Текст книги "Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Джин Родман Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 369 страниц)

Эпилог

«В спешке сооружали, – подумал кальд Шелк, разглядывая перекинутую через Аламеду триумфальную арку, – в великой спешке. Но, несомненно, эта новая генералиссима из Тривиганта поймет наше положение, примет во внимание все трудности, с которыми нам довелось столкнуться, устраивая официальную встречу в городе, до сих пор воюющем с остатками Аюнтамьенто, и сделает на это скидку».

Несомненно, да… но как же некстати этот ветер!

Поднимавший из сточных канав желтоватую пыль, свистевший в дымовых трубах ветер сотрясал шаткую арку так, что ненадежное сооружение дрожало, будто осиновый лист. Неплохо было бы увить арку цветами, но из-за нестерпимой жары, ненадолго вернувшейся в иераксицу, о цветах не могло быть и речи.

«Впрочем, оно и к лучшему, – рассудил Шелк, – этот ветер наверняка оборвал бы все лепестки еще час назад».

Ветер, словно подтверждая его правоту, сорвал с арки длинную ленту цветной бумаги. Превращенный в нефритово-зеленую летучую змею, бумажный вымпел вознесся высоко в небо.

Тем временем в небесах без устали рвался с натянутой привязи тривигантский воздушный корабль, паривший так высоко, что его громада казалась если не праздничной, то по крайней мере безобидной. Должно быть, с воздушного корабля следить за приближением сил генералиссимы Сийюф проще простого… В который уж раз Шелк пожалел, что время не позволило договориться с командой насчет каких-либо условных знаков – например, флага, вывешенного из гондолы, когда генералиссима въедет в город, или зажженной дымовой шашки, предупреждающей о непредвиденной задержке! Кроме того, он, к немалому собственному удивлению, обнаружил, что его неодолимо тянет подняться туда, наверх, самому, снова увидеть Вирон таким же, как небесные земли, отправиться в странствие среди облаков подобно летунам. Вон сколько их сегодня парит на свежем студеном ветру – пожалуй, куда больше, чем ему когда-либо доводилось видеть, а из-за воздушного корабля, точно клин аистов, появилась еще целая стая! Что же за город посылает их патрулировать вдоль солнца, по всей его длине? Что проку от этих полетов? Помнится, в схоле все догадки касательно летунов отвергались как бесплодные умствования, пока Аюнтамьенто не объявил их шпионами…

Знали ли в Аюнтамьенто правду? Известна ли правда советнику Лори, цепляющемуся за остатки власти?

Так ли уж невозможно, последовав за летунами на борту воздушного корабля, бросить якорь в их сказочном городе, узнать его название, предложить помощь в их священных трудах, любую, какая только по силам Вирону и Тривиганту?

(Погребенный в земле, он побывал всюду, где бы себя ни воображал.)

Новый шквал ветра, куда студенее, сильнее прежних, с ревом пронесшийся над Аламедой, встряхнул усталые, потрепанные тополя, будто крыс. Генерал Саба, стоявшая справа, замерла, стиснула челюсти, а сам Шелк съежился, задрожал без стеснения. Поверх риз авгура он надел Мантию Законного Правления из плотнейшего бархата оттенка крепкого чая, жесткую от золотого шитья, ниспадавшую с плеч до верха ботинок. Казалось бы, в подобном одеянии ему давно пора взмокнуть от пота, однако Шелк страстно желал лишь одного – прикрыть чем-нибудь голову. У генерала Сабы имелась военная фуражка цвета дорожной пыли, голову генералиссимо Оозика украшал увенчанный пышным плюмажем шишак из зеленой кожи, а у него под рукой не оказалось ничего подходящего.

С какой тоской вспоминал он широкополую соломенную шляпу, в которой латал прохудившуюся крышу мантейона… и, кстати, скольких еще черепичин она лишится сегодня по милости этого ветра? Помнится, шляпу он надвинул на лоб, чтоб талос Крови впоследствии не смог узнать его, однако талос узнал его как раз по ней…

Ныне и Кровь, и талос мертвы, убиты его руками, а ту памятную шляпу он каким-то образом потерял. Быть может, сегодняшний ветер вернет ее? Вон сколько всевозможного мусора летает вокруг, а странности в жизни случаются еще и не такие!

Рана болезненно ныла. Строго-настрого приказав себе забыть о боли, Шелк полной грудью вдохнул свежий, студеный воздух.

