Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Успевшие промокнуть путешественники поспешно шагнули в сторожку и стали ждать возвращения молодого слуги. Квентин и Толи спешились и стояли, отряхиваясь, в темноте арки. Квентина поразила простота того, что он видел вокруг. Столбы и камни входа не украшал ни один символ, во дворе все лежало или стояло на своих местах, так что двор выглядел безупречно.

Дом Инчкейта тоже сиял чистыми линиями и прямыми углами; строение возводили с особенной заботой. В стенах ни трещинки, ни щели. Что-то здесь напомнило Квентину Декру, хотя архитектура была иной. Но она произвела на подопечного Короля впечатление; все, что он видел, говорило о руке, ничего не оставлявшей без внимания, и о разуме, способном учесть все детали и сделать их соразмерными.

Слуга покричал им, не выходя наружу, из входа в дом. Путники торопливо пересекли двор и тоже оказались под крышей.

– Идите за мной. О лошадях не беспокойтесь, сейчас за ними придут. Мой хозяин просит вас присоединиться к нему за столом в большом зале, если на то будет ваше желание.

– Обязательно будет! – честно воскликнул Квентин. Он был голоден, промок и замерз. А что лучше способно исправить настроение, чем горячая еда? – Веди нас!

Тощий молодой человек провел их по короткому коридору ко входу в зал, толкнул деревянную дверь, обитую железом, и пригласил внутрь. Зал был просторным и изящным, но отмеченным тем же строгим стилем, что и внешний вид. Квентин восхищенно огляделся. Несколько слуг накрывали на стол. Одним концом стол смотрел на большой камин, в котором весело горел огонь. Видимо, тяга в камине была хороша, поскольку нигде на стенах или на потолке не было ни следа сажи. Все было чисто, тепло и уютно.

Вошел лорд Инчкейт (Квентин предпочитал именовать хозяина таким титулом). Квентин стоял спиной ко входу и первым делом представил себе хозяина, как сурового и требовательного человека с королевской осанкой, вспыльчивого нрава и воли, столь же сильной, как железные ворота у входа в его замок. К тому же он, разумеется, должен обладать точным видением, не терпящим несовершенства или легкомыслия. Он должен быть человеком властным, сильным и не лишенным определенного изящества. Ему все должны подчиняться беспрекословно и без раздумий.

– Дарвин! Старый ты балабол, – раздался у него за спиной сердечный голос. – Добро пожаловать! Добро пожаловать, друзья! Рад приветствовать вас в Уайтхолле!

Квентин повернулся, ожидая увидеть человека, которого нарисовало его воображение, и понял, что не угадал ни в чем. Он с изумлением смотрел на хозяина Уайтхолла.

Глава тридцать третья

– Лучше бы ты позволил мне сопровождать тебя сегодня, – сказал Мирмиор. – Я мог бы помочь.

– Нет. – Ронсар сурово покачал головой. – Ты слишком ценный союзник. От твоих знаний куда больше пользы, чем от твоего умения управляться с мечом. Если бы тебя убили сегодня… многие хорошие люди пали в этом сражении… – у нас не осталось бы никого, кто знал бы о противнике так много.

– Как скажешь, лорд Ронсар. Я повинуюсь. Только имей в виду: когда придет время поднять клинок против моих бывших поработителей, я сделаю это.

– Мы не сомневаемся в твоей доблести, храбрый Мирмиор. И ты еще повоюешь. Но Ронсар прав. Сейчас ты нужен не как простой солдат, а как человек, понимающий нингалов. Солдат у нас много, а ты – один.

Лорд Вертин молча сидел рядом. На сердце у него было тяжело из-за потери многих хороших людей в тот день, основную тяжесть сражения он принял на себя и теперь лишился почти половины своего отряда.

После перелома в сражении, вызванного появлением сил Тейдо и Ронсара, они разбили лагерь на зеленой лужайке. Теперь они сидели и совещались под звон молотов по наковальням и стоны раненых. Старшие кузнец и хирург следили за починкой оружия и людей. Часовые стояли на постах, дрова заготовлены, костры горели. Тейдо, Ронсар, Мирмиор и Вертин снова обратились к жестоким событиям дня.

