Текст книги "Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Джин Родман Вулф

Никто меня не встретил.

– Жди здесь, – сказал молодой гоплит, который привел меня. И, уже выходя, прибавил: – Ничего не трогай.

Не думаю, чтоб когда бы то ни было я питал склонность к воровству, однако для вора здесь было слишком много искушений: серебряные, золотые и хрустальные светильники, роскошные пушистые ковры, вышитые подушки…

Прекрасный клинок в зеленых ножнах, отделанных золотом, свисал с одной из опор шатра, а рядом с подставки в виде скалы из черного дерева готов был взлететь грифон из слоновой кости, уже расправивший крылья…

Я любовался грифоном, когда в шатер вошли регент и маленький бородатый эллин с лукавым выражением лица.

– Это тот самый Латро, мой раб, – сказал регент, падая на подушки. – Латро, это Тизамен; он весьма искусен в мантике[246]246
  Мантика – искусство гадания и умение предсказывать будущее.


[Закрыть].

Слово было мне незнакомо, что, должно быть, можно было прочесть по моему лицу, ибо Тизамен прошептал:

– Просто я обо всем справляюсь у богов, господин мой; я всего лишь скромный толкователь божественных откровений во время принесения жертв.

– Между прочим, Латро, именно Тизамен был моим советником во время битвы при Платеях. Результат известен, так что легко догадаться, почему я столь высокого мнения о его искусстве.

– Великий регент поведал мне о своем сне, – сказал Тизамен. – И я выразил желание увидеть приснившегося ему человека. Порой великий регент милостиво и даже с некоторым удовольствием выполняет мои маленькие прихоти. Господин мой, я заметил, с каким восхищением рассматривал ты эту статуэтку. Знаешь ли ты что-нибудь об этих чудовищах?

– Неужели они действительно существуют? Нет, я ничего не знаю о них.

– Насколько мне известно, они водятся в стране тех сколотов, которые восстали против царской ветви своего народа, – сказал регент, – и охраняют золото.

– Которое отнюдь не так ценно, как эта замечательная статуэтка, великий регент, – промолвил я.

– По-моему, – снова еле слышно прошелестел Тизамен, – они встречаются к северу и к западу от Исса. Говорят, что у каждого, кто пробует похитить что-либо из их сокровищницы, они вырывают один глаз; а если вор уже одноглазый, его просто убивают. Однако это лишь слухи, господин мой.

Регент рассмеялся:

– Нет, разумеется, ты знаешь лучше! Самый лучший источник сведений всегда тот, который помещает подобных тварей подальше от нас самих.

Тизамен с улыбкой кивнул и сказал мне:

– Вряд ли ты видел таких чудовищ, господин мой, верно?

– Не могу этого знать, – пожал я плечами. – Из того, что я сегодня успел прочесть в своем дневнике, я узнал, что уже находился среди воинов великого регента, когда мы пришли в Спарту. Если регент рассказывал тебе обо мне, то, должно быть, упомянул и о том, что я ничего не могу удержать в памяти.

– И все же ты вспомнил это чудовище, господин мой. Я заметил, как воспоминания о нем промелькнули в твоих глазах.

– Но я не помню, что именно знал о них, даже если и знал что-то прежде.

Регент засмеялся и сказал:

– Ладно, садитесь оба. Сегодня вы мои гости. – Он повернулся к прорицателю: – Как мне лучше называть тебя – Тизамен из Элиды или Тизамен из Спарты?

– Как великому регенту будет угодно.

– В таком случае Тизамен из Элиды будет более правильно. Послушай, Латро: я позволил Тизамену после сражения навестить свою семью, что было исключительно некстати, ибо его не оказалось под рукой, когда потребовалось растолковать тот мой сон, в котором я видел тебя. Однако же я все пересказал ему, и он, мне кажется, склонен считать, что я и без него сумел правильно во всем разобраться.

– Да, это верно, господин мой. – Прорицатель глянул на меня. – Я как раз навещал своих сестер и их мужей, ибо лишен милости иметь сына или дочь. – Он вздохнул. – А Тот, От Кого Не Спастись, отнял у меня и мою бедную супругу. Это случилось еще во время последних Игр.