Тень еще не успела вскарабкаться высоко, однако яркая полоса чистейшего золота, протянувшаяся с востока на запад, заметно потускнела, подернулась грязноватым, землистым пурпуром. Опустевшая Златая Стезя исчезала, гасла на глазах, возвещая скорый конец мечтам человечества о рае, о некоем невообразимом приобщении к обитающим там богам. На миг Шелку с необычайной яркостью вспомнился летун Илар в последние секунды жизни… но нет, солнце, вне всяких сомнений, попросту ненадолго померкло, заслоненное завесой пыли. Что ж, ладно: зима в любом случае запоздала надолго… Интересно, не мерзнет ли в эту минуту и майтера Мята, столь явно пренебрегшая присутствием на сем своем победном параде? Не мерзнет ли, где бы она ни пропадала? А Гиацинт?

Шелк вновь зябко поежился.

Где-то вдали грянул оркестр. Следом за музыкой издалека (хотя, возможно, ему это просто почудилось) донеслось едва уловимое пение горнов, мерный, слаженный топот множества ног и дробная поступь кавалерийских коней.

Добрый знак. Безусловно, добрый.

Прощание с Длинным Солнцем

Полу и Викки Марксен, давним моим знакомым

Боги, персоны и звери, встречающиеся в тексте

N.B.: В именах тривигантцев, летунов и богов виронские традиции не соблюдаются. Имена главных героев, как и в «Кальде Длинного Солнца», выделены в данном списке ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ.

полковник АБАНЧА – глава разведслужбы СИЙЮФ.

Аплодонт – подручный ПАУКА, найденный убитым в заброшенной караулке.

Астра – бывшая одноклассница КРАПИВЫ.

Балабан – муж СКЛЕРОДЕРМЫ, мясник.

майтера Бетель – рослая, смуглая сибилла с сонным взглядом, примеченная ШЕЛКОМ во время ниспосланного ему просветления, ныне покойная.

БИВЕНЬ – поселенец, взявший на себя труд написать «Книгу о Шелке».

полковник Бизон – главный из заместителей МЯТЫ.

Бонго – дрессированный бабуин, примеченный ШЕЛКОМ во время приобретения ОРЕВА.

Ворсинка – маленький мальчик, оцарапавший лицо МРАМОР иглой из иглострела Мускуса.

советник Галаго – один из уцелевших членов старого Аюнтамьенто.

Георгина – в далеком прошлом ученица палестры при мантейоне на Солнечной улице.

ГИАЦИНТ – бывшая жена Сервала.

ГИРАКС – подручный ПАУКА, найденный убитым в дверном проеме.

Глупыш – один из круга черных механиков, возглавляемого НАКОВАЛЬНЕЙ.

Госсан – см. Улит.

Грач – один из подчиненных МЯТЫ.

рядовой Грифель – солдат из взвода Песка.

Гриэн – летун, сумевший спастись от тривигантцев.

Десмида – один из охотников за шпионами на службе у ПОТТО, ныне покойный.

советник Долгопят – один из уцелевших членов старого Аюнтамьенто.

Елец – рыбак; убит одним из шайки заключенных, возглавляемой Зубром.

Жила – старший из сыновей КРАПИВЫ.

доктор Журавль – подчиненный АБАНЧИ; его гибель послужила причиной отправки в Вирон воздушного корабля САБЫ.

майор Зирка – офицер, командующая тривигантским авангардом.

Зубр – бывший подручный ЧИСТИКА, осужденный на заточение в ямах.

Иеракс – младший из сыновей ЭХИДНЫ, бог смерти.

ИНОСУЩИЙ – бог превыше всех прочих богов.

советник Калужница – новый член Аюнтамьенто; избрана МЯТОЙ.

Квакша – надзиратель из Хузгадо.

Керрия – бывшая ученица из палестры ШЕЛКА.

патера КЕТЦАЛЬ – ингуму, уроженец Зеленого.

Киприда – любовница ПАСА, богиня любви.

Клещ – катахрест, забракованный ШЕЛКОМ перед приобретением ОРЕВА.

Колокольчик – девица из заведения «У Орхидеи».

Копыто – один из сыновей-близнецов КРАПИВЫ.

Королек – бывший одноклассник КРАПИВЫ.

Кошак – исполин, хозяин Бонго.

Кракс – человек с пулевым ружьем, подручный ПАУКА.

КРАПИВА – жена БИВНЯ, бывшая ученица из палестры ШЕЛКА.

Кровь – сын РОЗЫ, приемный отец МУКОР, преступный воротила; убит ШЕЛКОМ.

