Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 293 (всего у книги 331 страниц)

– Ну, конечно.

Они подошли к перекрестку, и Кит завертел головой: откуда этот звук? Похоже на детские крики… Нет, дети тут ни причем. Кричали чайки.

Кит не успел удивиться, откуда бы тут взяться чайкам. Впрочем, ему было не до этого. Перед глазами Кита возникла картина, которой никак не могло быть.

ГЛАВА 2. Пересечение линий

Перед растерянным молодым человеком распахнулся пейзаж, знакомый только по кинофильмам: оживленная пристань с пришвартованной трехмачтовой шхуной, а за ней – простор сверкающей сине-зеленой бухты. В пронизанном солнцем воздухе носились чайки; они орали, бросались за рыбой и отбросами. Рыбаки поднимали плетеные корзины, полные серебряной рыбы, из небольших лодок и передавали женщинам в синих шляпах и серых шалях поверх длинных ситцевых платьев. Между скалистыми мысами, ограничивавшими бухту с обеих сторон, карабкался по склонам аккуратный городок с маленькими белыми домиками. Коренастые мужчины в коротких мешковатых брюках и рубашках навыпуск, с соломенными шляпами на головах толкали ручные тележки и гнали упряжки, запряженные мулами, вдоль берега, перегружая со шхуны какие-то тюки, обернутые мешковиной.

Исчез Кингс-Кросс с высокими офисными зданиями и узкими улицами эпохи Регентства, забитыми автомобилями и двухэтажными автобусами, с бесчисленными кофейнями и едой на вынос, букмекерскими конторами и информационными агентствами, почтой и колледжем. Никаких следов городской застройки Лондона, мегаполиса со скоплениями кварталов и торговых районов, пронизанного улицами с интенсивным движением и четырехполосными автомагистралями.

Все, что знал Кит, исчезло, прихватив с собой уверенность в нерушимости окружающей реальности. Вместо нее – вид на залив, такой очаровательный, что место ему на холсте в Национальной галерее. А потом в ноздри ударила вонь – резкий запах рыбьих потрохов, гниющих овощей и смолы. Накатило головокружение, желудок скрутило. Вот-вот стошнит.

Кит поспешил отвернуться, обратив взгляд к только что оставленному переулку. Он был на месте, прямой, узкий, заполненный странными густыми тенями, словно стремящимися скрыть некую ужасную тайну.

– А где… – с трудом глотая пряный воздух, проговорил он. – Где мы?

– Помолчи, пока в себя не придешь.

Кит опять обратился к причалу. Высокий борт корабля, мускулистые грузчики, рыбаки в фетровых шляпах, рыбачки в деревянных башмаках и косынках – он попытался осмыслить увиденное, не смог и решил, что имеет дело с каким-то немыслимым вывихом пространства.

– Куда подевалась Кингс-Кросс?

– Всему свое время, мой мальчик. Идти можешь? Пожалуй, о кофе придется забыть. Лучше давай выпьем. Не возражаешь?

Кит судорожно сглотнул и кивнул.

– Это недалеко, – пообещал старый джентльмен. – Нам туда.

Кит на ослабевших ногах последовал за проводником. Дощатый настил набережной едва заметно покачивался, а может, ему так казалось.

– Ты отлично справляешься. Когда это со мной случилось, я даже встать не мог.

Они шли мимо крошечных магазинчиков, доков и простых жилищ. У Кита закружилась голова, когда он попытался охватить все сразу. Вдали от зловонного переулка воздух был почище, хотя в нем все еще преобладали запахи моря: рыбы и водорослей, мокрой пеньки, соли и камней.

– Отвечая на твой предыдущий вопрос, – сказал старик, – это место называется Сефтон-он-Си.

Судя по тому, что он видел, поселение могло быть одной из тех забытых прибрежных деревень, которую муниципалитет оставил без изменений в расчете на выгоду от туристов. Сефтон-он-Си смотрелся куда более старомодным и живописным, чем любая деревня Западного побережья из тех, которые видел Кит. Даже если принять во внимание труды реконструкторов, выглядело потрясающе достоверно.

– Пришли, – старик придержал Кита за рукав. – Заходи. Выпьем и познакомимся поближе.

