Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Молодой маркиз вовсе не был материалистом. Думаю, он с радостью отказался бы от наследства, чтобы жить скромно, но с женщиной, которую любил. Но теперь у него прибавилось забот: молодая жена была беременна. Сам маркиз готов был на любые унижения, но опозорить юную леди и своего будущего ребенка не мог.

Поставленный перед сложным выбором, маркиз проявил истинный характер. Он разработал план, который, хотя и требовал определенных жертв в краткосрочной перспективе, обеспечивал долгосрочную выгоду для него самого, его жены и ребенка. Он подумал об идее ложного аннулирования. Через сочувствующего адвоката он составил документ, достаточно убедительный, чтобы обмануть герцога и заставить его поверить, что сын, наконец, решил отказаться от неравного брака.

Джеймс слушал Эмриса со странным чувством отстраненности, хотя участники этой истории были ему близко знакомы, а их жизни были частью его собственной жизни. И все же он нашел в себе силы возразить:

– Вы же не сказали, что герцог попался на эту удочку?

Эмрис поднялся из-за стола и принялся медленно расхаживать ко комнате, поглаживая подбородок.

– Герцог хотел верить, что его сын согласился на его условия, и, надо сказать, у него были основания верить. Тем не менее, он был битый лис. Аннулирование принял, но выдвинул дополнительное требование. Он сказал сыну, что в правах его не восстановят до тех пор, пока молодую женщину не выдадут замуж за другого. Только в этом случае будущее молодого человека можно будет считать обеспеченным.

– Вот это ход! – пробормотал Джеймс.

– Н-да, можно сказать, что молодые люди застряли, – заметил Эмрис. – Такого они явно не ждали, да и время работало против них. С каждым днем младенец приближался к тому, чтобы явиться на свет, долго скрывать тайну не удалось бы. И что им оставалось делать?

– Они уступили старому ублюдку, – мрачно произнес Джеймс.

– Нет. Молодой маркиз не сдался без боя, – продолжал Эмрис, неторопливо перемещаясь по кабинету. – Он боролся и добился решения: о молодой женщине позаботятся, то есть и она, и ее будущий муж, кем бы он ни был, должны получить дом и работу в поместье. Герцог еще не знал, что Элизабет беременна. Нехотя, но он принял эти условия, после чего маркиз разыграл свою последнюю отчаянную карту во этой игре. Он уговорил своего старого друга, чтобы тот фиктивно женился на его женщине.

– Джон Стюарт, – пробормотал Джеймс, когда последняя часть головоломки встала на место.

– Именно. На сцене появился человек, которого ты считаешь своим отцом. Я не знаю условий этой сделки: может быть, речь шла о деньгах, а может, нашелся какой-нибудь другой стимул. Но, зная людей, участвовавших в этом, скорее думаю, что Стюарт действовал из дружеских побуждений и искреннего уважения к Элизабет.

Вскоре после того, как все условия были соблюдены, у герцога случился небольшой инсульт. Это воодушевило молодежь. Никто не ожидал, что ситуация затянется, а после неминуемой смерти старого тирана все вернется на круги своя.

В конце концов, герцогу предстояло сойти в могилу, и тогда маркиз, унаследовавший поместье по праву рождения, мог бы делать все, что хотел. Его другу Джону предстояло отойти в сторону, маркиз собирался воссоединиться со своей возлюбленной Элизабет и воспитывать своего ребенка в соответствии с его положением. В этом была суть. Авантюрный план, казалось, близился к благополучному завершению, но риск оставался, прежде всего для ребенка. Его права в том случае если он явится на свет раньше, будут поставлены под сомнение. Но молодежь готова была рискнуть. Их план, несмотря на все его недостатки, мог бы сработать.

Да вот беда: герцог не спешил на тот свет. Он пережил еще два удара, и хотя каждый из них надолго укладывал его в постель, железное здоровье помогло ему выкарабкаться, отправив сына в глубины черного отчаяния и депрессии. Можно себе представить состояние маркиза: рядом любимая женщина живет с его лучшим другом под крышей, которую он сам же им предоставил. Он может видеть ее, разговаривать с ней, любить на расстоянии, но он не может даже коснуться ее, обнять, заняться с ней любовью, наконец, как подобает мужу. Со временем Элизабет рожает сына – его сына, – а он не может сделать для мальчика ничего сверх того, что подобает сделать лорду для ребенка арендатора. Герцог бдительно за ним присматривает.