управляющий Ласточка – глава фабрики, строящей талосов.

Лев – самый крупный кот среди рысей МУКОР.

советник Лемур – глава Аюнтамьенто; убит Журавлем (а также – био, носящий то же имя).

Лепесток – см. Тити.

Лийам – военный министр Тривиганта, политическая союзница СИЙЮФ.

сержант Линзанг – один из добровольцев МЯТЫ.

Лисенок – мальчик лет четырех.

Ломелозия – девочка, жертва нападения ингума.

советник Лори – преемник Лемура.

Мак – девица из заведения «У Орхидеи», подруга СИНЕЛИ.

Макак – бывший одноклассник БИВНЯ.

Мартагон – прославленная художница, ныне покойная.

рядовая Матар – одна из птероштурмовиков САБЫ.

корнет Маттак – юный кавалерийский офицер, жертва нападения ингума.

Мергель – престарелый лакей Глупыша.

мастер Меченос – самопровозглашенный телохранитель ШЕЛКА.

Мозг – зеленщик, на Синем становится вожаком поселенцев.

Моли (уменьшительное от Молибден) – утраченная возлюбленная МОЛОТА, горничная.

Молиния – женщина, готовившая к погребению тело дочери Орхидеи.

капрал МОЛОТ – лучший друг НАКОВАЛЬНИ.

Мольпа – умалишенная дочь ЭХИДНЫ, богиня ветров.

майтера МРАМОР – бывшая горничная на все руки Магнезия.

МУКОР – девочка, выращенная из приобретенного Кровью замороженного эмбриона.

Мускус – любовник и главный подручный Крови; убит МРАМОР.

Мяр – одна из летуний, убитых тривигантцами.

майтера МЯТА – Меч Эхидны; также известна как генералиссима МЯТА.

патера НАКОВАЛЬНЯ – авгур, подсиживающий РЕМОРУ.

рядовая Низам – одна из птероштурмовиков САБЫ, молода, любительница животных.

Олень – друг БИВНЯ, раненный в уличных боях.

генералиссимо ООЗИК – верховный главнокомандующий виронскими вооруженными силами; назначен ШЕЛКОМ.

ОРЕВ – ночная клушица, ручная птица ШЕЛКА.

Орхидея – «мадам» борделя на Ламповой улице.

Остролист – бывшая одноклассница КРАПИВЫ.

Пака – подручный ПАУКА, убитый в подземельях.

ПАС – оцифрованная личность некоего тирана.

ПАУК – глава охотников за шпионами на службе у ПОТТО.

Перышко – маленький мальчик, ученик палестры при мантейоне на Солнечной улице.

сержант Песок – командир взвода МОЛОТА.

советник ПОТТО – один из уцелевших членов старого Аюнтамьенто.

патера РЕМОРА – тощий, долговязый авгур, метивший на место КЕТЦАЛЯ.

генерал Рима – начальник штаба СИЙЮФ.

майор Ровдуга – подчиненный Бизона.

майтера РОЗА – престарелая сибилла, чья личность смешалась с личностью МРАМОР, ныне покойная.

Ромашка – помощница Ласточки.

майтера Роща – старшая из сибилл в мантейоне Тушкана.

Рысак – хозяин питейного заведения неподалеку от Хузгадо.

генерал САБА – тривигантка, в которую вселилась МУКОР во время званого ужина у ШЕЛКА.

Сард – процентщик, хозяин одного из крупнейших ломбардов на Седельной улице, невдалеке от желтого дома Орхидеи.

капитан Сервал – офицер, сделавший вид, будто арестовал ШЕЛКА в Лимне, обычно именуемый просто капитаном.

Сигада – см. ЖУРАВЛЬ.

генералиссима СИЙЮФ – верховная главнокомандующая тривигантскими вооруженными силами.

СИНЕЛЬ – родная дочь Чесучи.

генерал Скат – подчиненный ООЗИКА, номинальный командир стражи кальда.

СКЛЕРОДЕРМА – автор куда более краткого описания исхода из Вирона и событий, приведших к оному.

рядовой Сланец – солдат из взвода Песка.

Сохатый – убийца, осужденный на заточение в ямах.

Суумэре – одна из летуний, убитых тривигантцами.

Сфинга – младшая дочь ЭХИДНЫ, богиня войны.

Сцилла – старшая из чад ЭХИДНЫ, богиня воды.

Сцинк – один из подчиненных МЯТЫ, изувечен в бою.

ТАРТАР – старший из сыновей Эхидны, бог тьмы.