Я откашлялся. Я, правда, не думал, что скажу нечто предосудительное, однако все же побаивался.

– Прости меня, прорицатель, но почему ты называешь меня «господин», если регент назвал меня рабом?

– Он всех так называет, – резко ответил регент.

А сам Тизамен пояснил еле слышно:

– Вежливость и умение вести себя еще никому никогда не вредили, господин мой. Особенно если ты разговариваешь с рабом. Мы, рабы, особенно ценим вежливое обращение. – Он помолчал и спросил: – Так, значит, ты не сможешь ответить на наши вопросы? Ужасно жаль, но, может быть, ты не станешь возражать, если мы почтеннейше попросим тебя попробовать?

– Глотни вина, – предложил ему регент. – А ты хочешь вина, Латро?

– На этот вопрос я как раз ответить могу, – сказал я. – Да, выпью с удовольствием. Но ведь есть Ио, и она может рассказать вам обо мне куда больше, чем я сам.

– Я уже спрашивал ее, – сказал регент. – И кратко пересказал Тизамену все, что я от нее узнал. Она встретилась с тобой в Фивах. Ты был серьезно ранен. Потом ты попытался обнять статую Великого бога вод, и тебя отвели к тамошнему оракулу. Оракул от имени Светлого бога велел передать девочку тебе и направить одного из фиванцев вместе с тобой в Элевсин. В Коринфе вы все трое угодили в тюрьму, откуда вас освободил некий афинский судовладелец. В Элевсине Великая богиня явилась тебе во сне и пообещала вернуть тебя к друзьям. Затем тебя обнаружил мой лохаг, которого я послал на поиски, и доставил ко мне.

Тизамен налил мне вина. Оно оказалось очень старым и удивительно ароматным.

– Благодарю тебя, – с чувством сказал я, принимая чашу.

– Однако вид у тебя недовольный. В чем дело? – спросил регент.

– Ты многое рассказал мне сейчас, великий регент, но все это не имеет ни малейшего отношения к тому, о чем я мечтаю узнать.

– И что же ты хочешь узнать?

– Кто мои друзья? Где мой дом? Что со мной случилось, и как я могу исцелиться?

– Твои друзья здесь – по крайней мере, двое из них. К тому же твой самый большой друг – я, а все те, кто на моей стороне, также станут твоими друзьями. А ты знаешь, какое обещание было дано мне в том сне?

– Да. Мы говорили об этом сегодня днем, в ущелье.

– Раз так, – снова прошелестел Тизамен, – ты, возможно, знаешь и то, что делает тебя залогом нашей победы?

– Нет, этого я не знаю.

– Сперва я решил, – регент как будто размышлял вслух, – что мы с Латро просто родились в один день и час: всем известно, такие дети странным образом связаны между собою. Как ты думаешь, Тизамен?

На лице прорицателя отразилось сомнение.

– Я бы осмелился предположить, что он моложе тебя, господин мой. – И он спросил меня: – Не помнишь ли ты, когда родился, господин мой?

Я только головой покачал, и регент пожал плечами.

– Вот видишь, – сказал он, – вполне возможно, что я и прав. Мне сейчас идет двадцать восьмой год. А вдруг, Латро, и тебе тоже? Что ж ты молчишь? Говори! Никто тебя не обидит.

– По-моему, мне еще не так много лет, господин мой. Скорее всего, я моложе тебя, – ответил я.

Тизамен встал и приблизился ко мне:

– Мне тоже так кажется, господин мой. Могу ли я еще раз привлечь твое внимание к этой прелестной резной фигурке? Не сумеешь ли ты назвать мне имя этого чудовища?

– У него страшные когти – так, может, это грифон? – предположил я.

– Понятно, – прошептал Тизамен. – Значит, божество, отнявшее у тебя память, кое-что все же тебе оставило… Но разве могут смертные постичь смысл божественных деяний?

Регент отпил вина и промолвил:

– Тысячу раз я слышал эти слова: «Разве могут смертные постичь смысл божественных деяний?» Все только спрашивают, но никто не отвечает! Ну так вот, я прожил уже немало и почти стал царем – тебе ведь известно, что многие спартанцы называют меня царственным Павсанием, Тизамен? – и теперь я попытаюсь все же ответить на этот вопрос. И ты попытайся, Латро.