Кит огляделся. Они остановились возле дверей солидного кирпичного дома с раскрашенной деревянной вывеской «СТАРЫЙ КОРАБЛЬ». Он безропотно дал провести себя в дверь и оказался в темном зале с низкими потолками, несколькими столами и скамейками; в дальнем конце зала помещалась барная стойка, крытая жестью. В углублениях стен стояли несколько уютных столиков. За стойкой заправляла широкоплечая молодая женщина в простом льняном чепце и длинным белом фартуке с пятнами эля. Хозяйка приветствовала их улыбкой. В баре было пустынно.

– Две пинты твоего лучшего, Молли, – сказал старик, подводя ошарашенного спутника к табурету в углу. – Садись, мой мальчик. Сейчас принесут эль и тебе сразу станет лучше.

– И часто вы здесь бываете? – спросил Кит, пытаясь придать своему тону легкость.

– Обязательно захожу всякий раз, когда оказываюсь поблизости, так сказать.

– Но где именно это находится? Корнуолл? Пембрукшир?

– Можно и так сказать.

Появилась хозяйка с двумя полными оловянными кружками. Кружки она со стуком водрузила на стол.

– Спасибо, Молли, – кивнул старик. – А поесть что-нибудь найдется? Сыр, например, и немножко хлеба?

– Сыр сейчас принесу, а за хлебом придется сходить в лавку напротив, если очень хочешь.

– Сходи, а? Все лишний пенни с меня. Я тебе буду очень признателен.

Хозяйка отошла, а седой джентльмен ухватил свою кружку со словами:

– Вот тебе сомнительные приключения с кровными родичами!

Кит не понял тоста, но с энтузиазмом поддержал его. Первый же большой глоток немного примирил его с происходящим. Вкус эля оказался успокоительно знакомым, и после еще одного глотка он почувствовал себя лучше.

– Давай начнем сначала, идет? – предложил старик, ставя кружку. Он нарисовал пальцем на столе невидимый квадрат. – Что ты знаешь о Старом Прямом Пути?

– Думаю, я бы его узнал, если бы увидел.

– Хорошо, – ответил прадед. – Возможно, твое образование все-таки чего-то стоило. – Он еще раз обвел пальцем квадрат. – Есть такие тропы, ну, пересечения между мирами, и если знать их…

– Подождите, – остановил его Кит. – Что значит «пересечения между мирами»? Мы говорим о поездах?

– Да при чем тут поезда?! – Старик откинулся назад. – Ничего общего с этими дымными чудовищами!

– А что же тогда?

– Я говорю о Старом Прямом Пути, о древних тропах. Ну, понимаешь, есть такие силовые линии. – Он внимательно наблюдал за выражение лица молодого человека. – Похоже, ты никогда о них не слышал?

– Может, и слыхал когда, – Киту не хотелось признавать свою неосведомленность.

– И что же ты такого слыхал?

– Ну, ничего определенного, – вынужден был признать Кит.

– Господи! – старик сурово посмотрел на него. – И чему вас только учили?!

Кит отпил немного, и почувствовал себя еще лучше.

– И что это за силовые линии?

В невидимом квадрате на столе старик провел прямую диагональную линию.

– Вот, это лей-линия, {Линии лей, чаще – лей-линии (англ. ley lines) – линии, по которым располагаются древние памятники, мегалиты, курганы, священные рощи, природные хребты, водные переправы и другие заметные ориентиры. Лей-линии образуют геометрические формы, складывающиеся в единую сеть – предположительно, силовых линий энергетического поля земного шара. Наличие лей-линий связывают с потоками теллурической энергии в теле земли. (Здесь и далее прим. переводчика.)} – сказал он медленно, как говорят собаке или тупому ребенку, – можно назвать их линиями силового поля, хотя на самом деле это след теллурической энергии. Их сотни, а то и тысячи по всей Британии, они здесь с каменного века. Я думал, ты сталкивался с ними раньше.

Кит покачал головой.

– Древний человек легко находил их, помечал на местности тем, что было под рукой, стоячими камнями, канавами, курганами, священными колодцами и другими подобными вещами. Позже –церквями, базарными площадями и разным таким.