– Надеюсь, сегодня сражаться уже не придется, – мрачно сказал Ронсар. – Они прекрасно подготовлены и дисциплинированы.

– Дисциплинированы! – фыркнул Мирмиор. – Да они просто боятся своего военачальника больше, чем тебя. Ты можешь всего лишь убить их, а у него есть власть над их душами!

– Он в самом деле такой могущественный? Я только слышал о таких вещах… – сказал Тейдо.

– Правда это или нет, я не знаю. – Мирмиор пожал плечами. – Но нингалы верят в это, так что для них и для тебя это одно и то же. Они будут сражаться насмерть, но не сдадутся. И каждый убитый ими враг становится ступенькой на длинной лестнице бессмертия, по крайней мере, они так считают.

– Чем бы не питалась их свирепость, она неукротима. Я пока не вижу, как мы можем противостоять такому врагу. Хотя вооружение у них легче нашего, но их просто больше. Сегодня мы потеряли около семидесяти храбрых рыцарей.

– Не забудь, это только часть их основных сил. Три других военачальника со своими армиями еще не перешли ваших границ. Когда они объединятся, их уже ничто не остановит. – Выслушав это мрачное предсказание Мирмиора, Вертин исподлобья посмотрел на него и выругался.

– И что же нам теперь, клянусь Азраилом, броситься на свои мечи и покончить с этим? Если ты так много знаешь, почему не подскажешь нам, как с ними справиться? А вместо этого сидишь тут и вещаешь!

Мирмиор с сочувствием посмотрел на командира.

– Я сказал то, что должен был сказать. У вас не должно оставаться иллюзий насчет битвы с нингалами, – тихо сказал он. – В обычном бою их не победить. По крайней мере, не с нашими силами.

В шатре командиров настала тишина. Снаружи сгустились сумерки, небо потемнело, наступала ночь. В лагере слышался звон металла, кузнецы еще работали; костры потрескивали. Тени людей скользили по стенам шатра. От этого казалось, что они окружены тенями павших товарищей.

– Я не бездельничал в плену. Изучал способы ведения войны. Наблюдал за судьбой тех, кто сдался Нину, анализировал возможные методы борьбы с ним, хотя, надо сказать, их немного.

– И что же нам делать? – угрюмо спросил Ронсар.

– Скоро нас должно стать больше, – без всякой уверенности сказал Тейдо. – Совет заседает, и может прийти помощь… я надеюсь.

– Я сейчас не об этом, – понизив голос проговорил Мирмиор. – У меня есть что предложить. А будет от этого толк или нет, увидим.

– Это другое дело. Говори!

– У вас пользуются луком и стрелами? – спросил Мирмиор.

– Естественно! – рассмеялся Ронсар. – Полезное оружие. Правда, с точностью у лука проблемы, да и против рыцарских доспехов толку от него немного.

– Верно. Для лесного разбойника очень даже полезно, но это не оружие для рыцаря, – кивнул Тейдо. – К тому же всадник не стреляет, а если и стреляет, то мажет.

Вертин только хмыкнул.

– По крайней мере, такое оружие вам знакомо, – быстро сказал Мирмиор. – Теперь слушайте, какой у меня план. Я не предлагаю брать с собой лучников на поле боя, да и вообще на поле нам делать нечего. Прямо скажу, сегодня вам повезло, ваши боги улыбнулись вам. За все время, что я провел возле Гурда, он ни к кому не проявил ни малейшей жалости и никогда не прекращал битвы, если видел хоть малейший шанс на победу.

То, что произошло сегодня – большая редкость. Он дал вам шанс подготовиться к новой битве, потому что больше, чем само сражение он ценит умелого противника. Для него неспортивно побеждать слабого и беззащитного. Это просто резня, и никакого бессмертия не получишь, отняв жизнь у слабого.

Вы сражались умело, и он проявил к вам уважение. Когда вы отступили, он понял, что имеет дело с находчивым противником, победа над которым принесет ему много чести. Он дал вам уйти, чтобы получить больше удовлетворения от победы.

Он как мастер-виноградарь, который тщательно пробует плоды с лоз, он испытал вас и нашел достойными сражаться с ним.

