Текст книги ""Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Юлия Шахрай

Между тем я шел по улице во все глаза разглядывая окружающие меня здания, воспринимая их как откровение, хотя прекрасно помнил, что они из себя представляют. Сейчас как раз проходил мимо швейной фабрики, бани, куда я так любил ходить париться, чуть дальше и несколько в стороне виднелись здание почты, за нею, кинотеатра «Тинчлик» – Мир, а за ним большое футбольное поле, на котором каждый год старательно пытались вырастить травяное покрытие, заливая поле водой, но так ничего и не получилось. Мальчишки из окрестных домов утаптывали его за лето так, что трава сохранялась только клочками. Поэтому вскоре бросили это занятие. Кроме дворовых команд, там никто так и не сыграл. Хотя межшкольные соревнования по легкой атлетике все же проводились. Вокруг поля уже сейчас имеется довольно широкая асфальтированная дорожка, разлинованная белыми полосами, имеется яма с песком для прыжков в длину и асфальтированная площадка с баскетбольными кольцами, правда баскетбол, как-то не прижился в народе, и играли в него разве, что в школе.

Перейдя через перекресток вышел к первому кварталу. Справа от меня находилась городская площадь с огромными розовыми клумбами. Уже сейчас до меня доносился до того умопомрачительный аромат роз, что сама собой начала кружиться голова от этих запахов, чуть дальше находились два барачных здания, одно из которых принадлежало местному Райисполкому, другое, напротив, через площадь – Универмагу. Вообще так получилось, что все административные здания района были расположены в бараках – сборно-щитовых домах размерами 12,5 × 50 метров. В них поселили все, даже школы располагались именно в них Три поставленных в параллель барака соединенные по торцам рекреацией и с пристроенным хвостиком как у буквы «Щ» спортзалом. Все остальные здания; Почта, Сберкасса, Универмаг, Райисполком, Поликлиника, Больница и еще с десяток самых разных учреждений располагались в подобных строениях. Вообще все дома в районе были деревянными, двухэтажные были построены из бруса, а бараки и коттеджи – сборно-щитовые. Из кирпичных сооружений в районе был только большой кинотеатр, о котором я уже упоминал, двухэтажный банно-прачечный комплекс, несколько котельных для отопления, и пожарное депо, на втором этаже которого размещались одинадцатимесячные курсы по подготовке младшего офицерского состава пожарной охраны.

Вскоре я свернул влево и пройдя мимо нескольких двухэтажных двенадцати квартирных домов, остановился у одного из них, на котором висела табличка с номером «49». Восьмая квартира, должна была располагаться, насколько я помнил на первом этаже второго подъезда. В этот момент, мне очень захотелось закурить. Правда сделать это было просто негде. Как-то не принято здесь в открытую курить детям моего возраста. Это в принципе не запрещалось в приюте, где было всем наплевать на здоровье детей, но здесь нарваться на любою тетку или мужика, который надерет тебе уши, было проще простого. При этом родители скорее скажут этому мужику спасибо, что устроят скандал. Немного постояв я все же решился и войдя в подъезд дома, поднялся по нескольким ступеньками, и остановился возле обычной деревянной двери обитой дерматином с глазком и номером «8» на небольшой эмалированной табличке, прибитой сверху.

Постояв около минуты перед дверью, я потянулся вверх и нажал на кнопку звонка.

Некоторое время в квартире была тишина, а я, замерев в надежде, прислушивался к каждому шороху. Затем послышались чьи-то шаги. Дверь отворилась, и за порогом нарисовалась фигура какой-то дородной женщины. Я, не зная ее в лицо, Вовочкина память не сохранила ее образа, осторожно поднял голову и взглянул на нее, очень надеясь на лучшее. Женщина взглянула на меня и тут же на ее лицо набежала тень радости и изумления.

– Вовка! – Изумленно вскричала она. – Откуда ты здесь⁈

Женщина тут же присела, охватывая меня в объятия, а по моим щекам сами собой побежали слезы…

…– Мать не читала твоих писем. Не хотела, по ее словам выслушивать твои нравоучения. А разве ты не получала моего письма?

Минуту подумав, я рассказал ей ту историю, что произошла насколько месяцев назад.

