Текст книги "Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Джин Родман Вулф

Мята заулыбалась.

– Да, кстати! Должна сообщить и тебе, и мужу: у нас опять завелись призраки. На сей раз не только той малышки, но и самого Шёлка.

– Ты хочешь сказать, его нет в живых? – цепенея от страха, уточнил он.

– Вовсе нет, – проказливо улыбнувшись, заверила его Мята. – Напротив, патера, я совершенно уверена: он жив и здоров.

– Шёлк… Хор-роший! – во весь голос прокаркал Орев.

Он, облегчённо вздохнув, отложил вилку.

– Не стану вновь повторять, что я не авгур: об этом ты знаешь сама, а в шутках, разумеется, никакого греха нет. Однако, будь добра, пойми: для меня всё это – вопрос крайне серьёзный. Я должен найти Шёлка и доставить его на Синий. Поскольку поклялся приложить к сему все усилия, клятвы до сих пор не нарушил и не намерен нарушать впредь. И, сумев отыскать кальда Шёлка самостоятельно, даже не подумал бы вас беспокоить, но, увы, не могу. Мне сказали, у него есть дом за городом…

– «Коттедж» называется, – вмешался в разговор Выжлец.

– Однако там его нет, а где он теперь живёт, похоже, не знает никто. К примеру, Выжлец с Пижмой не знают и, кажется, полагают, что это вряд ли известно хоть кому-либо во всём Тупике. Однако кальд ведь… кальд ведь наверняка…

– Откуда ж мне, – возразил Бизон.

– Нет… нет! – воскликнул за хозяина Орев.

Улыбка с губ Мяты исчезла бесследно.

– Дорогой, тебе необходимо, просто необходимо выучиться такту. Посмотри на него. В лицо его посмотри.

Лицом он уткнулся в ладони.

– Если ты о… да нет же, бред… безумие чистой воды…

– Уж это точно, – согласно кивнув, подтвердила Мята. – Позволь кое-что объяснить. Конечно, безумие так и останется безумием, но объяснение может хоть чем-то помочь. Ты ведь отбыл отсюда в разгаре войны?

Он кивнул.

– Значит, что Шёлк стал кальдом, знаешь. А что он подал в отставку, уступив должность мне?

– Слышал, что его к сему принудили.

Мята отрицательно покачала головой.

– Возможно, ему так и показалось. Сам он даже так и сказал, но нет. Нет. Множество горожан не соглашались с его политическими мерами, в особенности касательно переселения. Был в их числе и мой муж. Со временем недовольство нарастало, становилось всё резче, и Шёлк выступил с речью. В риторике он не слишком искусен и выступал перед людьми лишь изредка, но эта речь удалась ему великолепно. Настолько хороша вышла, что с тех пор её учат в палестрах. Сказал он, что отослал из Вирона так много народу, поскольку счёл сие долгом перед богами – перед Пасом, а особенно перед Иносущим.

Выжлец, сидевший у края стола рядом с Бизоном, подался к ней, приставил к уху сложенную горстью ладонь.

– Будь добра, нельзя ли чуток погромче? Совсем не слышу тебя, а… а хотелось бы.

– Хорошо, постараюсь. Ещё Шёлк сказал, что счёл сие долгом перед городом, перед Вироном. Поскольку, общаясь с богами – в частности, с Пасом, – узнал, что, буде поселенцев окажется слишком мало, весь круговорот постигнет страшная кара. О боженятах в то время ещё не слыхали – по крайней мере, здесь, у нас.

– Видеть пр-ризрак? – полюбопытствовал Орев.

Мята с улыбкой покачала головой.

– Затем он напомнил слушавшим, что не раз давал слово занимать должность кальда лишь до тех пор, пока все мы с этим согласны, и напоследок спросил, угодно ли горожанам и дальше видеть его на посту. В городе он по-прежнему был весьма популярен, однако множество его вернейших сторонников к тому времени улетели…

– Одни завопили «ура», другие «долой», – продолжил Бизон. – Вам наверняка интересно, что кричал я, но вы ж прямо не спросите… Так вот, я лично «ура» кричал. Хотите – верьте, хотите – нет, однако ж это чистая правда.

– Да, так и есть. Я стояла с ним рядом и тоже кричала «ура». Но затем… нас как молнией поразило… затем он сказал, что подчиняется воле народа. Что сию же минуту слагает с себя полномочия, и… Да? Чего тебе, Жимолость?