– Так при чем тут лук и стрелы? – угрюмо спросил Вертин.

– С их помощью мы вырвем победу из отвратительной пасти военачальника.

– Ты предлагаешь победить его детскими игрушками? Ха!

– Подожди, сэр! – Тейдо остановил Вертина. – Пусть говорит! Кажется, я начинаю понимать, к чему он клонит.

Мирмиор поклонился Тейдо.

– Ты очень проницателен, лорд Тейдо. Я предлагаю больше не выходить на поле боя против нингалов, по крайней мере, в этот раз. Вместо этого надо преследовать их по ночам, совершать набеги на их лагерь, а когда они бросятся нас преследовать, останавливать их стрелами. Если мы откажемся встречаться с ним лицом к лицу, Гурд от ярости сожрет собственный шлем. А человек, вышедший из равновесия, совершает ошибки, его ярость сыграет против него.

– И где в этом честь? – вскричал Вертин. – Красться ночами, как презренные воры, стрелять из луков! Глупо! Я не стану в этом участвовать!

– Вы не выиграете эту войну иными методами. Сегодня ваши люди пали с честью, и теперь, холодные, лежат в могилах. Чем это нам поможет? Услышьте меня, мои лорды! Если будете держаться за свою честь, то потеряете свою землю.

Долго никто не говорил.

– Мирмиор прав, – наконец проговорил Ронсар, пристально глядя на Вертина. – Никакой чести в том, чтобы потерять свою землю, нет. Даже если мы доблестно умрем, кто об этом вспомнит? Кто пропоет нам хвалу в залах наших отцов? Сначала – дело, а уж потом будем заботиться о своей чести. Я хотел бы дожить до того момента, когда Менсандор освободится от этой напасти, как бы это ни было сделано.

– Я согласен, – задумчиво промолвил Тейдо. – Но меня беспокоит одна вещь. То, что ты предлагаешь, хорошо для боя с этим конкретным военачальником и его войсками. А как насчет остальных? Неужто мы дадим им спокойно разорять наши деревни и города?

Мирмиор покачал головой и принялся тереть подбородок смуглой рукой.

– В этом основная проблема, милорды. Хорошо бы ваш Совет побыстрее отправил необходимые войска, но пока я не вижу другого выхода кроме партизанской войны. Думаю, пока план сработает, для него не надо много людей. А вот лучники точно понадобятся!

– Большинство рыцарей обучены стрельбе из лука, хотя немногие этим пользуются. У нас будет больше лучников, если запросим Аскелон, но ведь им надо дать луки и стрелы.

– Тогда надо сделать это немедля. А пока придется отступить, но недалеко, оставаться на виду у нингалов, пока не получим достаточно оружия, чтобы начать беспокоить его всерьез.

– Что я слышу? Отступить? Сидеть и ждать, пока они тут бродят по нашим полям?!

– Они уже довольно давно делают это, лорд Вертин, – сказал Ронсар. – Не беда, если придется потерпеть еще немного, чтобы добиться своей цели. Нам придется рискнуть. Кроме того, – добавил он с озорной улыбкой, – это может заставить их задуматься. Он же не будет знать, чего мы ждем.

– Верно, – закивал Мирмиор, – это распалит его гнев. Мы просто хотим разозлить их как следует, чтобы спровоцировать ошибку, стратегическую ошибку, которую мы сможем использовать против них. И все это время мы будем постепенно уменьшать их численность, как вода, точит камень, превращая его в песок.

Тейдо встал и потянулся; день был долгим.

– Твой план хорош, Мирмиор. Я немедленно отправлю курьера в Аскелон. Завтра начнем обучать наших рыцарей новому способу ведения боя. Я надеюсь только, что нам хватит времени на эти изменения.

– Надо, чтобы хватило, – ответил Мирмиор. – Поверьте мне, храбрые господа. Другого пути нет.

Вертин хмурился и глухо ворчал, выходя из шатра.

