Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Летнее Королевство нуждалось в чистых сердцах и руках. В Артуре оно обрело своего повелителя; именно со времени правления Артура начиналась новая эра. Мне не хотелось допускать, чтобы такой властолюбивый подхалим, как Урбан, был повивальной бабкой при столь важном рождении. Поэтому я позвал тех, кого знал как настоящих святых людей, чистых и незапятнанных в своей вере, яростных в ее защите.

Урбан, казалось, не придал этому значения. Но я все же объяснил:

– Поскольку Артур – человек запада и севера, и править он намерен оттуда, думаю, ты согласишься, чтобы именно эти люди возвели его на трон.

– Да, конечно, – кивнул Урбан, хотя я видел, как он прикидывает степень нанесенного ему оскорбления. – Когда ты представляешь это в таком свете, я согласен с тобой, Мерлинус. Поступай, как считаешь нужным. Все в руках Божиих.

Через несколько дней в Лондиниум начали прибывать первые посетители. Ручеек, которым они притекали, быстро вышел из берегов. Люди приезжали из Трех Прекрасных королевств Логриса, Прайдейна и Селиддона, из Гвинеда, Регеда и Дифеда, Мона, Иерна и Дал Риаты, из Дереи и Бернисии.

Элле и его родственники уже были здесь, но присутствие бретвальды вызвало появление и других вождей саксов: Кинрик, Саймен и Цисса со своими людьми. Бан Беновича из Арморики (он поддерживал Артура, как и Аврелия) прибыл с двумя кораблями, с большой свитой из дворян и слуг. Мейриг ап Тедриг, король Дифеда; Идрис из бригантов, Куномор из Селиддона, Брастиас из белгов и Ульфий из Дубуни. Король Фергюс Иернский, задолжавший Артуру дань, получил вызов и подчинился.

Все без исключения лорды принесли дары новому Верховному королю. Драконам, элите кимброгов, было поручено собирать и охранять дань, которая рекой текла в церковь: золотые и серебряные предметы всех видов – кубки, чаши, браслеты и броши – многие из них были украшены драгоценными камнями, и сами драгоценные камни; там были мечи, копья, щиты и ножи, красивые резные сундуки и стулья; были роговые луки со стрелами с серебряными наконечниками, а также мед, эль, зерно и копченое мясо – окорока свинины, говядины и оленины. В дань, принесенную королями в знак верности, входило множество лошадей и охотничьих собак…

Наконец, настал день коронации. В церкви места хватило не всем. Двор перед церковью оказался забит народом не меньше, чем святилище внутри, прочие остались на улице, смешавшись с жителями Лондиниума. Эти последние резко поменяли свое мнение о короле и теперь рвались присутствовать на коронации, кто из любопытства, а кто – из уважения. Но даже зеваки посчитали нужным поклониться новому Верховному Королю.

И вот как это происходило.

В назначенный день мы проснулись до рассвета, чтобы помолиться и позавтракать. Затем я взял свой рябиновый посох, положил руку Бедиверу на плечо, чтобы он направлял меня, и повел Артура в сопровождении Кая и Кадора через переполненное двор в церковь. Сразу за Артуром шел молодой Илрид, помощник Дубриция, с золотым венцом в руках. Епископы Тейло и Дубриций следовали за ними в своих длинных священнических одеждах, держа в руках священные книги.

При нашем появлении толпа в переполненной церкви ахнула: Артур, одетый как кельтский принц, казался существом, сотворенным из странного, изменчивого света запада или заколдованного тумана севера. На нем была белоснежная туника и зеленые штаны с поясом из перекрывающихся золотых дисков. На его шее блестел золотой торк, а плечи укрывал прекрасный алый плащ.

Не глядя по сторонам, он подошел к алтарю. Монахи пели «Глория! Глория! Gloria in Excelsis Deo», наполняя церковь хвалой Верховному Царю Небесному. Артур преклонил колени у алтаря. Дубриций и Тейло встали перед ним и положили правые руки ему на плечи.

Воздев посох, я возгласил:

– Великий Могущественный, Верховный Царь Небесный, Повелитель Высших Царств, Создатель, Искупитель, Творец человеков, поклоняемся и чтим тебя!