Джеймс с усилием сглотнул.

– Вы хотите сказать, что моя мать… что она стала женой Джона Стюарта, еще будучи замужем за маркизом? Это что – двоеженство?

– Эй, полегче, Джимми, – остановил его Кэл. – Давай дослушаем.

Эмрис покачал головой.

– Настоящего аннулирования нет, значит, не было и настоящего брака.

– Тогда что? Прелюбодеяние? – вскричал Джеймс.

– Нет, не прелюбодеяние. – Эмрис не обратил внимания на его возбуждение. – Нет, мы имеем дело к красивой жертвой Джека и Элизабет. В каком-то смысле это самая необычная часть, – сказал Эмрис, и в его голосе появились нотки уважения, почти благоговения. – Выбрав на роль подставного мужа Джона Стюарта, маркиз не ошибся. Он выбрал настоящего и верного друга. Джон жил с прекрасной Элизабет в платоническом браке. Он был – и ты это прекрасно знаешь, – глубоко религиозным человеком, и его нельзя было сбить с пути, который он считал правильным. Он высоко ценил свои убеждения и не стал бы торговать ими.

Джеймс кивнул. Да, он хорошо знал отца.

– Кроме того, надо помнить, что все действующие лица ожидали, что герцог умрет со дня на день, и эта надежда вселяла в них терпение. – Эмрис печально покачал головой. – Но действительность гораздо менее предсказуема, чем мы себе представляем. Порой наши ожидания и реальность можно сравнить с ярким пламенем и остывшим пеплом.

– Ну и что же произошло в конце концов?

– А ты не догадываешься?

–Джеймс, ну что ты спрашиваешь? Сам не помнишь? – воскликнул Кэл. – Я и то помню!

Память мгновенно унесла Джеймса в раннее детство. Он смутно помнил маркиза, тот как-то разговаривал с отцом во дворе, а вокруг него вились три или четыре собаки. И герцога он тоже помнил – грозного деспота с тростью с медным набалдашником, полного решимости сделать всех такими же несчастными, как и он сам. Вглядевшись в прошлое, он понял, что разрушило план.

– Маркиз умер, – тихо произнес он.

Кэл откинулся на спинку стула, одобрительно кивая.

– Да, так и случилось, – подтвердил Эмрис. – Однажды ночью на перевале Глен Ши его машина слетела с дороги – и он умер через два дня, оставив жить своего отца герцога, а жену и маленького ребенка на попечении своего друга. – Эмрис помолчал, словно рассматривал трагическую сцену, случившуюся много лет назад. Потом, стряхнув с себя оцепенение, он продолжил: – Дальше события могли пойти по одному из нескольких сценариев. Твоя мать и Джон Стюарт были за то, чтобы признаться и встретить неизбежные последствиями. Я отговаривал их от этого…

– Вы? Вы отговаривали? – изумленно выдохнул Джеймс, и тут же перед его мысленным взором возникла старая фотография, найденная в охотничьем дневнике. – Так вы с самого начала все знали?

– Нет, не сначала. – Эмрис покачал головой. – Но задолго до того момента, о котором я сказал. Я не советовал раскрывать план маркиза по нескольким причинам. Но главной из них была та, что признание почти наверняка разрушило бы то единственное, ради чего все трое так многим пожертвовали.

– Что это? – ошеломленно спросил Джеймс.

– Твое будущее.

Джеймс вскочил со стула.

–«Мое будущее!» Да это безумие какое-то! Фальшивые аннулирования… фиктивные браки… заговоры и контрзаговоры – вы нам тут мыльную оперу впариваете! Это совершенно не о тех людях, которых я знал в реальной жизни. Это ложь! Я знаю своих родителей. Все было не так, совсем не так!

– Оно и правда, мистер Эмрис, – вставил Кэл, – что-то тут не вяжется. Родители Джеймса были лучшими людьми из тех, которых я знал. Они и для меня были как вторые родители, так что для нас обоих – оскорбление, если вы и дальше будете их оговаривать.

