Текст книги "Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Джин Родман Вулф

Однако не лучше.

Правду сказать, даже не так хорошо, как прежде… возможно, из этого факта и выйдет история, но из тех, кто не пишет сам, она заинтересует немногих.

Думал я, думал, копался в голове, вспоминая какое-либо действительно дельное применение домашним компьютерам, найденное их обладателями, и вспомнил только, что домашние компьютеры позволяют некоторым, прежде каждый день ездившим на работу, работать дома. Прекрасно, я лично обеими руками «за», но по сути это всего-навсего возрождение надомных промыслов.

Ещё цитата, на сей раз из Стивена П. Брауна, редактора «Science Fiction Eye», утверждение, интересное тем, что сама идея его верна, хотя все до единой детали ошибочны.

«Сейчас все вокруг, увлёкшись технологиями как таковыми, почти не задумываются о результатах. Как если бы первые теоретики автомобилестроения тратили всё время на разработку двигателей и улучшение дорог, ни сном ни духом не ведая, как глубоко изменят общество, дав в руки всем и каждому полную свободу передвижения».

Разумеется, именно этим первые теоретики автомобилестроения и занимались. И «полную свободу передвижения» дали в руки отнюдь не «всем и каждому»: попробуйте-ка дорулить отсюда до Франции! Попробуйте дорулить хоть куда-нибудь, если вы слепы или так бедны, что автомобиль и бензин вам не по карману!

Вдобавок технологиями помянутого сорта, конечно же, увлечены далеко не все. Я, например, вовсе не увлечён. Скорее уж изумлён незыблемостью их власти над приверженцами, хотя истинной пользы от них на сегодняшний день исчезающе мало.

Ну и последняя на сегодня цитата. Вот что пишет один из лучших киберпанков, Брюс Стерлинг: «[Электронные] доски объявлений превосходно справляются с незначительными аспектами социального быта наподобие обмена адресами, распространения сенсационных новостей, распускания слухов, а особенно переругивания».

По-моему, это прекрасно объясняет, какими окажутся наихудшие для библиотек аспекты «сбитого машиной оленя». Вместо озадаченных посетителей, подходящих к вам с вопросами, где вы держите книги об охоте на бекасов, на вас обрушится лавина из сотен (тут я, конечно, вру из опасений что, если сказать «тысячи», вы мне не поверите) запросов, предложений и жалоб, и почти со всей этой лавиной так или иначе придётся кому-то разбираться. Мой приятель из двадцать пятого века, Бак Роджерс, уверяет, что этим кем-то станет компьютер. В двадцать первом столетии старой миссис Хвиггинс, боюсь, придётся уйти на пенсию, но вы-то никуда не денетесь.

Так, я, кажется, объявил этот пассаж из Брюса Стерлинга последней на сегодня цитатой? Выходит, опять соврал. Давайте на минутку вернёмся к Дэвиду Брину. Брин спрашивает: «Каковы же будут последствия, когда персональные компьютеры, как предрекают некоторые, подешевеют настолько, что для среднего гражданина третьего мира информация станет гораздо доступнее чистой воды?»

Мой друг, ныне покойный Джим Френд, преподавал английский язык в одном из чикагских колледжей. За несколько лет до смерти Джим посетил Китай, заглянул в Пекинский университет, обменяться впечатлениями с китайскими коллегами, а те вцепились в него и потребовали, чтобы он выступил перед студентами. Студенты, дескать, в жизни им не простят, если они отпустят западного профессора без выступления с лекцией. Они обеспечат и переводчика, и зал, и микрофон – короче говоря, всё, что Джиму ни потребуется, однако ему придётся выступить. Как насчёт завтрашнего вечера?

На то, чтоб пораскинуть мозгами и придумать тему, способную заинтересовать студентов китайских колледжей, да ещё достаточно хорошо знакомую – справочных материалов-то при себе нет, – бедолаге Джиму оказалось отпущено минут этак десять. Рассказать он решил о возможностях колледжей и университетов поблизости от Чикаго: в каких из них на высоте преподавание английского, в каких какие предлагаются иностранные языки, в каких наиболее престижные факультеты журналистики и так далее. В Большом Чикаго насчитывается около шестидесяти высших учебных заведений, и большую часть их Джим очень неплохо знал. Обо всём этом он сообщил китайским коллегам, и те расклеили по кампусу листочки с объявлениями; «Завтра вечером профессор Френд из Чикагского государственного университета выступит с докладом о возможностях колледжей и университетов Большого Чикаго».