– Не обращайте на него внимания, – сказал Ронсар. – Он подумает, остынет, но верности не утратит. – Он тоже встал. – Спасибо, Мирмиор. Ты дал нам мудрый совет. Наверное, я, как и Вертин, не поверил бы тебе, не будь сегодняшнего боя, не почувствуй я силу противника. Но теперь я вижу, что ты прав и, как и Тейдо, молюсь, чтобы мы не опоздали с нашим решением.

– Вижу, ты был хорошим министром у своего монарха, – добавил Тейдо. – Должно быть, он высоко ценил твою службу, однако не больше, чем мы сейчас. Прежде чем это кончится, мы найдем повод вознаградить твои умения и преданность, как они того заслуживают. Предположу даже, что однажды ты вернешься в свою страну королем.

Мирмиор обратил на них большие печальные глаза.

– Мне некуда возвращаться. Земли, которую я знал и любил, больше нет. Здесь, с вами, я выбрал позицию, как давно должен был сделать в своей собственной стране. Тогда я боялся, но больше не боюсь. В плену я умирал каждый день, и эти смерти были ужасны. Теперь смерть меня не страшит.

Трое мужчин долго стояли, глядя друг на друга. Они молчали. В этот момент родилась дружба двух рыцарей и человека из Хас-и-Квайра. Ронсар и Тейдо одинаковым жестом положили руки ему на плечи.

– Спокойной ночи, храбрые сэры. – Ронсар зевнул и потер глаза. – Завтра с утра я снова возьму в руки оружие моей юности. Так что надо отдохнуть.

Тейдо и Мирмиор рассмеялись и пошли к своим шатрам.

Глава тридцать четвертая

Квентин, онемев, смотрел на хозяина Уайтхолла. Он ожидал увидеть воина или, по крайней мере, рыцаря, хорошо знакомого с битвой, нуждами бойцов и их оружием. Человек, шедший к ним через зал, был полной противоположностью тому, что нарисовало воображение Квентина.

Инчкейт, легендарный оружейник, был невысоким человеком с тонким лицом и сухожилиями, похожими на веревки, выпирающими на шее, как будто для того, чтобы голова не дрожала на мощных плечах. Он был худым и согнутым под неестественным углом; Квентин сразу понял, что дело в позвоночнике. Тонкие ноги с трудом несли тщедушное тело, и это совсем не напоминало величественную походку, которую представлял себе Квентин.

Зато руки мужчины были руками истинного мастера: сильные, щедрые и ловкие, уверенные в движениях, даже грациозные и никогда не замиравшие ни на мгновение.

Замечательные руки крепились к плечам вовсе не старого человека. Квентину показалось, что над стариком с тонкими ногами сыграли какую-то жестокую шутку. Мускулистые руки и грудь пахаря или солдата принадлежали хрупкому телу изуродованного слуги.

– Давно ты ко мне не заглядывал, Дарвин. Хорошо хоть сейчас порадовал старика. – Инчкейт говорил глубоким голосом, странно не соответствовавшим его внешности. Гость и хозяин обнялись, словно давно потерянные братья.

– Рад снова тебя видеть, Инчкейт. Ты ничуть не изменился. Я привел с собой друзей. Вот, знакомься.

– Ага, вижу! Добрые сэры, вам рады в Уайтхолле сейчас и всегда. Сможете оставаться здесь сколько угодно. У меня бывает немного гостей, так что сегодня есть повод для празднования. – Мастер-оружейник нелепо поклонился и подмигнул им. Квентин не смог сдержаться и громко рассмеялся.

– Мастер Инчкейт, вы оказываете нам честь. Ваше гостеприимство очень кстати.

– Это Квентин и его спутник Толи, – представил Дарвин.

– Вот как! Дарвин, ты путешествуешь в хорошей компании. – Инчкейт поднял руки к лицу в знак уважения. – Вас обоих здесь хорошо знают. О ваших делах часто поют в этих стенах, как и о делах других храбрых воинов.

Квентин покраснел и поклонился, принимая комплимент

– Истории не рассказывают всего. Я сделал то, что сделал бы любой мужчина, и совсем не отличался храбростью при этом.

– Да, вот только сделал это именно ты, а не кто-то другой. Вот и вся разница!

В этот момент в конце зала распахнулась дверь, и вошел небольшой отряд молодых людей, марширующих, словно солдаты на плацу.