Вполголоса посовещавшись с подошедшей служанкой, Мята взмахом руки отослала её за дверь.

– Свин, не будешь ли ты так добр покатать меня? Конечно, в кресле я, если нужно, могу ездить и сама, однако кресло довольно тяжёлое. Поможешь мне?

– Ещё бы, хозяюшка. За честь посчитаю.

Поднявшись, Свин осторожно сомкнул пальцы (втрое длиннее, толще, чем у неё) на ручках кресла и без спешки отодвинул Мяту от стола.

– Только ты говори, куда править-то.

– Будь добр, четверть оборота направо.

Трое оставшихся за столом молча проводили их взглядами, а как только оба скрылись за позолоченной арчатой дверью, Выжлец пробормотал:

– Интересно, что ей от него нужно?

Бизон потянулся за бутылкой вина.

– А с чего ты решил, будто ей что-то нужно?

– Так это ж… очевидно, по-моему. Может, я так и не подумал бы, кабы не провёл последнюю пару дней рядом с Бивнем, однако услышал за это время столько, что теперь вправду всё очевидно. Она ж могла бы девчонку ту на помощь позвать или сама б справилась. Или любого из нас попросила бы: мы-то зрячие, а Свин… мало ли, вдруг в стену с ней врежется, хотя до этого, надеюсь, не дойдёт. Значит, ей о чём-то с ним одним поговорить захотелось, вот она при первом же случае и… не преминула, как говорится, воспользоваться.

Бизон вновь наполнил вином бокал Выжлеца.

– Ну, если пара дней в обществе Бивня творит этакие чудеса, надо его, наверное, при себе оставить. Что скажешь, Бивень? Прав твой ученик или как?

– Не знаю. С виду вроде бы довольно правдоподобно.

– Что она ему говорит? Как по-твоему?

– Если ты спрашиваешь, что она ему рассказывает, – по-моему, ничего. Сдаётся мне, она расспрашивает его о чём-то… полагая, что откровенный ответ он даст только наедине.

Выжлец, прищёлкнув пальцами, расплылся в довольной улыбке.

– Ты догадался? О чём же у них, на твой взгляд, разговор? Признаться, мои догадки весьма и весьма туманны.

Выжлец открыл было рот, однако не проронил ни слова.

– Рассказывай, – попросил Бизон, – мне тоже знать интересно.

– Нет. Не стану. Прошу прощения, кальд. Извини, Бивень. Но генералиссима Мята мне по сердцу, а Свин – мой друг. Захотят рассказать – пускай сами расскажут.

– Человек… мудр-р! – одобрительно закивав головой, каркнул Орев.

Бизон заулыбался.

– Может, тут силу применить надо, а, Бивень?

Он отрицательно покачал головой.

– Не стоит: он прав. И Орев прав тоже. Выжлец, ты удивляешь меня что ни день… кажется, я что-то подобное уже говорил, и это чистая правда. Об этической подоплёке я не подумал. Генералиссима Мята – женщина исключительно порядочная и притом мудрая. Если она полагает, что её вопрос – и ответ на него – не предназначен для посторонних ушей, так оно, вероятнее всего, и есть.

Выжлец, оглянувшись на дверь, поднёс к губам палец.

– Боюсь, нам придётся обойтись четырьмя горячими блюдами вместо пяти, как обещала кухарка, – объявила Мята, показавшись в дверном проёме. – Свин, понимаете ли, по моей просьбе снял пробу с устриц, запечённых в яично-сливочном соусе, и объявил их великолепными.

– Точно так. Горев? Горев, ты тут?

– Птичка… тут. Идти – нет.

– Держи-ка… ты таких ещё не пробовал.

– Свин… Хор-роший!

Придвинутая вместе с креслом к столу, Мята подцепила на вилку сердцевину артишока.

– На чём бишь я остановилась? Ах да, на объяснении, отчего тот человек стрелял в меня.

Бизон смерил её озабоченным взглядом.

– Да-да, именно. К этому я и вела. К этому и ещё к нашему призраку. Свина тот призрак изрядно заинтересовал: он меня там, в кухне, расспрашивал.

– Видеть пр-ризрак? – повторил Орев.

– Я – нет, Орев, а вот наша кухарка видела. Особенно мне хотелось бы рассказать обо всём этом Бивню. Бивень, ты, стало быть, ищешь Шёлка?

– Да, так и есть.