Эмрис оглядел Джеймса с ног до головы и ничего не сказал. Похоже, он не собирался отстаивать свою версию истории, тем более не хотел вызвать возмущение своих слушателей. Он просто смотрел на Джеймса своими бледными глазами и ждал, пока тот успокоится.

– Я полагаю, вы можете все это доказать? – все еще в негодовании спросил Джеймс. – Докажите!

– А что бы ты хотел увидеть?

– Да хоть что-нибудь. Полагаю, там, – Джеймс указал на стопку документов на столе, – есть что-нибудь, что заставит нас поверить в эту историю.

– Я могу показать тебе все, что угодно, – тихо ответил Эмрис. – За доказательствами дело не станет. А вот поверишь ли ты – это дело твоей личной совести. Итак, что же тебе показать? Свидетельство о рождении? Но документы можно подделать, какая уж тут вера! Здесь веры нет, – он положил руку на стопку бумаг, – вера живет здесь, – он концом длинного пальца постучал себя по виску, – и здесь, – он положил руку на грудь.

– Но я все-таки хотел бы посмотреть.

– Так я и думал, – кивнул Эмрис, а потом обратился к Кэлу: – Двигай свой стул сюда, поближе, чтобы и ты мог посмотреть. – Он придвинул к себе стопку документов. – Садитесь оба. У нас впереди долгий день.

С каждым листом бумаги, предъявляемым Эмрисом, доказательства множились. Большая их часть касалась собственности и безнадежно запутанной ситуации с поместьем герцога. За последние несколько месяцев Джеймс достаточно освоил юридические тонкости этого дела, чтобы понять: то, что он видел перед собой, было подлинным. Время от времени Джеймс показывал одну из бумаг Кэлу, тот изучал документ и кивал. Наконец, дело дошло до свидетельства о браке. Когда Эмрис предъявил его, последнее сопротивление, Джеймса рухнуло окончательно.

Несмотря на слова Эмриса о возможной подделке документов, Джеймсу достаточно было взглянуть на единственный документ, чтобы понять: это подлинная запись, удостоверявшая, что Джон Джеймс Стюарт и Элизабет Энн Морей, урожденная Грант, заключили брак в суде магистрата Абердина. Он долго смотрел на дату. Тогда ему было шесть лет.

Наконец, Джеймс увидел достаточно. Толкнув последнюю ксерокопию через стол к Кэлу, он отодвинул стул, встал и быстро направился к двери.

Эмрис окликнул его:

– Джеймс?

– Мне надо прогуляться. Извините.

Кэл быстро встал.

– Ты куда собрался?

Джеймс распахнул дверь.

– Не знаю.

– Я с тобой, – Кэл двинулся за ним.

– Нет, – остановил его Джеймс, не оборачиваясь. – Останься.

– Джеймс, подожди…

– Оставь его, Калум. Ему надо побыть одному, – остановил Кэла Эмрис.

Кэл нерешительно вернулся к столу.

– Похоже, все это его здорово подкосило, – пробормотал он, махнув рукой на документы. – Ну, все то, что вы ему рассказали.

– И что ты думаешь по этому поводу? – спросил Эмрис.

– Я скажу, – ответил Кэл. – Мой друг только что превратился из бездомного ублюдка в чертовски богатого ублюдка – я говорю «ублюдок» в чисто техническом смысле.

– Непризнанный сын, – поправил Эмрис. – Все-таки есть разница. Да только главные сюрпризы еще впереди. Ему сейчас очень нужен близкий человек, Калум. – Голос Эмриса зазвучал очень серьезно. – Ты готов пойти с ним до конца?

Вопрос повис в воздухе над столом. Кэл отвернулся, поглядел на дверь, через которую только что прошел Джеймс.

– Я не просто так спрашиваю, Кэл, – сказал Эмрис. – Мне нужно знать.

Кэл откинулся на спинку стула и прокашлялся.