– Эй, подождите, – вмешался Кит. – Я знаю, о чем вы говорите – последователи Нью-Эйдж в Уилтшире в праздничные дни ходят вокруг стоячих камней с рогатками и тамбуринами, славя Богиню Земли и… – он посмотрел на хмурое лицо старика. – Нет? Не то?

– Совсем не то. Этих простофиль, несущих неоязыческую чушь, пожалеть надо. Нет. Речь совсем о другом. – Он решительно покачал головой. – Забудь про Нью Эйдж; мы говорим о науке. «На свете многое, есть друг Горацио…». Ваши философы могут об этом только мечтать. – Глаза старика вспыхнули маниакальным светом. – Наука, мой мальчик, наука!

– Д-допустим, – осторожно сказал Кит. – Вы говорили о пересечении миров…

– Вот именно, – ответил прадед. – Видишь ли, вселенная, в которой мы живем, состоит из миллиардов галактик, но это только одна вселенная.

– А что, есть и другие?

– О, да. Возможно. Мы не уверены.

– Кто это «мы»?

– Квесторы – но пока неважно, я вернусь к этому позже. – Старик нетерпеливо махнул рукой.

– Миллиарды галактик, – проговорил Кит, глядя в свою кружку. Если бы он хотя бы на мгновение допустил, что сидит в уютном пабе и беседует с добродушным стариком, которому, по любым меркам больше 125 лет, да нет, не может такого быть! Однако в душе его нарастала тревога. И дело не только в безумной болтовне старого чудака. По спине побежали мурашки. Несмотря ни на что, у Кита возникло ощущение, что ему поведали секрет, который он и так знал, просто забыл, вернее, отодвинул на задворки сознания – гораздо безопаснее было не присматриваться к этой правде, иначе вся его жизнь могла бы круто измениться.

Ведь прав Козимо: кто он такой, если не трутень в бесполезной фирме, ничего не значащий винтик в унылом механизме третьеразрядной конторы, нелюбимый второстепенный игрок в большой игре и – как выразился старик? – одинокий холостяк вроде садового гнома. Ну и что ему терять?

– Слушайте, без обид, – сказал Кит, очнувшись, – но если вы действительно мой прадедушка, то почему вы не умерли?

– Полагаю, самое простое объяснение состоит в том, что все эти прыжки между мирами забавным образом влияют на механизм старения; перемещения тормозят процесс.

– ?

– Ну что, можем продолжать? – Старик окунул палец в лужицу эля и нарисовал на столе большой круг. – Видимая Вселенная с ее многочисленными галактиками составляет лишь одно измерение общей реальности, но есть и другие – причем, довольно много.

– «Много» – это сколько?

– Не могу сказать. Не знаю. Но в каждом измерении есть свои миры, галактики и так далее. И мы знаем, что эти измерения накладываются друг на друга. Соприкасаются. Взаимопроникают. И в месте соприкосновения, там, где одно измерение соприкасается с другим или проходит через другое, образуется силовая линия. – Козимо поднял взгляд и понял, что Кит далек от понимания. – Ты когда-нибудь играл с мыльными пузырями в ванне?

– Наверное. Не помню.

– Это я к тому, что разные измерения можно представить как скопление мыльных пузырей. Там, где один пузырь касается другого или проходит через другой, образуется линия. В следующий раз обязательно обрати внимание.

– Постараюсь не забыть.

– Так вот. Когда пузыри соприкасаются, возникает возможность перемещаться из одного в другой по линии соприкосновения.

– По лей-линии?

– Вот-вот! – Прадед улыбнулся. – Я знал, что ты поймешь.

– Честно говоря, не уверен, что понял.

– Конкретные методы я тебе объясню. Но именно так мы с тобой и попали сюда. Перешли из одного мира, из одного измерения в другое по силовой линии.

– Стейн Уэй, тот переулок, – предположил Кит, начиная что-то улавливать, – это и есть лей-линия?

– Вот именно! – Старик торжествующе улыбнулся. – Стейн – от древнесаксонского слова «камень» – буквально Каменный Путь. Его так назвали потому, что его ограждал ряд стоячих камней; в прежние времена так обозначали путь. Камней уже нет, но лей-линия на месте.