Как древний филид, я повернулся на четыре стороны света и вознес молитву, которую блаженный Дафид произносил при коронации Аврелия:

 
Мы молимся в этот день
За Артура, нашего короля;
Свет солнца,
Сияние луны,
Великолепие огня,
Скорость молнии,
Быстрота ветра,
Глубина моря,
Стабильность земли,
Твердость скалы,
Подаждь ему, Господи!
 
 
Мы молимся в этот день
За Артура, нашего короля;
Чтобы Божья сила укрепила его,
Поддержала его,
Чтобы Господь не спускал с него глаз,
Чтобы Господь слышал его во все дни его,
Чтобы Господь говорил его устами,
Чтобы Божья рука охраняла его,
Чтобы Божий щит защищал его,
Да восстанут Божьи силы
Между ним и злом мира!
Да охранит его Божье воинство
От сетей бесовских,
От соблазна пороков,
От всех, кто пожелает ему зла.
Мы взываем к этим силам
И молим встать между ним и злом мира.
Против всякой жестокой силы, противостоящей ему,
Против заклинаний ложных друидов,
Против черного искусства варваров,
Против козней хранителей идолов,
Против чар больших и малых,
Против всякой нечистоты, развращающей тело и душу.
Иисус с ним, перед ним, позади него;
Иисус в нем, под ним, над ним;
Иисус справа от него, Иисус слева от него;
Иисус во время сна и во время бодрствования;
Иисус в сердце каждого, кто думает о нем;
Иисус в устах каждого, кто говорит о нем;
Иисус в глазах всех, кто его видит.
Могучую силу призываем,
Святую Троицу призываем,
Через исповедание Бога,
Через исповедание Святого Духа,
Через веру во Христа,
Творца всего видимого и невидимого.
 

Подойдя к Артуру, я сказал:

– Поклонись Всевышнему и поклянись в верности Верховному королю, которому ты будешь служить.

Артур распростерся ниц перед алтарем, раскинув руки в стороны, как побежденный полководец перед своим победителем. Тейло и Дубриций стояли по обе стороны, а Илтид застыл перед головой Артура.

Дубриций, стоявший по правую руку от Артура, возгласил:

– Эта рука будет владеть Мечом Британии. Какова твоя клятва?

Артур ответил:

– Этой рукой я буду владеть Мечом Британии в праведности и справедливости. Божьим соизволением я воспользуюсь ею, чтобы победить несправедливость и наказать тех, кто причиняет вред. Да будет рука моя послушна Господу моему, да будет Он делать ей работу в этом царстве!

Тейло, стоявший по левую руку от Артура, сказал:

– Эта рука будет держать Щит Британии. Какова твоя клятва?

– Этой рукой я буду крепко держать Щит Британии с надеждой и состраданием. По воле Божьей я защищу людей, которые верят мне. Да будет рука моя послушна Господу Иисусу, да будет Он делать ей работу в этом царстве!

Илтид, стоявший у изголовья Артура, возгласил:

– На челе твоем будет корона Британии. Какова твоя клятва?

– Клянусь носить на челе своем корону Британии с честью и кротостью. Силой Божьей мощи и Его волей клянусь вести царство через все невзгоды с мужеством, достоинством и верой во Христа. Да будет Он вести меня, пока тело мое способно дышать.

На это добрые пастыри ответили:

– Восстань в вере, Артур, сын Аврелия, прими Христа своим господином и спасителем, почитая Его выше всех земных владык.

Артур встал, и Илтид возложил ему на голову тонкий золотой обруч. Дубриций повернулся к алтарю, взял Калибурн – то есть Каледвэлч, или Ограненную Сталь, большой боевой меч Артура, – и вложил в правую руку короля. Тейло взял большой боевой щит Артура, Придвен, выбеленный и заново украшенный Иисусовым Крестом, и вложил его в левую руку.

Я подошел вплотную и на ощупь отстегнул застежку плаща. Тейло и Дубриций набросили королю на плечи новый пурпурный плащ с золотой каймой – плащ императора. Этот миг не должен был ускользнуть от внимания таких людей, как Паулюс и Урбан. Плащ закрепили на плече Артура серебряной фибулой Аврелия в виде оленьей головы.