Как можно осторожнее я заметил:

– По-моему, я не совсем понимаю тебя, великий регент.

– Когда-то я назвал тебя идиотом, – сказал Павсаний. – С тех пор я достаточно часто встречался с тобой и убедился, что ты кто угодно, только не идиот.

– И все же, видимо, я идиот, великий регент. Особенно если ты уверен, что мне действительно открывают свои секреты великие боги.

– Господин мой, осторожнее! – всполошился Тизамен. – Ты ступил на опасную почву!

– Ведь раз ты так уверен в этом, великий регент, – продолжал между тем я, – то я самый настоящий идиот и есть, ибо ты, видимо, прав, а я ничего не могу сообщить тебе об их тайных намерениях, ибо не помню.

Регент глянул на Тизамена и криво усмехнулся:

– Теперь понял, что я имел в виду? Если бы этот Латро участвовал в пятиборье, то непременно стал бы победителем.

– Это хорошо, что ты не сердишься, господин мой, – сказал я. – Ибо если мы с тобой действительно связаны нераздельно, то, наказав меня, ты тоже был бы наказан.

– Нет, ты только послушай, Тизамен! Он и в соревнованиях на колесницах выиграл бы! Но, Латро, друг мой – заметь, я называю тебя своим другом, а не рабом! – тебе, оказывается, ведомы такие вещи, о знании которых ты даже не подозреваешь! Ты ведь не мог вспомнить, как называются крылатые чудовища, пока тебя не спросили, верно?

Я кивнул.

– Так, возможно, и с тайнами богов то же самое получится! – возбужденно прошептал Тизамен. – Если мы зададим тебе удачный вопрос, разве ты не скажешь великому регенту, если что-то вспомнишь?

– Конечно, скажу! – воскликнул я. – Однако, осмелюсь заметить, что хоть, по словам Ио, я некогда и был слугой и мел полы в доме одной жительницы Афин, но все же вряд ли мне доводилось делать это во дворце на Олимпе.

– Тогда начнем с более скромных предположений. Ты признаешь, что существует множество богов? – спросил Тизамен.

Я отпил вина и ответил:

– По-моему, все люди с этим согласны.

– Однажды ты сказал великому регенту – и это, без сомнения, правда, – что служил в войске Великого царя?

– Да, мне так кажется.

– А значит, ты должен кое-что знать о варварах, господин мой. Ведь ты прошел с войсками Ксеркса через всю Персию, ибо тогда они направлялись сюда. Тебе известно, что в Персии поклоняются лишь одному божеству по имени Ахурамазда?

– Я ничего не знаю о нем, – сказал я. – Во всяком случае, припомнить ничего не могу!

– И все же слушай: персы приносят дары солнцу, луне, земле, огню и воде. Однако, видимо, – сейчас я выступаю с позиций софистов, господин мой, – у них всего один бог. Впрочем, возможно, я и ошибаюсь. Но вот что совершенно невозможно, так это чтобы у них был и один-единственный бог, и много богов одновременно. Ты не согласен?

Я пожал плечами:

– Порой одно и то же слово употребляют для обозначения сразу двух вещей. Вот, например, когда я, отправляясь с великим регентом в ущелье, грузил необходимые вещи на мула, то привязал их веревкой, а всё вместе это называлось поклажей.

Принц Павсаний засмеялся негромко.

– Блестяще! Но теперь, когда ты взял верх над беднягой Тизаменом, позволь и мне выступить в роли защитника Ахурамазды. Я вот что скажу: раз у них в Персеполисе всего один царь на всю империю, то должен быть и только один бог. С какой стати ему терпеть соперников? Он бы их все равно уничтожил и остался у власти в полном одиночестве. Попробуй-ка доказать мне, что я не прав, если сможешь, Латро!

– Великий регент, если бы ты действительно был из числа этих восточных магов, то есть жрецов Ахурамазды, то вряд ли стал бы так говорить. Скорее всего, ты сказал бы, что там не может быть единственного бога, а подобно тому, как и в Спарте существуют два царя, должны быть два божества.

Регент молча протянул свою чашу, и Тизамен налил ему вина.

– Почему ты так считаешь, господин мой? – спросил меня Тизамен.