Кит глотнул из кружки и попытался возразить.

– О’кей. Допустим, некая правда в ваших словах есть. Но как могло такое фундаментальное открытие пройти незамеченным для представителей научного сообщества?

– Почему – незамеченным? – удивился старый джентльмен. – Люди знают об этом с тех пор…

– Да, да, каменный век, вы говорили. Но если с тех пор мало что изменилось, как такое можно хранить в секрете?

– Да не было никакого секрета! Способ путешествия между мирами настолько древний, что человек, увлеченный своим прогрессом, просто забыл о нем. И этот способ из области науки перешел в область суеверия, так что теперь некоторые люди верят в силовые линии, а некоторые нет.

– Думаю, большинство не верит.

– Подожди. – Возле их стола остановилась Молли с деревянной тарелкой. Там лежали ломти черного хлеба и несколько кусков бледно-желтого сыра. – Спасибо, голубушка. – Старик принял тарелку из рук Молли и протянул правнуку. – Вот, поешь. Это пойдет на пользу твоему внутреннему человеку.

Кит взял ломоть хлеба и кусок сыра.

– Так вы говорили…

– Я хотел о пирамидах сказать. Великое достижение – одно из самых впечатляющих архитектурных сооружений в мировой истории. Ты видел? Нет? Надо обязательно посмотреть. Даже будь у них подъемные краны и экскаваторы, ну и всякие другие штуки типа современной гидравлики, и то это был бы подвиг. А представляешь, каково это – смотреть, как египтяне возводят пирамиды с помощью доступных им тогда технологий?

– Да, наверное, – Кит пожал плечами. – И что?

– Ну, как? Пирамиды-то стоят! Хотя никто не помнит, как их строили, а методы строительства считаются утраченными, но сами-то пирамиды стоят! Вот и с силовыми линиями также – о них попросту забыли, а ведь когда-то о них не только знали, ими пользовались. А потом открыли заново в современную эпоху. Хотя, собственно говоря, лей-линии не раз заново открывали. А в последнее время еще много новых открыли. Последним первооткрывателем был Альфред Уоткинс {Альфред Уоткинс (1855-1935) – английский археолог-любитель. В 1921 предположил существование в Англии особых линий, по которым расположены древние памятники, священные места, природные детали ландшафта. Написал книгу «Древние прямые пути».}.

– Кто?

– Старый Альф когда-то был фотографом, довольно приличным. У него глаз был настроен правильно. Он видел пейзаж. Путешествовал верхом на заре фотографии, снимал живописные болота, туманные горы и тому подобное. Его открытие нам очень помогло, – объяснил старик, отламывая кусочек сыра. – Он сделал подробный обзор силовых линий и даже книгу о них написал.

– Ну и ладно. Все это, конечно, очень интересно, только я-то тут причем? – спросил Кит.

– Я как раз к этому и веду, молодой Козимо.

– Слушайте, почему вы все время называете меня этим именем?

– Подожди, – старик обеспокоенно взглянул на него. – Разве тебя не так зовут – Козимо Кристофер Ливингстон?

– Ну да. Только я предпочитаю, чтобы меня звали Кит.

– А-а, понятно, уменьшительное от Кристофера?

– Не знаю, как было в ваши времена, но у нас в школе любой парень с именем Козимо просто напрашивался, чтобы его сунули головой в унитаз.

– Прими мои сожаления, – старый джентльмен фыркнул. – Правда, печально. Видишь ли, имена очень важны.

– Ну да, дело вкуса…

– Да я не о том, – старший Козимо скривился. – Людям дают самые разные имена. Каприз, невежество, внезапное вдохновение – всякое бывает. Но если бы кто-нибудь догадался, насколько это действительно важно, начали бы относиться к делу намного серьезнее. В джунглях Борнео есть племена, которые дают ребенку имя только в четыре года. Они считают, что ребенок должен достаточно развиться, чтобы стали заметны качества, которые будут определять его взрослую жизнь. По этим качествам ребенка и называют. Между прочим, так они усиливают эти самые качества, чтобы они не исчезли из жизни племени.

– Но… Козимо?