– Мы с Джеймсом иногда прогуливали школу, – сказал он низким голосом. – Однажды мы взяли пару пони без разрешения и две винтовки. Нам было, может, лет тринадцать, и мы отправились добывать короля-оленя нашей долины. – Он помолчал. – Худшего дня мы не могли бы выбрать. Холодный густой туман катился со склонов холмов, руку перед собой не видно, но мы слыхали об этом олене и твердо намеревались добыть его, чтобы весь мир нами восхищался. Мы вышли на болота и пошли по тропе, которую показывал нам отец Джеймса. Мы ехали все дальше и дальше в горы – давно пора было повернуть назад, но мы тупо перлись вперед. Уже земля вокруг стала совсем дикой, но нас это не остановило. – Кэла унесло в глубины памяти. Сейчас он говорил так, словно все еще шел по той туманной тропе. – Мы остановились передохнуть. Сидим, и вдруг слышим какие-то звуки, не то фырканье, не то рычание. Туман тяжелый, ничего не видать, даже непонятно, откуда идут звуки. Но мы уже знали: это наш олень! «Не шевелись», – говорит Джеймс. Мы даже дышать перестали. И вот спустя мгновение мимо нас несется что-то большое и темное, прямо в гору. Мы бросились за ним. Лошади спотыкаются на скользких скалах, дорога все круче идет вверх, мы отчаянно пытаемся не отставать. Вылетели на вершину холма, и вдруг туман рассеялся, и мы его увидели! Вот он! Боже милостивый, какой зверь! Да просто олень-чемпион с вот такими рогами! – Кэл широко раскинул руки. – А грива черная, как у льва! Олень остановился, обернулся и посмотрел прямо на нас. Он знал, что мы тут, но ему на нас было наплевать.

Мы и винтовки достать не успели, а его уже след простыл. Перевалил холм и исчез. Он несся вниз с умопомрачительной скоростью. До сих пор не возьму в толк, как это наши пони нас не сбросили. Но мы кое-как спустились. Стоим и смотрим на другой склон. Этот холм выше, скалы здесь мощные, мы поднимались очень медленно, но все же добрались до вершины, а он нас там ждет! Ждет!

Позади скальный массив, податься ему некуда, с другой стороны – обрыв. Джеймс мне говорит: «Давай, Кэл. Стреляй первым». Я вскинул винтовку, прицелился и нажал на спуск. Грохнуло так, что в голове отдалось. Я понять не могу, попал или нет. А потом помню только, что олень на меня идет. Рога опустил и идет. И еще раз выстрелить я уже не успеваю. Он как врежется в меня! Пони на дыбы, и в это время олень поддевает лошадь рогами и меня выбрасывает из седла. Лошадь рушится на спину, копыта мелькают возле самой моей головы. Олень отступает и опять бросается в атаку, и целит теперь не в лошадь, а прямо в меня. Ноздри раздуваются, глаза налиты кровью, и я смотрю в лицо собственной смерти. Винтовка куда-то подевалась, искать некогда, потому что копыта стучат уже совсем рядом. Из-под них только камни летят. Огромная голова склоняется надо мной, рога, больше похожие на ножи, летят мне в лицо.

Я, считай, уже труп. Бежать не могу. Кричать не могу. Просто лежу и жду, пока меня проткнут.

А потом… помню руку на плече. Джеймс схватил меня за плечо, и рывком поставил на ноги, а сам встал впереди меня. Олень рядом. Я глаза закрыл. Слышу: выстрел! Дым лезет в нос, щиплет глаза.

Когда я снова посмотрел, олень стоял перед нами на коленях: задние ноги еще дергаются, а передние подломились. Джеймс снова стреляет, и голова оленя заваливается набок. Рога цепляются за землю, и в толстой шее что-то очень громко хрустит. Ну, как корень из земли вырываешь… А потом – тишина.

Калум замолчал. В кабинете, заставленном книгами, стало так тихо, что, казалось, слышно, как книжные червячки грызут страницы фолиантов.

– В тот день Джеймс спас мне жизнь, – сказал он наконец. – Встал между мной и верной смертью. И я не сомневаюсь, что случись что, он сделает это снова. И я бы сделал то же самое для него – в любое время, в любом месте. Просто сделал бы, и не стал размышлять об этом. – Калум энергично кивнул, чтобы подчеркнуть свои слова. – Я ответил?