Тити – подручный ПАУКА, ныне покойный.

комиссар Трематода – виронский чиновник, ведающий вопросами дипломатии и церемониального протокола.

советник Тритон – новый член Аюнтамьенто; избран ПОТТО.

патера Тушкан – авгур мантейона на Кирпичной улице.

Улит – пилот пневмоглиссера, привезший ГИАЦИНТ в гостиницу «У Горностая», на свидание с ШЕЛКОМ.

патера Устрица – аколуф Тушкана.

Фельксиопа – третья по старшинству дочь Эхидны, богиня познания.

Фиалка – вторая по высоте роста среди девиц из заведения «У Орхидеи».

Фиона – одна из меньших богинь, покровительница гадателей по винному осадку.

Фэа – дочь ЭХИДНЫ, невероятно жирна.

майор Хадале – офицер, распорядившаяся арестовать САБУ.

Цингибер – девушка, потерявшая руку во время восстания.

кальд Чесуча – предшественник ШЕЛКА, считается жертвой убийства.

ЧИСТИК – пророк ТАРТАРА.

майтера Чубушник – в далеком прошлом наставница МЯТЫ.

кальд ШЕЛК – молодой авгур, выращенный из замороженного эмбриона, приобретенного Чесучой.

Шерсть – один из подчиненных МЯТЫ, старший над погонщиками волов, обрушившими Хлебную Биржу, ныне покойный.

Шилах – дочь рани Тривиганта.

рядовой Шихта – солдат из взвода Песка.

ШКИЕХААН – летун, захваченный в плен тривигантцами.

Шкура – один из сыновей-близнецов КРАПИВЫ.

патера Щука – престарелый авгур, чьим аколуфом стал ШЕЛК по завершении обучения в схоле, ныне покойный.

патера Щупик – легендарный, вошедший в поговорку придира и критикан.

Эр – возлюбленная ШКИЕХААНА, летунья.

ЭХИДНА – богиня, организовавшая убийство ПАСА, сосбственного супруга.

майтера Явор – младшая из сибилл в мантейоне Тушкана.

I
Воскресший из мертвых

Над разрушенной виллой нависла жутковатая тишина. Прислушавшись, не лязгнет ли где поблизости затвор пулевого ружья, майтера Мята услышала лишь стоны ветра да рваный, прерывистый треск флага перемирия над собственной головой.

– В фэалицу… мм… как говорится, пребывали «ин ситу», – неохотно признавая за собою оплошность, заметил патера Ремора. – Аюнтамьенто… э?

Оба поравнялись с убитым талосом. В жарком пламени краска на его стальных боках вздулась пузырями, почернела от копоти; ноздри, невзирая на ветер, защекотал явственный запах ворвани.

Ремора откинул назад прядь жидких черных волос, упавшую на глаза.

– В починку, и, может… э-э… еще послужит? Не то что мы, создания биохимические, а? Однако же мы… э-э… отправляем их духи в Майнфрейм. Хотя, возможно, оживленные, они… мм… вовсе не идентичны погибшим. Возможно, замена негодных деталей на новые влечет за собою и…

– А может, на самом деле духа в них попросту нет, – пробормотала майтера Мята.

Остановившись подождать Ремору, она не упустила возможности приглядеться к окнам принадлежавшего Крови особняка. Конечно, ее ремарка граничила с ересью, однако Ремора почел за благо, словно ничего не заметив, вернуться к предыдущей теме.

– А если их нет здесь, э? Лори и прочих… Дождется ли… э-э… Буйвол…

– Бизон, – оглянувшись, поправила его майтера Мята. Лицо ее заострилось, кончик изящного носа покраснел от холода. – Полковник Бизон.

– Мм… да, именно. Дождется ли полковник Бизон со своими… э-э… – В очередной раз замявшись, Ремора небрежно махнул рукой в сторону развалин стены. – Со своими бойцами нашего… мм… возвращения?

– Отданные мной указания Твое Высокопреосвященство слышал.

– Но что, если мы задержимся, э? Парадная дверь взломана… более того, разбита вдребезги.

Отметившая сие обстоятельство, проходя сквозь разрушенные ворота, майтера Мята кивнула.

– Стало быть, загвоздка не в стуке, э? Вовсе не в стуке! – просияв, воскликнул Ремора. – Постучать можно и о косяк, а? Постучать, подождать, как того требует… мм… учтивость.