Поскольку объявления были написаны на китайском, Джим не рассчитывал, что хоть кто-то придёт.

Серьёзно, он ожидал от силы сорок, ну, может, полсотни слушателей – студентов, имеющих основания надеяться на включение в программу обмена и, возможно, прикидывающих, не отправиться ли на учёбу в Чикаго.

На его выступление собралось. Полторы. Тысячи. Человек. Нисколько не преувеличиваю.

Зал, отведённый ему под выступление, вмещал человек четыреста или пятьсот. И студенты, зная об этом, начали собираться уже часам к четырём, тогда как доклад его был назначен на шесть сорок пять. Заняли все места, в проходах расселись по семеро в ряд, заполнили даже окна, стоя и сидя на подоконниках!

Согласно предположению Брина, со временем средние граждане третьего мира тоже обзаведутся домашними компьютерами для «путешествий» по сверхавтостраде. Я так не думаю, но уверен вот в чём: допустим, доступ к компьютеру и сверхавтостраде получат все студенты колледжей третьего мира. Забудем о миллионах миллионов крестьян, трудящихся на полях, не разгибая спины. Возьмём только студентов из колледжей.

Что ж, дело не так плохо, как мы могли ожидать. На весь Китай таковых всего шестьсот тысяч. Всего в десять раз больше, чем учится в Иллинойском университете, или в двадцать раз больше, чем в университете Флориды. Могло быть гораздо хуже. Кроме них в Сеть со временем вполне могут выйти китайские учителя, хотя я сомневаюсь, что они разовьют там столь же бурную активность, как студенты колледжей. Как бы там ни было, их всего семьсот тысяч.

Но ладно. Раз уж у нас зашла речь о светлой стороне дела, переключимся на хорошее, на площадки для отдыха. Естественно, без проблем тут не обойдётся. И самые радужные прогнозы технофилов, вне всяких сомнений, как обычно, останутся пустыми мечтами – я лично прекрасно помню их утверждения, будто электричество, вырабатываемое ядерными реакторами, подешевеет настолько, что даже счётчики никому не потребуются. Однако кое-какую ощутимую пользу всем нам, включая библиотеки, сверхавтострада, конечно же, принесёт. Допустим, кому-то срочно нужно полистать «Войну во Флориде», ту самую, за авторством покойного штабного офицера. Издана она в Балтиморе, в 1836 г., и в вашей местной библиотеке экземпляра, скорее всего, не найдётся. Но не беда, ваш компьютер за две-три секунды сумеет вам сообщить, что экземпляр её имеется в библиотеке университета Бетьюн-Кукман, в Дейтоне.

Мало этого, вы сможете сразу же, не сходя с места, распечатать её точную копию, со всеми рисунками и картами. Ничего себе, а?

Однако сие удовольствие обойдётся недешево. Подозреваю, вы либо возьмёте с посетителя солидную плату и позволите ему забрать копию себе, либо (если он пожелает) снизить плату, копию выдать на время, а книгу по возвращении сможете внести в каталог и поставить на полку до появления ещё одного исследователя.

Но это ещё не всё. Около тридцати лет тому назад я стал свидетелем весьма познавательной сцены. Два библиотекаря старались помочь читательнице, желавшей почитать «истории с привидениями». Разумеется, такой категории, да и категорий вообще, в той библиотеке не имелось – сколько мне помнится, художественная литература делилась только на детскую и взрослую, и в книгах им пришлось рыться долго.

Теперь всё это, как вам известно, осталось в прошлом. Сегодня к вашим услугам поиск по ключевым словам, вмиг выдающий список всех названий, где есть слова «дух», «призрак» или «привидение». Завтра у вас – или у ваших читателей – появится возможность при желании собирать собственные антологии. «Так, что у нас тут? “Дух” Ричарда Хьюза. Возьмём обязательно. А вот “История о призраке, рассказанная одной женщиной” Элджернона Блэквуда… Слышал о нём, добавим сюда и его. А как насчёт “Корабля-призрака” Ричарда Миддлтона? Хм-м, а это, может, вовсе о немецком рейдере в Первую мировую войну или ещё чём-то вроде? Давайте-ка выведем на экран, поглядим… О, Господи, Господи! Ну отчего в библиотеках всё так сложно?»

