было заявлено таким тоном, что я от ярости потерял дар речи.

– Aird Righ Альбиона не может покинуть свое королевство, – объявил он. – В этом состоит главный смысл твоего правления.

Он что, рассудок потерял?

– Что ты городишь? Я ведь и раньше уходил.

Тегид помотал головой, и я, наконец, понял, о чем он толкует. С тех пор, как я стал королем, я действительно не покидал пределы Альбиона. Понятия не имею, на чем основан подобный запрет!

– Объясни, – бросил я. – И побыстрее.

Тегид просто ответил:

– Верховному королю запрещено покидать Остров Могущественных – в любое время и по любой причине.

– Если у тебя не найдется лучшего объяснения, – ответил я, – ты скоро останешься здесь один. Я уже отдал приказ отчаливать, и сам буду на борту первого корабля.

– Корабли могут уходить. Твои люди могут уходить, – тихо произнес он. – Но ты, о король, не можешь ступить за пределы этих берегов.

– Там моя жена! И я собираюсь ее отыскать. – Я снова хотел уйти.

– А я говорю, что ты не покинешь Альбион и останешься Aird Righ, – спокойно сказал он, подчеркивая каждое слово.

– Тогда я не желаю больше быть королем! – Я плюнул. – Быть по сему! Так или иначе, а свою жену я найду.

Если бы мое королевское достоинство могло вернуть ее, я бы отдал в тысячу раз больше. Она была моей жизнью, моей душой; я бы отдал все, чтобы спасти ее.

Ската стояла и бесстрастно наблюдала. Теперь я понял, почему она пришла и почему Тегид не подчинился моему явному приказу. Она знала, что я не смогу покинуть Альбион, и предполагала, что как только я пойму это, я передумаю. Но я не хотел передумывать.

Я взглянул на Кинана. Тот стоял, подергивая себя за усы и задумчиво глядя на меня. Я поднял руку и указал на него. – Отдай королевскую власть Кинану, – сказал я. – Пусть он будет Aird Righ.

Но Кинан только хмыкнул.

– И не подумаю.

– Тогда передай власть Скате, – сказал я.

Ската тоже отказалась.

– Я собираюсь найти свою дочь, – сказала она. – Я не останусь в стороне.

Я сразу же повернулся к Брану, но воин тоже отрицательно покачал головой.

– Мое место рядом с вами, господин.

– Неужто никому не нужен королевский сан? – с вызовом спросил я. Никто мне не ответил, и никто не посмотрел мне в глаза. Быстро темнело, и я так же быстро утрачивал то немногое достоинство, что у меня оставалось.

Повернувшись к Тегиду, я сказал:

– Видишь, что получается…

– Вижу, – холодно ответил бард. – А теперь я хочу, чтобы и ты увидел, к чему это может привести. – После этих слов он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Первые звуки его голоса застали меня врасплох.

– Трен ап Голау был королем Альбиона, – объявил Тегид. – Он славился тремя вещами: любовью к красивым женщинам; непобедимостью в бою; и верностью добрых людей. У него была одна обязанность: народ решил, что он никогда не должен охотиться на кабана. И так оно и было.

Я посмотрел на него. История! Он хотел рассказать мне историю. Я не мог в это поверить.

– Тегид, мне некогда, – напомнил я.

Он поднял голову и устремил на меня какой-то новый взгляд.

– Однажды, – ледяным тоном продолжал он, – когда король пошел на охоту, рядом с ним раздалось страшное хрюканье и рычание, как у дикого зверя. Причем настолько громкое, что деревья затряслись до самых корней и даже скалы начали трескаться. Раз, два, три раза раздавалось могучее хрюканье, и каждый раз громче и страшнее предыдущего.

Король Трен воззвал к Сету, своему мудрому Барду:

– Если эти звуки не прекратятся, все живое на земле умрет! Найдем зверя, который их издает, и немедленно убьем его.

На это Пандервидд Сет отвечал:

– Легче сказать, чем сделать, Могучий Король. Ибо источник этих звуков – Вепрь Бадбы, заколдованный зверь без ушей и хвоста, но с клыками размером с копье твоего телохранителя, только еще острее. Сегодня он уже убил и съел триста человек и все еще голоден. Вот почему он хрюкает и рычит, чтобы расколоть мир.

Когда Трен ап Голау услышал это, он сказал:

– Может, ты и прав, это кабан. Я помню запрет, но если я не остановлю этого зверя, от моего царства ничего не останется.

