Текст книги "Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Джин Родман Вулф

В те дни, когда Имар ещё не был Автархом, а солнце только-только начало остывать, на Урд ненадолго явился человек, которого ныне зовут Миротворцем, заступник и посредник, исцелявший недужных и старавшийся наставлять людей на путь истинный. Из его притч сложена книга, ныне зовущаяся «Книгой Нового Солнца». Названа она так, потому что Миротворец дал обещание в своё время вернуться и принести Урд новое солнце. (Доктор Талос, видевший эту «утраченную» книгу, написал на её основе пьесу «Эсхатология и Генезис»). Посему Миротворца во втором пришествии принято называть Новым Солнцем.

Об остальных книгах распространяться незачем. Книга, отысканная для Севериана Ультаном, – это, конечно же, «Книга чудес Урд и Неба», которую Севериан уносит с собою в странствия на память о Текле. Один из обозревателей назвал её своего рода антологией научной фантастики будущего. В действительности её куда правильнее (хотя и это не вполне точно) было бы называть будущим «Веком сказаний, или Красотами мифологии» Булфинча. Как поясняет Севериану мастер Ультан, это: «стандартная работа трёх-четырёхсотлетней давности». И далее добавляет: «Сборник общеизвестных древних легенд. Из них, на мой взгляд, наиболее интересна легенда об Историках, повествующая о временах, когда любая легенда могла быть прослежена до полузабытого факта, её породившего». Работая над легендами, я исходил из того, что факты и прежние истории со временем смешаются, перепутаются с другими – сей плутовской приём навлёк на меня по крайней мере одно пылкое обвинение в плагиате. Таким образом, например, в «Сказании об учёном книжнике и его сыне» академические порядки смешались с легендой о Тесее.

Ну а четвёртая книга, о чём внимательный читатель догадался давным-давно, конечно же, сама «Книга Нового Солнца». И вот теперь мы вновь возвращаемся к идее рекуррентности, к библиотеке, подобно бутылке Клейна, замыкающейся сама на себя. По-моему, эта идея рекуррентности окружает Землю (впрочем, называйте её как угодно), словно Мидгардский змей Ёрмунганд, кусающий себя за хвост, родной брат волку Фенриру. Ибо библиотека мастера Ультана находится в «Книге Нового Солнца», а «Книга Нового Солнца» находится в его библиотеке, а вы – читатели этой книги.

ПИШИТЕ историю. Никакие графики, конспекты и расписания не помогут, если вы не напишете самого произведения.

ЗАВЕРШАЙТЕ историю. Её необходимо не только начать, её нужно закончить, а «закончить» означает привести историю – на бумаге, не попросту в голове – к удовлетворительному финалу.

РЕДАКТИРУЙТЕ историю, сколько потребуется. Перечитывайте снова и снова и, отыскав что-либо неверное, правьте. Когда историю вернут с отказом, перечитайте её сызнова. Не найдёте ничего криминального – оставьте как есть, не трогайте.

ПРЕДЛАГАЙТЕ историю к публикации в надлежащем виде подходящим издателям. Отвергнет её первый издатель, предлагайте следующему. Отвергнет следующий – шлите третьему. Продолжайте перечитывать и предлагать её к публикации, пока в неё верите – плюс два.

НАЧИНАЙТЕ новую историю, как только первая отправилась к первому из издателей. Дожидаться, пока не купят первой истории, и начинать следующую только потом – самый лёгкий, царский путь к полному краху.

ПРОДАВАЙТЕ историю, как только кто-то захочет её купить. Если речь о книге, можно поторговаться насчёт лучших условий, но НИКОГДА не выставляйте издателям ультиматумов. Помните мой отечески мудрый совет: «Хватай деньги и бегом на поезд».

Создание образов сложно? Выкиньте эту мысль из головы раз и навсегда. Отчего в историях, которые вы читаете, так плохо с хорошими, добротно выписанными персонажами? Причин тому две, и первая из них – поверье, будто для этого непременно нужно умение летать на метле. Самое трудное в литературных занятиях – рассказывать стоящие, интересные истории и умело писать. Остальное – сюжет и особенно образы – проще простого.