– Прекрасное имя. В нем нет ничего плохого. – Он сурово посмотрел на своего молодого родственника. – Хотя, пожалуй, ты прав.

– В каком смысле?

– Нельзя же нас обоих звать Козимо. Отныне нам с тобой придется проводить довольно много времени вместе, может возникнуть путаница. – Он постучал по столу кончиками пальцев. – Ладно. Оставайся уж Китом.

Кит вряд ли смог бы объяснить, с чего это он вдруг почувствовал облегчение, словно в важной игре отыграл очко.

– Но вы так и не сказали, причем здесь я?

– Можно сказать, это семейное дело. Я здесь, – старик подмигнул Киту, наградив его обезоруживающей улыбкой, – и мне нужна твоя помощь. Видишь ли, я уже давно работаю над одним проектом, а ты – вся семья, которая у меня сейчас есть.

Кит обдумал информацию, однако так и не смог поверить в то, что у него сохранились какие-то семейные связи с реликвией, сидящей напротив за столом. Видимо, сомнение отразилось у него на лице, потому что предок наклонился вперед и схватил Кита за руки.

– Послушай, юный Козимо, ох, извини, Кит, конечно, – сказал он хриплым шепотом. – Обещаю, для тебя это будет приключение, какого ты в жизни не знал. Да что там, в жизни! В нескольких жизнях. Оно изменит тебя навсегда. – Старый джентльмен сделал паузу, все еще держа молодого человека за руки и устремив на него безумный взгляд. – Ты нужен мне, мой мальчик, и я приложил немало усилий, чтобы найти тебя. Что скажешь?

– Нет. – Кит решительно покачал головой, словно очнувшись от тяжелого сна. Он высвободил руки, провел ими по волосам и ухватился за свою кружку. – Безумие какое-то. Галлюцинация. Я домой хочу. Верни меня.

Старший Козимо вздохнул.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился он, – верну, если хочешь.

Кит облегченно вздохнул.

– В самом деле?

– Конечно, дорогой мальчик. Я попробую вернуть тебя обратно.

– Ну вот и отлично!

– Только беда в том, что назад пути нет. Ты сам в этом убедишься. Давай, допивай свой эль и пошли.

Кит отодвинул кружку и встал.

– Идем.

Старик тоже вылез из-за стола, бросил хозяйке пару монет и пообещал непременно зайти в следующий раз, когда будет проходить мимо. Они вышли на верфи и вернулись в узкий переулок между двумя складами.

– Вот, пожалуйста. Просто иди себе по улице, и скоро будешь дома. Наверное…

– Спасибо. – Ни секунды не колеблясь, Кит зашагал по переулку.

Уже войдя в тень между двумя зданиями, он услышал позади голос пожилого джентльмена:

– Если вдруг передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Знаю, знаю, подумал Кит, спеша домой. Он покосился через плечо и убедился, что вход в переулок едва виднеется вдали. По переулку пронесся порыв ветра. Тени стали гуще. Над головой повисли тучи и пошел дождь – резкий, жалящий мелкий дождик, – и сквозь шум быстро надвигающейся грозы явственно донесся голос прадеда. Он крикнул:

– Прощай пока, сынок. До скорой встречи!

ГЛАВА 3, в которой Вильгельмина обижается

Кит выскочил из Стейн-Уэй промокшим до нитки и совершенно дезориентированным. Ему казалось, что он только что проехался через автоматическую мойку без машины. Он пошатывался, стряхивая с бровей капли дождя, и чуть не столкнулся с молодой мамашей с коляской. «Извините!» – выпалил он. Женщина шарахнулась от него в сторону. Кит огляделся и с облегчением выдохнул. Вокруг теснились высокие здания, а по улице двигался сплошной поток машин. Он вернулся.

Сработало, подумал он. Я дома!

Внезапный приступ тошноты застал его врасплох. Метнувшись к обочине, он согнулся в три погибели и его вырвало.

– Очень мило, – пробормотала проходившая мимо девочка-подросток. Она и ее подруга обошли Кита по большой дуге и поспешили дальше. – Ну, ты даешь, приятель! – фыркнули обе, обернувшись.