С этими словами король поскакал навстречу чудовищу и обнаружил, что кабан сломал здоровенный тис и точит об него клыки. Рассчитывая на свой первый удар, король бросился на Вепря Бадбы. Но гигантская свинья увидела его приближение и издала такой ужасный рык, что королевская лошадь от испуга упала на колени, а Трен вылетел из седла.

Волшебный вепрь бросился на короля. Но Трен встал, прицелился и метнул копье. Вепрь все ближе, но и копье летит точно в цель и ударяет вепря в середину лба. Да только без толку. Копье не способно пробить толстую шкуру. Оно отскочило.

Тогда Трен выхватил меч и ударил вепря! Но закаленный клинок разлетелся на части, а вепрь остался невредим. Удар короля не срезал ни единой щетинки.

Вепрь опустил башку и поддел короля. Он взлетел в воздух, попытался уцепиться за шкуру кабана, но разъяренный зверь с такой яростью стряхнул его, что король отлетел далеко и упал прямо на расколотый тис. Острый обломок пронзил его тело, и он повис, словно на гвозде, еще через минуту король умер, а Вепрь Бадбы начал пожирать его тело. Зверь рвет мертвого короля. Он пожирает правую руку короля, все еще сжимающую рукоять обломка меча. Сломанный клинок застревает у зверя в горле, Кабан Бадбы задыхается и дохнет.

Спутники короля бросаются на помощь, но Трен ап Голау мертв. – Глядя прямо на меня, Тегид со значением произнес: – Здесь заканчивается история короля Трена, пусть услышит ее, кто захочет.

Я потряс головой. Он что, надеялся обескуражить меня этой историей? Я принял решение.

– Я услышал твою историю, бард, – сказал я. – В ней много назидательного. Но если мне придется переступить через запрет, пусть так и будет!

Как ни странно, Тегид не стал возражать.

– Я знал, что ты скажешь именно так. – Он помолчал, давая мне время передумать, и спросил: – Значит, таков твой выбор?

– Таков. И другого не будет.

Он наклонился и положил свой посох на землю перед собой, затем выпрямился, его лицо стало каменным.

– Быть по сему. Запрет будет нарушен.

Главный Бард остановился и оглядел людей, стоявших вокруг нас.

Медленно и отчетливо, чтобы никто не мог пожаловаться, что не понял, он произнес:

– Король сделал выбор, теперь дело за вами. Если кто-то не хочет идти, пусть скажет это сейчас.

Ни один мускул на лицах не дрогнул. Их клятва верности оставалась нерушимой, и слова Барда не тронули никого.

Тегид кивнул и, накинув на голову складку плаща, начал говорить на Тайном Наречии.

– Datod Teyrn! Gollwng Teyrn. Roi’r datod Teryn-a-Terynas! Gwadu Teryn. Gwrthod Teyrn. Gollwng Teryn, – закончил он, повернувшись лицом в каждую сторону: – Gollyngdod… gollyngdod… gollyngdod… – он плюнул, то ли забыв, как там дальше, то ли не желая произносить нужные слова.

Взяв посох, он провел его концом широкий круг, в который оказалась заключена вся компания на берегу. Замкнул круг и в центре начертил длинную вертикальную линию, а с обеих сторон пририсовал пару линий покороче, придав рисунку форму наконечника стрелы – gogyrven, как он ее назвал: Три Луча Истины. Затем воздел посох, с силой вонзил его в песок и, сняв с пояса мешочек и посыпал какой-то порошок (он назвал его Nawglan) в каждую из трех нарисованных им линий. Потом выпрямился, коснулся моего лба кончиками пальцев, отмечая меня знаком gogyrven. Подняв руки ладонями наружу – одну над головой, одну на уровне плеча, – он начал декламировать:

 
На крутом пути нашего предназначения,
Как бы ни было легко или тяжко нашей плоти,
Как бы ни было темно в пути,
Даруй нам истинный путь,
Будь то ухабы или гладкий камень под нашими ногами,
Даруй, о Благомудрый, твое совершенное руководство;
Поддержи, чтобы мы не упали и не сбились с пути.
Для всех, стоящих в этом кругу,
Будь нашим проводником;
 
 
Aird Righ, авторитетом Двенадцати
Да будет сохранен среди штормов,
Среди бурных волн
Да светит ему солнечный луч,
Да будет он могуч, как Медведь,
Как Орел на высокой скале,
Как Кабан лесной,
Как Лосось из реки,
Как Озеро в долине,
Как Цвет вереска на холме,
Да пребудет с ним Сила воина,
Слово поэта,
Огонь мудрых мыслей.
 