– Я войду внутрь и поищу их, – твердо ответила майтера Мята, – а диктовать курс действий Твоему Высокомудрию не дерзну. Удастся мне установить контакт с Аюнтамьенто, попрошу их послать за тобой. Не удастся – возможно, сумею выяснить, где и как их найти. Что до полковника Бизона, он – лучший мой офицер и всецело мне предан. Тревожит меня одно: как бы он не отправил патруль искать нас, хотя я прямо сие запретила.

– Твоя позиция… мм… отнюдь не стала для меня неожиданностью, – заверил Ремора, поравнявшись с ней. – Не рассчитывающим на повиновение никто и… э-э… не повинуется. Это я, как и все мы, накрепко запомнил еще в схоле. Но все же что, если он решит… мм… отбыть? Сняться с лагеря. Тогда наше возвращение в город может стать предприятием… мм… весьма рискованным, э? И в той же степени затруднительным.

– Об этом тревожиться ни к чему, – отрезала майтера Мята, на минуту забыв, что Ремора – второй по старшинству из сановников Капитула. – Вопрос в другом: не вернулся ли враг. Как видишь, тел вокруг нет.

– А эти… э-э…

– Талосы? Полагаю, чтоб уволочь их, требуется не меньше десяти пар волов. А вот погибших био и хемов – ни одного.

– Однако ж армия… э-э… насколько я понимаю, с кальдом?

– Да, часть солдат приняла его сторону. Другие же, те, кто до сих пор не слышал о нем, по-прежнему бьются с собственными товарищами.

– Увы, – кивнув, согласился Ремора. – Сколь сие… мм… трагично!

– Узнав, что кальд Шелк убил хозяина этого дома, Кровь, некоторые из хозяйских телохранителей напали на него и его солдат. Тогда-то генералиссимо Оозик с генералом Сабой и взяли дом штурмом.

– А дом-то… чудесен, мм? – вздохнул Ремора, обычно скрывавший любовь к архитектуре подобно тому, как другие держат втайне порочные пристрастия. – Даже… э-э… разоренный. Жаль. Жаль. Хотя, возможно, так он еще прекраснее. Без претензий. Без вульгарного шика. Развалины куда… мм… романтичнее? Поэтичнее, а?

С этими словами он одарил истерзанные газоны Крови зубастой улыбкой.

Майтера Мята, плотней запахнув на груди перепачканное облачение, в сотый раз пожалела о потерянном куколе.

– Если мы, Твое Высокопреосвященство, пойдем немножко быстрее, то вскоре уберемся с этого ветра, вернулись ли сюда советники или же нет.

– Разумеется, разумеется.

– Вдобавок, хоть я и не допускаю, что Бизон…

– Кстати о… мм… о мертвых телах, генералиссима.

Догнав ее, Ремора зашагал рядом. На каждые пару шагов майтеры Мяты его костлявые, длинные ноги отмеряли по одному.

– Уж не собираешься ли ты… э-э… мм… предать их… э-э… погребению согласно священным обрядам? Боюсь, сейчас сие весьма неуместно. Несвоевременно!

– Согласна. Однако мертвые тела здесь должны быть, причем, на мой взгляд, немало. Очевидно, солдаты Аюнтамьенто и хозяйские телохранители отстреливались вон из тех окон…

Сделав паузу, майтера Мята призвала на помощь опыт последних дней, дабы мысленно реконструировать ход штурма.

– Пневмоглиссеры, видимо, устремились в атаку на ворота, а стражники с птероштурмовиками генерала Сабы хлынули к дому сквозь все проломы в стене. Как и мои бойцы, горожане, причем не одна тысяча. Думаю, из атаковавших погибло не менее сотни. Среди телохранителей с солдатами, защищавших дом, без потерь тоже обойтись никак не могло. Видишь те линии оспин? Это работа скорострелки. Башенное орудие пневмоглиссера изрешетило фасад сплошь.

– Я… э-э…

Однако майтера Мята в кои-то веки позволила себе его перебить:

– Думаю… то есть надеюсь, тела наших собраны и унесены уцелевшими. Но что же с их убитыми? Они отступали под огнем, бежали в подземелья, о которых рассказывал Песок… и потащили тела погибших с собой? С трудом верится, Твое Высокопреосвященство.

– Позволь, позволь… – Ремора откашлялся, прочищая горло. – Я полагал… э-э… что избавляться от тел погибших следовало вам, хотя, признаться, в делах военных… мм… мало что смыслю.

– Я также. Мне повелела возглавить восставших Эхидна, о чем ты, не сомневаюсь, слышал. Все мои невеликие знания приобретены после, по ходу дела.

