Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

– Как думаешь, может замок вместить всех этих людей? – спросила Эсме.

– Мне такого видеть не приходилось, но рассказывали, что во время Зимней войны здесь просидели в осаде почти сто тысяч человек. Правда, это было очень давно…

Снизу неслось мычание коров и визг свиней, они мешались с плачем крестьянок и других деревенских жителей, и все вместе создавало ужасный шум. Принцессы смотрели на испуганное население и на время забыли о своих заботах. В криках, доносившихся снизу, слышался плач маленьких детей.

– Ты действительно хочешь спуститься туда? – спросила Эсме.

– Да. Обязательно. Мы многое можем сделать для них, но этого все равно будет мало.

С этими словами они вошли в южную башню и начали спускаться по спиральным лестницам в шумный хаос внешнего двора.

Глава сорок пятая

Тьма вокруг была новой для Квентина, раньше он такой не видывал. Гораздо темнее самой темной ночи, казалось, ее можно пощупать. Почти как живая, она таилась за каждым поворотом, подстерегала со всех сторон, ожидая, чтобы задушить незваных гостей в своих бархатных объятиях. Их факелы, казались нелепыми игрушками, не способными защитить от неумолимого врага. Но они все же сдерживали эту ужасную тьму, хотя временами готовы были погаснуть и погрузить искателей в черную как смерть пустоту. Инчкейт упорно тащил с собой инструменты. Он объяснил, что они нужны ему для добычи руды в шахте.

Дарвин шагал впереди, полагаясь на свои скудные знания горного дела Арига. Квентин с рукой на перевязи нес большой мешок, стараясь следовать за Дарвином след в след. Инчкейт ковылял позади Квентина, а Толи замыкал маленький отряд. Ему здесь не нравилось.

Пройдя по широкому штреку, Дарвин остановил отряд, сказав:

– Вы, молодые люди, могли бы идти этим путем, пока вас не остановит сам Хит. Ну а нам самое время отдохнуть. Да и перекусить заодно.

– Нечего обо мне думать, отшельник. Не стоит из-за меня останавливаться, – проворчал Инчкейт. Но Квентин заметил, что он все же приспустил лямки своего мешка.

– Я думаю про себя, сэр. Мои ноги говорят, что пора немного отдохнуть, и мой желудок с ними согласен.

Они поели, и Квентин понял, насколько проголодался. Пережевывая пищу, он думал, день или ночь сейчас на воле. Перед ним стояла картина долины, какой он видел ее в последний раз. Дарвин прав, полезно унести с собой в эту темную дыру немного солнечного света.

Толи мало ел и мало говорил. Он замкнулся в себе, став, если это было возможно, еще более тихим. Квентин делал вид, что не замечает удрученного состояния друга, любые расспросы сделали бы только хуже. Он знал, что беспокоит Толи: джеры не любили замкнутых пространств. То, что он все-таки пошел с ними, было для него подвигом. Толи рожден от людей, которые свободно бродят по земле, следуя за дикими зверями, войти в пещеру было для него хуже, чем лечь в могилу.

Но было и другое беспокойство. В конце концов оно приняло форму загадки. Как Арига, в руках которых любая работа превращалась в песню, умудрились выкопать такую противную безликую шахту. Квентин и не ждал, что встретит здесь яркие, широкие галереи Декры, но ведь если Арига что-то делали, то обязательно вкладывали присущий им талант, он проявлялся даже в самых обыденных предметах их повседневной жизни. Здесь ничего похожего не было. Только черный каменный туннель, да капли воды на стенах.

– Если я не ошибаюсь, мы все еще во входной штольне. Скоро должны дойти до первого уровня. Сколько их всего, не знаю, тем более не знаю, на каком из них мы найдем лантанил, – сказал Дарвин. – Будем искать, пока не найдем. Но, скорее всего, он залегает глубоко, так что нам нужно на самый нижний уровень.

Толи скорчил такую гримасу, как будто ел лимон. Квентин бы рассмеялся, если бы на месте Толи был кто-то другой, но он знал, как сильно мучает друга пребывание в подземелье. Поэтому он отвернулся и спросил Дарвина:

– Ты говорил о лантаниле. Я почти ничего о нем не знаю, а то, что знаю, в основном, из летописей Декры. Но там столько легенд, что в них с трудом верится. Рассказал бы?