По сути, все библиотеки-участницы в мире станут частями одной обширнейшей библиотеки. Работая, скажем, в общественной библиотеке Саванны, вы сможете считать Библиотеку Конгресса чем-то вроде своего филиала. И, что гораздо важнее, окажетесь в положении, идеальном для предоставления всех благ сверхавтострады тем, кому их без вас не видать. Недавно я говорил, что автострада на пользу лишь людям, способным приобрести и водить машину, грузовик или мотоцикл. Вы сможете стать «Грейхаундом» и «Трейлуэйз», междугородными автобусными линиями информационной сверхавтострады!

Нет, вы уже стали ими, поскольку этого не сделает никто, кроме вас. Благодаря вам «домашние» компьютеры станут доступны людям, которые не могут приобрести их для собственного дома. Пользуясь ими, те, кого подвела и экономическая система, и система образования, сумеют освоить ошеломляющий набор образовательных программ, доступных на уровне города, округа, штата, и даже на федеральном уровне, пройти обучение при помощи программного обеспечения, выполняя необходимые задания и отправляя результаты в Сеть.

Всё это не только послужит людям причиной, чтоб выучиться читать: они также получат навыки работы с компьютером, а это, возможно, позволит им найти работу.

Ну а в процессе им, хочешь не хочешь, придётся освоить грамоту. Подумайте: едва убедившись в её необходимости, они начнут осваивать сию науку!

Мало этого, осваивать они её начнут в библиотеке. В вашей библиотеке. В вашей библиотеке, превратившейся из места, посещаемого лишь образованной элитой, теми, кто среди них считается угнетателями, в место знакомое, свойское, дружеское.

Мир отвернулся от мечтаний Карнеги и, вполне возможно, уверен, будто покончил с мечтой Карнеги раз и навсегда.

Я с этим не согласен. Мечты, о чём быстро узнаёт всякий писатель, штука непрочная, туманная, зыбкая – уж нам-то, торгующим ими вразнос, это прекрасно известно. Однако мечты, я заметил, неизменно берут своё во втором тайме.

А второй тайм только что начался.

Введение

«Пособие по нестрогому английскому» представляет собой первый грамматический и синтаксический справочник, опубликованный не из снобизма. Данная – то есть вот эта, вот эта самая – книга поможет вам выучиться писать, как все. Воспользуйтесь ею с толком, и босс, читая ваши отчёты, никогда не изречёт убийственного: «Отчего это он/она пишет лучше, чем я?!»

Подобно сексу, освобождённому от скучных понятий старомодных древних времён, наше письмо и речь также должны быть освобождены от них раз и навсегда. С этой целью и создано «Пособие по нестрогому английскому». Нестрогость в английском – всё равно что вседозволенность в сексе, только от неё не так много приятностей и/или тревог.

a, an

Одно из азбучных различий, начинающих забываться сразу по освоении. (См. «who, whom», там дела ещё хуже.) Хотите быть на сей счёт как мудрая Муравьиха Энни из букваря, по крайней мере сохраняйте последовательность неизменно. Пишите «an» перед всеми словами, начинающимися с «h». Например: «An hotel, an herpes case, usage as an hole».

amateurs

Люди, занимающиеся тем, чем занимаются, по любви. Антоним – «hookers» (см. «prose»).

among/between

Сбивает с толку, поскольку первое значит «среди двух человек», а второе «между тремя человеками, или даже больше». Однако никто не помнит, которое из них которое. Выход прост: пишите сразу оба, как здесь. Через косую черту (см. «slash») посерёдке. Например: «Just among/between you and myself…»

and/or

Люди, не шибко смыслящие в прогрессивном английском, называют «and/or» дурацким: дескать, не произносите же вы «и или» через косую черту (см. «slash»). А «and/or» это «и и или или». Нет, не потому, что косая черта в «and/or» вверх ногами (да, представьте). Так что на самом деле это «и и или или». Означает одно и/или другое. К примеру, если в меню значится яичница с ветчиной и/или томатами, при желании можешь заказать яичницу с ветчиной, но без томатов, и наоборот (см. «slash»).

ante-bellum

Те, которые против Гражданской войны, особенно южные «беллумы», как Скарлетт О’Хара.