 
Кто поддержит горседд, если не Ты?
Кто сочтет возраст мира, если не Ты?
Кто управляет Небесным Колесом, если не Ты?
Кто оживляет жизнь во чреве, если не Ты?
Молим тебя, Бог добродетели и силы,
Спаси нас и защити Своей Быстрой Твердой Рукой,
Даруй нам победу над врагами и лжелюдьми,
Веди нас с миром до самого конца нашего пути.
 

Этим обрядом Бард освятил нас и благословил наш путь. Я ощутил смирение и раскаяние.

– Спасибо тебе, – только и смог сказать я.

Но Тегид еще не закончил. Он покопался в своем поясе, вытащил какой-то предмет и протянул мне. Я почувствовал прохладную тяжесть на ладони и, не глядя, понял, что это было: Поющий Камень. Благослови его Всемогущий, он знал, что я предпочту нарушить запрет, чтобы спасти Гэвин, и хотел сделать все, что в его силах, чтобы помочь мне.

– Еще раз благодарю тебя, брат, – сказал я.

Тегид ничего не сказал, но достал еще два камня и вложил их мне в руки. Вот теперь Бард отпустил меня, предоставив своей собственной судьбе. Я спрятал Камни в пояс, повернулся и приказал людям грузиться на корабли и сам последовал за ними. Я почти дошел до воды, когда Тегид крикнул:

– Ллев! Ты так и оставишь своего Барда?

– Мне было бы спокойней, если бы ты пошел со мной, – ответил я. – Но я не буду плохо думать о тебе, если ты останешься.

Мгновение спустя он уже стоял рядом со мной.

– Мы идем вместе, брат.

Мы переждали ледяную волну, и люди на палубе подняли нас на борт. Мужчины взяли длинные шесты и стронули корабль на глубокую воду, а паруса захлопали, наполнились и выгнулись на мачтах. Ночь крепко держала нас в своем кулаке, когда острый нос первого корабля разрезал волну, окатив нас солеными брызгами. В глубокой темноте безлунной Солленской ночи я, не оглядываясь, покинул Альбион.

Море было неспокойным, ветер сильным и холодным. С неба хлестал дождь пополам со снегом, нас швыряло на каждой волне, словно море сопротивлялось нашим замыслам. Я не раз подумал, что нас ждет водяная могила, и все-таки шел вперед. Пути назад не было.

– Почему ты решил, что они ушли в Грязные Земли? – спросил Тегид. Я стоял на носу, держась за поручень. Мы не видели солнца с момента отплытия.

– За этим стоит Паладир, – ответил я, глядя на волны и стукнув кулаком по фальшборту.

– Почему ты так считаешь?

– А кто еще? – возразил я. Тем не менее, его вопрос заставил меня усомниться. Я повернул голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Ты что-то знаешь?

Его темные брови слегка изогнулись.

– Я знаю, что никто не оставляет следа в море.

– След ведет в Тир Афлан. Именно туда мы изгнали Паладира, и именно туда он их забрал, – заявил я, придав голосу больше уверенности, чем ощущал на самом деле. На берегу у меня сомнений не возникало. Теперь, после двух дней на борту корабля, я не был в этом уверен. Что, если они поплыли на юг и вышли на берег в любой из тысяч безымянных бухт?

Тегид некоторое время молчал, размышляя. Затем он спросил:

– Как ты думаешь, зачем это Паладиру?

– Здесь не может быть двух мнений: месть.

Бард покачал головой.

– Месть? За то, что ты сохранил ему жизнь?

– За то, что отправил его в Тир Афлан, – коротко ответил я. – У тебя другое мнение?

– Паладир во всем искал свою выгоду, – задумчиво проговорил Тегид. – Я думаю, он остался доволен тем, что спасся. Кроме того, я никогда не видел, чтобы Паладир действовал в одиночку.

А ведь верно. Паладир был воином, привыкшим полагаться на собственное копье куда больше, чем на сложные ходы. Я обдумал это.

– Знаешь, мне как-то все равно, действовал он в одиночку или с целой бандой коварных сообщников. У меня нет другого выхода.