Ладно, ладно, подумал Кит. Он сплюнул и вытер рот рукавом. Похоже на приступ морской болезни… Все еще пошатываясь, он поспешил к дому с целью переодеться. Но на полпути передумал, развернулся и направился в Клэптон, где его ждала Мина; а одежда может и по дороге высохнуть.

Идя по знакомым улицам при трезвом свете дня, нетрудно было убедить себя, что вся эта чертовщина больше походит на временное помрачение рассудка, чем на реальные события. Может, он бредил? Так же бывает, наверное. Говорят, что галлюцинации могут быть очень даже яркими? Вот это с ним и случилось, а причина – в общем подавленном настроении и усталости.

Но ведь когда спишь или видишь то, чего нет, остается сюрреалистическое ощущение… А ничего такого он не чувствовал. Там, в этом невероятном сне, он ощущал под ногами твердую землю, солнце грело, воздух пах морем – все казалось таким же реальным, как и в любое другое время. Все воспринималось таким же железобетонным, как вот эта лондонская улица. Ничего сказочного.

Итак, что же с ним приключилось? Кит читал об альтернативных мирах и тому подобном. Но это все какие-то отвлеченные размышления физиков-теоретиков, у которых слишком много времени и денег. Нельзя же, в самом деле, скакать из одного места в другое, а потом обратно? Нет, больше похоже на какой-то приступ, довольно сильный. Истерика, например. Или гипноз. Может быть, старый Козимо загипнотизировал его, заставил вообразить приморскую деревню и все такое прочее. Пока он обдумывал это, ему на ум пришла другая, более мрачная перспектива: шизофрения.

Всерьез Кит отказывался рассматривать такую возможность, но все же вынужден был признать, что люди, страдающие этим заболеванием, могут видеть то, чего нет, разговаривать с другими, которых тоже нет, и они плохо сознают окружающее. Между прочим, шизофрения – не такое уж редкое явление среди молодых людей его возраста, и приступы случаются без предупреждения и приводят к таким же расстройствам и дезориентации, как испытанное им.

Впрочем, объяснений можно придумать много, но лучше об этом не болтать. Ничего хорошего это не принесет. Это же ясно. Он поклялся самому себе, что даже под пыткой не признается никому в том, что испытал.

Дойдя до ближайшей станции метро, он ткнул карточкой в турникет и снова прочитал ужасный совет «Обратитесь за помощью». Не собираясь повторять прежних ошибок, он послушно купил билет в одном из автоматов и спустился на платформу. Со свистом и шипением подлетел поезд, он вошел в вагон и без происшествий доехал до Клэптона, а там уже до дома Вильгельмины было рукой подать. Все! Забыли обо всех этих странностях, ни слова ни одной живой душе! С этой решимостью он подошел к многоквартирному дому, где обреталась его девушка.

Он позвонил.

Раздался щелчок, дверь распахнулась.

– Ты опоздал!

– Что? Вот так сразу? А поцеловать?

Вильгельмина нахмурилась, но сухо чмокнула его в щеку.

– Ты опоздал.

– Да, извини. Со мной такое случилось… – он резко замолчал. – Ну, понимаешь, карта не работает, пришлось пешком идти.

– Так и шел восемь часов?

– Восемь? – удивленно протянул он. – В самом деле?

Она впустила его в дом. Кит вошел и первым делом снял промокшие туфли. По лондонским меркам квартиру следовало считать просторной, и здесь было чисто, как в кабинете стоматолога, и почти так же холодно. Вильгельмина слыла аккуратисткой с тех времен, когда работала зубным врачом. Правда, с тех пор прошло уже немало времени, и теперь она работала пекарем. Это казалось ей лучше, а то слишком много людей, и слишком много разинутых ртов. Уж лучше совать в эти распахнутые рты свежую выпечку, чем холодные щипцы.

Кит взглянул на нее, на то, как она, привычно ссутулившись, угнездилась в уголке большого дивана, и подумал, что хорошо бы приискать себе какую-нибудь другую подружку. Вильгельмина одевалась преимущественно в черное: черная водолазка, черные брюки, и даже теплые потрепанные тапочки из овчины черные. Ну, точь-в-точь дочь гробовщика. Ну, зачем она так? Ведь пекарь же имеет дело с сахаром и специями? Зачем эти мрачные тона? Некогда, составляя перечень качеств, которые он желал бы видеть в своей партнерше, на первые места он ставил энергичность и жизнелюбие, остроту ума и способность быстро возбуждаться. Однако возбуждения Вильгельмины хватало разве что на лишнюю изюмину в булочке с корицей. Насчет интеллекта – да, но не сразу. Для того, чтобы подметить его, надо было поговорить с ней достаточное время.