Воздев посох, я воскликнул:

– Иди вперед бестрепетно, Артур Пендрагон, ко всякой праведности и добрым делам; правь справедливо и живи достойно; будь для своего народа верным светом и верным проводником во всем, что бы ни случилось с этим царством.

С мечом и щитом, в новом плаще Артур повернулся и взглянул на подчиненных лордов.

– Люди Британии, – крикнул я, – вот ваш верховный король! Заклинаю вас любить его, чтить его, служить ему, следовать за ним и отдать ему свои жизни, как он отдал свою жизнь Верховному Царю Небесному.

Словно ожидая этих слов, огромные двери церкви с грохотом распахнулись. Кай и Кадор что-то скомандовали кимброгам. Толпа вздрогнула от тревоги и замешательства. Я услышал звон стали.

– Стой спокойно, Мирддин! – крикнул Артур, бросаясь прочь.

– Что такое, Артур? – спросил я. – Что случилось?

В этот момент Дубриций закричал:

– Остановитесь, люди! В этот святой день не будет кровопролития. Сложите оружие.

Я услышал звук шагов по камню и сжал свой посох.

– Бедивер! – позвал Артур. – Оставайся с Мирддином!

Почти сразу я почувствовал, как рука Бедивера крепко сжала мою руку, отодвигая меня в сторону. – Держись подальше, Мирддин, – тихо сказал Бедивер. – Я тебя прикрою.

– Кто они, Бедивер? Ты их знаешь?

– Никогда раньше не видел! – ответил Бедивер сдавленным голосом. – Их двенадцать. Они с копьями, – он сделал паузу – эти незнакомцы – они похожи на Лленллеуга! И есть… – Он замолчал.

– Ну же, Бедивер! Что ты видишь?'

– Я глазам своим не верю!

– А мне и верить нечему, Бедивер, – безнадежно напомнил я ему.

– Там девушки, Эмрис, – ответил он. – Их двенадцать – нет, кажется, шестнадцать…– все в белых плащах и… Господи, что это? У каждой девы в руках по голубю. Белому. Они вошли в церковь вслед за воинами и подходят к алтарю. Они идут к нам, Мирддин.

Он снова остановился, и я услышал, как стукнули копья о камень пола. На мгновение воцарилась тишина, а затем толпа ахнула. Кто-то еще вошел в церковь.

– Бедивер! – позвал я. – Говори! Что там?

– Это Гвенвифар, – озадаченно ответил он. – Она пришла почтить Артура.

– Глупец! – Я разгадал, наконец, значение девушек и голубей. – Она пришла не почтить, а забрать его!

Ах, Гвенвифар! Белая Богиня загадочного племени Де Даннана, как я обиделся на тебя в тот день, как испугала ты меня! Да простится мне моя злоба и тревога. Я тогда еще не знал тебя.

Доброе сердце! Ты никогда не напомнила мне о моем негодовании, не обиделась на мой страх, и ни разу не дала мне оснований увериться в них. Напротив, в последующие годы ты тысячу раз доказала свое благородство. Гвенвифар, ты всегда была королевой.

Я думал об Артуре только как о властителе Летнего Королевства, я видел только это, а на остальное не обращал внимания. Но Артур – мужчина; он нуждался в женщине, и всем это понятно. Кроме меня. Гвенвифар, по своей мудрости ты была настоящим друидом. И даже более! Мое сердце трепетало, когда я увидел, как вы с Артуром слились воедино в чести и мужестве. Сам Бог создал тебя для Артура.

Да будет вам известно, что вы не заслужили клеветы, собравшейся, подобно паутине, вокруг ваших имен. Малодушным людям всегда было свойственно пытаться замарать имена гигантов, живших среди них. Ничтожные души не выносят добродетели, не выносят благородства. Не находя его в себе, они не терпят его в других. Год за годом, век за веком они грызут их образы, как жучок-древоточец грызет ствол дуба, пока лесной великан не рухнет наземь. Христос не оставит их без достойного воздаяния. Тем не менее, в день вашей свадьбы я не был вам другом. Артур – король всех бриттов, я хотел найти для него британскую жену. А ведь я был самым хитрым среди вас. Артур и Летнее Королевство значили для меня больше, чем вся Британия. Мне пришлось долго отвыкать от моих заблуждений, и ты помогла мне, Гвенвифар.