Вторая причина заключается в том, что многие, очень и очень многие из писателей интересуются только самими собой. Нет, интересоваться собой – дело, конечно, хорошее, однако интерес только к себе самому для писателя фатален.

Создание образов нацелено на три вещи. Если любые две из трёх целей достигнуты, считайте, что дело в шляпе.

Во-первых, характер. Характер отличает одного персонажа от прочих, особенно в диалогах. К примеру, Робкая Дженис разговаривает (и действует) совсем не так, как Дерзкая Джейн или Доблестная Джоан:

– Сделай! Возьми да сделай! Как только начнёшь, сама удивишься: чего тут бояться?

– Но что скажут люди? Матушка…

– Плевать на матушку! И на Ральфа тоже плевать. Давай, малышка, займись уже собственной жизнью.

Вот. Понимаешь, кто тут что говорит? Разумеется, понимаешь!

Во-вторых, выписывая образ, мы знакомим читателя с душевным складом героя, создаём ощущение, будто герой знаком нам многие годы:

– Ещё один рот! А, провались оно…

Сдвинув на затылок старую, сплошь в пятнах пота шляпу, Джейк поднял рыжего котёнка и почесал его за ухом.

– Сдаётся мне, уж ты-то нас не объешь, – пробормотал он.

В-третьих, образ, индивидуальность, не оставляет читателя равнодушным к происходящему с персонажем, внушает симпатию и сочувствие, успехи и неудачи героя становятся успехами и неудачами читателя:

Даже если всё выйдет как надо, его тоже могут повесить на вершине башни. Кого в таком случае ему ждать? Только вонючих стервятников.

С этими мыслями он ощупал потёртую, видавшую виды верёвку. На рынке за неё не выручишь и медяка, однако верёвка ещё крепка. Сойдёт. Выдержит.

Но нет. Нет. Дурацкая это затея. В городе только и дожидаются, чтоб их отыскали, сотни друзей куда умнее, куда богаче его, а когда Лиан уже не сможет отбиваться от стервятников, сам он ровным счётом ничего не почувствует. Нет, не пойдёт он туда. Не пойдёт. На такое отважится только дурень из самых зелёных.

Однако к тому времени, как эта мысль завершилась, он уже размашисто мчался вдоль улицы Шорников, и отступать было поздно.

Короче говоря, образ рисуют, ПОКАЗЫВАЯ персонажа действующим, говорящим, думающим в характерной манере. О персонаже читателю не РАССКАЗЫВАЮТ, его ИЗОБРАЖАЮТ. Это самое главное. Ничто другое так явственно не отличает опытного писателя от новичка.

Ну а поскольку это так важно, я разжую всё до конца. В кашицу. Не нужно писать, что Джок – пёс храбрый и послушный. Изобразите Джока храбрым и послушным.

Тем более не нужно изображать его храбрым и послушным, а потом писать об этом прямым текстом. Упоминать о сих качествах не нужно вообще. Их нужно просто продемонстрировать.

Всё это – дело отнюдь НЕ МАЛОЕ. НЕ МЕЛОЧЬ. Это чрезвычайно важно. Я говорил, что яркие образы создавать просто, – да, так и есть. Ещё я говорил, что делается это крайне редко, и это тоже чистая правда. Последуете моим советам, ваши рассказы окажутся на голову, на две головы выше средних рассказов из издательского самотёка. Будете делать это последовательно и усердно предлагать рассказы издателям, в скором времени вам придётся заглядывать в записи, чтоб вспомнить, шестая это у вас публикация или уже седьмая.

Успешных писателей время от времени спрашивают: в чём секрет, как это вам удаётся писать рассказы и продавать их, хотя у прочих ничего не выходит? Секрет именно в этом. Прямо здесь, на сих страницах, у вас перед глазами. Перечитайте ещё раз.

Помните историю с Саймоном? Вот. И не говорите, что вам никто ничего не объяснил.

Всякий, способный написать хороший роман, способен написать и хороший рассказ, однако многие, способные писать замечательные рассказы, написать роман не способны даже под страхом смерти. Роман требует последовательной работы в течение многих месяцев и даже лет. К примеру, Харлан Эллисон и Гарднер Дозуа рассказы пишут великолепные, тонкие, но вот романы писать им, очевидно, не под силу.