– Я так не считаю, но предполагаю, что именно так говорил бы восточный маг. И вот чем он подкрепил бы свои слова: в мире существует Добро, а значит, есть и добрый бог, мудрый правитель. Но существует и Зло, так что должен обязательно быть и злой правитель, злое божество. Один как бы является условием для существования другого. Не может Добро существовать без Зла, как и Зло – без Добра.

– А вот нам здесь хорошо известно, – заметил регент, – что одни и те же боги частенько творят и добро, и зло, как и люди порой бывают хороши, а порой – дурны.

– На это, великий регент, тот маг возразил бы так: тогда я назову Добром хорошего Ахурамазду, а Злом – плохого Ангра Манью. И если Добро – это действительно хорошо, то разве не будет плохим, а стало быть, отличным от него, Зло?

Регент кивнул, соглашаясь, однако сказал:

– И все же твои слова не объясняют существования других богов. А как же боги земли, огня, ветра и так далее?

Тизамен кивнул и наклонился ко мне поближе, чтобы лучше слышать.

– Ну, об этом я могу говорить и от своего имени, – начал я, – и от имени того восточного мага. Мне кажется невозможным, чтобы Добро существовало без Зла, а Зло без Добра. Ведь только слепому кажется, что всегда ночь и дня не бывает, верно? И, по-моему, если Ахурамазда…

Тут в шатер вошел гоплит из охраны регента, и я умолк.

– Капитан прибыл, господин мой, – сообщил гоплит.

– Придется ему подождать, – сказал регент, а мне повелел: – Продолжай, Латро.

– Если Ахурамазда существует, господин мой, то все на свете в итоге служит ему. И могучий дуб, и мышь, что грызет корни этого дуба. Без дубов не существовало бы мышей, без мышей не было бы кошек, а без кошек не стало бы дубов. Но почему бы этому богу не иметь и более могущественных, чем дубы и люди, слуг? Разумеется, он должен их иметь, ибо пропасть между Ахурамаздой, людьми и дубами слишком велика! Мы знаем: у каждого царя есть главный министр, чья власть лишь чуть-чуть меньше царской, и у таких министров есть свои подчиненные, тоже министры и тоже облеченные властью. Кроме того, осмелюсь заметить, само существование солнца, луны, земли, огня и воды – это не подлежащие сомнению факты.

– Однако же существование Ахурамазды – факт отнюдь не неоспоримый. Допей свое вино.

Я допил и сказал:

– Великий регент, представь себе такой большой город, как, например, Сузы. В центре города стоит огромный царский дворец. А за дворцовой стеной сидит на корточках жалкий мальчишка-нищий, и этот мальчишка – я.

– А Ахурамазда – самый главный и сидит на троне в этом дворце?

Я покачал головой:

– Нет, господин мой. По крайней мере, для меня, Латро, или для того мальчишки-нищего. Для нас самые главные во дворце – слуги. Они и правят там. Вот, например, как-то раз повар кинул мне кусок мяса, а поваренок дал хлеба. А однажды я даже собственными глазами видел постельничего, господин мой! Вот уж у кого действительно власть в руках!

Регент встал. Тотчас вскочил и Тизамен, и я следом за ним.

– Все верно – по крайней мере, для мальчишки-нищего, – сказал регент. – Хотя, видимо, сам постельничий себя в царском дворце повелителем не чувствует. Мы еще поговорим с тобой об этом, Латро, когда ты вернешься из Сеста. Хочешь посмотреть на свой корабль?

– Да, очень, даже если это тот самый, на котором мы сюда приплыли! Я-то все позабыл, но Ио говорит, что мы приплыли сюда на корабле.

– Нет, это один из кораблей, на которых сюда приплыли мы, – пояснил Павсаний, и мы вышли на свежий воздух из душного шатра, где все пропиталось благовониями. В ночном воздухе чувствовались куда более тонкие ароматы – цветущих растений и моря. – А тот, на котором приплыли вы с Ио, я отправляю назад, в Олимпию. В Сест вы с Пасикратом поплывете на другом корабле.

Снаружи регента ждали гоплит и еще какой-то мужчина.

– Ты капитан Непос? – спросил Павсаний.

Мужчина шагнул вперед и низко поклонился. Седые волосы его блеснули в лунном свете, точно морская пена.