Пока она работала в итальянской пекарне Джованни – «Ручная выпечка – наша специальность» – это означало, что ей приходилось вставать каждым утром на рассвете, чтобы оказаться на работе к четырем часам. Разжечь духовки, замесить первое дневное тесто. Рабочий день кончался для нее после часа дня, к шести вечера она была уже никакая, а в восемь крепко спала. Но даже проспав не меньше восьми часов, она всю дорогу зевала. Если бы сон входил в состав олимпийских игр, Вильгельмина Клуг могла бы спать за сборную Великобритании.

Подобно многим высоким девушкам, она сутулилась, и со временем могла бы нажить горб, как у многих вдов. Близкое замужество ей не грозило, так что вдовий горб можно было заменить горбом старой девы. Все в ней было… сутулое. Даже подбородок. Волосы – мышиного цвета, очень тонкие, блестящие и слегка колючие; а стриглась она довольно коротко. Считала, что для пекаря так лучше, только стиль ей не подходил. Большие темные глаза смотрелись бы красиво, если бы не такие же большие темные круги вокруг них.

Как не крути, Вильгельмину трудно было бы счесть желанной добычей для холостяка. Как выразился один из сослуживцев Кита, которому случилось провести вечер с этой парой: «Для тепла и привязанности, приятель, тебе лучше бы завести пару хорьков и грелку».

В душе Кит с ним согласился.

Но пока ничего лучшего не появилось. Так что, несмотря на множество очевидных недостатков, у него еще сохранялось желание добиться некоторого успеха в их свиданиях, и он необъяснимым образом снова и снова оказывался у ее дверей. Ноги словно сами несли его сюда и с удовольствием парковались под ее столом.

– Ну? – холодновато поинтересовалась Вильгельмина.

– Извини? Я что-то пропустил?

– Ты опоздал, придурок. Ты же обещал помочь мне выбрать шторы для ванной сегодня.

– Ну так я и пришел. Ты готова? Тогда – вперед!

– Это ты так шутишь?

– Какие шутки? «В воскресенье утром», верно? Пошли выбирать шторы.

– Ты нарочно? Знаешь же, что они в пять закрываются.

– Ну и чего мы ждем? Постой, что ты сказала?

Она раздраженно надула щеки.

– Нет, правда, который час?

– Четыре тридцать! – Она бросила на него полный негодования взгляд женщины, в последней стадии раздражения. – Идиот.

– Да откуда же полпятого? – воскликнул Кит и достал телефон. На дисплее значилось четыре тридцать три. Он недоверчиво разглядывал экран, а потом быстро сунул телефон обратно в карман.

– На скандал нарываешься? Я тут целый день зря просидела, а ты делаешь вид, что не заметил, как прошло время? Получше оправдания не мог найти?

– Ну да, я как-то упустил время…

– Жалкий лепет. – Она закатила свои большие карие глаза. – Еще что-нибудь можешь придумать?

– Нет, правда, Мина, – сказал Кит, отчаявшись объяснить. – Слушай, со мной что-то случилось…

– Это уж точно! Я упустила шанс пройтись по магазинам в единственный свободный день недели, и все из-за тебя. Где ты вообще болтался, в пабе? Я пыталась до тебя дозвониться, но твой телефон выключен.

– Сходим на следующей неделе, – предложил он.

– Нет уж, спасибо. Я сама как-нибудь справлюсь.

– Послушай, Мина, я пытаюсь сказать тебе правду. – Еще не договорив, Кит почувствовал, как его прежняя решимость испаряется в пылу ее праведного негодования. Он сел на диван рядом с ней. – Со мной и вправду что-то случилось. Я до сих пор не уверен, что это было, но я могу рассказать. Хочешь?