– Пойдемте! – пригласил Инчкейт, хромая прочь. – Вы должны познакомиться с моими сыновьями. И они хотят вас поприветствовать.

Путешественники последовали за своим хозяином; Квентин и Толи шли с удовольствием, им очень понравился хозяин, хотя совместить его с порядком, царившим вокруг, плохо удавалось.

Сыновей было семеро, все красивые молодые люди с хорошими манерами. Они помалкивали, за исключением случаев, когда отец задавал вопрос или разрешал отвечать на чье-то замечание. Квентин приветствовал каждого по очереди, как и Толи, и заметил, что все они были удивительно похожи друг на друга: мягкие каштановые волосы, карие глаза, полные губы, высокие лбы. И все обладали сильными руками и ногами; никто не унаследовал уродство отца.

– Это моя маленькая армия, мое сокровище, моя гордость, – сказал отец, улыбаясь, когда сыновья расселись по скамейкам, держа спины прямо, а руки сложив на коленях. – А вот и моя главная драгоценность! – Инчкейт повернулся и махнул рукой, и, словно по сигналу, вошла высокая красивая женщина, за которой последовали пять прекрасных молодых женщин. – Моя леди и мои дочери.

Молодые красавицы, подходя к Квентину с Толи, хихикали, прикрывая губы ладошками. Их простые муслиновые платья облекали ладные фигуры красивыми складками. После того, как представления закончились, к Квентину подошла хозяйка и протянула руку, как высокородная леди, сопроводив жест реверансом. Квентин чувствовал себя довольно глупо, но поцеловал руки всем дочерям и матери. Толи последовал примеру хозяина.

– Мы рады видеть вас в нашем доме, лорды, – сказала жена Инчкейта. – Мы сделаем для вас все, что захотите. Я – Камилла, – сказала она.

Квентин заметил, что женщина была на много лет моложе мужа. Неужели это она родила всех детей, которых он видел здесь? Похоже на то. У них у всех кожа темнее, как и у матери. Но как тогда ей удается выглядеть так молодо?

– Благодарю за вашу доброту, моя леди. Я уже чувствую себя здесь как дома, а ведь мы только приехали!

– Тогда не будем терять время, – сказал Инчкейт, потирая руки. – Садитесь, добрые гости, и разделите с нами наш хлеб.

Инчкейт взял Дарвина за руку и усадил во главе стола, оставив Толи и Квентина на попечение молодых женщин. Дочери хозяина уселись напротив молодых людей и засыпали их вопросами: что происходит при дворе, что нынче в моде в Аскелоне, какие новости из большого мира? Девушки оказались настолько любознательными, что Квентин едва успевал отвечать на вопросы, да и то далеко не на все, поскольку разбирался в этих темах примерно так же, как дочери хозяина. Между прочим, отметил он, они неплохо осведомлены о том, что происходит в мире, несмотря на уединение, в котором живут. Квентин под градом вопросов едва успевал отдать должное еде, а к концу обеда уже был уверен, что такой замечательной семьи еще не видел.

После обеда сыновья Инчкейта вместе с дочерьми взялись помогать матери и слугам убирать со стола. Квентин и Толи перебрались поближе к Инчкейту и Дарвину. Инчкейт достал длинную трубку и закурил.

– Конечно, для меня удовольствие видеть вас, но ведь вы пришли не просто порадовать старого Инчкейта. У вас наверняка тут какие-нибудь дела?

– Ты прав, – кивнул Дарвин. – Есть у нас одно дельце, которое надо обсудить с тобой.

Мастер глубоко затянулся и выдохнул длинную струю дыма.

– Ну что же, обсудим. Однако надеюсь, дела не настолько спешные? – сказал он. – Хотел показать вам кое-что из моих последних работ.

– Обязательно! – загорелся Квентин. – Я бы очень хотел посмотреть.

– Э-э, меня можно даже не упрашивать, сэр! – рассмеялся Инчкейт, вставая из-за стола. – Пойдемте со мной. Надеюсь, вам понравится.