– Конечно, – согласился Тегид, – но было бы хорошо выяснить, кто с ним заодно в этом деле. Это может многое поменять. – Он помолчал какое-то время, глядя на меня своими острыми серыми глазами. – Бран рассказал мне о сигнальном костре. – Я нахмурился, глядя на аспидно-темное море. – Ты умолчал еще о чем-нибудь таком? Тогда самое время сказать сейчас.

– Да, есть еще кое-что, – признался я наконец.

– Что? – тихо спросил Тегид.

– Гэвин носит нашего ребенка. Об этом не знает никто. Ей хотелось подождать еще немного до оглашения.

– Ничего себе! – приглушенно воскликнул Тегид. – Дитя короля! – Покачав головой, он отвернулся и стал смотреть в море. Прошло довольно много времени, прежде чем он заговорил снова. – Жаль, что я не знал этого раньше, – сказал он наконец. – Ребенок не только твой; это символ щедрости твоего правления и принадлежит клану. Мне надо было сказать.

– Да мы и не пытались это скрывать, – сказал я. – И какое это имеет значение?

– Это мы вряд ли узнаем, – мрачно ответил он и замолчал.

– Тегид, – спросил я через некоторое время, – Тир Афлан… ты когда-нибудь был там?

– Никогда.

– Ты знаешь там кого-нибудь?

Он невесело рассмеялся.

– Знаю. Паладира.

– Но ты же должен что-то знать об этом месте. Как оно получило свое название?

Он поджал губы.

– Это место носит свое название с незапамятных времен. И название вполне заслуженное, но так было не всегда. В Ученом Братстве говорили, что когда-то, очень давно, это было самое благословеннейшее из королевств – тогда оно звалось Тир Гвин.

– Прекрасная земля, – повторил я. – Но как же случилось…

Его ответ меня удивил.

– На вершине своей славы Тир Гвин пал.

– Как?

– Говорят, что люди сошли с Истинного Пути: они погрязли в заблуждениях и эгоизме. Зло поселилось среди них, а они даже не догадывались об этом. Вместо того, чтобы сопротивляться, они приняли зло и отдались ему. Зло росло; оно пожрало их – пожрало все доброе и прекрасное на этой земле.

– Пока ничего не осталось, – пробормотал я.

– Дагда снял с них свою Быструю Твердую Руку, и Тир Гвин стал Тир Афланом, – объяснил он. – Теперь его населяют только звери и изгои, они охотятся друг на друга, страдают и мучаются. В этой стране нет ничего из того, что нужно людям. Не ищи там помощи, утешения или мира. Не найдешь. Только боль, печаль и смятение. – Нахмурившись, Тегид скосил на меня глаз. – Скоро ты сам это увидишь, – сказал он и кивнул на море перед нами.

Я посмотрел на тускло-серую гряду облаков, плывущую низко над горизонтом: это был мой первый взгляд на Грязную Землю.

– После того, как мы пробудем там некоторое время, сам скажешь, заслуживает ли эта земля свое название.

Я смотрел на далекое блеклое пятно. Даже издали оно казалось унылым, впрочем, не более унылым, чем многие другие земли, если приближаться к ним сквозь туман и моросящий дождь в пасмурный день. Возможно, на меня подействовало мрачное описание, данное Тегидом.

Я пришел, чтобы найти Гэвин, а до этого мне пришлось пройти воды, огонь и медные трубы, чтобы спасти ее. Никакая страна, будь она самой враждебной, не устоит перед моей решимостью.

Так думал я, но вскоре убедился, насколько наивны были мои мысли.

Глава 19. ТИР АФЛАН

Легче перетащить корабли через море на спине, чем безопасно высадиться на берегу в Грязной Земле. Сплошные камни. Море билось об эти огрызки скал с оглушительным ревом. До самого заката мы искали место, где можно причалить, и в конце концов наткнулись на бухточку между двумя скалистыми мысами. Вход в нее был очень узкий.

Мысы обещали хорошее укрытие, но Тегиду бухта все равно не понравилась. Дескать, ему здесь неуютно. Однако мы посоветовались и решили, что лучше нам ничего не найти, да и дело к ночи, некогда искать.

Один за другим корабли проходили между высокими скалами. В бухте вода была спокойной и почему-то темнее обычной морской воды

– Слушай, – сказал мне Тегид. – Слышишь?

Я склонил голову набок.

– Ничего не слышу.

– Чаек больше нет.