– Не все из них легенды. Бывает, что самые невероятные выдумки на поверку оказываются правдой. Камень Света действительно существует, и как бы ни был фантастичным прямой перевод его названия, является на самом деле удивительным веществом. У него много самых невероятных свойств.

– Если уж говорить о легендах, – сказал Инчкейт, вглядываясь в темноту, – послушайте еще одну. Много лет назад мой отец путешествовал по миру с моим дедом. Отец был еще маленьким. Они искали секреты оружия и доспехов, ковки и формовки редких металлов, работы с драгоценными камнями – все это оружейник должен знать.

В Пелагии они встретили торговца оружием, сначала разговорились, а потом и подружились, когда торговец увидел работы моего деда. Он сразу понял, что говорит с великим мастером, повел их в заднюю часть своей лавки, где хранились самые лучшие изделия.

Это считалось большой честью, торговец был очень известным, уважаемым человеком, я, правда забыл его имя, если вообще знал когда-то. Итак, он провел их в маленькую комнату, отпер потайную дверь. Отец говорил, что там было очень темно. Стены были толстыми, а дверь тяжелая, на петлях, и открывалась, как подъемный мост.

Торговец закрыл дверь, вынес шкатулку и поставил ее перед ними на стол. Отец обратил внимание на то, что шкатулка, хотя и была совсем маленькой, опутана цепями с замками. Он открыл замки, достал нечто, завернутое в чистую тряпицу. Отец говорил, что это была маленькая вещь, она почти ничего не весила, но хозяин обращался с ней очень осторожно и с большим почтением. Развернув тряпицу, он явил на свет чашу непревзойденной красоты. Но примечательнее всего было то, что чаша сияла в темноте, словно освещенная внутренним светом. Он говорил, что плакал, глядя на нее, такой красивой она была.

Он хотел коснуться сияющей чаши, но торговец не позволил. Он сказал, что чаша зачарована и прикосновение к ней уменьшит ее силу. Он сказал, что она очень старая, и сила уменьшилась, но все-таки еще достаточно велика. Настои, выпитые из этой чаши, исцеляют сразу, даже само прикосновение к ней целебно.

Дед тогда сделал торговцу необычное предложение. Как бы он ни гордился своей работой, он сказал, что отдаст купцу свой лучший кинжал за одно прикосновение к чаше для себя и своего сына. Отец помнил странное выражение на лице деда. Речь шла об удивительном кинжале с золотой рукоятью и рубиновой вставкой. Он стоил очень дорого, и все же купец согласился не сразу. Но в конце концов он смягчился и позволил им прикоснуться к чаше. Отец вспоминал, как свет, исходивший от чаши, освещал их лица и, казалось, наполнял его новой силой творения. Он стал лучше понимать свое ремесло, хотя заметил это не сразу. Когда дед наконец передал ему чашу, отец боялся прикоснуться к ней, но дед убедил его, и он коснулся. Он говорил, что никогда не чувствовал такой силы и собранности, и что бы он не видел после этого, чтобы не делал, ничто уже не могло сравниться с тем мигом. Хотя, как я сказал, он был всего лишь маленьким мальчиком. Но сразу понял, что никогда больше не увидит такой красоты; и воспоминание об этом он всю жизнь хранил в своем сердце. Он провел остаток жизни, пытаясь достичь в своих работах той красоты, которая явилась ему в этой чаше. И вы знаете, он прожил намного дольше других людей. Сам он считал, что это из-за чаши, и что если бы дед отдал за один только миг сотню своих золотых кинжалов, это стало бы лишь ничтожной платой за тот дар.

В конце рассказа Инчкейт почти шептал. Квентин, Толи и Дарвин сидели, завороженные историей, рассказанной оружейником. Долгое время все молчали, но потом Квентин все же нарушил тишину.

– Так что же случилось с твоим дедом? Как это повлияло на него?

Инчкейт ответил не сразу, и когда наконец открыл рот, глаза его были печальны.