Они вышли из обеденного зала через боковую дверь и сразу же оказались в низкой, темной комнате, где стояли в ряд полированные доспехи. Гости словно попали в королевский арсенал, им еще не приходилось видеть собранными вместе такое множество мечей, щитов, шлемов и нагрудников.

Через эту низкую комнату они прошли в другую, еще меньше первой и даже более темную. Здесь стояли пики и копья всех размеров и видов, а также бесчисленные алебарды. Оружие было связано в аккуратные кучки, как снопы пшеницы в ожидании обмолота. В темноте Квентин смог разглядеть стальные наконечники копий, острые лезвия алебард, они слабо мерцали, когда гости проходили мимо.

– А! Вот мы и пришли. Смотрите под ноги. Это мой единственный настоящий дом – моя мастерская, – воскликнул Инчкейт, стараясь перекричать грохот, доносившийся снизу.

Они спустились в кузницу. По стенам метались отблески огня из печей, грохотало железо. Комната была размером с обеденный зал, если не больше, и суеты здесь хватало, поскольку сыновья Инчкейта и слуги ковали оружие и плавили металл. Здесь стояли странные столы, и тянулись они от одного конца комнаты до другого. За каждым столом, в окружении любопытных приборов, сидел человек, занятый работой: одни крепили рукояти на клинки, другие обтягивали щиты шкурами, возились с нагрудниками.

Квентин не знал, куда смотреть. Ничего подобного ему видеть не приходилось. Инчкейт вел их по лабиринту, останавливаясь у каждого стола, чтобы дать человеку совет или передать очередную деталь. Куда бы не падал взгляд, везде он видел блестящие образцы искусства оружейника.

Квентин взглянул на один из столов и увидел среди множества странных инструментов, о назначении которых он мог только догадываться, длинный широкий меч, могучий клинок, длиной в пядь. Эфес меча был отделан драгоценными камнями и золотом, рядом лежали серебряные ножны с гравировкой, изображающей сцены охоты на медведя. Каждый рисунок был совершенством.

– Нравится? – спросил Инчкейт, проследив за взглядом Квентина.

– Нравится? Сэр, да это самый красивый меч из тех, что я видел. Настоящее сокровище.

– Можете рассмотреть его поближе.

Левой рукой, ворча на то, что не может использовать правую, все еще остававшуюся на перевязи, Квентин вытащил меч из ножен. Клинок вышел с прохладным шелестом. Это был двуручный меч, но почему-то не тяжелый, и прекрасно сбалансированный. Даже левой рукой он смог оценить изящество оружия и легкость, с которой оно слушалось движений кисти.

Квентин, налюбовавшись, передал клинок Толи. Джер крутанул его, послушал, как меч пропел, разрезая воздух, и с восхищением вернул его хозяину.

– Это клинок из особой стали, которую мы тут научились делать. Железо будет резать, как бумагу. Сделано на заказ. Король Селрик из Дрина просил. Меч почти готов. – Мастер осторожно положил меч на место и повернулся к гостям. Глаза у него блестели. – А теперь я покажу вам свой шедевр.

Инчкейт заковылял к низкой двери, утопленной в нише неподалеку. С конца стола он взял лампу и зажег ее от свечи. Поправив фитиль, он повозился с тяжелым засовом, и пригласил гостей за собой.

Все трое вошли за своим сгорбленным проводником в небольшую круглую комнатку, им понадобилось время, чтобы глаза привыкли к тусклому свету лампы. А потом Квентин ахнул.

Перед ним стоял потрясающий доспех, который он даже вообразить не мог, но не только это поразило его. Он видел эти доспехи, видел в своем видении! Только на этот раз они были вполне реальны. Они существовали и сверкали в свете лампы, как будто их выковали из цельного алмаза. Они мерцали перед его глазами, неспособными поверить увиденному. Не обращая внимания на остальных, Квентин двинулся к доспехам, словно они притягивали его.

Удивительно, но поверхность их была гладкой, лишенной каких-либо украшений. Поверхность блестела, как драгоценный камень, ровный и чистый, отражая любой лучик света.