Низко склонившись перед Артуром, как описал Бедивер, ирландская королева положила оба своих копья крест-накрест на пол, затем встала и вложила в руки Артуру белого голубя. Она поднесла обнаженный Каледвэлч к губам, поцеловала крестовину рукояти и прижала Меч Британии к груди.

– Меч и голубь, Бедивер! – сказал я. – Подумай, что это значит!

– Я что тебе – бард? – огрызнулся Бедивер. – Скажи сам, Мирддин.

– Это значит, что она объявила его своим мужем, – сказал я ему. – Артур принял голубя?

– Да, – ответил Бедивер. – Он у него в руке.

– Тогда он проиграл, – горестно вздохнул я, понимая, что день пропал. Все кончилось прежде, чем я успел вмешаться.

По правде говоря, мне бы сообразить, что все кончено еще в тот день, когда Фергюс принес Артуру дары своего племени в качестве дани, отдав свою дочь и ее личного телохранителя на попечение Артура. Принимая дань уважения Фергюса, я должен был понять, что игра началась.

С того момента, как Гвенвифар увидела Артура, она выбрала его своим спутником жизни. Так принято среди королевской семьи Иерны. Ибо верховная власть острова Эйрианн передается через женщин. То есть мужчина получает царство через жену. Среди Детей Дану короли правят некоторое время, но королева остается королевой навсегда.

Только Артур и не собирался жаловаться. А, собственно, с чего бы? Она прекрасна: волосы черные, как перо ворона, заплетены в сотни крошечных косичек, каждая из которых перевязана золотой нитью, и собраны так, чтобы прикрывать плечи и шею – черное не белом. Глаза серые, как горный туман; лоб высокий и гладкий, а губы вишнево-красные.

Не забудьте, она была королевой воинов. Она носила, меч и небольшой круглый бронзовый щит; прекрасная фигура – в серебряной кольчуге из маленьких ярких колец. Они дрожали как вода во время движения. А Ллух Лленллеуг, ее телохранитель, хорошо служил Артуру и занял подобающее место среди кимброгов; но высокий ирландец всегда считал себя в первую очередь телохранителем королевы.

Короли и лорды Британии никогда не потерпели бы верховного короля, женатого на иностранке. Но Гвенвифар, проницательная и хитрая, уже победила.

Прежде чем кто-либо понял, что происходит, игра уже закончилась. Она просто ждала, пока Артур не станет королем; а потом забрала его себе. И ни одной лишней минуты, чтобы ни одна соперница не воспользовалась хотя бы малейшим шансом. В тот день, когда Артур принял корону во второй раз, Артур женился.

В общей сложности мы пробыли в Лондиниуме шесть дней, угощая королей и лордов, пришедших отдать дань уважения новому Верховному королю. Пир стал и свадебным пиршеством Артура и Гвенвифар, и никому праздник не доставил большего удовольствия, чем Фергюсу Иернскому, отцу Гвенвифар. По-моему, я вообще никогда не видел более счастливого человека.

Доволен был и Артур. Он восхищался смелостью Гвенвифар и благоговел – как и все прочие – перед ее красотой. Но пока он ее не любил. Пока нет. Это придет; со временем они познают любовь, которую барды будут прославлять и через тысячу лет. Но, как это часто бывает с двумя такими волевыми людьми, первые дни их брака проходили трудно.

Когда последний лорд убрел к своему очагу, мы тоже отправились: кимброги с Кадором и Борсом в Каэр Мелин, а остальные – Кай, Бедивер, Лленллеуг, я и Артур с Гвенвифар – в Иерну. На протяжении этого короткого путешествия погода нам благоприятствовала.