– Его судьба была несчастливой. Он жил долго и преуспел. Но он сделался одержим поиском еще одной чаши или любого другого предмета, сделанного из таинственного металла, а когда не нашел ничего подобного, решил сделать такую же сам. Но его ждало разочарование. Его работы высоко ценились во всем королевстве, но сам он не знал удовлетворения. Он умер сломленным, в отчаянии. Некоторые говорили, что именно отчаяние и убило его.

– Значит, у твоего отца была другая судьба?

– Пожалуй. Хотя и он никогда не был удовлетворен своей работой после того, как коснулся чаши. Но я же говорил, он тогда был маленьким мальчиком. Сердце его было еще невинным и неискушенным в мирских путях. Прикосновение к чаше вместо того, чтобы привести к отчаянию в конце, зажгло в нем страстное желание поиска красоты. Он умер, тоже умер неудовлетворенным, но вовсе не несчастным.

– Ты рассказал нам трогательную историю, – промолвил Дарвин. – Теперь я лучше понимаю, почему Всевышний выбрал тебя, чтобы составить нам компанию. Кажется, твоя семья играет здесь определенную роль. – Он оглядел всех и сказал: – Ну, отдохнули и поговорили. Давайте продолжать. Вперед! – Он с болезненным выражением взвалил на плечи свой мешок. Все зажгли пригашенные факелы и продолжили медленный спуск в копи.

* * *

Внешний двор замка заполняли напуганные селяне, во внутренних покоях оставались только военные, лихорадочно готовящиеся к осаде.

Одни солдаты разбирали из донжона охапки копий и связки стрел. Другие, их было меньше, собирали военные машины. Третьи связывали кучи соломы в связки и сшивали вместе тяжелые куски ткани и шкур.

Лошадей отвели в конюшни вокруг двора. Оруженосцы сидели у точильных камней, правя мечи, пики, копья и алебарды. Провизию привезли из города повозками и теперь располагали в кладовых. Здесь правили повара и их подмастерья. Собаки гоняли кудахтающих кур и гогочущих гусей, в то время как дети, возбужденные суетой, играли под ногами взрослых, устраивая свои сражения понарошку.

Эскевар носился по зубчатым стенам. Казалось, он был везде одновременно. Командиры поднимали глаза и тут же видели Короля, наблюдающего за ними; смотритель донжона отвечал ему на вопрос об уровне воды в резервуаре, окуная туда мерный стержень; оруженосцам он советовал, как лучше затачивать мечи. К концу дня на стенах не оставалось ни одного человека, не видевшего Короля.

– Сир, я протестую! – восклицал Бьоркис. – Дарвина нет, я вместо него, и вот я говорю вам, что вы должны беречь силы. Вы и так напрасно отправились на битву. Отдохните, мой вам совет, дайте возможность вашим командирам спокойно подготовить все необходимое.

Эскевар тяжело посмотрел на него.

– Ты даже не представляешь, какая опасность нам грозит. Кто, если не король, должен следить за этими приготовлениями?

Бьоркис, предупрежденный Дарвином об упрямстве своего пациента, не дрогнул.

– И что от вас толку, если в самый ответственный момент вы сляжете? Вам и сейчас-то меч не поднять. Отдыхайте, пока есть возможность.

Король свирепо нахмурился.

– У меня столько сил, сколько мне нужно! Обойдусь без твоих забот! –Даже говоря это, он пошатывался.

– А вот и нет, сир! Теперь это забота каждого человека в королевстве. Кто кроме Короля избавит их от врага? Вам нужен отдых. Собирайте силы для решительных действий, иначе судный день застанет вас слабым.

– Слабым, говоришь? Как бы не так! Я – Король, клянусь богами! – Эскевар так посмотрел на Бьоркиса, что старый жрец не осмелился дальше перечить. – Сделать предстоит еще очень много, и кто-то должен позаботиться о том, чтобы все было сделано хорошо и правильно, – прорычал Эскевар.

После этого Бьоркис не видел Короля до конца дня; пришлось старому жрецу так и промаяться в коридоре до вечера.