Подняв голову, Кэл увидел, что Эмрис сидит с закрытыми глазами. Сначала он решил, что старик заснул, но потом увидел, как быстро шевельнулись тонкие губы, словно старый джентльмен читал про себя литанию.

– Мистер Эмрис? – позвал он. – С вами все в порядке, мистер Эмрис?

Золотистые глаза медленно открылись, и Калум увидел в них странное возбуждение, от которого его почему-то продрал озноб.

– Прости меня, – тихо проговорил седовласый старик. – Я вспомнил другой день давным-давно.

Сложив ладони вместе, он некоторое время сидел, глядя на Калума поверх кончиков пальцев, словно решал в уме сложное уравнение. Калум выдержал его взгляд со стоическим молчанием. Наконец, Эмрис опустил руки и произнес:

– Спасибо, что рассказал мне. Этот рассказ значит больше, чем ты можешь себе представить.

– Для Джеймса я сделаю все, мистер Эмрис, – упрямо повторил Калум. – Клянусь в том.

– Ну вот и хорошо. Значит так, теперь обо всем по порядку. Джеймсу необходимо, чтобы ты все время был рядом, или, по крайней мере, неподалеку. Заверши свои дела. Ты же можешь оставить работу на некоторое время, я полагаю?

– Думаю, да. Сейчас зима, так что особых дел и нет. Разве что две-три охотничьи прогулки на Рождество и Новый год.

– Отмени их, – приказал Эмрис.

– Отменю. Что еще?

– Да. Есть пара деталей, которые нуждаются в объяснении, но это подождет. Достаточно того, чтобы ты оставался свободными в ближайшем будущем.

– Ради Джеймса?

– Да, ради Джеймса, – заверил его Эмрис, – и ради Британии. – В его глазах снова промелькнул странный огонек, и Калуму показалось, что человек рядом с ним смотрит сквозь него – или за его пределы – на что-то очень важное, можно сказать, завораживающее. – Нам предстоят великие дела, – совсем тихо проговорил Эмрис.

Кэл не был уверен, что старик говорил это именно ему.

Джеймс старательно повторял свой путь по коридорам и галереям до кабинета, но в обратном порядке. Один указатель выхода сменялся другим и, наконец, он снова оказался снаружи. Он прошел через парковку во дворе и направился по улице, не глядя по сторонам, не заботясь о том, куда идет. Шагал он быстро, походкой очень озабоченного, взволнованного человека.

Окружающее никак не фиксировалось его сознанием. Мысли продолжали блуждать в запутанном правовом лабиринте, образованном десятками редких архивных записей. Они, словно красные стрелки на карте боевых действий, указывали на один и тот же неизбежный вывод: он не тот, кем себя считал.

– Что же это означает? – спросил он себя.

Он пересек улицу, не обращая внимания на машины, не заметил вход в парк, просто продолжая идти дальше. В голове постепенно успокаивалось, место первых суматошных вопросов все чаще занимал один: почему?

«Почему это происходит? – пытался он понять, – почему со мной?»

Неожиданно Джеймс получил ответ – такой ясный и громкий, будто рядом с ним прозвучал чей-то голос… нет, не чей-то, а очень похожий на голос Эмриса: «Потому что ты и был рожден для этого».

Джеймс так удивился, что застыл на месте как вкопанный и огляделся. Бледный солнечный свет походил на приглушенный оловянный блеск. Ветер стал холоднее, и ниоткуда начал сгущаться странный туман. Перед ним веером расходились четыре или пять дорожек. Людей в парке почти не было. Тропинка, на которой он стоял, была пустынна, поэтому он продолжил шагать, засунув руки в карманы и жалея, что не взял куртку. Стало совсем холодно. Чтобы согреться, Джеймс перешел на бег.

Кожаные подошвы ботинок гулко ударяли по тротуару, каждый шаг отдавался во всем теле. Люди на скамейках в парке смотрели на него с подозрением: еще бы, бежит себе человек по парку, и вовсе не в спортивном костюме, а в обычной одежде. Джеймс не думал о них. Бежать ему нравилось, холодный воздух прекрасно прочищал голову. Во всяком случае, это ощущение было на диво реальным. После всего того, что он услышал в офисе Эмриса, он нуждался в чем-то осязаемом, физическом; пот, холод, колотье в боку и мозоль на пятке прекрасно связывали его с реальностью.