– То есть побеждая командиров, выученных… э-э… гораздо, гораздо лучше. Рискну предположить, что в городе должно существовать по меньшей мере нечто наподобие нашей схолы для офицеров… э-э… стражи кальда… как мы зовем ее ныне, э, генералиссима? Прежде именовавшейся городской стражей, а? Восхитительно, одно слово… мм… восхитительно!

– Проигрывать им мне доводилось тоже, Твое Высокопреосвященство. Причем почти столь же часто, сколь и побеждать.

Оба миновали фонтан с изваянием Сциллы, затянутый корочкой льда.

– Так вот, в делах военных я мало что смыслю, – повторил Ремора, – однако позволю себе высказать… мм… следующую гипотезу. Разве как следует организованные войска не хоронят своих погибших? Подчиненные генералиссимо… э-э… вне всяких сомнений, организованы превосходно, а от нас в каждую бригаду назначается… э-э… капеллан. Сие есть… мм… как говорится, дезидерат. Военные похороны… и так далее. Теперь, майт… генералиссима, будь добра, следи за ходом моей мысли с особым вниманием. Неужели подобные… э-э… кадровые штурмовики не приневолят… мм… твоих людей, пусть и оставленных тобой, так сказать, без опеки…

Ужасно уставшая, майтера Мята заставила себя выпрямиться и расправить плечи.

– Неужели не заставят их похоронить погибших? Возможно, да, а скорее, принуждения не потребуется. Даже не додумавшись до сего сами, при виде стражников и птероштурмовиков генерала Сабы, увозящих тела павших назад, в город, они, безусловно, последовали бы их примеру. Но что же сталось с павшими врагами? Где они?

– Осмелюсь предположить, в стенах сего обезлюдевшего… э-э… особняка. Зачем им покидать укрытие, э? Ведь стрелять можно из окон, как ты сама и предположила… мм… пару минут назад.

– Видишь пролом в стене? – возразила майтера Мята, ткнув в сторону бреши древком белого флага. – Он позволяет заглянуть в полдюжины комнат, и ни в одной из них нет ни единого тела.

– И все-таки… э-э…

– И за дверным проемом тоже.

Оба подошли почти к самым ступеням портика.

– Дверь, несомненно, обороняли гораздо более крупными силами, чем любой другой пункт, а отсюда можно заглянуть прямо в селларию. Там пусто. Где они?

– Рискну предположить, ими… э-э… распорядилась победившая сторона. По завершении штурма.

Майтера Мята решительно покачала головой.

– Обычно одержавшие победу штурмовики совсем не горят желанием убирать с глаз долой тела тех, кого лишили жизни. Совсем не горят, твое Высокопреосвященство! Я видела это сама, и куда чаще, чем хотелось бы. Они горды, вид поверженных врагов поднимает их боевой дух. Вчера майор Ровдуга молил, в буквальном смысле слова молил меня не отдавать приказа об уборке трупов, лежавших на улицах вот уж который день. Если тел нет, унесены они вернувшимися за ними друзьями. Интересно взглянуть, нет ли за домом могил. По-моему, там, у стены, как можно дальше от дороги, им самое место. Ты не знаешь, сад на задах виллы имеется?

– Ни разу в жизни… мм… не имел счастья, – признался Ремора, поднимаясь наверх, на крыльцо. – И Его Высокомудрие, думаю, также. Год или два тому назад он… мм… упоминал о сем в приватной беседе. В коей мы… мм… анатомировали? Порицали влияние этого… э-э… Крови… Нет, побывать гостем сих… э-э… разоренных стен мне, к сожалению, не довелось.

Майтера Мята, подобрав юбки, двинулась за ним следом.

– Мне тоже, Твое Высокопреосвященство.

– Что и говорить. Что и говорить, генералиссима. Сейчас я о сем сожалею. Искренне сожалею. Кривить душой… мм… не привык. Разве что в редких случаях. Увидеть все это в дни процветания… преуспеяния и мира, э? Какой контраст меж воспоминаниями и… мм… далеко не столь радужной действительностью! Ты меня понимаешь? Тогда как ныне можно лишь представлять себе картину… Кстати, видишь вон ту картину? Великолепна. В самом деле, великолепна, а? Разорвана. Хотя в умелых руках может, может обрести новую жизнь. Подобно этим тали, э?

– Полагаю, да.

Окинув взглядом обломки мебели, майтера Мята сощурилась, заглянула в сумрачные дверные проемы примыкающих к залу комнат.