Глава сорок шестая

Просыпаться во тьме шахты было чудно. Квентин открыл глаза и даже испугался: то ли он открыл их, то ли нет. Ощущение слепоты было настолько сильным, что сердце Квентина сжалось в груди, пока он не вспомнил, где он находится и как сюда попал. Просто чтобы убедиться, он несколько раз моргнул, но не заметил никакой разницы. Поэтому он просто лежал на жестком, неровном камне и ждал невесть чего. Уж очень не хотелось вставать и возиться с факелом. По глубокому, ровному дыханию, наполнявшему грот, где они решили остановиться на ночлег, он понял, что остальные еще спят. Ладно. Тогда и он подождет.

Вчера они долго шли, пока усталость не подсказала, что нужно отдохнуть. Дарвин сам выбрал грот, вернее, отнорок в штреке, и объявил остановку на ночлег.

Видимо, они достигли первого уровня. Штрек с низкими сводами заканчивался крутым спуском. Он привел их в огромную пещеру, размеры которой можно было определить только по эху, гулявшему между каменными стенами. Свет факелов не мог осветить такое пространство.

Они пересекли пещеру, проходя мимо огромных колонн из красноватого камня, поднимающихся из пола, словно чудовищные деревья. Их вершины терялись в глубокой тьме наверху. Квентин насчитал двадцать таких колонн, прежде чем они достигли дальнего конца пещеры. В конце ее располагалась арка, носившая следы рук каменщиков Арига. Квентин хотел бы задержаться возле нее и рассмотреть хорошенько, но они быстро прошли дальше.

Следующий штрек добавил сложностей. Он был шире и выше первого, но из него выходило слишком много шахт, причем под разными углами. Штрек ветвился. Иногда они проходили мимо невидимых дыр, из которых веяло сырым воздухом и мокрым камнем. Квентин не видел, что скрывается в глубине дыр. Однажды они пересекли каменный мост через широкую трещину. На мосту Квентин почувствовал теплый восходящий ток воздуха и догадался, что трещина уходила куда-то к никогда не гаснущему подземному огню.

Каждый раз, когда приходилось выбирать путь, Дарвин выбирал тот, который вел вниз. Он давно признался, что не знает дороги, но считает, что руда, нужная им, если где и есть, то на самых глубоких уровнях копей.

Перейдя мост, они нашли странный грот в форме купола, и решили передохнуть. В первые минуты завязался общий разговор, но очень быстро угас, то ли темнота так действовала, то ли просто усталость.

Мешки были тяжелыми, ноги гудели, но надо было идти дальше. Сразу после того, как они покинули грот, тропа пошла круто вниз. Мешки тянули заставляли почти бежать. Наверное, потому они оказались на втором уровне неожиданно быстро.

Квентин считал, что они шли несколько часов, прежде чем попали в огромную пещеру. Похоже, такие были на каждом уровне. Но время здесь шло как-то особо, часы сжимались, минуты невероятно растягивались, пока не стало казаться, что время вообще не имеет смысла, если его не измерять в шагах или пройденных туннелях.

Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли, как в плащ с капюшоном. Потому Квентин едва не подпрыгнул, когда его локтя неожиданно коснулись.

– Толи, ты меня напугал. Чего ты подкрадываешься?

– Извини, Кента. Я не хотел тебя пугать. – Он смотрел на Квентина большими, блестящими глазами, глубокими, как бездонные омуты. Квентин вспомнил их первую встречу. Тогда молодой джер, одетый в оленьи шкуры, так же смотрел на него, только тогда это был взгляд дикого существа. Сейчас на него смотрел верный друг. Квентин внезапно подумал, что темнота и тишина заставили Толи вернуться в то примитивное состояние. Смотреть в эти большие темные глаза, сверкающие в неверном свете факела, было все равно, что смотреть в глаза испуганного животного.

– Что случилось, Толи? Что-то ведь случилось? – едва слышно шепнул Квентин.

Толи с подозрением огляделся. Когда он снова заговорил, Квентин подумал, что никогда раньше не слышал, чтобы Толи говорил таким голосом. Он, казалось, готов был немедленно бежать от какой-то неведомой опасности. А вдруг он и в самом деле бросится в темноту, и мы его больше никогда не увидим?