– Ты хорошо понял свое задание и согласен с ним?

– Да. Я должен отвезти сто спартанцев и двести семьдесят рабов в Сест. И еще одну женщину, которая желает отдельную каюту.

– И еще девочку-рабыню, – подсказал ему регент. – Она поплывет вместе с этим рабом.

– Мы можем занять одну каюту, – сказал я. – Или же спать на палубе, если места в каюте не найдется.

Капитан покачал головой.

– Почти всем придется спать на палубе, на судне и так повернуться будет негде, – сказал он.

– Но ты сумеешь разместить всех воинов? – спросил регент. – С едой и со снаряжением?

– Да, господин мой, только без особых удобств.

– Им особые удобства и не требуются. Тебе известно, что у тебя не будет возможности войти в гавань Сеста? Город осажден, а остальные порты Херсонеса все еще в руках Великого царя.

– Хорошо, я причалю на этой стороне, – закивал капитан, – а их переправлю на лодках. Так безопаснее.

– Хорошо. Что ж, пойдем с нами. Я обещал показать твой корабль Латро, так что уж ты сам укажи, который из них твой.

Регент оглянулся, однако Тизамен куда-то исчез. Гоплит предложил поискать его, однако Павсаний покачал головой:

– Приходится предоставлять таким людям, как мой Тизамен, некоторую свободу, если хочешь, чтобы они оставались при тебе. – И уже на ходу добавил, обращаясь ко мне: – Он, должно быть, просто хочет пощадить свои старые ноги. Знаешь, нам пришлось сделать его полноправным спартиатом, чтобы он помог нам в битве при Платеях, хотя он никакой не спартанец.

Месяц висел совсем низко и очень напоминал мой меч Фалькату. Ночь была звездной. Мы взобрались на утес, откуда была отлично видна небольшая гавань.

– Вон моя «Навсикая»[247]247
  Навсикая – прекрасная юная дочь царя Алкиноя и Ареты, обнаружившая на берегу реки (куда пришла по указанию Афины) потерпевшего кораблекрушение Одиссея и спасшая его.


[Закрыть], – гордо объявил капитан. – Она ближе всего к входу в бухту.

Его корабль казался лишь черным силуэтом на темной воде, однако мне сразу же захотелось очутиться на палубе, ибо здесь мне искать было нечего.

– Тебе, наверное, захочется поскорее вернуться? – спросил регент капитана.

– Сперва мне нужно как следует выполнить твое поручение, великий регент, однако…

– Ступай. – Регент, не дослушав, махнул рукой.

Я подумал, что теперь мы вернемся в лагерь, но регент продолжал стоять на утесе, и через некоторое время я понял: смотрит он вовсе не на корабль, а в морскую даль, туда, где лежит Сест.

Наконец он повернулся ко мне и тихо сказал:

– А что, если тот мальчишка-нищий… Пусть его имя будет не Латро, а Павсаний, хорошо? Так вот, что было бы, если б тот маленький Павсаний смог стать известным царю? Ты должен помочь мне, Латро, и я тоже помогу тебе. Я дам тебе не только свободу, но и многое другое.

Я сказал, что вряд ли в моих силах помочь ему, но я, конечно же, буду счастлив, если это будет возможно.

– Ты можешь сделать очень многое, Латро! Ты ведь знаешь всех слуг во дворце, и, возможно, тебе удастся убедить их, чтобы они позволили войти во дворец и мне тоже.

Он повернулся и пошел прочь. Гоплит, сопровождавший нас, как всегда, в полном молчании, тащился сзади.

Поднимаясь по крутой тропе обратно в лагерь, я все думал о последних словах регента и о тех разговорах, которые уже привел здесь. Я был в отчаянии: я очень сомневался, что из этого предприятия что-либо выйдет, хоть и не решился сказать об этом регенту, когда прощался с ним. Как может человек, будь он хоть принцем, хоть самим царем, войти во дворец, которого ни он и никто другой даже не видел? Как он может стать другом монарху, у которого министрами боги?

И еще одно нужно непременно записать, хоть я и не решаюсь сделать это.