– И, кстати, не ты один, – вмешался в разговор Бизон. – До конца обеда расскажу и об этом, а пока что жене очередь уступлю.

– Благодарю. Не знаю, насколько тебе, Бивень, помогут мои рассказы, но мало ли… шанс, по-моему, есть.

– Прошу, продолжай, – кивнул он. – Я очень тебе благодарен.

– Так вот, на время кальдом сделалась я. Не знаю, помнишь ли ты наши местные законы. В том, что касается преемственности, сказано: преемника себе кальд вправе назначать сам. Может объявить горожанам, кто ему больше по нраву, а может оставить завещание на случай смерти. Кальд Шёлк подал в отставку, и в речи, о которой я рассказывала, назначил преемницей меня.

Он вновь кивнул.

– Чиновницы рани просто вне себя были, – с согревающей сердце улыбкой продолжила Мята. – Они-то утверждали, будто виронки, по сути, рабыни, а тут – пожалуйста: кальд-женщина, впервые за всю историю Вирона! Мы ведь первым делом подумали, что стрелявший в меня – тривигантский наймит, однако он оказался виронцем и в каких-либо связях с тривигантцами его уличить не смогли.

– А может, он в тебя выстрелил только потому, что ты женщина? – задумчиво проговорил Выжлец. – Есть же такие, кто думает… говорит: бабы, дескать… ну, понимаете…

– Не так уж их много, – покачав головой, заметил Бизон.

– Но есть же, так? Верно, Бивень?

– Да, несомненно, есть. И одного тут вполне достаточно.

– Согласна, но, по-моему, дело не в том, – возразила Мята. – Муж с этим тоже согласен, пусть даже вслух не признаётся.

– У меня просто нет мнения. Поскольку выяснить определённо мы так ничего и не смогли.

– И тем не менее у меня мнение есть. Видишь ли, как только я стала кальдом, солнце погасло. То есть не в тот же самый миг, как я приняла должность, – примерно неделей позже…

– Через восемь дней, – уточнил Бизон.

– Да, через восемь дней. Стояла жара, ужасная жара, а жителям Урбса, по нашим сведениям, пришлось ещё хуже. У нас от солнечного удара погибло около ста горожан – в основном стариков, а в Урбсе счёт перевалил за тысячу. Тогда мы – кальд Шёлк, мой муж и я – решили устроить совещание с Аюнтамьенто. Неофициальное, однако продолжалось оно не один час, и мы, а также, вне всяких сомнений, кальд Шёлк, узнали множество нового.

– До сих пор его кальдом зовёшь, – не прекращая жевать, заметил Свин.

– Да, титул остался за ним, пусть даже он в отставке, и за мной, кстати, тоже. Наряду с чином генералиссимы, хотя я больше никем не командую, да и для воинской службы уже не годна.

В зал вошла Жимолость с курящимся паром подносом.

– Помнишь, Бивень, что я давным-давно рассказывала о подземельях? О том, как они отводят нагревшийся воздух к поверхности круговорота, а назад, внутрь, возвращают остывший?

Он кивнул.

– Всё это мне объяснил Паук, пока держал меня в плену. Сам же он почерпнул эти знания от советника Потто, а Потто, в свою очередь, просветил на сей счёт Долгопят. Тут следует отметить, что созвать общее совещание предложил Шёлк. Он-то и рассказал нам, как сам видел коридор, залитый водой доверху, и о многих других – обрушившихся, заваленных землёй да камнем.

– А, вот ты о чём! Потому-то у нас и жарче становится? – догадался Выжлец.

– Потому-то малый народец вам светило и гасит, – пояснил Свин, подцепив с блюда солидную горсть ароматной жареной свинины.

– Если я верно понимаю, что это значит, вы оба правы, – кивнув Выжлецу, подтвердила Мята. – Тепло накапливается, летом чересчур жарко, зимы всё мягче и мягче, вот Пас, чтоб ещё хуже не сделалось, и гасит солнце. В то время мы этого, конечно, не знали, но после боги и боженята объяснили всё. Так вот, на том совещании я приняла два решения, о которых сейчас и расскажу. Во-первых, запретила кому бы то ни было покидать наш круговорот. Во-вторых, распорядилась отправить на расчистку виронских подземелий артели землекопов под руководством советника Долгопята. Да, решения приняла я, но согласились с ними все до единого, даже Шёлк.