– Мой народ не любит темноты, – сказал Толи. – Мы никогда не жили в пещерах. Я знаю, люди веками осваивали пещеры, рыли ямы, но мы жили в лесу, и всегда строили дома на свету.

По тону Квентин понял, что Толи говорит о чем-то очень важном, но пока не понимал, к чему он клонит.

– У нас говорят иногда о пещерных жителях, – продолжал Толи. – Некоторым даже приходилось бывать в пещерах. Но мне не приходилось.

Квентин вдруг понял, что Толи пытается ему сказать. А еще он понял, сколько сил потребовалось джеру, чтобы последовать за ним в эту темень. Для Толи это были не рудники, это было табу предков, которое он из любви к своему хозяину готов был нарушить. Но тьма и бесконечные каменные переходы наконец лишили Толи той тонкой пленки цивилизованности, которой он успел обрасти, живя рядом со своим Кентой. Он снова стал джером, диким и свободным, как все люди Диких земель.

– Потерпи, мы скоро уйдем отсюда. Не бойся. Ты снова увидишь живую землю. – Квентин почувствовал, что говорит впустую. И верно. Толи смотрел на него отрешенным взглядом и, казалось, не узнавал хозяина. Квентину казалось, что перед ним незнакомец, просто лицо, которое он знал когда-то при каких-то обстоятельствах. Толи, которого он, казалось, изучил досконально, исчез.

– Demur Ivi, Toli, – пробормотал Квентин, переходя на язык джеров. Он повторял эти слова снова и снова, пытаясь вспомнить, какие слова тут еще годятся. Но вспомнил только всё то же: Demur Ivi – подожди... подожди.

Квентин повернулся и с удивлением увидел, как из бесформенной пустоты впереди просачивается слабый свет. Казалось, он плыл в темной воде, а впереди моргнул какой-то неведомый зверь. Он напал на их след и теперь идет по пятам. Но свет не мигал, напротив, он становился ярче.

Квентин задумался, стоит ли говорить остальным. Надо же предупредить… Он прислушался и услышал шаркающие шаги. Кто-то шел по штреку, и шел к той самой пещере, где они собирались передохнуть. Но как только Квентину удалось сформулировал то, что он собирался сказать, чувство опасности исчезло. Он подождал, и вот свет ворвался через арочный вход в пещеру, слишком яркий, по крайней мере так показалось Квентину, уже привыкшему к здешней темноте. В пещеру вошел Дарвин.

– Ты не спишь, Квентин, это хорошо. Пойдем со мной, хочу тебе кое-что показать.

– А остальные?..

– Не стоит. Потом скажем. Это недалеко. Идем.

Квентин не сразу тронулся за Дарвином. Сначала он удивился, как сильно болят натруженные ноги, но потом все же взял факел и вышел в главный штрек, по которому они пришли сюда.

Вскоре они подошли к небольшому ответвлению. Дарвин остановился и сказал:

– Я долго тут бродил по штреку вверх-вниз. Но этот проход заметил только тогда, когда решил уже вернуться в большую пещеру и поспать. Подумал: надо посмотреть. Иди за мной.

Квентина тут же охватило любопытство. Он наклонился и нырнул под арку. Сразу вслед за ней оказался тесный неудобный штрек. Стоять выпрямившись здесь не получилось. Штрек круто уходил вниз, казалось, еще немного и спуск сменится падением, а дальше… что? бездонный колодец?

Но Дарвин ничего не боялся, он шустро перебирал ногами, так что Квентин оставил свои страхи и пошел за отшельником. Штрек становился все уже, и наконец закончился. Дарвин развернулся боком и протиснулся в трещину. Квентин полез за ним. Неожиданно Дарвин остановил его, а потом поднял факел так, чтобы Квентин увидел, что под ними только узкий выступ.

Дарвин улыбался, больше того – Дарвин ликовал, хотя Квентин пока не понимал, что привело его в такое расположение духа. И только тут до него дошло, что стоят они перед огромной пропастью.