apostrophe

Запятая вверх ногами и сверху. Чаще всего используется для образования множественного числа. Например: «The 9’s stick in this typewriter». «I am Mr. Hopkins’s’s secretary, Senior and Junior both».

assassin

Не особо разумное название для людей, о которых вправду не стоит трепать языком на каждом углу. «Double hippy» малость получше, но они не оценят и этого. В Чикаго лучше не распространяться насчёт «The Boys». В Лос-Анджелесе не называйте никого «Vader’s Raiders», особенно тех, кому это подходит. Да, и в Вашингтоне они – ни в коем случае не «The Company».

at

Словцо временами малоприятное, однако легко укрощаемое, если знаешь, что на старом среднеанглийском (то есть диалекте каких-нибудь графств средней Англии типа Лестершира) его начинали с «h». Прямо спрашивать, где находится такой-то и такой-то, тогда считалось не шибко вежливым (см. «assassin»). Поэтому говорилось, как в: «Where is Giles (h)at?» То есть такой предмет одежды, как головной убор, служит «in rerum natura» – означает самого человека как натуру, как личность.

awful

То же самое, что и «very», но намного, намного больше. Очень милая («very cute») девушка, возможно, не очень-то и мила, но девушка жутко милая («awful cute»), вправду мила ужасающе. Используемое в высказываниях насчёт какого-то момента, «awful» значит, что вы не забудете этого момента ещё жуть как долго. Например: «How was your date? – Awful!»

because

Использовать сразу после «the reason is».

disinterested

Вообще плевать.

ellipsis

Такие три точечки: «…» вместо чего-то пропущенного. Называются так потому, что должны напоминать те самые картинки № 1, 2 и 3, где солнце заползает за луну.

fan

Большой поклонник чего угодно, очень ему нравящегося. К примеру, какой-нибудь политик может сказать: «I am as big a fan of clean air as someone, but…» «Super-fan» – это уже фанатик, только «super-fan» малость вежливее.

gay

Это слово надо использовать всегда, потому что только его и согласны принимать без обид все «gays», кроме Гора Видала и прочих, принимать его не согласных. Например: «He danced with Gay Abandon». (А Гор Видал – просто старый баламут, это все знают; см. «queer».)

hopefully

Хорошее начало для фразы: показывает, что вам не всё равно. Используйте как можно чаще, и можете рассчитывать на скорое повышение почти в любой компании. Например: «Hopefully people will start writing memos a person can understand now».

“I” и “me”

Тут можно кучу времени убить, гадая, которое правильно, но на самом деле разницы – никакой. Причина: потому что ваш босс тоже не знает, как правильно. Вот сберегающая время подсказка: «“I” спереди, “me” сзади». В середине ваших высказываний этих слов не встречается почти никогда, так что, если трудный момент спереди, говорите «I». Если трудный момент сзади, «me». Важное исключение: если он в перечне имён, хоть сзади, хоть спереди, говорите «myself». Например: «George and I will do it». Или: «It will be done by George and me». Но: «It will be done by myself, Betty, George, and Howard».

national names

В нестрогом английском названия стран, когда нужно их писать, следует писать как на карте, даже если другой вариант не длиннее или вообще короче. Например: «Our Poland account». Или: «There Philippines plant». Ни в коем случае не «Our Polish account» или «There Philippine plant». Тогда, как показывает данное правило, ваш нестрогий английский и станет настоящим «Permissive England».

Permissive English

Нестрогий английский, язык, которым вы говорите и пишете, если читали с начала, а не заглянули первым делом сюда. Нестрогий английский есть подлинный England (см. «national names»), живой язык, язык полицейских, сантехников, гулящих девиц и других «людей с улицы». Со временем он неизменно упрощается, и потому, если вы начнёте называть его «PermEng», всё о’кей, но вскоре, согласно закону Оруэлла (того самого, great England writer), все станут говорить «MisSpeak». С разговором у вас всегда так (особенно сразу после третьей).

prose

Профессионалы, люди, имеющие работу.

queer

Это слово не следует использовать вообще, так как оно значит «gay». Наилучшая замена для него – «odd». Например: «She saw Chesterton’s “The Club of Odd Trades”, but didn’t pick it up».