– Мы к тому времени и так чересчур много людей потеряли, – пояснил Бизон. – Возобнови тривигантцы войну – рухнули бы им под ноги, будто перезрелая груша. С темнотой ещё хуже стало: перепугались все – страсть, а расчистка подземелий, глядишь, и пошла бы на пользу. Мы даже Урбс убедили своими заняться. Помогло или нет… ну, люди хотя бы видели, чуяли, что мы не сидим сложа руки. Что дело делаем.

Мята вновь улыбнулась.

– Тривигантцы объявили себя победителями. Неожиданно вышло, однако мы были только рады. По их словам, мы капитулировали, повинуясь воле Сфинги, а мы это подтвердили, после чего атаковать нас им сделалось затруднительно… Отчего это ты, Бивень, головой качаешь? Неужто не веришь мне?

Сдвинув лист латука к середине тарелки, чтоб прикрыть образ Сциллы на донце, он отложил украшенную вензелем кальда серебряную вилку.

– Отчего же? Конечно же верю. В твоих словах я бы не усомнился, даже если б ты рассказала нечто в тысячу раз более невероятное. Мне просто подумалось, что сейчас дела наверняка обстоят по-другому. Что люди вновь грузятся на шлюпки, дабы отправиться на Синий либо Зелёный, иначе и быть не может.

– Да, так и есть, – подтвердила Мята. – Мы…

– А отчего ты вдруг речь об этом завёл? – перебил её Бизон.

– По словам генералиссимы Мяты, боги сообщили вам, что Пас время от времени гасит солнце, а кто-то из боженят это подтвердил. Я тоже имел разговор с одним из боженят. И, только что вернувшись в Круговорот Длинного Солнца, возможно, не оценил по достоинству экстраординарность нашей беседы.

– Громадный такой, – сообщил хозяевам Выжлец. – Бивень у него на ладони сидел, а он ещё пальцы вот так согнул, от дождя его чтобы прикрыть.

– Однако всё это – сущие пустяки. Куда важнее то, что он сказал… что он велел мне.

– Шёлк – говор-рить! – предложил Орев.

– Именно. Именно. И нередко, заболтавшись, забывает поесть как следует. Вот эти булочки просто великолепны, – заметил он, взяв ещё одну и намазывая её маслом.

– Тебя разве зовут не Бивнем? – удивилась Мята.

Он в удивлении оглянулся на неё.

– Разумеется, Бивнем… а, ты об этом! Это всё Орев… он, очевидно, привык называть хозяина Шёлком, а теперь считает хозяином меня, потому и зовёт так. И, несомненно, вернётся к патере Шёлку, как только мы его отыщем. По-моему, Орев разыскивает его тоже.

– Так что тебе тот божок сказал? – напомнил Бизон. – Мне это куда интереснее.

– А мне куда интереснее, где сейчас Шёлк. Надо было сразу обмен сведениями предложить… хотя и сейчас не поздно. Разумеется, я и без обмена тебе всё расскажу: ты ведь кальд, а стало быть, вправе знать… но, может, и ты мне ответишь? В награду за откровенность?

– Хорошо, – ответила за Бизона Мята.

Бизон вздохнул.

– Есть у жены привычка брать на себя – и на меня заодно – больше, чем нам под силу. Не знаю я, где сейчас проживает кальд Шёлк. Выяснить, наверное, мог бы, но не хочу. Предпочитаю оставаться в неведении. Хватит тебе, если объясню всё как есть?

– Я предпочёл бы большее, – ответил он.

– Тогда всё ж попробую. Как жена стала кальдом, она уже рассказала. Вскоре после этого начались тёмные дни, и к нам явился первый из боженят.

– Понимаю.

– Теперь слушай, к чему она вела. Мы думаем, стрелявший в неё человек мог пуститься на это, полагая, что после её гибели кальдом опять станет Шёлк. Кое-кто в городе считает…

– Их, правда, немного, – уточнила Мята, – однако имеются.

– Кое-кто в городе считает, будто боги гневаются на Вирон, оттого что Шёлк больше не кальд.

– Дык хозяюшка ж говорила, он сам, собственной волей ушёл, – пророкотал Свин.

– Действительно, в отставку он, как я и говорила, подал добровольно, – подтвердила Мята. – Даже не поинтересовавшись, согласна ли я стать его преемницей. И правильно, по-моему, сделал, поскольку согласия я бы, поразмыслив как следует, скорее всего, не дала. До сих пор не пойму, как мне хватило глупости принять должность, когда он объявил меня преемницей…

– А куда бы ты делась? – возразил Бизон. – Иначе народ взбунтовался бы.