Стая чаек сопровождала нас с самого начала путешествия. Теперь не было видно ни одной.

Я стоял на носу, когда корабль Кинана прошел мимо нас к середине бухты. Кинан окликнул нас и рукой показал на место, где можно высадиться на берег. Он все еще стоял с вытянутой рукой, когда вода перед его кораблем забурлила. Это продолжалось три удара сердца. Ни один котел никогда не бурлил так яростно. Вода вздымалась и дрожала; пузырьки вырывались на поверхность, выпуская бледно-зеленый пар, клубящийся над водой.

Моряки бросились к борту и стали всматриваться в бурлящую воду. Удивленные восклицания сменились криками ужаса, когда из мутной воды поднялась чешуйчатая голова огромной змеи. Разинув клыкастую пасть, выставив раздвоенный язык, словно копье с двумя наконечниками, существо зашипело, как будто парусина рвалась во время шторма.

Сзади и немного слева я увидел второе чудовище. Его скользкая шкура в зеленых и серых пятнах делала его почти неразличимым на фоне морской воды; плоская голова, желтые глаза навыкате; чешуя, толстая и потрескавшаяся, как кора старого дерева, образовывала гребень вдоль спины, а в остальном раздутое тело было гладким и даже на вид скользким. Поток грязной слизи вытекал из двух огромных ноздрей на конце морды и из ряда отверстий поменьше, идущих от основания горла вдоль всей морды зверя.

Вид чудища вызывал отвращение. У меня в горле встал комок, а желудок содрогнулся от этого зрелища. А потом зверь дыхнул на нас, и от смрада меня стошнило.

– Ллев! – Тегид принес и подал мне копье.

– Что это за тварь? – потребовал я, утирая рот рукавом. – Ты знаешь?

Не отрывая глаз от существа, он ответил глухим голосом:

– Это афанк.

– Его можно убить?

Он повернулся ко мне, и я заметил, что лицо его посерело от страха. Тегид попробовал ответить и не смог, видимо, горло у него тоже перехватил спазм. Он опять смотрел на чудовище.

– Тегид! Отвечай! – Я схватил его за руку и развернул лицом к себе. – Так можно его убить?

Он несколько пришел в себя.

– Не знаю.

Я повернулся к воинам на палубе.

– Готовьте копья! – приказал я. На корабле было пять лошадей; внезапное появление монстра вызвало среди них панику. Лошади брыкались и ржали, пытаясь разорвать путы. – Успокойте лошадей! Закройте им глаза!

Над водой разнесся ужасный треск. Я обернулся и увидел, как корабль Кинана кренится на борт. Затем он начал подниматься, вернее, его начала поднимать огромная, слизистая петля. Люди кричали. Корабль раскачивался в воздухе.

– Подойди ближе! – крикнул я рулевому. – Надо им помочь.

В тот же миг перед носом судна всплыл осклизлый горб. Корабль врезался в афанка и задрожал, заставив людей упасть на четвереньки. Обмотав веревку вокруг своей металлической руки, я перегнулся через фальшборт и вонзил копье в покрытую слизью шкуру. Из раны потекла иссиня-черная кровь. Я вытащил копье и ударил еще раз, а затем еще, глубоко погружая лезвие. После третьего удара я изо всех сил толкнул копьем тварь вниз. Я почувствовал сопротивление твердых мышц, а затем плоть поддалась, и древко копья глубоко вошло в тело монстра. Чудовище дернулось от боли, едва не выбив мне руку из сустава. Вода окрасилась черным; я отпустил копье, а Тегид ухватил меня за пояс и не дал выпасть за борт.

Вдохновленные моим примером, воины принялись терзать афанка своим оружием. Раны пробили гладкую шкуру в сотне мест. Серо-зеленая морская вода покрылась пятнами крови. Понятия не имею, доставили мы ему неприятности своими копьями, или он просто решил нырнуть, чтобы напасть из-под воды. Во всяком случае он зашипел и исчез из вида. Над водой прокатился боевой клич.

Тем временем Кинан и его люди, хватаясь за что попало, яростно сражались со своим зверем. Я видел, как Кинан балансирует на носу корабля. Вот он поднял руку. Прицелился. И метнул копье. Оружие взлетело и вонзилось в середину глаза афанка. Змеиная голова начала мотаться из стороны в сторону, пытаясь избавиться от такого шипа. Однако не успели люди поздравить своего короля, как афанк встал на дыбы, задрав страшную голову над водой. Он открыл пасть, полную зубов, похожих на заостренные веретена.