– Это должен быть захватывающий рассказ, – хмуро бросила она. Села, выпрямив спину и скрестив руки на плоской груди, выпятила подбородок и предложила: – Попробуй.

– Ладно. Слушай, – начал он, даже не вспомнив о своей клятве ни словом не обмолвиться о недавнем приключении. Ему очень хотелось, чтобы Мина поверила. – Только никому не рассказывай, хорошо?

– Не буду, – буркнула она.

– Ну, я шел к тебе, но моя карточка отключилась… – Она хотела было вставить что-то резкое, но Кит не дал себя перебить. – Нет, ты просто выслушай. Билетный автомат не работал, мне негде было разменять пятерку. Я решил пройтись пешком. Ну вот, иду я и решил срезать дорогу, свернул в переулок. Тут же началась настоящая буря – ветер, град, молния, все как следует. Я удивился. Согласен, довольно странно, но ты должна мне поверить. А потом я встретил своего прадеда.

– Своего кого? – Голос Мины прозвучал на октаву выше обычного.

– Прадеда. Своего прадеда. Я его встретил…

– Не знала, что твой прадед жив.

– Я тоже не знал. Оказывается, его тоже зовут Козимо, и он привел меня в такой, знаешь, очень старомодный паб в местечке на побережье под названием Сефтон-он-Си, и он…

– Стоп! Как ты туда попал? – спросила Вильгельмина.

– Мы просто пришли туда, – растерянно сказал Кит.

– Что, пешком из Лондона?

– Ну, да. Вроде мы ни на чем не ехали.

Ее глаза сузились.

– По-моему, ты врешь.

Он очень надеялся избежать этой части приключения, справедливо опасаясь, что ему не поверят.

– Видишь ли, я не очень уверен, что все так и было… Что это вообще было.

Ее глаза сузились еще больше.

– Там, в этом переулке, проходят силовые линии, или что-то такое. В общем, мы просто шли, а когда дошли до конца переулка, оказались совсем в другом месте.

– Это в каком же? – Глаза Мины превратились в щелочки. – Парень, ты просто хочешь впарить мне какую-то чушь!

– По-моему, это был Корнуолл, – сказал Кит. – Или Девон. – Он видел, что на лице Мины застыла недоверчивая гримаса, и отвел глаза. – Ну, может, и Пембрукшир. Во всяком случае, там стояла такая очень старомодная рыбацкая деревушка и этот паб.

Мина покачала головой.

– Ты мне не веришь! – воскликнул Кит.

– А с какой стати я должна верить этой куче вранья? Назови мне хоть одну причину. – Она вызывающе посмотрела на него. – Лжец!

Кит разозлился. Надо заставить ее понять! Для него одного этот груз непосилен. Все прочее отступило на второй план; главное – чтобы она выслушала и поняла его! Он и сам не отдавал себе отчета в том, что хочет разделить случившееся с кем-нибудь, и если этот некто выслушает его и поймет, то и для него события сегодняшнего дня станут более реальными.

Захваченный этим желанием, он вскочил на ноги.

– Я лучше сделаю, – заявил он. – Я тебе покажу!

– Давай, давай, – она зевнула. – Потяни за другую веревочку, может, колокольчик звякнет.

– Я правда хочу показать тебе. – Он сорвался с места, подскочил к вешалке и схватил ее зеленый плащ. – Вот, возьми. Когда мы туда придем, там, скорее всего, будет дождь.

– А-а, ладно. День все равно потерян. – Она снова зевнула, вяло встала и потянулась. – Ну, и куда мы идем?

– Увидишь!

Поездка на метро не заняла много времени, и вскоре они уже шагали по Графтон-стрит в поисках того самого переулка.

– Это совсем рядом, – заверил ее Кит.

– Господи, и как тебе удалось уговорить меня, – пожаловалась Мина. – Можно подумать, у меня других дел нет.

– Вот подожди, – Кит чувствовал себя главой важной экспедиции. – Будет весело, обещаю.

– Да хватит. Что-то я пока ничего веселого не вижу.

– Мина, ты только подумай! – уговаривал он. – Я хочу показать тебе дивный пейзаж. Выпьешь чаю со сливками, прогуляешься на свежем воздухе, на море посмотришь. Тебе понравится.