Я как раз собирался нырнуть в палатку, в которой живем мы с Ио, Дракайной и Пасикратом, когда услышал совсем рядом странный, лукавый голос Тизамена:

– Убей этого человека с деревянной ступней!

Я тут же оглянулся, но никакого Тизамена не было и в помине.

Понятия не имею: что это может означать и кто этот человек с деревянной ступней? Наверное, просто ветер сыграл со мной шутку. А может, я схожу с ума? Не только ничего не помню, но и слышу голоса призраков в окутывающем меня тумане?

Сегодня наш корабль волоком перетаскивают через перешеек. Я уже перечитал большую часть своих записей и обнаружил множество непонятного; так что сперва, пожалуй, опишу сегодняшние события, пока и они не превратились в очередную головоломку.

Проснувшись утром, я увидел Ио, которая спала, тесно прижавшись ко мне, а с другой стороны – Дракайну, которая уже бодрствовала. Дракайна заявила, что мы с ней провели ночь любви, но я ей не поверил. Она очень хороша собой, но глаза у нее жесткие – как камешки. Кроме того, я бы никогда не стал заниматься любовью с женщиной, если рядом спит ребенок. Я и сейчас еще помню начало нашего с Дракайной утреннего разговора и то, что сразу же не поверил ее словам о ночи любви и о том, что накануне я якобы слишком много выпил.

Так или иначе, я сразу встал и оделся. Дракайна тоже встала. Ио проснулась, недовольная тем, что никак не может выстирать свой старенький пеплос – ни в море, ни на берегу, хотя судно и стоит на якоре.

Наш корабль один из самых крупных в гавани. Ио говорит, что вчера мы весь день ждали своей очереди, но все равно человеку, который управляет волоком, пришлось дать взятку.

Сегодня утром тот молодой человек, что делит с нами каюту, поднял свою сотню воинов (они спят на палубе вместе с рабами и матросами; именно их топот и разбудил меня), посадил на весла и заставил грести по направлению к городу.

Ио сказала, что вчера мы смотрели, как волы перетаскивают суда через перешеек – куда медленнее, чем идущий шагом человек, я и сам успел в этом убедиться. Пока «Навсикая» дождется своей очереди, мы успеем сходить в город и вернуться.

– Мы уже бывали здесь, Латро, – сказала мне Ио. – Это то самое место, где воины Гиперида отбили нас у рабов Спарты. Только в твоей книге этого нет – тогда она была у меня. Видишь тот холм? На его вершине находится тюрьма, в которой они держали нас, пока не пришел Гиперид и не заставил их передать нас ему. С нами еще были Пиндар, Гилаейра и чернокожий, и я никогда не забуду, как с нас тогда по приказанию Гиперида сняли кандалы и вывели на солнышко. С этого холма весь город, поистине прекрасный, виден как на ладони. Хочешь посмотреть? А еще я бы очень хотела увидеть ту тюрьму, где нас держали под стражей.

– Давайте действительно сходим туда, – поддержала ее Дракайна. – Может быть, тебя снова в тюрьму посадят, Ио… Вот только позволит ли нам стража?

– Позволит, – сказала Ио, – они всем позволяют.

Там на самой вершине храм – той богини, которой поклоняется Каллеос; и еще там есть другие храмы и всякие интересные штуки.

Город был полон людей, все куда-то спешили. Многие – видимо, рабы или поденные рабочие – были практически голыми, однако на головах у всех шапки. Но нам повсюду попадалось много и зажиточных граждан, у которых пальцы в перстнях с самоцветами и золотые цепи на шее, а волосы надушены. Многих мужчин несли носильщики. Дракайна сказала, что в Афинах носилками пользуются только женщины и больные, а этот город куда больше похож на восточный, она ведь сама родом с Востока. Самых богатых несли на собственных носилках разодетые рабы – четверо или шестеро. Те же, кто был не так богат, но хотел, чтобы его считали богатым, носилки нанимал, и их несли двое или четверо носильщиков.

– Если бы у нас были деньги, – сказала Дракайна, – мы могли бы тоже нанять носильщиков, а не карабкаться на холм по этим бесконечным лестницам. Вы бы с Ио сели в одни носилки, а я в другие. – По-моему, сперва она хотела предложить Ио сесть с нею, но по выражению лица девочки поняла, что предлагать ей свою компанию бессмысленно.