Создание любого произведения – акт немалого мужества. Романист – всё равно что коп либо солдат. Обычной минутной храбрости тут мало: храбрость нужна и сегодня, и завтра, и на следующий день, и на следующий.

Работать, если только это возможно, следует каждый день, пускай хотя бы по десять минут. Конечно, за десять минут многого не напишешь, однако десять минут серьёзной работы поддерживают мысленную сосредоточенность на романе, а это жизненно важно.

Забудьте о себе. Что думает на ваш счёт литагент, редактор или читатель, не должно волновать вас ни в коей мере.

Не волнуйтесь за вашу матушку. Если вашей книги не издадут, матушка её не увидит. Если же издадут, подумает, что вы просто чудо (и то же самое, кстати, подумаю я).

Те, кто дожидается вдохновения, пишут за всю жизнь по одной книге, если вообще доводят её до конца. Работайте усердно и быстро, и вдохновение поспешит вдогонку само.

«Обычный» объём романа – около восьмидесяти тысяч слов, или примерно триста двадцать машинописных страниц. Длиннее – лучше. Минимум – сорок тысяч. Максимума не существует. Однако…

Действительно длинные романы приносят гораздо больше денег, будучи порезаны на трилогии, циклы – как больше нравится.

Деньги – в романах. Посему писатели, сделавшие себе имя, в основном пишут романы, освобождая поле рассказов и повестей для вас.

Опубликовать сборник рассказов, если за вами не числится хотя бы один успешный роман, очень и очень трудно.

Романы могут издаваться в электронном виде, но денег это пока не приносит.

Все популярные, успешные романы – о персонаже. Кроме тех, что о сюжете. Или о некоем месте. Или о собаках, или о чём-то вроде.

Сюжет лучше, чем бессюжетность, но бессюжетность лучше, чем сверх меры сложный сюжет.

Великие романы посвящены любви и смерти, романы мелкие, проходные – сексу с насилием.

Любовь и смерть есть секс и насилие в руках великого романиста.

Любовь без секса лучше, чем секс без любви.

Продать роман, отправив издателю одну главу и синопсис, если у вас уже не написан и не опубликован хотя бы один полноценный роман, крайне трудно. Многие люди (см. выше), способные написать замечательную главу и превосходный синопсис, написать хороший роман неспособны. Редакторам это прекрасно известно.

Если вы всё-таки посылаете в издательство главу с синопсисом, глава должна быть Главой Первой. Это бессмысленно, но правда. Посылать другую главу, неважно, насколько она хороша, напрасная трата времени.

Если отправленная на рассмотрение глава нехороша, нет совершенно никакой разницы, насколько замечательной изображена в синопсисе прочая, будущая часть романа, поскольку читать синопсис не станет никто.

Роман, который скучно писать, скучно будет читать. Слёзы, хихиканье, прыжки на стуле перед клавиатурой – приметы хорошие, все без исключения.

Закончив первую редакцию и приготовившись к вычитке, распечатайте рукопись и помечайте нужные места простым карандашом, сидя в покойном кресле. Если со временем не удивитесь происходящему далее, дела ваши плохи.

Начинать можно, только закончив.

Всё волшебство заключено во второй редакции.

Любители боятся шокировать, профессионалы – вогнать читателя в скуку.

Неоднозначности допустимы только намеренные.

Постоянно в лучшей форме оставаться нельзя. Однако можно возвращаться к собственной книге снова и снова, пока каждая её страница не обретёт наилучший вид.

Редакторы ищут в тексте сильные стороны. Дабы выиграть партию, поищите их сами, прежде чем предлагать роман к публикации. Не найдёте – переписывайте, редактируйте, улучшайте.

Начинайте что-нибудь новое назавтра же после того, как отнесёте роман на почту. Как можно меньше вспоминайте о нём: думайте о новой истории.

Успех не состоит из публикации либо благоприятных отзывов, точно так же как отказ в публикации либо критика обозревателей не означает провала. Успех в продолжении писать. Успех в продолжении безмолвного разговора.

– Как вы пишете истории, слишком большие для одной книги?