Я запомнил Иерну как зеленый драгоценный камень, оправленный в серебро моря. Здесь нет грубых скал Прайдейна; холмы, которыми гордится Иерна, пологие и лесистые, а немногочисленные горы невысоки. Множество равнин; здесь прекрасно растут злаки. Если короли острова когда-нибудь перестанут убивать друг друга, может, до них дойдет, что за богатством они обладают. Зерно замечательно идет на востоке, а значит, хорошо и для собственного благосостояния.

Правда, здесь часты наводнения. Зато дожди регулярно наполняют ручьи и реки пресной водой. Эль у ирландцев на удивление хорош, потому что они делают его из прожаренного зерна – еще одна загадка этой непостижимой расы.

Мы зашли в бухту на северо-восточном побережье. Я услышал громкий возглас, и Кай, стоявший рядом со мной у борта, сказал:

– Это Фергюс, благослови его Бог. Вышел, чтобы поприветствовать нас. – Я услышал плеск шагов человека, идущего по воде.

Фергюс что-то крикнул, я не расслышал, а через мгновение с берега донесся странный пронзительный вой.

– Что происходит, Кай?

– Думаю, это барды Фергюса. С ним свита, и барды исполняют что-то вроде музыки на свиных пузырях. – Он сделал паузу. – Звук довольно необычный.

Я уже сталкивался с таким инструментом раньше: странное сплетение трубок, производящих в умелых руках большое разнообразие звуков: то напевающих, то плачущих, то пронзительных, как крик, то вздыхающих и тихих. Когда они играли, а играли они довольно часто, волынка производила довольно приятную музыку. А голоса бардов Эйре почти так же хороши, как и голоса кимров.

Многие представители Ученого Братства считают, что обитатели Зеленой Иерны и жители холмов Прайдейна некогда были братьями, еще до того, как воды Манавидана разделили их. Возможно, так и есть. Народ темный, похожий на горных кимров, довольно остроумный, во всяком случае посмеяться всегда готовы, как и подраться. Подобно кельтам прежних времен, они любят песни и праздники, любят танцевать и тотчас начинают двигать ногами, как только их дети заиграют на арфе и свирели.

Фергюс правил небольшим королевством на северном побережье в Дал Риате; его главная крепость называлась Мюрболк в честь одного из его знатных родственников. Зал и усадьба его, как описал мне Кай, построены в старинном стиле: несколько маленьких круглых домиков – жилища, хлебные склады, хижины ремесленников, кухни – окружали большой деревянный зал с высокой соломенной крышей. Земляную стену венчал частокол из заостренных бревен. За стеной раскинулись поля, загоны для скота и лес.

В зале, который служил королю домом, а также местом сбора всего его народа, огромный каменный очаг горел днем и ночью. Вдоль стен по обеим сторонам очага располагались выгородки, где люди могли отдохнуть или уединиться, а в изголовье очага стоял огромный стол, королевский стол, прикрепленный к деревянным балкам с обеих сторон.

Фергюс подвел нас к своей крепости и встал перед воротами.

– Добро пожаловать в дом Фергюса, друзья мои. Входите. Да пребудут ваши заботы подобны туману, тающему поутру. Будем есть и пить, будем вместе праздновать союз наших благородных племен.

Он высоко ценил брак своей дочери и считал Артура одновременно и родственником, и самым дорогим другом. Я никогда не видел лорда, который так стремился бы угодить своим гостям, как Фергюс мак Гилломар. Казалось, хорошее настроение никогда не покидает его, а щедрость лилась, как воды серебряной Сианнон. Состояние Фергюса, довольно скудное, немного поправилось с тех пор, как он заключил союз с Артуром. Он владел прекрасным табуном лошадей и разводил замечательных гончих. Он вручил всем нам подарки, а Артуру подарил щенка гончей, которого можно приучить и к бою и к охоте.

Дочь Фергюса тоже думала о нашей благосклонности. Гвенвифар привезла Артура в Мюрболк, чтобы вручить ему свое приданое, и это был самый необычный подарок. Но прежде чем рассказывать об этом, сначала я поведаю о чуде, случившемся во время нашего пребывания в Эйре.

Здесь жили священники, постоянно пристававшие к Фергюсу насчет земли для церкви. И конечно, они желали обратить короля в христианство, хотя, если бы не удалось, рады были бы и земле для храма.