Ритм бега изменил ход его мыслей; неопределенные вопросы, крутившиеся в голове, постепенно обретали формулировки, становились конкретнее. Вместо того, чтобы задавать бессмысленный вопрос «почему?», возник вопрос: что именно меня так расстраивает?

То, что он знал раньше, и то, что показал ему Эмрис, складывалось и обретало новый смысл. Да, в этом смысле присутствовал скандальный оттенок, но это перестало смущать: это случилось давно, все участники событий давно мертвы, остался только он сам. Никого же вчера не волновало его происхождение, так почему оно должно волновать его самого сегодня?

Он думал о судебной тяжбе из-за поместья. Сколько раз за последнее время он хотел, чтобы появилось что-то новое, удивительное? Письмо, завещание, гром среди ясного неба – что угодно, лишь бы повернуть дело в другую сторону, в его сторону. И вот оно случилось, то самое чудо, на которое он втайне надеялся, оно спасет его дом и средства к существованию. Джеймс может унаследовать одно из немногих больших поместий, остававшихся в Англии. Ну и чего расстраиваться? Почему бы не принять новости с удовлетворением, хватать их обеими руками, кричать «Аллилуйя!», как сделал бы любой нормальный человек?

Он не знал. Он расстроен – несомненно. Он мог принять хитрый обманный план своих родителей; мог принять свою новую личность, поскольку за этим стоит его дом и все, что ему дорого, да, это все очень хорошо. Но есть во всей этой истории и еще нечто, наполнявшее его невыразимым трепетом. Он почувствовал, как пот течет по бокам, и это был холодный пот чистого, неразбавленного страха.

Джеймсу казалось, что сам воздух кишит неуверенностью и угрозой – словно над ним нависла огромная тяжесть, и веревка, на которой она подвешена, вот-вот лопнет.

Должно быть, это страх, заключил он наконец. Разве он повел себя не как испуганный человек? Он почувствовал опасность и первым делом убежал от нее. Но что это было? – спросил он себя. Что в этой ситуации такого, что могло так сильно напугать его?

Джеймс остановился и осмотрелся. Солнце давно перевалило за полдень, тени удлинились. Небо над головой выглядело мрачно-угрожающим, легкий ветерок гонял сухие листья по тропинке, впрочем, теперь это была уже грязная колея среди нескошенной травы. Он вспотел после бега и чувствовал, как его прохватывает озноб. Пора возвращаться. Однако сначала хорошо бы понять, куда его занесло.

Джеймс быстро двинулся по тропинке, вернулся туда, где сошел с тротуара, вышел из парка. Осмотрелся. Видимо, надо добраться до ближайшего перекрестка и взглянуть на указатели. Однако, уже подходя к перекрестку, он заметил краем глаза приближающейся к нему сзади черный «Ягуара». Машина остановилась, Рис выскочил с водительского места и открыл заднюю дверь. Внутри сидели Кэл и Эмрис.

– Мы беспокоились, как бы вы не замерзли, сэр, – озабоченно проговорил Рис. – Садитесь, в машине тепло.

Джеймс кивнул и сел рядом с Эмрисом, который молча протянул ему куртку.

– Спасибо, – поблагодарил Джеймс, засовывая руки в рукава. Машина бесшумно влилась в уличный поток. – Как вы узнали, где меня искать?

– О, у меня чутье на такие вещи, – небрежно махнул рукой Эмрис. Джеймс не понял, шутит он или говорит серьезно.

– Не хочешь перекусить? – спросил Кэл с переднего сиденья. – Мы захватили пару сандвичей. Он помазал бумажным пакетом.

– Спасибо, – сказал Джеймс, взял у друга из рук пакет и поставил рядом с собой на сидение. – Может, потом.

Машина скользила по улицам, и вскоре Джеймсу стало ясно, что они направляются вовсе не к Сент-Джеймсу.

– Куда мы идем?

– Хочу познакомить тебя с одним человеком, – ответил Эмрис, – если не возражаешь, конечно.