Шлем был великолепен, с простым щелевидным забралом и гребнем, тянувшимся от бровей до макушки. А еще с плеч манекена, одетого в доспех, свисала кисея из самой удивительной кольчуги, которую Квентин когда-либо видел. Он не мог сдержать себя, и коснулся брони. Как только его палец коснулся нагрудника, кольчуга начала переливаться, как жидкое серебро, сверкая в неярком свете лампы. Крошечные кольца вздохнули под его прикосновением, и заструились вниз, оставаясь на месте, все это напоминало снегопад, ложившийся на замерзшую землю.

– Кольчуга легкая, как гусиный пух, – сказал Инчкейт, стоявший за плечом Квентина. Мастер радовался изумлению гостя.

– Для кого же это чудо? – с трудом выдохнул Квентин.

– Так в этом-то и чудо! – странно вздохнул, как всхлипнул, мастер. – Никто мне этого не заказывал. Я создал доспех, который увидел однажды во сне. Проснувшись, я понял, что должен сделать его. Я верю, что владелец придет за ним однажды. А до тех пор... – Он замолчал.

– А где же меч? – внезапно спросил Квентин.

– Наверное, когда-нибудь будет. – Инчкейт наклонил голову набок и нахмурился. – Это тайна, мой господин. Меча я во сне не видел, потому и не выковал его.

– Так, мастер Инчкейт, – сказал Дарвин. – Как я вижу, пора нам поговорить.

Глава тридцать пятая

Эскевар нетерпеливо расхаживал по своим покоям. Руки он сложил за спиной, глаза опустил в пол.

– Вот идиоты! – бормотал он себе под нос. – Они же разрушат королевство!

В таком состоянии Король пребывал уже второй день. Он мало спал и ел, и лицо его стало еще более морщинистым и напряженным. Ему не впервой приходилось страдать от упрямства своих дворян, но теперь он ясно видел, что судьба его народа находится в их руках, а они, казалось, не замечают угрозы.

Снова и снова он сетовал на силу или ее отсутствие, которая удерживала его руку от более решительных действий. В былые времена он бы приказал своим лордам вступить в битву одним лишь взмахом руки; им пришлось бы либо подчиниться, либо потерять свои земли и привилегии. В еще более древние дни, во времена первого Короля-Дракона, королевством управляла воля всемогущего монарха, тогда не было лордов, которые могли бы подвергать сомнению решения Короля.

Да, но до этого было время северных королей, когда любой человек с помощью своего меча мог стать королем в своих собственных глазах. Тогда королевство (да и не было его в те времена!) было разделено на крошечные территории кусающихся, самовлюбленных деспотов, которые рвались в драку с соседом, стремясь увеличить владения, свергнув ближайшего монарха.

Затем короли севера сумели объединиться и образовать союз. В королевстве установился порядок, поскольку короли договорились в интересах королевства, и никто не осмеливался противостоять им, поскольку не признавать одного означало не признавать всех, навязать войну одному означало объявить войну всем. Мелкие короли юга не могли выстоять против них. В конце концов, за долгие годы власть сосредоточилась в руках северян, да там она и осталась.

Эскевар обдумывал все это, расхаживая по комнате или размышляя, сидя в большом резном кресле. В очередной раз он встал, остановился перед окном, широко распахнув ставни и впустил великолепный летний день. Вздохнул, глядя на знакомые зеленые поля и зелено-синий лес вдали. Увидел медленный изгиб Хервидда, текущего ленивой серебряной дугой на юг, двигаясь в своем собственном неторопливом времени к своему неизменному месту назначения.

«Заботы королей и королевств для тебя ничто, великая река. Возможно, они вообще ничто».

Паж постучал, не дождался ответа и вошел в комнату. Он обнаружил Короля все еще стоящим у окна.

– Ваше Величество, лорды хотят поговорить с вами.

Эскевар, казалось, не слышал, поэтому паж повторил сообщение.

Король, наконец, повернулся к озадаченному юноше с грустной улыбкой.

– Проводи их в зал приемов. Я скоро приду. – «Видимо, они пришли к решению, – подумал Эскевар. – Ну что ж, послушаем».

* * *

Снаружи лил дождь, звук лопающихся пузырей в лужах иногда прерывался раскатами грома, с небес угрожающего горным вершинам. Квентин представил, что горы – это великаны, а гром – голос, отвечающий на их подначки. Горы зовут небеса, нарочно дразнят их, чтобы они пришли и попытались отнять у них секреты.