Фергюс им не доверял. Он вбил себе в голову, что, как только преклонит колени перед Господом Христом, тут же станет импотентом. А Фергюс очень любил общество красивых женщин, их в его владениях водилось немало, так что он с подозрением относился к любому действию, угрожавшему его удовольствиям.

– Это абсурд, – заверил я его, когда он сообщил о своем нежелании обращаться в истинную веру. – У священников есть семьи, есть дети, как у любых других мужчин. Вера вовсе не ослабляет их, видит Бог. Тебя кто-то нагло обманул, Фергюс.

– О, я не держу зла на священников, они – хорошие люди, – легко согласился он. – И все-таки не стоит самому навлекать на себя несчастья. Посмотри на меня: я счастлив, счастлив как никогда, ведь моя дочь вышла замуж за Верховного Короля Британии.

– Но сам Артур посвятил себя Христу, – сообщил ему Бедивер, присоединяясь к нашей дискуссии. – Вера вовсе не сделала его импотентом. Посмотри-ка на этих двоих – лежат себе вместе в своем уголке и пьют из одной чаши. Спроси Артура, не украла ли его вера его мужественность. А еще лучше спроси Гвенвифар; она тебе расскажет.

– Да, я знаю, в обычае бриттов придерживаться чужих богов и чуждых обычаев, – признал ирландский король. – Мы все это знаем. Но это не наш путь.

– Это путь многих твоих родичей, Фергюс, – возразил я. – Многие из них уже приняли Господа нашего Иисуса Христа. Поэтому я опять спрошу тебя, где ты видишь вред?

– Ну, – сказал Фергюс, – они же привыкли, это им вреда не причиняет. Но я-то не привык. Боюсь, мне будет плохо.

Что бы ни говорили, ничто не могло убедить короля. Но через несколько дней прибыла группа монахов и попросила аудиенции у короля. Как всегда, Фергюс приветствовал их, напоил и накормил, а от золота они отказались. Мне стало интересно, и я пошел в зал послушать.

Эту группу странствующих братьев возглавлял священник по имени Киаран. Не старый, но сильный в вере и мудрый. Он знал греческий и латынь, владел приемами красноречия и прославился так, что многие собратья-монахи, британцы и ирландцы, поклялись ему служить, чтобы помогать в его работе среди языческих кланов Эйре.

– Мы прослышали, что здесь обретается великий военный вождь бриттов, – объявил Киаран. – Мы пришли отдать ему дань уважения.

Это впечатлило и обрадовало Артура. Он не предполагал, что его имя известно за пределами Британии.

– Добро пожаловать к моему очагу, – пригласил Фергюс священника. – А твой привет примет сам Артура.

– Да благословит тебя Король Небес, Фергюс, – ответил Киаран. – И пусть Верховный Король Небес почтит своего Верховного Короля на Земле. Приветствую тебя, Артур ап Аврелий.

Артур поблагодарил священника за благословение, после чего Киаран обратился ко мне. – А ты, несомненно, Мудрый Эмрис, о тебе рассказывают множество чудесных историй.

– Я Мирддин, – просто ответил я. – И я готов служить тебе, брат священник.

– Благодарю, Мудрый Эмрис, – ответил он. – Однако сегодня служить должен я. – Он подошел поближе, я ощутил движение воздуха. – Мы слышали, что ты слеп, и теперь я сам вижу, что это так.

– Это небольшое недомогание, – ответил я. – Оно меня не очень беспокоит.

– Человек высокого положения легко переносит любые трудности, меньшего я и не ожидал, – заметил Киаран, а те, кто был с ним, одобрительно зашептались. – Господь Иисус говорил, что страдания даются нам, чтобы слава Отца могла воссиять еще более. Вот я и подумал, не смогу ли я стать инструментом в руках Господа, чтобы помочь тебе узреть. Ты не возражаешь?