– Так ведь у тебя же есть деньги! – заявила Ио. – Тебе регент дал, ты сама говорила, ты и лодочнику из этих денег заплатила. Вот и бери носилки, а мы с Латро пешком прогуляемся. Правда, Латро?

Я кивнул, хотя, честно сказать, мне очень хотелось дать отдых ногам, которые за последнее время что-то здорово ослабли.

– У меня не хватит денег, – сказала Дракайна. – Впрочем, я могу кое-что продать.

Ио искоса глянула на нее:

– Да? И что, например? Одно из своих колечек? Вот уж не думала, что они у тебя золотые!

– Нет, не колечко. Есть кое-что и подороже, если подходящий покупатель найдется.

Какой-то воин оттолкнул нас, желая пройти вперед, и Дракайна схватила его за руку.

– Не сейчас, – бросил он ей, однако успел заметить, как она хороша. – Ладно, заходи вечером. Увидишь, как я щедр. Меня зовут Гиппагрет, я командир городской стражи. Мой дом неподалеку от храма Каменного бога[248]248
  Имеется в виду Гермес.


[Закрыть] – третий, если идти на север от рыночной площади.

– Я не здешняя, – сказала Дракайна. – Однако не прочь иметь такого достойного и красивого возлюбленного, хотя сейчас я всего лишь хотела спросить тебя, кто командует войсками Коринфа.

– Наш стратег, Коруст.

– А где его можно найти? Ты нас не проводишь?

– Он в крепости, конечно, но, к сожалению, проводить вас я не смогу. – Гиппагрет покачал головой, и пурпурный плюмаж у него на шлеме заколыхался. – Я бы с удовольствием, но спешу по весьма важному делу.

Я улыбнулся, услышав, что даже воины в этом городе спешат куда-то, точно купцы.

Дракайна тоже улыбнулась.

– Но разве Коруст не наградит офицера, который приведет к нему людей с важными сведениями?

Лохаг некоторое время тупо смотрел на нее.

– У вас что, послание к стратегу?

– Я располагаю некими сведениями, которые могу сообщить лишь ему лично. Впрочем, тебе я скажу: мы только что высадились с корабля, который везет подкрепление от имени регента Спарты.

Через минуту Дракайна уже садилась с Гиппагретом в большие носилки, а мы с Ио – в другие; каждые носилки несли четверо мужчин.

– Вот и вы с чернокожим так же несли Каллеос, – сказала Ио. – Только вас было двое, хотя Каллеос, могу поспорить, весила не меньше, чем мы с тобой вместе.

Я спросил, должны ли мы были тогда подниматься по такому же крутому склону, и она покачала головой.

– Нет, дом Каллеос, правда, тоже на холме, но совсем невысоком. А я шла за вами следом, хотя ты об этом и не подозревал! – Ио захихикала. – Я тогда все думала, кто же из вас первым сдастся, но вы оба так и продолжали нести ее.

Я сказал, что никогда мужчина добровольно не признается первым, что он слабее другого.

– А многие женщины признаются! Наверное, именно поэтому нам так нравятся сильные мужчины, – заявила Ио. – Кроме того, сильного мужчину куда проще обмануть, чем слабую женщину. Ой, вон уже и море! А вон наш корабль. Говорят, от залива до Саросского моря всего тридцать шесть стадий. Так сказал и тот человек, с которым мы вчера беседовали.

Я спросил ее, была ли при этом Дракайна.

Ио покачала головой:

– Нет, она осталась на корабле, с Пасикратом. И по-моему, они оба были очень довольны, когда мы ушли вместе с капитаном.

Я рассеянно слушал ее, ибо вскоре носильщики свернули, прошли немного вверх, и та яркая полоса лазурной воды, на которую указывала Ио, вдруг расширилась и превратилась в настоящее море – так порой девочка мгновенно превращается в женщину, стоит, казалось бы, на минутку от нее отвернуться, и подобно морю сулит и покой, и опасность. Я вдруг подумал, что весь наш мир – это, собственно, и есть море; а все остальное – и этот город, и нагромождение башен, и бесчисленные дома из мрамора и известняка, и корабли на морских волнах, и рыбы в глубине – лишь случайности в этом мире, занятные вещицы, вроде листика или мухи, которые порой видишь в капле янтаря. И сам я – лишь скиталец в бескрайнем море, моряк, судьбой которого распоряжаются ветер и волны, и он блуждает в тумане, слушая, как грохочет прибой в прибрежных скалах.