На этот вопрос я здесь должен ответить, и сразу признаюсь: возможно, мне обо всём этом известно ничуть не больше, чем вам. Мало того – может быть, даже меньше. Единственное, что говорит в мою пользу, это два завершённых произведения подобного рода – «Книга Нового Солнца» (четыре тома плюс кода) и «Книга Длинного Солнца (из четырёх томов). Лично я бы читать статью о написании романов, составленную тем, кто написал всего два, не стал.

По существу, эти крупные произведения создаются, когда пишешь что-либо, подобное самой жизни гораздо более других форм. По крайней мере, так уж мне кажется. В рассказах мы обыкновенно отделяем от многих лет жизни героев по нескольку часов – ну, самое большее, день. (В 1972 г. Гарднер Дозуа составлял антологию, в точности так и называвшуюся, «День из жизни».) Карета помчится сквозь усиливающуюся метель прочь из французского городка, оккупированного пруссаками, в карете той поедет один из высших дворян с супругой, несколькие из богатейших купцов с жёнами, рыжебородый радикал, наливающийся пивом, и пухленькая, крайне патриотических взглядов шлюшка, прозванная горожанами Пышкой. Вот кучер щёлкает кнутом, целая полудюжина лошадей налегает на упряжь, наша карета, вильнув из стороны в сторону, подскочив на ухабе, срывается с места, и мы отправляемся в путь!

История, как читателю тут же становится ясно, начинается со щелчка кнутом, а закончится, когда пассажиры доберутся до Гавра.

Вне всяких сомнений, одному из полудюжины участников, читающих это, захочется, чтоб ему объяснили также, что такое роман, на примере «Гекльберри Финна» или «По ком звонит колокол». Прошу прощения, однако увольте. Увольте. Подавляющее большинство участников – то есть остальные пятеро из полудюжины, ничего другого не читают, а чаще всего и не пишут. Что такое роман, им объяснять незачем, объяснить им требуется совсем другое, и именно этим, в конце концов, я здесь должен заняться.

Одна из этих других вещей – хотя бы для педантов, если не для кого другого – серии, но серия есть всего-навсего череда романов, зачастую прогрессивно слабеющих. Пишешь роман, а поскольку он опубликован, садишься писать ещё роман о том же герое или героях, и так пока редактор, наконец, не заявит: «Баста! На этом довольно!» (Себя образцом добродетели в сём отношении объявить, увы, не могу, как бы мне ни хотелось: сам я подобным речам не внимал, стоял на своём и, вероятно, продолжу в том же ключе, буде представится случай.)

Трилогии, тетралогии, гексалогии и так далее внешне очень похожи на серии – настолько, что обозреватели нередко путают одно с другим, хотя различия между ними фундаментальны. И ещё серии, которые гораздо проще писать, на поверку гораздо сложнее писать хорошо.

В многотомном произведении рассказывается множество историй под эгидой одной, главной, отодвигающей на задний план все прочие. Здесь у вас наверняка возникнет соблазн поспорить, хотя бы только с самими собой. Нет, изложение «истории жизни Главного Героя» не в счёт. В начале всякий рождается, а в конце умирает, хотя описать путь Главного Героя к гибели – дело возможное и даже вполне допустимое: тот же «Властелин колец», подлинная трилогия, подходит к сему весьма близко, рассказывая, как Фродо избавился от приснопамятного Кольца.

Сейчас вы, надеюсь, уже понимаете, отчего серии писать проще, но много сложнее писать хорошо. Проще, поскольку автору нет надобности на протяжении нескольких томов заботиться о главной истории, прячущейся на фоне всех второстепенных. И «задом наперёд, совсем наоборот» (как выражается Траляля где-то на страницах двухкнижной серии о приключениях Алисы), серию сложнее написать хорошо, поскольку отдельным её книгам не хватает единства и ощущения общей цели, сообщаемых многотомникам главной историей.

Из всего мною сказанного должно быть очевидно, что одна из первых задач автора многотомного произведения – определиться с главной историей, точно тень накрывающей все остальные, и рассказать читателю, в чём она состоит. Именно таким образом Гомер намеревался рассказывать – и рассказывает – повесть о гневе Ахиллеса, расцвеченную множеством второстепенных историй о погребальных играх, о сражениях под стенами Трои и так далее и тому подобное. Не забыли ли вы начала?