Зал замер, ожидая моего ответа. Дерзкий священник предлагал исцелить меня. А что я мог сказать? Не я ли недавно рассказывал Фергюсу о силе Воскресшего? Если я откажусь, меня могут объявить лжецом, а если приму его предложение, а он вдруг потерпит неудачу, меня выставят дураком. Лучше быть дураком, чем лжецом, подумал я и ответил:

– Я не жалуюсь. Но если Бог желает моего исцеления, кто я такой, чтобы отказываться?

– Быть по сему.

Подойдя ближе, Киаран аккуратно снял с меня повязку и поднял руки; я ощутил тепло его ладоней на своей коже, как будто смотрел на солнце.

– Бог Творения, – мерно произнес священник, – призываю Твой Божественный Дух почтить Твое имя и продемонстрировать силу Твою перед неверующими людьми. – С этими словами Киаран коснулся моих глаз, и тепло перетекло с концов его пальцев в мои глаза. Под веками вспыхнул жгучий белый свет. Пожалуй, стало немного больно, но за удивлением я отметил боль походя. Киаран продолжал прижимать пальцы к моим глазам. Жар усилился, теперь уже обжигая.

Мне казалось, что мои глаза горят; я плотно сжал веки и стиснул зубы, чтобы не закричать. Киаран отнял руки от моего лица и скомандовал:

– Открой глаза!

Сморгнув слезы, я увидел множество людей, смотревших на меня в изумлении, их лица сияли, как маленькие туманные солнца. Артур тоже удивленно смотрел на меня.

– Мирддин? Ты в порядке? – спросил он. – Ты меня видишь?

Я поднял руки к глазам. Они мерцали и сияли, как раскаленные головни, каждый палец казался язычком пламени.

– Я вижу тебя, Артур, – ответил я, глядя на него. – Я исцелен.

Это событие произвело в доме Фергюса настоящий фурор; несколько дней все говорили только об этом. Даже Бедивер и Кай, повидавшие немало чудес за время, проведенное со мной, признались в изумлении. Слепота – утомительная неприятность, и я испытал большое облегчение, избавившись от нее. Мне вдруг стало легче, как будто я сбросил тяжелое бремя. Туманное свечение постепенно исчезло, и мой взгляд снова стал острым. Сердце воспарило.

– А вдруг не получилось бы? – тихо спросил Бедивер. – Что, если бы этот священник потерпел неудачу?

– Знаешь, друг, я беспокоился лишь о том, что подумает Фергюс, если я откажусь. Сам я ничего не мог поделать, поэтому просто согласился.

– Но ты же сомневался? – настаивал он. В его настойчивости не было неуважения, он искренне хотел знать.

– Да при чем тут сомнение? Послушай меня, Бедивер. Разумеется, я верил, что Тот, кто создал глаза людям, может вернуть мне зрение. В конце концов, разве это сложнее, чем наполнять бочки с элем у Эктора? Чудо есть чудо. Тем не менее, я прожил достаточно долго под нашим Великим Небесным Владыкой, чтобы понимать: не так уж важно, слеп ли я, как крот, или зоркостью превосхожу орла. Богу виднее, так что же я буду беспокоиться?

Но я очень радовался, что прозрел. Но радость держал при себе. Не хотел, чтобы люди подумали, что я радуюсь только дарам Господа. Фергюса, однако, очень взволновала эта демонстрация силы веры. Он воспринял ее как знак большой важности, особенно если учесть, что чудо произошло под его крышей.

Он вскочил со стула и схватил Киарана за руки.

– Земля и небо свидетели, ты – святой человек, и бог, которому ты служишь, – великий бог. С этого дня получишь все, что попросишь, хоть половину моего королевства!

– Фергюс мак Гилломар мак Эйре, – отвечал Киаран, – я ничего не возьму у тебя, если только ты не предложишь свое сердце в придачу.

– Говори, что я должен делать? – вскричал Фергюс, – и будь уверен, что солнце не сядет, пока это не будет выполнено.

– Поклянись в верности Верховному Королю Небесному и прими его своим господином, – ответил священник.

В тот же день Фергюс обратился вместе со всеми членам своего клана. Они приняли новую веру с большим рвением. Фергюс разрешил добрым братьям пожить в его владениях. Он попросил их также учить своих домашних.