– Он держал здесь женщин, не так ли? Он… этот сквернавец, Кровь, хозяин особняка. Женщин… женщин, которые…

– Довольно, довольно! Не стоит… мм… волнений, майтера. Генералиссима. Разве что нескольких… э-э… отборный, так сказать, контингент. Так мне было дано понять в ходе нашего… мм… тет-а-тет, а? Со стариной Кетцалем. О, не шокировал ли я тебя, мм? С Его Высокомудрием. Порой я… э-э… склонен к чрезмерным вольностям. К злоупотреблению старинной дружбой. Серьезный грех, признаю. Признаю.

Сделав еще пару шагов, Ремора остановился перед пострадавшим полотном Мартагон.

– Здесь все и происходило?

Ремора, обернувшись к ней, улыбнулся одними уголками губ.

– Ты о… о женщинах, мм? Разумеется, нет.

– Здесь ли кальд Шелк убил этого человека, Кровь, а сержант Песок застрелил советника Потто?

– У нас, во Дворце, имеются и великолепнее, а? Однако эта также… э-э… весьма недурна, а дефекты… мм… вполне устранимы. Насколько я понимаю, произошло все где-то рядом, в одной из вон тех гостиных. Осмелюсь полюбопытствовать, генералиссима, отчего сие тебе так интересно? Быть может… мм… в рассуждении некоего монумента?.. Бронзовой… э-э… мемориальной доски?

– Оттого, что, как нам известно, хозяин особняка погиб в его стенах, Твое Высокопреосвященство, – пояснила майтера Мята. – Этот Кровь, вместе с советником Потто. Их тел здесь нет, а следовательно, они кем-то убраны, и, если бы это сделал генералиссимо Оозик или даже генерал Саба, думаю, я бы об этом узнала. Да, узнала бы наверняка. Шутка ли – тело советника! Все вокруг только и спорили бы, как с ним надлежит поступить.

Голос ее зазвучал куда резче:

– Ну а теперь ты меня очень обяжешь…

Не привыкший к просьбам о любезностях в столь повелительной манере, Ремора вновь повернулся к ней, сдвинул брови.

– Очевидно, здесь никого нет, хотя мои информаторы… впрочем, неважно. Ты со мною согласен?

– Разумеется, на данный момент в сей комнате нет никого, за исключением… э-э… нас самих. Что же касается… э-э… остальных помещений, их еще… мм… предстоит осмотреть.

– Я внимательно слушаю, но до сих пор не услышала ничего. Тела могут лежать на виду, а могут быть заслонены чем-либо – к примеру, мебелью… Твое Высокопреосвященство, – с заметным промедлением добавила майтера Мята. – Я обыщу комнаты по эту сторону зала, а тебя попрошу заняться другой. Прочие части дома нам, думаю, ни к чему.

– Но если тел не найдется, генералиссима, не следует ли нам вернуться в город… э-э… безотлагательно? – предложил Ремора, укладывая на место непокорную прядь волос. – Весьма разумно, а? Откуда нам знать, что могло произойти там в наше отсутствие, мм?

– Согласна, – кивнула майтера Мята. – В таком случае мы выясним, что они были здесь и могут вернуться позже. На этот случай я оставлю здесь, в дозоре, одного из офицеров Бизона с парой-тройкой бойцов. Однако, отыскав тело любого из них, мы вполне можем предположить, что силы Аюнтамьенто сюда не возвращались, немедля вернуться в город и позабыть об этом особняке.

– Мудрее… э-э… не рассудить! – воскликнул Ремора, со всех ног устремившись к ближайшей двери по свою сторону зала. – Обнаружив чьи-либо… э-э… бренные останки, я тут же тебя извещу.

Первая из примыкавших к приемному залу комнат, доставшихся майтере Мяте, оказалась чем-то наподобие хозяйского кабинета. У дальней стены возвышался массивный, украшенный искусной резьбой письменный стол красного дерева, окаймленный по обе стороны полками с книгами, в основном (судя по заглавиям на корешках вровень с глазами майтеры Мяты) эротического, если не порнографического содержания: «Три горничных и их госпожа», «Потрясающие похождения некоего молодого человека в расцвете сил и его ослика», «Одоление строптивца»…

Майтера Мята отвернулась от полок. Интересно, каково это – жить здесь, в неволе у такого хозяина? Попытка представить себе житье обитавших в особняке женщин завершилась полной неудачей. Да, согласно суждениям круговорота, женщины они скверные, но это означает всего лишь, что ее линия обороны куда как прочнее, надежнее.