– Вот это место! – воскликнула Ио, когда носильщики опустили нас на землю перед каким-то мрачным зданием. – Здесь нас держали в темнице, Латро, в подземелье, куда вела длинная-предлинная лестница!

Дракайна и лохаг между тем уже пошли куда-то, и мы последовали за ними.

Внутри было сумрачно и прохладно, точно в глубокой пещере, что было довольно приятно после жары и яркого солнца. Я понял, почему многие боги и богини предпочитают жить либо под землей, либо среди вечных снегов на вершинах гор; люди, без сомнения, сделали бы то же самое, если бы не были так привязаны к полям, дающим им пищу.

Стратег Коруст оказался плотным крупным мужчиной в доспехе из дубленых шкур, на медных пластинах которого были выбиты львиные головы. При виде оскаленных звериных пастей в душе моей шевельнулось некое беспокойство, даже едва ощутимый страх, и я, по-моему, на мгновение увидел перед собой ревущего льва, который бросался на жалких людей в лохмотьях, подняв страшные когтистые лапы и разинув клыкастую пасть…

– Так вы были на одном корабле с молодыми спартанцами? – спрашивал между тем Коруст. – Хотя, по-моему, сами-то вы никакие не спартанцы.

Дракайна кивнула:

– Я с Востока. Этот молодой мужчина – он, кстати, мало что сможет сообщить тебе – варвар, однако ни он, ни я не знаем, к какому племени он принадлежит. Девочка из Фив.

– И что за важные сведения у вас имеются?

– А как насчет платы?

– Ее я определю, когда выслушаю тебя. Если ты поможешь нашему городу… – Стратег улыбнулся. – Что ж… тогда получишь, скажем, пять талантов. В ином случае – значительно меньше.

– Вашему городу никакой непосредственной опасности не грозит, насколько я знаю, – сказала Дракайна.

– Вот и прекрасно. Ты просто не представляешь себе, как часто люди приходят предупредить меня о самых разнообразных предсказаниях и пророчествах! – Он положил на ладонь серебряную «сову». – Ну, говори, зачем пришла? А там посмотрим, достоин ли твой рассказ внимания. Учти, время мое не бесконечно.

– Мои сведения тоже связаны с пророчеством, – сказала Дракайна. – Дело в том, что регент видел сон, в который безоговорочно верит. – Она протянула к стратегу руку ладонью вверх.

– И его сон имеет отношение к моему городу?

– Не прямое. Но может случиться и так.

Коруст откинулся на спинку кресла из слоновой кости, подлокотники которого были украшены гранатами и топазами.

– Ваше судно «Навсикая» из Эгея и направляется в город Стоглазого, то есть в Аргос, верно? На борту сто молодых спартанцев, которых послал регент, чтобы они принесли дары храму небесной царицы во исполнение некоего обета.

Ио улыбнулась, прикрывая рот ладошкой, а Дракайна спокойно заметила:

– Ты расспросил матросов? Именно так им и велено отвечать.

– И этих молодых спартанцев я тоже расспросил, – сообщил Коруст.

Дракайна промолчала, и он недовольно заметил:

– Когда удавалось найти с ними общий язык. – Он нехотя уронил монету в подставленную ладонь Дракайны.

– Во-первых, сто молодых спартанцев плывут не в Аргос и вообще не на Пелопоннес. И никаких жертвоприношений они совершать не намерены. Никто никакого обета не давал.

– Ну, об этом я, разумеется, догадался. – Коруст так и впился в Дракайну глазами. – Они были в полном боевом снаряжении, когда сегодня угрожали нашему распорядителю на волоке. Да и аргивяне тоже не дураки и вряд ли впустят в город сотню вооруженных и закованных в латы спартанцев. – Он вытащил еще одну «сову».

– Десять «сов»! И не меньше.

– Ты шутишь!

– Вовсе нет, зато прибавлю даром, что это особое, отборное войско, получившее свое задание непосредственно от регента.