– Что это, Дарвин? – спросил Квентин и не услышал привычного эха. Звук его голоса отлетел и не вернулся.

– Ты спрашиваешь? – рассмеялся отшельник. – Ладно. Покажу. – Голос Дарвина тоже звучал необычно, в нем появились металлические нотки. Эха по-прежнему не было. Квентин, ощутив огромное пустое пространство, плотнее прижался к камню за спиной.

Отшельник поднял факел, размахнулся и бросил его в темноту.

– Зачем? Нельзя! – закричал Квентин. Вот теперь он услышал эхо, но прилетело оно откуда-то очень издалека. Горящий факел падал и падал. Квентин видел, как он отражается на гладких поверхностях. Наконец его полет завершился странным звуком: словно сломался тонкий ледок на недавно замерзшем пруду. Факел погас.

– Смотри, – сказал Дарвин, затаив дыхание.

Квентин ничего не видел. Его занимали мысли о факеле, и о том, как они найдут дорогу назад.

А затем случилась странная и чудесная вещь. Ему показалось, что он видит звезды и понял, что глаза его не обманывают. Сквозь окружающую черноту действительно проступали звезды. Сначала они показались ему лишь крошечными световыми точками, но постепенно, по мере того как Квентин вглядывался, они начали расти.

– Что… – начал Квентин, но так и не закончил.

На огромной высоте над собой он различил свод пещеры. Но он светился мягким янтарным светом, напоминавшим зимний восход солнца. Далекие стены проступали мерцающими зелеными включениями, больше всего похожими на жидкий свет. Пол пещеры далеко внизу сиял таким же призрачным светом. Его источники были хаотично разбросаны и лучились то синим, то золотым светом. Прошло совсем немного времени, глаза привыкли, и Квентину стало казаться, что под землей медленно наступает день. Вся огромная пещера начала светиться, и Квентин счастливо улыбнулся.

– Дарвин, – прошептал он, – мы нашли! Это лантанил!

Глава сорок седьмая

При ярком свете Волчьей Звезды часовые наблюдали за приближением врага. Звезда выросла, заполнив собой все восточное небо, в ее свете поблекли все остальные звезды. Вот при свете этой зловещей звезды враг и прибыл к Аскелону.

Тотчас был послан гонец к Королю. Эскевар приказал, чтобы его уведомили немедленно, в какой бы час ни появился враг. Гонец обернулся очень быстро. С ним пришел Эскевар, мрачный и угрюмый, в плаще на соболиной подкладке, с золотой брошью в виде дракона на плече. На спине плаща с капюшоном извивалась вышитая серебром фигура дракона. Король появился в высоких красных сапогах, на боку – меч. Немногие придворные знали, что этой ночью Король не спал, он ждал противника.

Армия вторжения была еще далеко.

– Приходите в Аскелон, варвары! – процедил Король сквозь зубы. – Приходите, встретите свою смерть!

Командиры, стоявшие вокруг, обменялись обеспокоенными взглядами, они видели лихорадочный румянец на лице Короля. Он обернулся к офицерам и сказал:

– Радд, и ты, Дилг; и Финчер. Дракон пока спит, враг далеко. Он спит под холмом в своем каменном зале, но недолго ему спать. Он проснется и защитит свой дом. Ни одна рука захватчика не касалась этих стен и не коснется. Дракон остановит их.

Лорды молча кивнули, не осмеливаясь нарушить бред Короля.

Эскевар вцепился в смотровую щель, как будто руками держал стены замка.

– Посмотрите, они идут, – медленно произнес он, причем каждое его слово звучало совершенно отчетливо и совсем не напоминало речь больного. – Я чувствую, как их ненавистные ноги ступают по нашей земле. Я чую их злобные намерения, но во мне бьется сердце дракона, оно из железа. Меня не запугать.

Лорды отступили на шаг от Короля-Дракона. Даже те, кто сражался с ним в войнах против Голиафа, не видели его таким. Его глаза стали больше, губы напряжены, высокий, благородный лоб сиял в звездном свете.