Вот оно:

 
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал:
Многие души могучие славных героев низринул
В мрачный Аид и самих распростёр их в корысть плотоядным
Птицам окрестным и псам (совершалася Зевсова воля),
С оного дня, как, воздвигшие спор, воспылали враждою
Пастырь народов Атрид и герой Ахиллес благородный.
Кто ж от богов бессмертных подвиг их к враждебному спору?
 

Отметьте, сколь многое сумел вложить Гомер в эти восемь начальных строк! О чём история, точно тень накрывающая остальные? О гневе Ахиллеса, упомянутом в первой строке. Кто Главный Герой? Разумеется, Ахиллес, упомянутый в сём кратком зачине дважды. Стоит ли ожидать вмешательства в ход истории со стороны богов? Ещё бы! Иначе к чему тут «богиня, воспой», «Зевсова воля» и «кто ж от бессмертных богов»? Тысячи бедствий ахеянам, низринутые в Аид души героев, непогребённые тела – всё это предвещает войну… и так далее. Если, прочитав всё это, вы ещё не поняли, что Гомер был одним из нас, вы ничего не понимаете в нашем писательском ремесле. Вот ещё несколько строк, написанных человеком, понимавшим это прекрасно:

 
Гомер все на свете легенды знал,
И всё подходящее из старья
Он, не церемонясь, перенимал,
Но с блеском, – и так же делаю я.
 

Возможно, ваше святое призвание выше – честь вам и хвала. Однако я лично, пускай на более скромном уровне, считаю себя товарищем Гомера и Киплинга по ремеслу, и как только Гомер начинает «Илиаду», сразу же узнаю одного из членов нашей ложи. Если вы не читали его, непременно прочтите, и ни на минуту не забывайте: он точно знал, что делает (да-да, почти три тысячи лет тому назад). Отчего? Оттого, что многие дюжины раз читал эти стихи перед живыми слушателями. Наскучит он слушателям или ещё как-нибудь навлечёт на себя их недовольство – стало быть, нынче слепой певец, расхаживающий от одного богатого дома к другому, останется без похлёбки и хлеба. И, разумеется, «Илиада» – произведение многотомное; не верите – приглядитесь внимательно к её структуре. Если всё ещё не поверили, сравните её объём с объёмами других поэм и стихов, включая греческие.

Ну а теперь мы подошли к самому трудному, поскольку задачи романиста всем нам давно знакомы. Далее нужно выбрать время и антураж, создать ярких, запоминающихся персонажей, обеспечить им ёмкие, интересные диалоги и всё остальное – сами знаете. А после завершайте каждую книгу таким образом, чтоб у читателя возникало ощущение законченности, но, ясное дело, не заканчивая прежде времени главной, общей истории: её финалом должна завершиться последняя книга.

К примеру, в конце первого тома «Книги Длинного Солнца» Шёлк осознаёт необходимость противостоять собственной натуре, второй том заканчивается гибелью доктора Журавля и признанием Шёлка законным главой города со стороны офицеров городской стражи, третий – вступлением Шёлка в должность и исполнением обязанностей главы городского правительства, а в финале четвёртого Шёлк спасает вверенных его попечению горожан от разрушения их родного города и мира вообще – это и есть основная история, излагаемая во всех четырёх томах. Но всё это достаточно просто. Главную трудность, зачастую требующую изрядно кривить душой, представляет собой ваша собственная психология. Необходимо помнить, что изложение основной, всеобъемлющей истории достигнет объёма примерно в полмиллиона слов, но при этом забыть, что над таким объёмом придётся трудиться не один год. Возникает соблазн, причём временами довольно сильный, привести все сюжеты к концу чересчур быстро, не говоря уж о другом, зачастую весьма коварном соблазне разбавить текст «водой». Да, полмиллиона слов – объём вправду немалый…

Немалый, однако же не настолько большой, каким может казаться. В себе необходимо воспитывать мысль о том, что полумиллиона слов вполне может едва хватить, поскольку это чистая правда. Вы ведь берётесь описывать не пару часов или день (как в рассказе), не некую отдельную череду значительных событий (как в романе), но самую яркую часть жизни Главного Героя. В этом смысле роман подобен киносценарию, а многотомное произведение – документальному фильму. Вы вольны делать, изображать что угодно – места хватит с избытком. Однако желания загадывать нужно, как тому человеку с обезьяньей лапкой, подумав не дважды, даже не трижды, но в буквальном смысле не одну дюжину раз. Потеряете из виду нить главной истории или любой из историй второстепенных, и вы обречены на масштабные редактирования или полный провал.