– Да уж, пожалуй. Могу лишь благодарить – и благодарю – богов, надоумивших меня, сославшись на тяжесть ранения, уйти в отставку после того самого выстрела.

– Так тебя вправду ранило очень серьёзно.

– Вот-вот… настолько, что за стол не сесть, – усмехнулась Мята. – Сам видишь, теперь я в силах шутить над этим, рассказывать, как страшно надоело мне лежать на животе… вот только выстрел раздробил правое бедро, и я молюсь о том дне, когда смогу шутить и об этом. Так вот, ты, Бивень, отметил, что люди начали улетать от нас на посадочных шлюпках снова…

Он кивнул.

– И не ошибся. Многие, очень многие желают вернуть Шёлка. Некоторые свято верят, будто Шёлк, и только Шёлк, – кальд, угодный богам. Ещё кое-кто считает, что Шёлк был прав, что, дабы потрафить богам, нам нужно и далее отправлять поселенцев наружу. Я же с этим покончила. Распорядилась прекратить переселение полностью, велела страже взять под охрану все шлюпки до единой… Известно ли вам, что изначально Пас отрядил вниз, охранять шлюпки, солдат?

– Точно так, – подтвердил Свин.

– А я вот не знал, – покачав головой, признался Выжлец. – А ты, Бивень?

– Да, знал. Об одном мне рассказывал Шёлк, а после мы нашли в подземельях тела остальных. Раскрашенных в синее, не в зелёное, как наши. Их перестреляли из пулевых ружей.

– А вот в меня палили из иглострела, – с горькой улыбкой сообщила Мята. – С пулевым ружьём ему бы ко мне так близко не подобраться. На чём бишь я остановилась?

– На страже кальда, отряжённой охранять шлюпки, – напомнил Выжлец. – А я их даже не видел ни разу. Наверное, один здесь такой, да?

– Не, не один, – заверил его Свин.

– Видеть – нет, – поддержал Свина Орев.

– Солдат, помещённых туда Пасом в давние-давние времена, истребили желавшие добраться до карточек, зная, сколько их в шлюпках. Мы заменили убитых нашими. По пятёрке солдат на шлюпку, не так ли, милый?

Бизон кивнул.

– Когда меня подстрелили, муж хотел было казнить всех и каждого, изъявившего желание переселиться…

– Тех, кто устраивал манифестации да петиции строчил, – уточнил Бизон. – Началось это сразу же после первого тёмного дня. Немалых хлопот мне стоило разузнать, кто всем этим заправляет, а потом выявить остальных! И стоял за всем этим, по большей части… кто бы вы думали? Капитул!

– Шёлк… Хор-роший! Р-резать – нет! – воскликнул Орев.

– Нисколько не удивлён, – кивнув, пробормотал он.

– Вроде бы сам Пас говорил с Пролокутором, и… ну, обычная музыка, – подытожил Бизон.

– Как бы там ни было, мы почли за лучшее ослабить напряжение, – пояснила Мята и бросила взгляд на Бизона, а тот согласно кивнул. – Аресты всех этих людей закончились бы сущим кошмаром. Ещё одно восстание нам совершенно…

Бизон пренебрежительно хмыкнул.

– Согласна, согласна, мы победили бы, – вздохнула Мята, – но представь, чем обернулась бы эта победа! Истребление тех, кого должен возглавлять, – сомнительный, знаешь ли, повод для гордости.

– И вы решили отпустить некоторых из горожан… позволили им, так сказать, с собственного попущения выполнить волю Паса.

– Ясное дело, – подтвердил Бизон. – Нам, понимаешь, не думалось, что Пасу угодно уничтожить Вирон, а как раз к этому дело и шло. При Шёлке от нас улетело столько народу – ещё чуть-чуть, и всё, конец городу. Потому ему и пришлось уйти с должности.

– Значит, против его отлёта со мной, на Синий, вы возражать не станете… однако тебе неизвестно, где он сейчас…

– Где он сейчас живёт. Именно. А известно ли тебе, Бивень, что его ищешь не только ты?

Он неопределённо пожал плечами.

– Минувшей ночью к «Горностаю» приходили какие-то люди, а мы ведь остановились там, и якобы там же – хотя в это, признаться, трудно поверить – ночевал Шёлк.