– Как скажете.

Машина пересекла город. Никто не вспоминал о наследстве Джеймса и вообще о разговоре в кабинете Эмриса; каждый казался погруженным в собственные мысли. Через некоторое время «Ягуар» свернул на Эрлс-Корт-роуд и направился на юг, пока они, наконец, не миновали стадион «Стэмфорд Бридж». За ним свернули в переулок, застроенный скромными викторианскими таунхаусами. Рис притормозил и аккуратно припарковался перед белым домом в конце улицы.

– Приехали, – объявил Эмрис. Рис открыл заднюю дверь.

Небольшая лужайка перед домом была заботливо ухожена; дом со всех сторон окружал высокий забор с воротами из кованого железа. Ограду венчал ряд стилизованных копий с древками, выкрашенными в блестящий черный цвет, и позолоченными наконечниками. Полированная латунная табличка на стене дома уведомляла, что здесь расположено Королевское общество по охране наследия.

Джеймс как раз изучал надпись, когда к нему подошел Кэл.

– Ну, само собой, – вздохнул Кэл. – Местные фрики. «Мы-изо всех сил-любим-нашего-Тедди» – фыркнул он и вопросительно посмотрел на Эмриса.

– Да, здесь у них такое квазиполитическое гнездо, – нейтральным тоном признал Эмрис. – Офис коалиции «Спасение монархии». После отмены пэрства Общество – самая авторитетная организация среди знати, – сказал он, толкая створку ворот. – Сюда перебрались лучшие сотрудники палаты пэров. Я знаком с одним из них и попросил принять нас. Идем?

Сразу за входной дверью они попали в узкий вестибюль, устланный синим ковром. Администратор за стойкой встретила их улыбкой; она говорила по телефону, но сразу закончила разговор, когда перед ней остановились посетители.

– Нас ждет мистер Коллинз, – сообщил ей Эмрис.

– Одну минуту, сэр, сейчас я ему позвоню. Это быстро. – Жизнерадостная чернокожая женщина с искусно заплетенными дредами, перевитыми бисером, говорила ярким сочным голосом, характерным для уроженцев Ямайки. Она произнесла в трубку несколько слов, выслушала ответ и сообщила Эмрису:

– Мистер Коллинз сейчас спустится, сэр.

Кэл взял со столика сувенирный путеводитель «Королевская Британия», а Джеймс изучал стеллаж с выставленными обложками изданий, выпускаемых Обществом: два журнала, посвященных ностальгии по славным дням Империи, глянцевые брошюры, восхваляющие разные аспекты жизни королевских особ, и дорогой на вид том под названием «Королевский альманах» с позолоченным обрезом и в переплете из красной кожи. Ему уже казалось, что он вот-вот поймет замысел Эмриса, когда к ним присоединился худощавый мужчина с редкими волосами песочного цвета. Его костюм явно знавал лучшие времена, но туфли были начищены идеально. В общем, он выглядел в точности как взъерошенный ученый, который выиграл в лотерее пару дорогой обуви.

– Прошу прощения, что задержал вас, – извинился он молодым голосом, не очень-то соответствовавшим легкой старческой сутулости.

– Привет, Коллинз, – с улыбкой откликнулся Эмрис. – Рад тебя видеть. Спасибо, что нашел для нас время. – Он представил Джеймса и Кэла и пояснил им: – Коллинз работал для меня над одним специальным проектом.

– Да, и я рад сообщить, что работа почти завершена, – объявил Коллинз. – Остается еще, правда, пара кусочков мозаики, для которых надо бы найти место, но я уже готов показать, что у меня есть на данный момент.

Коллинз провел их в широкий полукруглый холл, наполовину обшитый панелями из темного дуба. Лестница уходила на верхний этаж и овальную галерею. Поднявшись по ней, посетители попали в длинную комнату с высоким потолком, по обеим стенам здесь стояли застекленные книжные шкафы. За этим помещением находился небольшой конференц-зал с круглым столом в одном конце и большим старым буфетом в другом. Вокруг стола шесть стульев, а на буфете – серебряный кофейный сервиз.