Часть воинов бросилась в рассыпную, но оставшиеся продолжали метать копья в бледно-желтое горло.

Шипя и плюясь, голова чудовища откинулась назад, копья торчали у него из шеи, как щетина. Корабль, все еще захлестнутый петлей змеиного тела, дрожал. А мы были слишком далеко, чтобы прийти на помощь товарищам.

– Ближе! – закричал я.

Кинан, невесть как цепляясь за фальшборт, требовал подать ему другое копье. Афанк явно собирался нанести удар.

– Ближе! – орал я. – Скорее! – Но мы уже ничего не могли сделать.

Афанк ударил мордой в мачту корабля. Мачта раскололась, и корабль начал опрокидываться, сбрасывая людей и лошадей в пенистые волны.

Среди криков людей и визга лошадей я услышал странный звук, – как будто зверь подавился. Я присмотрелся и понял, что часть мачты корабля застряла в горле афанка. Монстр дергал пастью, пытаясь сглотнуть, но расколотая мачта глубоко впилась в нёбо и держалась крепко.

Не в силах освободиться, афанк мотал своей отвратительной башкой из стороны в сторону, словно бил по воде кнутом. А затем, когда казалось, что корабли вот-вот разобьются о трясущуюся голову, с последним ударом хвоста зверь погрузился в пучину. Два ближайших к нему корабля изрядно черпнули воды и чуть не пошли ко дну, но все-таки выправились и двинулись к берегу. Последнему кораблю досталось сильнее прочих, и он едва не перевернулся.

Мы подошли к кораблю Кинана и помогли тем, кому смогли. Три лошади утонули, а нескольким воинам пришлось добираться до берега в холодной воде. Корабль удалось спасти, но провиант пропал.

Когда последнего полузамерзшего человека вытащили на берег, мы, наконец, смогли осмотреться. Подтащив корабли повыше, мы отошли от воды, подальше от афанка, развели костер и провели бессонную ночь в тщетных попытках согреться.

В костер летел мокрый снег, пропитанное водой дерево горело плохо и шипело. Мы так и не смогли согреться, а когда взошло солнце, толку от него все равно не было, так, какой-то белесый призрак в мрачном сером небе. Мы обыскали берег в поисках следов Гэвин, Танвен и их похитителей. Ничего не нашли и решили двинуться вглубь страны.

– Clanna na cú! – проворчал Кинан; туман скатывался каплями по его жестким волосам и усам. – Здесь воняет. Понюхайте воздух. – Он раздул ноздри и поморщился. Воздух и в самом деле был зловонный и тяжелый, как в мусорной яме.

Тегид стоял неподалеку, опираясь на свой посох и щурясь на густой лес за узким пляжем. Но до него предстояло преодолеть каменную насыпь. Мертвые деревья на берегу лежали, как окоченевшие трупы, грозя корнями низкому небу.

– Не стоит здесь задерживаться, – сказал Бард. – Нашу высадку наверняка заметят.

– Тем лучше, – огрызнулся я. – Пусть Паладир знает, что мы пришли.

– Я не о Паладире, – ответил Бард. – Он меня сейчас меньше всего заботит. Я чувствую, что нас ждут гораздо худшие неприятности.

– Пугаешь? – спросил Алан. – А мне не страшно.

Тегид хмыкнул и косо посмотрел на него.

– Чем меньше будешь хвастаться сейчас, тем меньше потом придется жалеть.

Вскоре вернулся из разведки Гаранау и сообщил, что нашел ручей, по которому удобно идти вглубь страны. Кинан предложил добраться до холмов, которые мы видели с кораблей; оглядеться с высоты и сообразить, где можно искать врага.

Следы копыт, борозды от килей кораблей не оставляли сомнений в том, что Паладир непременно узнает о нас. С высот мы можем заметить дым от костра или поселения. Впрочем, надежда на это была слабая, но ничего другого мы не смогли придумать. Так что оставалось следовать немудрящему плану.

Дастун обследовал побережье на юге.

– Там земля упирается в скалы. Никаких следов я не нашел.

– Ну что же, тогда идем на север. Гаранау, веди.