Бизон кивнул.

– Дежурного портье избили. Потребовали, чтоб он сказал, в каком номере проживает Шёлк, а он совершенно честно ответил, что в «Горностае» гостя под таким именем нет, и даже реестр постояльцев им показал. Однако они здорово его помяли и пошли рыскать по коридорам, пока их стража не выставила.

– Др-рянь люди? – осведомился Орев.

– И вы не взяли их под арест?

– Пробовали…

– А я об этом не слышала, – подала голос Мята. – Чего они хотели от кальда Шёлка?

– По собственным словам, на Синий его забрать.

Мята задумчиво поджала губы.

– Да, мы слышали в коридоре, за дверью, какой-то шум, а потом выстрел, – сообщил Выжлец Бизону.

– Три выстрела, – поправил его Свин, ощупывая белоснежную скатерть в поисках ещё чего-либо съестного.

Мята придвинула ему под руку блюдо с олениной, тушённой в мадере.

– Помнишь, Бивень, ты говорил, что послан к нам Новым Вироном, причём отбыл почти год тому назад? Быть может, их тоже послал сюда Новый Вирон? Не дождавшись тебя?

Поразмыслив, он неторопливо покачал головой.

– Возможно, конечно, но, по-моему, вряд ли. Я, кажется, видел, как один из них разговаривал с дежурным портье в «Горностае», и одет он был совершенно не по-нашему. Конечно, поселенцев весьма необычного, чужеземного вида в Новом Вироне сейчас хватает, но вряд ли за патерой Шёлком послали бы кого-то подобного.

– У них шлюпка есть, – сообщил Бизон. – Прилетели и охрану при ней оставили. Так что, если сумеешь Шёлка найти…

Оборвав фразу, он бросил взгляд на Мяту.

– Шёлк… тут! – с изрядным раздражением каркнул Орев.

– Возможно, ты прав, – кивнув, подтвердила Мята. – Нам нужно поговорить кое о чём ещё, о призраках, но давайте вначале закончим с этим. Могу я высказаться, только чтоб никто не перебивал меня буквально минуту?

– Сделай одолжение, – ответил Выжлец.

– Тогда я так скажу: тем более вероятно, что мой муж прав. Ты хочешь увезти Шёлка на Синий. Эти странные люди – тоже. Если ты найдёшь Шёлка, а у них есть посадочная шлюпка, вполне возможно, договорившись с ними…

Бизон согласно кивнул.

– Понимаешь, шлюпку мы бы у них забрали без особых трудов. Не знаю, сколько человек её там стерегут, но вряд ли больше двух – ну, скажем, трёх десятков. Дюжины солдат вполне хватит, но нам же тогда поневоле придётся отпустить наружу ещё полную шлюпку желающих улететь, а если она после вернётся, то и не одну.

– Дорогой, я вижу, Бивень снова качает головой. В чём дело, Бивень? Не думаешь ли ты, что мы должны отправить к вам, на Синий, ещё партию поселенцев, пусть даже ценой человеческой крови?

– Нет-нет, напротив. Вам не следует отпускать никого. Ни единого человека. Об этом-то и сообщил мне тот божок, а я, надеясь, что взамен вы объясните, где искать Шёлка, обещал рассказать вам.

– Ага-а! – взревел Бизон, откинувшись на спинку кресла. – Так это же совсем другое дело! Подумать надо.

– Вот и прекрасно, – отозвалась Мята. – Пока ты раздумываешь, мне в самом деле удастся высказаться и, может статься, кое-чего достичь. Скажи, Бивень, не объяснил ли божок отчего?

Он отрицательно покачал головой.

– Как всегда… как всегда. – В мягком, негромком голосе Мяты зазвучали звонкие нотки, нотки далёкой трубы, созывающей разрозненные войска. – Не сказал ли он чего-либо ещё? Если да, и если нам следует, или позволено, сие знать, прошу, расскажи. Не медли.

– Он сообщил, что покидать Круговорот отныне не должен никто, и велел мне возвестить об услышанном здесь, в Вироне. Свин с Выжлецем всё это слышали.

– Уверена, повторение они как-нибудь да стерпят. И возвестил ли ты о сём?

Он с некоторым раздражением запустил пальцы в редкую седую бороду.

– Я счёл, что моя задача – отыскать Шёлка и привезти его домой. То есть исполнить обещанное. А этот божок не вправе мною распоряжаться, кто бы его ни прислал. Однако Шёлка я не нашёл…

Мята покачала головой.