– Вы только посмотрите на это чудо! Посмотрите, как охотно они идут на бойню. Посмотрите, как проклятые стремятся к своей погибели! Но не жалейте их, мои лорды. Они получат то, что заслужили.

– Холодно, сир, – осмелился сказать Радд. Он говорил тихо, так как вокруг собралось множество солдат, они и так перешептывались, обсуждая странные слова Короля. Если бы на их глазах Король лишился чувств, еще вопрос, стали бы они сражаться со всей отчаянностью, когда придет время. – Лучше бы нам подождать внутри. У меня есть вопросы по нашей обороне.

Эскевар повернулся к ним, словно впервые увидел, что не один.

– Что ты сказал, Радд? – Он провел нетвердой рукой по лбу, и рука стала мокрой от пота. Радд положил руку на локоть Короля и почувствовал, что Эскевара сотрясает дрожь.

– Не на что здесь смотреть, – поддержал Радда лорд Дилг. – Он тоже взял Короля за руку. – Пойдемте в тепло, обсудим кое-какие вопросы обороны.

Им удалось увести Короля со стены; другие лорды последовали за ними, распорядившись: «Всем занять свои посты. Мы будем на совете с Королем». Затем они поспешили за Эскеваром, опасаясь вызвать подозрения у тех, кто наблюдал за ними. У западной башни их встретила королева Алинея.

– Моя королева, – поклонился Радд.

Она заметила смущенные взгляды дворян.

– Эскевар, ты мне нужен. Отпусти своих командиров на некоторое время; пусть будут со своими людьми. Или, если хочешь, позволь им посидеть в зале совета. Мне нужно поговорить с тобой, муж. Сегодня ночью мне одиноко.

– Да, сир. Вы поговорите с королевой, а мы вернемся к нашим людям и попытаемся еще немного поднять их боевой дух. – Лорд Дилг выразил готовность немедленно удалиться.

Эскевар не обратил внимания на слова лорда. Он смотрел на жену, а та взяла его за руку и повела в башню.

– Да, да, ступайте к своим людям. Скажите им, чтобы готовились.

Король побледнел, его лицо белело в ярком свете звезды. Лорды Менсандора, обрадованные тем, что их отпустили, и больше не надо беспокоиться за Короля, поспешили назад на свои посты, чтобы лишний раз сказать солдатам, что Король здоров и поведет их, когда придет время. Но в душе они продолжали беспокоиться за здоровье владыки.

* * *

Они стояли на полу огромной пещеры в самом сердце горы. Квентин не верил своим глазам и смотрел на все это великолепие с открытым ртом, как ребенок, не способный найти слова, чтобы выразить свои чувства. Они оказались в настоящей подземной сокровищнице.

Инчкейт кричал от радости и метался без толку по длинному уступу, входу в хранилище. Время от времени он останавливался, чтобы получше рассмотреть то или иное включение бесценной породы.

Дарвин, напротив, казался почти спокойным. Но и он не мог скрыть волнение. Квентин это видел, а если бы не видел, то слышал бы, поскольку Дарвин говорил, не умолкая, с тех пор как они привели сюда Толи и Инчкейта.

Квентин повернулся к отшельнику и прислушался. Дарвин рассказывал сам себе о различных устройствах, которые Арига применяли для добычи лантанила. Квентин спросил, останавливая поток красноречия Дарвина:

– Ты что-то говорил об обвале возле главного входа? Что ты имел в виду?

– Ах, да! Я нашел вход в эту пещеру без проблем. Все это время мы шли прямо к нему. Но он был завален камнями. – Дарвин посмотрел на вход и показал на противоположную стену. – Вот, вон там гора щебня, видишь? Главный вход был там.

Квентин увидел огромные каменные плиты и валуны, некоторые размером с дом. Создавалось впечатление, что туннель некогда обрушился.

– Как думаешь, что там случилось? – спросил он.

– Могу только догадываться, конечно, но думаю, что Арига сами обрушили его по какой-то причине. Слишком хорошими рудокопами они были, чтобы позволить случиться такому обвалу случайно. Просто пришло время, и они решили закрыть эту часть рудников.

– Но ведь здесь лантанил!