Мы двинулись за Вороном. Бран и другие его люди шли впереди, Кинан со своим отрядом двигались следом, а Тегид, Ската и я отставали от них на несколько шагов. Замыкали наш сводный отряд шестеро воинов, ведущих оставшихся лошадей. По лесу ехать было невозможно, настолько густо там росли деревья. Пешком придется идти до тех пор, пока не найдем тропу.

Ручей, о котором говорил Гаранау, оказался зловонным слабеньким потоком желтой воды, вытекающей из леса на каменистый пляж и охряным пятном растворяющейся в море. Я принюхался. Похоже на сток какого-то серного источника. Но вода все же проложила путь через кустарник и подлесок, получился неровный овраг с крутыми склонами. Бросив последний взгляд на мертвенно-белое небо, мы направились вглубь страны по оврагу.

Упавшие деревья лежали даже на дне, это сильно затрудняло движение. Вскоре мы перестали видеть небо, его заслоняли переплетенные ветви деревьев, плотные, как соломенная крыша. Мы медленно тащились в густых сумерках. Ноги у всех были изгвазданы липкой отвратительно пахнущей грязью. Стояла тишина, и в этой тишине тоскливо завывал ветер наверху, да хлюпал ручей.

Лошади не хотели идти в лес пока им не развязали глаза. Тогда они немножко успокоились и позволили себя вести. Мы брели весь день, от одного упавшего дерева к другому. Вконец измученные, мы кое-как вылезли из оврага и начали обустраивать лагерь, благо с дровами проблем не было. Вскоре запылало сразу несколько костров.

Тегид сидел в стороне, опираясь на посох. Он о чем-то напряженно размышлял, но так и не сказал ни слова. Я счел за лучшее предоставить его самому себе.

Отдохнув, воины начали потихоньку переговариваться, дежурные занялись ужином. Я сидел со Скатой, Браном и Кинаном, мы обсуждали прошедший день.

– Завтра будет легче, —без особой убежденности высказал я предположение. – Хуже некуда.

– С удовольствием выберусь из этой гнилой канавы, – проворчал Кинан.

– Да уж, Кинан Мачэ, – сказал Алан, – смотреть без слез невозможно, как ты продираешься по грязи.

Ската заплела волосы в тугие косы и заправила под походную повязку. Она сосредоточенно соскребала грязь с сапог.

– От этой вони у меня глаза слезятся.

Но все же с отдыхом наше уныние несколько унялось, и мы занялись неотложными делами: назначили часовых, без аппетита поели, завернулись в плащи и уснули.

Следующий день выдался излишне сырым. С севера дул резкий ветер. Было холодно, но пока без снега. И еще один день прошел так же. Мы шли по дну оврага, пробираясь под нависавшими бревнами, или обходя их, часто отдыхая, но остановились лишь тогда, когда уже едва таскали ноги.

Земля постепенно поднималась, и к концу третьего дня все начали задаваться вопросом, скоро ли конец этому подъему.

– Не понимаю, – ворчал Бран. – Мы когда-нибудь придем к вершине этого отвратительного перевала?

Он стоял, опираясь на копье, лоб измазан грязью и потом, штаны и плащ в ужасном состоянии. Остальные Воронов выглядели не лучше. Они никак не походили на королевский военный отряд. Много дней никто не брился, а уж чтобы помыться – и речи не было. Не в этой же зловонной жиже плескаться!

Я подошел к Тегиду пожаловаться.

– Почему так, Тегид? Мы уже прошли невесть сколько, а вершины как не было, так и нет.

Бард скривился.

– Я знаю ровно столько же, сколько и ты. В этой проклятой земле все не так!

– Что ты имеешь в виду? Что не так?

– Я ничего здесь не вижу, – горько пробормотал он. – Как будто я снова ослеп.

Некоторое время я с недоумением смотрел на него, а потом до меня дошло.

– Твой авен, Тегид, я понятия не имел…

– Неважно, – сказал он, отворачиваясь. – Невелика потеря.

– Что с ним не так? – спросил Кинан, когда я отошел. Он видел, как мы разговаривали.

– Он расстраивается из-за своего авена, – объяснил я. – Здесь он молчит.

Кинан нахмурился.

– Это плохо. Здесь бы он пригодился. Тир Афлан – плохое место.

– Да, – согласился я. – Но если мудрость нам не поможет, остается рассчитывать на ум и силу.

Кинан неуверенно улыбнулся. Ему понравилось, как это звучит.

– Из тебя выйдет сносный король, – заметил он, – но в душе ты все-таки больше воин.