– Нет, не нашёл, и уже готов поверить, что причина именно в этом… что я не найду его, пока не соглашусь подчиниться.

– Возможно, какая-то доля правды в этом имеется, – заметил Бизон.

Мята согласно кивнула.

– В таком случае, ты уже несколько ближе к цели. Поскольку поставил в известность нас. И друзей своих, кстати заметить. «Возвестить»… столь громкого названия сделанное тобою пока не достойно, однако движение в верном направлении налицо.

– Благодарю тебя. Благодарю тебя от всего сердца.

На глазах его заблестели слёзы.

– Ты полагаешь, что муж обвёл тебя вокруг пальца. Совсем недавно в твоём голосе слышалось нечто подобное.

– Говор-рить – нет!

– Да, Орев прав… не стоило мне говорить того, что ты имеешь в виду. А если уж ты всё поняла, тем более не стоило.

– Он сказал тебе чистую правду. Где сейчас живёт Шёлк, ему неизвестно. Мне тоже. И после того, что я рассказала о стрелявшем в меня человеке, тебе следовало бы понять отчего. Многим из горожан хотелось бы вернуть Шёлка…

Бизон, вновь подавшись вперёд, увесисто хрястнул по столу широкой ладонью.

– Шёлк сделал мою жену кальдом, а она сделала кальдом меня. Всё это мы уже объяснили.

– Объяснили яснее ясного, – истово закивав, подтвердил Выжлец.

– И теперь я скажу тебе то же самое, что уже говорил при уйме народу. Приди Шёлк ко мне, попроси отказаться от должности в его пользу, я так и сделаю. В тот же день.

Мята накрыла ручищу Свина хрупкой, необычайно белой ладонью.

– Вижу, ты, как друг Бивня, тревожишься о нём, и это делает тебе честь.

– И я тоже, – вставил Выжлец.

– Нисколько не сомневаюсь. Пойми, Бивень, у Шёлка тоже немало друзей. Не только личных, как для тебя Свин с Выжлецем, но, так сказать, друзей среди народа. Тех, кто любит его и остаётся его сторонниками. Оберегающих его весьма и весьма ревностно.

– И так мерекающих, что ты, хозяюшка, прикончить его не прочь бы?

– «Мерекающих»… то есть считающих? Как бы тебе объяснить… Разумеется, мы ничего подобного делать не станем. Мы – тоже друзья Шёлка. Но многие действительно полагают, что мы можем пуститься и на убийство. А если не полагают, то опасаются покушения. Посему некоторые из них прячут его. По-видимому, где-то за городом.

– Ну, мне так кажется: если вы вправду ему друзья, он бы сказал. Сообщил бы вам где, – рассудил Выжлец.

– Ошибаешься, – покачав головой, возразила Мята. – Поскольку он, видишь ли, тоже нам друг. И если людям станет известно, что мы знаем, где он…

– А-а, ясно: тебя опять подстрелить могут, – сообразил Выжлец.

– Да. Подстрелят меня или мужа… а может, отравят обоих – выбирай на вкус. А заметил ли ты, Бивень, что он не говорил, будто не знает, где Шёлк? Сказал лишь, что не знает, где Шёлк живёт. По-моему, Шёлка прячет наш Пролокутор.

Бизон поднялся.

– Мне нужно поговорить с ним. Извини, дорогая, извините, судари мои. Посмотрим, сумеет ли моё стекло разыскать его.

– Наверное, – заговорила Мята, как только Бизон скрылся за дверью, – хочет выяснить где, чтоб сообщить вам…

– Человек… Хор-роший! – громогласно изъявил одобрение Орев.

– Я сомневаюсь, что это разумно, – задумчиво продолжила Мята, – но ещё сильней сомневаюсь, что Его Высокомудрие действительно даст ответ. Возможно, предложит предоставить проводника, но и из этого, скорее всего, особого толку не выйдет. Давайте я расскажу о нашей призрачной малышке – вдруг да пригодится?

Свин, удовлетворённо крякнув, отодвинул от себя тарелку.

– Сделай милость, хозяюшка.