Допустим, вы думаете отправить Главного Героя на рыбалку. В таком случае поездка на рыбалку должна по меньшей мере выявить некий аспект его характера, не выявленный ранее. Кроме того, она должна начинать новую сюжетную линию, либо завершать одну из начатых прежде, и при этом каким-то манером двигать вперёд основную историю – поскольку он познакомится с другим любителем удить рыбу, который затем окажется довольно важным персонажем; поскольку, не уследив за временем, припозднится с возвращением; и так далее. В идеале читатель должен подумать: «Ого! Это мелкое происшествие на рыбалке значит куда больше, чем поначалу казалось. А тот кусочек насчёт конных состязаний дал ему намёк на истинную природу инопланетян. Ух ты! А я-то хотел пролистать то и другое – хорошо, что не пролистал!» Очевидно, чем важней для сюжета эпизод на рыбалке и эпизод с конными состязаниями, тем больший они должны занимать объём.

Вот так всё и обстоит на самом деле, однако пробелов тут ещё множество, а посему давайте вернёмся назад и поиграем с некоторыми штуками, известными вам, романистам, давным-давно.

Главный Герой (или Главная Героиня) должен быть достаточно крупным, масштабным для данной роли. Способным удерживать ваш интерес на протяжении трёх, четырёх и даже пяти книг, в противном случае интереса читателей ему не удержать тоже. Здесь следует соблюдать величайшую, сугубую осторожность: именно в этом моменте многие терпят крах. Герой должен откуда-то появиться, принести с собой определённое образование или отсутствие образования, определённые чувства, ценности, обычаи, предрассудки, вовсе не обязательно в точности повторяющие наши. Всё то же самое справедливо и для рассказа, и для романа, однако с увеличением объёма произведения становится всё важнее, поскольку чем больше объём, тем больше места для возможных огрехов.

К примеру, Моряк Попай хвастает: «Я – Попай, Моряк Попай!» Известно ли вам, что такое «моряк» и чем моряк отличается от обычного матроса? Если вы собираетесь писать истории в духе Джозефа Конрада, подобные знания могут оказаться очень и очень ценными, но если вы вознамерились писать трилогию о моряках и их кораблях, об островах и портах, о далёких морях и:

 
“На судно, сэр? Так назовись,
Уж извини за спрос”.
Она, с улыбкой на лице:
“Зовусь я Джек Монроз”, —
 

не знать этого чрезвычайно опасно. В научной фантастике и фэнтези мы зачастую выдумываем разные разности из головы, но разницы никакой: без знаний не обойтись. «Пустых» культур и субкультур на свете не существует.

Кстати о моряках и тому подобном: каким образом Главный Герой зарабатывает на жизнь? Чем зарабатывают хлеб насущный его друзья и враги? Человек, обернувшийся в повести Кафки тараканом, – коммивояжёр, но нам не нужно видеть его занимающимся торговлей, поскольку повесть довольно-таки коротка. В произведении длинном без этого не обойтись, иначе вмиг падёшь жертвой ползучего, нарастающего исподволь ощущения нереальности происходящего. Многотомное произведение должно показывать нам, как зарабатывают и чем живут даже герои второго плана. Посему в «Книге Длинного Солнца» изображён не только Шёлк на амбионе, но и майтера Мрамор в классе палестры, и охотник на шпионов, Паук, за ловлей очередного шпиона.

Пренебречь этой стороной жизни персонажей означает выбросить, пустить по ветру одну из прочнейших опор истории. Некоторые (хотя и не большинство) интересны в постели, но практически каждый интересен в работе, пусть даже сама по себе его работа нисколько не интересна. Работая, мы встречаемся с самыми разными людьми, а они знакомятся с нами.

Поразмыслите об этом. Прикиньте, сколькие из ваших знакомых – ваши же сослуживцы, клиенты, поставщики?