– Вот, здесь нам будет удобно, – сказал Коллинз. – Присаживайтесь. Сейчас я принесу документы.

Он вышел. Кэл обошел комнату и тихонько присвистнул.

– Ты определенно растешь, мой друг, – сказал он Джеймсу.

– Что это за проект? – спросил Джеймс.

– Потерпи. Не хочу портить сюрприз. Скажем так: надеюсь, сейчас мы узнаем нечто весьма поучительное.

Эмрис подошел к столу и выдвинул стул, предлагая Джеймсу садиться. Кэл сел рядом. Солнечный свет из окна напротив буфета заливал комнату бледным зимним светом, отчего Джеймсу показалось, будто он снова оказался в школе.

Вернулся Коллинз, поставил на стол потрепанный портфель и стал доставать какие-то бумаги. Опорожнив вместилище, он начал раскладывать документы стопками.

– Признаюсь, законы о пэрстве – не моя сильная сторона, – начал он, – но у меня хватает подготовки, чтобы ориентироваться в них.

– Для наших целей вполне достаточно, – заверил его Эмрис. Джеймсу он сказал: – Коллинз – один из ведущих экспертов в области наследования титулов у нас в стране.

– История, – сказал Коллинз, разглаживая мятый лист бумаги на столе, – моя настоящая страсть. Я с удовольствием работаю для нашего Альманаха.

– Это что, связано с тем, что я унаследовал титул и собственность в Блэр Морвен? – недоверчиво спросил Джеймс.

Вопрос его был адресован Эмрису, но Коллинз перестал разглаживать бумагу и с любопытством посмотрел на него.

– Полагаю, вы обнаружите для себя нечто большее, – сказал он. – Это же не что иное, как…

– Не сразу, – остановил его Эмрис. – Давайте пока сосредоточимся на титуле и собственности.

– О, – фыркнул Коллинз, – это легко. Он вытащил из портфеля толстую коричневую книгу и положил на стол. – Вот летопись шотландской аристократии, датируемая 1610 годом. Она была составлена сразу после того, как Яков I взошел на английский престол. – Он благоговейно положил руку на книгу и, глядя перед собой, как свидетель в зале суда, приносящий клятву на Библии, торжественно произнес: – Елизавета I умерла, не оставив потомства. Перед смертью она объявила короля Шотландии Якова VI своим законным наследником, тем самым объединив Шотландию и Англию под властью единого монарха, так оно и есть по сей день.

– Я просил мистера Коллинза изучить историю титула Блэр Морвен, – быстро перебил Эмрис. – Он установил линию герцогской преемственности до времен короля Якова.

– Нет, гораздо дальше, уверяю вас. У нас тут есть записи, – Коллинз жестом охватил все здание, – отслеживающие различные королевские линии по меньшей мере за двести лет до этого. – Он сиял, как будто это было его личным достижением. – Титул Блэр Морвен – один из старейших в Шотландии, джентльмены. Это не подлежит сомнению.

– Это важно? – спросил Кэл.

Коллинз озадаченно посмотрел на него и перевел взгляд на Эмриса.

– Давай ты просто изложишь все известные факты, – предложил Эмрис. – Когда возникают юридические проблемы, всегда желательно отследить четкую последовательность и непрерывность линии преемственности.

Коллинз покопался в стопке бумаг и выудил из нее один лист.

– Я могу установить линию происхождения. – Он повернулся к Эмрису: – Если вы можете удостоверить личность мистера Стюарта, я могу установить его родословную. А дальше это уже вопрос представления сведений в соответствующие органы. С учетом фактов исход, который вы предсказывали, мистер Эмрис, не заставит себя долго ждать.

Джеймс слушал Коллинза со странным чувством: казалось, что все запутанные юридические споры последних девяти месяцев были для того детской шарадой. Но кое-что продолжало его тревожить.

– И вы можете все это доказать прямо здесь? – осторожно спросил он.

– О, я могу доказать гораздо больше. – Коллинз схватил левой рукой другую бумагу. То, как он смял при этом лист, заставило зрителей вздрогнуть. – Вот! Не желаете ли ознакомиться? – Он сунул лист Джеймсу. – Это краткое изложение моего исследования титула герцога Морвена. Прочтите.