Барды короля остались недовольны. Они роптали на новую веру. Но когда я рассказал им, что Талиесин говорил Хафгану о вере Христовой, они малость поуспокоились.

– Это не конец для вас, – заверил я их. – Если ты истинный ищущий, ты примешь высшую истину и поймешь, что твое достояние не уменьшилось, а возросло. На западе занимается новый день; старые пути пройдены, вы должны это понять. Человек, который отказался преклонить колени перед Христом, обнаружит, что его место отдано другому.

Гвенвифар, которая научилась вере у Хариты во время ее пребывания в Инис Аваллах, похвалила отца за мужество. Фергюс обнял дочь.

– Храбрость тут ни причем, душа моя, – сказал он. – Это простая практичность. Ибо если бы я не признавал того, что видел сегодня, то был бы более слеп, чем Мирддин.

– Хотелось бы мне, чтобы все британские короли обладали твоим благоразумием, – заметил Артур.

В общем, мы прекрасно провели время у Фергюса. Могли бы погостить и подольше, но дни шли, и Артур все больше смотрел через море в сторону Британии. Я знал, что он думал о своих кимброгах, и день отъезда близится. Однажды ночью, когда мы сидели у очага с длинными вилками для мяса в руках, доставая из котла нежные кусочки свинины, к нам подошла Гвенвифар с большим свертком в руках. Мягкую кожу перекрещивали шнурки. Она держала сверток как ребенка, и я сначала подумал, что у нее в руках и впрямь ребенок.

– Муж, – сказала она, покачивая сверток на руках, – я хочу сделать тебе подарок. – Она подошла ближе. Артур отложил вилку и встал.

Вложив сверток в руки мужа, Гвенвифар начала развязывать шнурки. Слой за слоем кожа открывалась, и когда спал последний слой, под ним обнаружился пергаментный свиток. Ничего особенного, таких было много во времена, когда Орлы правили в Британии.

Артур ошеломленно разглядывал свиток. Он не ожидал такого и теперь не знал, что с этим делать. Он взглянул на жену в поисках объяснений, но ничего не спросил. Бедивер и Кай обменялись растерянными взглядами, а Фергюс сиял от гордости.

Гвенвифар взяла свиток и осторожно развернула его. По тому, как она прикасалась к пергаменту – нежно и с величайшим благоговением, – я мог заключить, что свиток старый и немалой ценности. Это заинтриговало меня. Что там такого написано?

Она развернула свиток и держала теперь перед глазами Артура. Я внимательно следил за выражением его лица и отметил, что недоумение короля отнюдь не уменьшилось, а скорее, даже возросло. Чем больше он изучал свиток, тем больше недоумевал.

Гвенвифар настороженно смотрела на него. Серые глаза, слегка приподнятые темные брови – она явно ожидала какой-то определенной реакции. Может быть, сомневалась, что он достоин такого подарка? Или размышляла, а тот ли Артур мужчина, за которого она приняла его поначалу? Тому ли она доверила свою жизнь, и достоин ли он ее?

Артур, благослови его Бог, понял, что сам не решит задачу. Он еще некоторое время изучал свиток, а затем, подняв голову, уверенно улыбнулся и воскликнул:

– Иди сюда, Мирддин, посмотри, что дарит мне моя королева!

Ну что же, правильно. Во всяком случае, Гвенвифар, кажется, услышала то, что хотела. И Артур тоже казался довольным: он ловко выпутался из сложного положения. Фергюс широко улыбался. Судя по его лицу, он был доволен, что сокровище его племени обрело достойного защитника. Только меня все это как-то не радовало, потому что Артур ловко переложил бремя на мои плечи; теперь я должен был оценить подарок и высказать мнение о его ценности.

Во мне боролись любопытство и опасение. Я мог бы отказаться, и тогда Артуру пришлось бы сознаться в своем невежестве. А мог помочь… Артур ждал. Любопытство взяло верх над опасениями, я встал и подошел к королевской чете.

Оба повернули свиток ко мне. Я смотрел на бледный пергамент, ожидая увидеть нарисованную какую-нибудь картинку или слова. И да, там была картинка, и слова тоже были, но такого я никогда в жизни не видел.