Довольно давно все молчали. Толи свернулся, как кошка, в огромном кресле возле очага. Дарвин сидел, уронив голову на грудь, сложив руки на животе. Сам Квентин развалился в кресле, опершись подбородком на ладонь. Только Инчкейт сохранял бодрость. Он покачивался с трубкой в руках, временами выпуская облака дыма и поглядывая на гостей.

– Сделаю! – наконец воскликнул он. – Клянусь бородами богов, я это сделаю!

Неожиданное восклицание заставило Квентина вздрогнуть. Дарвин резко поднял голову.

– Что? – спросил он, качая седой головой. – О, Инчкейт, ты меня напугал. Должно быть, я задремал. День был долгим. Ты уж меня извини.

– Я обдумал вашу проблему, – сказал мастер-оружейник. – Мы идем искать лантанил, а потом я сделаю меч. Такая беда! Как тут откажешь? – Мастер улыбнулся, и Квентин увидел, сколько воли и энергии прячется за этой улыбкой. – Такой возможностью не пренебрегают. Если вы правы, и мы найдем рудники, я все готов отдать за лантанил. Для мастера это роскошное предложение. Да, клянусь всеми богами, я это сделаю!

– Я знал, что мы можем рассчитывать на тебя, Инчкейт. А рудники мы найдем, я уверен. Пророчество исполнится. – Дарвин махнул рукой в сторону Квентина.

– Меня, честно говоря, пророчество не волнует. Как и то, говорится ли в нем о том, что именно Квентину быть этим Королем-Жрецом, о котором ты толкуешь. А вот то, что на наше королевство напали варвары, волнует меня, и даже очень. Клянусь Орфеем! И если меч, о котором вы говорите, поможет нам победить, я его сделаю, причем такой, какого еще не видывали. Я сделаю Жалигкир!

Квентин слушал, как они говорят, и молчал. Весь вечер он слушал, и весь вечер молчал. Его снова охватило беспокойное настроение, и на этот раз он понял его причину: рука. Дарвин, казалось, забыл, что у Квентина, которому надлежало сыграть самую важную роль в сопротивлении врагу, сломана рука, а может, и того хуже. Квентин чувствовал, что его рука не просто сломана. Слишком долго она оставалась онемевшей. Он никому не говорил о своих подозрениях. Даже Дарвин в ту ночь, когда его руку вправили и правильно закрепили, не знал, что он при операции вообще ничего не чувствовал, а морщился и стонал в основном из-за переживаний, а вовсе не потому, что ему больно. С рукой было что-то не так, и теперь, когда вокруг говорили о мечах и пророчествах, он думал о руке. Наверное, поэтому он не раз возвращался к мысли, что они ошибаются, он все-таки не тот могущественный Король-Жрец, о котором говорили легенды. Возможно, Всевышний знал об этом, и вовсе не хотел, что Квентин брал на себя эту роль, возможно, речь шла о ком-то другом, пока неизвестном. При этой мысли он испытал волну облегчения. Ну конечно, так и есть! Невозможно владеть легендарным мечом с такой рукой! Пророчество, если его вообще можно считать пророчеством, указывает на кого-то другого. Возможно, речь об Эскеваре, в конце концов, он же Король. Пророчество гласило, мечом должен владеть именно король. Только так.

Когда они наконец встали, собираясь пойти спать, Дарвин подошел к Квентину и сказал:

– Ты сегодня был на удивление тихим, молодой человек. С чего бы?

– А что, разве у нас мало поводов для беспокойства, Дарвин?

– Более чем достаточно. Но мне кажется, тебя беспокоит что-то еще?

Инчкейт подошел и подал очень красивую яркую лампу. Дарвин взял ее и сказал:

– Мы сегодня как-нибудь сами доберемся до постелей, добрый сэр. Спасибо. Не беспокойся за нас. У тебя и так полно забот.

– Заботы только начинаются! – Инчкейт рассмеялся. – Но я давно решил, на чьей стороне стоять. Отдыхайте, джентльмены. Утром выезжаем.