Вдобавок все мы приносим с работы домой рабочие навыки, образ мышления, манеру речи и, бывает, решаем при помощи всего этого проблемы, возникающие в личной жизни. Шерлок Холмс мог узнать ткача по зубу, нам же нужно умение делать ткача – или погонщика уанков – узнаваемым по манере разговора и поведения.

Отметьте, что, делая Главного Героя независимым богачом, вы предоставите ему несколько больше возможностей распоряжаться собственным временем, но на самом деле не измените почти ничего. Независимым богачам тоже приходится работать: передоверив эту работу управляющим да консультантам по инвестированию и оставив их без присмотра, долгое время независимым богачом не пробыть. Представьте, что вам нужно организовать свадебный приём на шесть сотен гостей, по большей части – представителей каждой из трёх известных разумных рас, в отсутствие гравитации. Стол и обслуживание? Надёжность хранения трёх или четырёх сотен подарков (в большинстве своём ценных, а порой очень ценных)? Девочки с букетами? Санузлы? А как насчёт парковки? (Следующего же, кто заговорит о «богатых бездельниках», можете пнуть посильнее, и не один раз.)

Чуть выше я упоминал об антураже. Как правило, одной декорации вполне достаточно для рассказа, но для романа – лишь в редких случаях. Ну а три романа в одном антураже?.. Возможно, наверное, и такое, но антураж должен быть уникальным, единственным в своём роде. Скорее всего, здесь потребуется около полудюжины обширных, сложных, хорошо продуманных декораций, причём во многом отличающихся одна от другой. Как-то я посоветовал одному начинающему писателю повесить перед рабочим столом табличку: «СЕЙЧАС Я ТАКОЕ ВАМ РАССКАЖУ!» Произведение, растянутое на несколько книг, заслуживает таблички гораздо больших размеров. Если антуражи неинтересны вам самому, читателя они не заинтересуют тоже, а в случае длинных произведений это фатально.

Многое ли из этого нужно знать, начиная работу? Нет. Правду сказать, в начале из этого можно не знать вообще ничего: разрабатывайте всё это прямо в процессе, правя написанное по мере необходимости. Однако при этом невероятно важно, жизненно важно считать, будто вам всё известно. Не обязательно аккуратным почерком делать заметки либо писать конспективные изложения будущего текста в блокнотике на пружинке, прежде чем взяться за Главу Первую, но кое-какую пользу они принести могут. Самое же существенное – продолжать изыскания, делать заметки (пускай хотя бы в уме) по ходу развития истории. Всё, что потребуется, в самом начале знать невозможно, но, попытавшись завершить труд, зная не более, успеха не достичь.

Как я уже говорил, завершением последнего из томов послужит концовка главной истории. Пожалуй, к сему следует добавить «если повезёт». Очевидно, ей нужно посвятить отдельный том. Вдобавок она должна удовлетворительным образом завершать произведение. В общем и целом, при этом она не должна обесценивать концовки предыдущих томов, задним числом превращая их в банальности. Скорее, она должна подтверждать их, уверяя читателя, что все они – действительно важные моменты главной истории, что вы вовсе не сплутовали. Таким образом, в конце первого тома «Книги Нового Солнца» Севериан покидает пределы родного города, в конце второго добирается до отдалённого провинциального города, куда получил назначение, а в конце третьего прибывает на войну, куда его влечёт неумолимая, непреодолимая сила жизни. В конце же четвёртого тома (когда Севериан возвращается в родной город), я постарался показать, что всё предыдущее немаловажно, поскольку, выковав и закалив его характер, возвело Севериана на Трон Феникса.

И ещё один, последний момент, отличающий настоящее многотомное произведение от рассказа, романа либо серии романов. Концовка последнего тома должна оставить у читателя ощущение, что он прошёл сквозь все переломные события из жизни Главного Героя до одного. Ведущий персонаж серии может убрести в следующую книгу, навстречу новым, возможно, даже лучшим, чем предыдущие, приключениям. Главному Герою многотомного цикла по завершении последнего тома дальше идти некуда (по крайней мере, так должно показаться читателю). Возможно, его жизнь продолжится, и в большинстве случаев продолжается. Возможно, далее он будет (или не будет) жить счастливо до конца дней. Однако проблемы, ожидающие его в будущем, и для него, и для нас уже не настолько важны, да и грядущие лета – уже не столь золотые.