quotation marks

Названы в честь одного из Братьев Маркс, того, что ударился в игру на бирже, и выглядят как крохотные вампирские зубки. Например: «Really Mr. Hopkins, what you did was “all right”».

slash

Символ вроде вот этого: /. Ещё называется «virtual», поскольку выбрать одну из двух сторон virtually (то есть не спасовав в итоге) невозможно. При чтении вслух произносится как в «and/or».

sob

Крайне полезное слово, поскольку означает, что мать адресата – собака женского полу, но, заключённое в этакие звёздочки, выглядит, будто вы всхлипываете. Например: «Mr. Hopkins you *sob* don’t want me to retype that whole letter again?» Напишете так, и на душе у вас сразу же станет намного легче.

unique

Употреблять «unique», «uniquer» и «uniquist» в Permissive England тоже о’кей (в конце концов, на то он и Permissive), но верное употребление, ясное дело, лучше. Например: «unique», «most unique» и «incredibly unique».

who, whom

Ещё одно практически отмершее азбучное различие, однако вдумчивому писателю и/или писательнице, владеющим нестрогим английским, оно всё-таки может прийтись по душе. Правило таково: в обычной переписке пишем «who», но если тексту необходимо придать более официальный, торжественный дух, используем исключительно «whom». Например: «Hopkins, I wish you to discover in whom’s rooms these sheets originated at». Выражение «to whom it may concern» сегодня считается сексистским.

Однако организаторы конкурса «Писатели Будущего» всё-таки упросили меня, так сказать, почитать линии вашей ладони. Погадать по руке. Двадцать пять лет в масштабах истории – срок отнюдь не великий, и посему я, особа консервативная, ограничусь следующими пятью предсказаниями, по числу пальцев. Впрочем, на самом деле это не столько предсказания, сколько уверенность.

1. Большой палец – Могущество: Америка и СССР поддерживают тревожно шаткое согласие, испытывая волю соперника на прочность в чётко определённых границах. Крупномасштабной ядерной войны до сих пор не случилось. Советские куда больше похожи на американцев (а американцы на советских), чем кто-либо другой.

2. Указательный палец – Учёба: рудименты чтения, письма и орфографии из программ общественных школ ещё не исключены. Грамотным считается всякий, способный прочесть два-три простых слова. В основном же школьников готовят к работе по найму, учат составлять отчёты для компьютеров и следовать их инструкциям (предмет этот именуется интеракцией). Пятьдесят миллионов взрослых американцев знакомы с английским весьма и весьма посредственно.

3. Средний палец – Досуг: единственными общедоступными развлечениями остались спорт и телевизионные драмы. Роли в этих драмах исполняют компьютерные образы, неотличимые (на экране) от живых актёров. Теми же методами создаются и декорации. Большинство этих драм – научная фантастика либо фэнтези, однако же таковыми не считаются.

4. Безымянный палец – Любовь: секса вне брака, обыкновенно подразумевающего юридический брачный контракт, практически не существует. Единственного случая супружеской неверности вполне достаточно для расторжения брака с немалым ущербом для виновной стороны: таковы следствия двух катастрофических эпидемий минувшей четверти века (ту, что мы называем СПИДом, я не считаю, поскольку началась она задолго до того, как это писалось). Население планеты составляет менее шести миллиардов. Люди живут и в космосе, и на Луне, но их число незначительно.

5. Мизинец – Меньшинство: правительство и многие прочие (хотя не все) области общественной жизни возглавляют выходцы из образованной прослойки. Члены её экспериментируют с методиками социологической стимуляции, учитывающими индивидуальные особенности характеров и предпочтения большинства населения. Цель их – укрепить власть образованного класса и ещё более ограничить общую грамотность, не спровоцировав войну с СССР и не испортив отношений с новыми, набирающими силу державами, Китаем и Латиноамериканским Блоком.

При этом в образованных слоях существует также контркультура. Большая часть её продукции – также научная фантастика и фэнтези; кроме того, сторонники этого течения способствуют распространению грамотности, отчасти затем, чтоб их произведения было кому читать. Конечно же, ради вас, представителей сей контркультуры, я и пишу, дабы сказать вам: мужайтесь! Двадцать пять лет в масштабах истории – срок отнюдь не великий. Мои времена тоже были эпохой тьмы, однако мы призываем в мир солнце.

Джин Вулф, Цветоносное воскресенье, 1987 г.