Вот странность: насколько она привыкла мыслить военными метафорами всего-то за несколько дней!

Следовало полагать, ящики стола могли бы многое рассказать о его владельце, ныне утратившем всякую значимость, но об Аюнтамьенто и тех, кто служит ему – ничего. Тем не менее майтера Мята выдвинула один наугад, заглянула в обнаружившиеся внутри бумаги (на тот или иной манер неизменно касавшиеся денег), захлопнула ящик и заодно проверила, не спрятан ли под столом, в проеме меж тумбами, чей-нибудь труп.

– Генералиссима!!!

Развернувшись столь быстро, что длинный черный подол одеяния вздулся пузырем, майтера Мята поспешила к дверям и выбежала в селларию.

– В чем дело, Твое Высокопреосвященство?

Изо всех сил сдерживающий рвущуюся на волю радость, Ремора встретил ее в дверном проеме.

– Я… э-э… мм… мой скорбный долг…

– Ты нашел тело. Чье?

– Мм… полагаю, покойного советника. Возможно, тебе… э-э… ни к чему его…

– Ни к чему его видеть? Но я должна взглянуть на него! С тех пор, как все это началось, я, Твое Высокопреосвященство, видела сотни мертвых тел. Тысячи.

А ведь некогда, совсем недавно, у нее не поднималась рука перерезать горло жертвенному козлу! Протискиваясь мимо Реморы, майтера Мята подумала, что это и сейчас далось бы ей нелегко, не говоря уж о том, чтоб заколоть человека, пусть даже врага, однако во исполнение составленных ею планов и отданных ею приказов восставшие заваливали трупами целые улицы…

– Я взял на себя… мм… ответственность? Вернее… э-э… смелость придать ему благопристойный вид. Перевернул на спину, э? И скрестил руки, прежде чем звать тебя.

Действительно, руки Потто, распростертого почти у самых ее ног, оказались скрещены таким образом, что прикрывали рану, оставленную в его теле пулей Песка чуть ниже грудины; длинные седеющие волосы рассыпались веером по роскошному хозяйскому ковру.

– По-моему, он… изрядно удивлен, – само собой сорвалось с ее языка.

– Несомненно, и… э-э… еще как! – Ремора откашлялся, прочищая горло. – Захвачен врасплох, а? Застрелен одним из своих же! Глазом… мм… моргнуть не успев. Как выражается мой протонотарий. Он, генералиссима… э-э… имя ему – Наковальня. Патера Наковальня… так вот, он… мм… пав жертвой чьей-то злой шутки… вбил себе в голову, будто вот-вот станет… э-э… преемником старины Кетцаля…

Майтера Мята, преклонив над убитым колени, осенила его знаком сложения и развернула порткарт покойного.

– Боюсь, лишился ума… мм… помешался, однако… немного отдыха, э? Немного отдыха, и в скором времени придет в себя. Генералиссима… э-э… а?

– Прежде всего, – объяснила майтера Мята, – внутри могут найтись достойные внимания бумаги. Во-вторых, здесь есть и деньги, с десяток карточек, а деньги нам очень, очень нужны.

– Понимаю… э-э… понимаю.

Карточки вместе с бумагами исчезли в недрах ее широкого рукава.

– Но где же кровь? Это Твое Высокопреосвященство успел стереть его кровь, прежде чем звать меня?

– Прямиком в сердце, э? – Гнусавый, носовой голос Реморы зазвучал чуточку сдавленно. – В таком случае крови совсем немного, а? Насколько мне… мм… известно…

Майтера Мята принялась с осторожностью, затем все энергичнее, энергичнее растирать щеку советника.

– Да это же хем!

– Я… мм…

Майтера Мята, обернувшись к нему, подняла взгляд.

– И ты знал об этом.

– Э-э… мм… подозревал.

– Твое Высокопреосвященство сказал, что перевернул тело на спину. И сложил его руки на груди. А значит, не понять, кто он, не мог.

– После этого? О, да, я ведь и… мм… подтвердил, а? Как-то раз мы с… мм… Кетцалем, э? Со стариной Кетцалем. Не ответил. Спрашивал его, было дело. И не раз, нет. Но он… а-а… э… ни в какую. Не удостоил доверия, э? Почти во всем… В самых… э-э… щекотливых вопросах. В самых деликатных материях. Финансы. Все прочее. Но тут… э-э… не пожелал.