– Именно поэтому! А то, что у них была на то причина, можешь не сомневаться. Какая причина – не ведаю, но ты же помнишь, что Арига исчезли, а куда – неизвестно. Но они оставили это... чтобы мы нашли этот зал, когда придет нужда.

– Нам бы понадобились годы, чтобы разобрать эти завалы. Значит, ты знал, что был и другой путь?

– Наверное, они не хотели, чтобы здесь лазили всякие любопытные. Мы долго искали упоминание об этом пути. И если бы не Бьоркис, вряд ли нашли бы. Я ни за что не стал бы разбирать этот завал, мне бы это в голову не пришло! – Дарвин улыбнулся и пожал плечами.

– Но, похоже, ты веришь, что это – для нас, и мы бы в любом случае нашли этот зал.

– Если бы Всевышний пожелал, горы разверзлись бы перед нами.

Толи возился среди груды камней на полу зала. Он подбежал к Дарвину и Квентину.

– Пойдемте со мной, – сказал он, хватая Дарвина за рукав. – Я там нашел кое-что! – Он снова убежал. Квентин и Дарвин пошли за ним. Когда они обогнули кучу камней, Толи указал на что-то, мерцавшее в свете, источавшемся стенами пещеры.

– Что это? – спросил Квентин, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть находку.

– Думаю, это наковальня, – ответил Толи. – Только раньше мне таких видеть не приходилось. Она золотая. А вот это? – Джер наклонился и начал поднимать с пола предметы, где они лежали так, словно мастер вот-вот вернется и продолжит работу.

– Дай-ка я посмотрю. – Инчкейт отобрал у Толи два странных на вид предмета. Он повертел их в руках, прикинул вес.

– Это ведь инструменты? – спросил Квентин.

– Да, ты прав, – ответил Инчкейт. Его лицо сияло от волнения. – Но какие инструменты! Они принадлежали великому мастеру. И они тоже из золота. Они так мало заботились о золоте, что делали из него инструменты! Сделаны очень давно, но я понимаю, для чего они. А вот молот. Но если он тоже из золота, он должен быть очень тяжелым. А потом, золото – слишком мягкий металл для такого инструмента…

Квентин взял молот у Инчкейта и взмахнул им.

– Не такой уж тяжелый, только немного тяжелее железного.

– Лантанил можно было обрабатывать любыми инструментами, – объяснил оружейник. – Он на редкость податлив. Но золото не уменьшает его силу. Золото – единственный металл, который не отбирает силу лантинила. А потом, Арига, несомненно, использовали какой-то сплав, чтобы сделать золото не таким мягким. Тогда его можно использовать и для молота, и для наковальни. Зря, выходит, я тащил с собой наковальню! – Он потряс молотом. – На этой кузне все есть.

– Какая кузня? – Квентин огляделся. – Не вижу ничего похожего.

– Кузница там, в стене. Она не похожа на наши. Это, скорее, святилище. Но здесь ковали. Это кузница.

Квентину здесь было неуютно. Он снова поднял глаза к высокому куполу, светившемуся янтарем и зеленью, а потом посмотрел на стены, испещренные синими и фиолетовыми прожилками, и на пол, где преобладали красно-золотые и розовые тона. Вернулось неприятное ощущение. Он – словно вор в королевской сокровищнице, его могут поймать в любой момент и вывести за шиворот.

– Ну и прекрасно. Инструменты у нас есть. Кузница рядом. Добудем руду, и можем начинать, – сказал Дарвин.

Слова отшельника вывели Квентина из задумчивости. Он совсем забыл, зачем они сюда пришли, слишком был очарован красотой зала Арига.

– Что начинать? – растерянно спросил он.

– Ковать меч, – рассмеялся Дарвин. – мы же за этим здесь оказались.

Глава сорок восьмая

– Нет, – отрицательно покачал головой Дарвин. – Эти не годятся. – Он вернул Толи два блестящих зеленых камня. – Не подойдут ни зеленый, ни синий, ни красный, ни даже золотой. Для какой-нибудь чаши сгодятся, только не для Жалигкира. Сияющий должен быть сделан из белого лантанила, поскольку он самый редкий и обладает величайшей силой.