– Слушайте. Уверена, любому из вас понятно: этот дворец строился в эпоху расцвета Вирона, когда город был гораздо многолюднее и, конечно, гораздо богаче. После смерти кальда Чесучи его закрыли. Советник Лемур, фактически правивший городом во времена моего детства и молодости, не осмелился ни объявить себя кальдом, ни устроить выборы, которые мог проиграть. Отчего и удовольствовался действительной властью, махнув рукой на её парадную сторону. Посему дворец пустовал около трёх десятков лет, а затем…

– А после кальд Шёлк открыл его заново, – сообщил Выжлец Свину.

– Да, именно. И первым поселился в нём вместе с моей подругой Мрамор, её внучкой, летуном, товарищи которого погибли в схватке с тривигантками, и кое-кем ещё. Возможно, ты, Бивень, тоже жил здесь? Помню, в то время ты состоял при нём… а ночевать уходил домой?

Он отрицательно покачал головой.

– Кормили нас с кухни, а спали мы в одной из комнат наверху.

– Каковых там просто не счесть. Первый этаж отведён под общие помещения наподобие этого. Есть здесь и бальный зал, и громадная селлария, и приёмный зал – его вы уже видели, и библиотека, а также кухни, судомойни, провизионные кладовые и так далее. Мы с мужем спим в личных комнатах этажом выше, а рядом в немалом количестве имеются комнаты для гостей. Над ними – комнаты для адъютантов, секретарей, горничных, свиты, статс-дам, камердинеров и им подобных. Над ними ещё этаж с комнатами для дворцовой обслуги. Эти совсем малы, я их не считала, но комнат там, должно быть, без малого сотня. Обслуги у нас, конечно, гораздо меньше, да и кальд Шёлк, когда жил здесь с супругой, такого количества слуг не держал…

Выжлец полюбопытствовал, не обитают ли в некоторых из тех комнат призраки, и Мята одарила его улыбкой.

– Обитают, если угодно, во всех до единой! Правда, нашу призрачную малышку, как правило, видят в комнатах, посещаемых чаще других, но это, наверное, лишь потому, что там есть, кому её замечать. Тебе, Бивень, по сему поводу ничего на ум не приходит?

– Шёлк – говор-рить! – потребовал Орев.

– Нет… вот разве что ты, генералиссима, не сказала ни слова о верхнем из этажей.

– Именно, – кивнув, подтвердила Мята, – поскольку ни разу не поднималась туда. По лестницам меня теперь нужно носить, а потому я, вероятней всего, никогда там и не побываю. Как мне рассказывали, верхний этаж – сущий лабиринт кладовых, битком набитых всякой всячиной. По той же причине не вспомнила я и о погребах. У нас их то ли девять, то ли целый десяток, в три яруса.

– Видал раз в светлых краях, как кошёлка одна мары в овчарне спужалась, – пророкотал Свин.

Мята вновь улыбнулась.

– Однако тот призрак наверняка был духом, а наша малышка вполне осязаема. Вещественна. По крайней мере, я в этом нисколько не сомневаюсь. Походке моей подражает, глумится надо мной, а значит, вполне может оказаться демоном, но в это мне, правду сказать, не верится. Да, некоторые из демонов тоже материальны, однако она, случается, таскает у нас вещи, а ещё, говорят, оставляет следы на снегу и в пыли. А о дворце я рассказываю так много, дабы вы поняли, отчего наши поиски до сих пор не увенчались успехом. Ты, Бивень, сие понимаешь?

Он кивнул.

– Да! Да! – добавил к его кивку Орев.

– Прекрасно. Если кому-то из вас по завершении разговора захочется осмотреть этот этаж, я провожу вас и расскажу, что могу, о залах и обстановке.

– Я б с удовольствием! С большущим бы удовольствием! – в восторге выпалил Выжлец.

– А старый Свин тя покатает, хозяюшка. За честь почтёт, да.

– Тогда так и сделаем. Считайте это обещанием. Бивень, знаю, дворец уже видел, но, возможно, рад будет полюбоваться им снова.

– Да, разумеется, – пробормотал он вслух ради Свина, дополнив словами новый кивок.

– Вот и славно. Продолжим. Против «призрачной малышки», как я называю нашего призрака, никто возражать не стал. У тебя, Бивень, на сей счёт возражений нет?

– Нет.

Не глядя более в крохотное, едва ли не бесцветное лицо Мяты, он обвёл взглядом зал: казалось, из-за угла вот-вот выглянет Оливин. Среди отражений в застеклённой картине мелькнули тёмные глаза и жутковатый, достойный мёртвой головы оскал Мукор, но, стоило ему приглядеться, лицо её тут же исчезло из виду.