– Боюсь если бы эти письма обнаружила в почтовом ящике она, я бы так и не узнал твой новый адрес. И не смог бы написать тебе. Да и сейчас наверняка продолжил жить в приюте.

По бабушкиной щеке покатилась слеза. Она обняла меня, прижала к себе и произнесла.

– Не стоит винить ее, Володя. Она всегда была слабохарактерной, а твой отец сумел окрутить ее, заставляя каждый праздник выпивать вместе с ним. А после это уже вошло в привычку. Так что ее вины здесь не так уж и много. Все это в прошлом. Живи настоящим мой мальчик.

Вдобавок ко всему, вдруг выяснилось и то, что мать погибшая мать, оказалась разведенной с моим папаней. Причем довольно давно. Примерно в то время, когда я отдыхал в прошлый раз у бабули. Развод оформили по совету какого-то батиного дружка, удивленного тем, что мы теряем такие деньги. Оказалось, что если мать будет находиться в разводе, то ей положено пособие на ребенка, то есть меня, как матери-одиночке. Естественно сразу же был оформлен развод и подано заявление на пособие.

История с моей опекой, оказалась достаточно банальной, и по сути, пущенной на самотек, что чаще всего и происходило в Советском союзе. Несколько позже бабуля ходила в милицию узнать, почему ее не предупредили о происшествии, в результате которого я оказался в приюте. Оказалось, все же предупреждение было, но в тот момент, бабушка как раз отдыхала в санатории, куда ей дали путевку с места работы. Поэтому появившийся посланец, просто оставил в почтовом ящике уведомление о том, что ей надлежит явиться в органы опеки, по поводу произошедшего и возможного усыновления, оставшегося без родителей ребенка.

Учитывая, что почтовые ящики находятся возле подъезда, и обычно не закрываются, то за прошедший с того момента, почти месяц, уведомление затерялось, возможно вытащенное хулиганами, или просто выпав из ящика, а позже оказавшись убранным в мусор. А повторного уведомления никто не посылал, видимо решив, что раз бабушка не откликнулась сразу, следовательно, этот вопрос ее не интересует. Бабуля, по ее словам, писала и матери и мне, но ответа так и не дождалась, за исключением единственного письма от меня. Видимо в поселке письма просто затерялись, а скорее всего, так и продолжают лежать в почтовом ящике возле сгоревшего дома родителей, поэтому не было и возврата посланий, или просто никто не пожелал с этим возиться, что тоже иногда случалась.

Я же радовался хотя бы тому, что все так удачно завершилось, уж теперь-то точно должно наступить просветление в моей жизни. Опеку оформили буквально в два счета, еще и дали выговор тому, кто не удосужился отправить повторное напоминание. С одной стороны, он как бы и не обязан был это делать, но с другой, бабушка работала в бухгалтерии районного отделения милиции, и уж для своего сотрудника, могли бы постараться. Зато все буквально забегали, стоило бабушке дойти до начальства и рассказать о моем появлении. Тут же оформили все необходимые документы на опеку, и сообщили о произошедшем в приют, где тоже происходила вялая возня, касающаяся моего побега и розыска. Вялая потому, что к этому давно привыкли, каждое лето как минимум человек десять, а то и больше срывается в бега, возвращаясь ближе к зиме, и не особенно расстраивались по этому поводу.

В итоге все закончилось благополучно, и это радовало.

Глава 12

12

Квартира оказалась двухкомнатной. От входной двери влево уходил не очень длинный коридор, заканчивающийся дверью в зал, который представлял собой довольно большую, около семнадцати квадратных метров жилую комнату. Здесь находилась довольно новая стенка, занимавшая большую часть глухой стены, к которой по бокам пристроились два шкафа с закрытыми дверцами, а посередине имелось что-то вроде серванта со стеклянными полками, на которых была расставлена столовая посуда и множество рюмок, фужеров, бокалов и разных вазочек из фарфора и хрусталя. Ниже имелась полка с книгами, на которой находилось больше десятка томов Большой Советской Энциклопедии, и несколько томов из сочинений Ленина. Бабуля заметила мой удивленный взгляд и произнесла.

– Ну, ты же помнишь, что твой дед был парторгом Электромеханического завода. Как говорится – положение обязывает.

Я, честно говоря, этого не помнил, но кивнул головой соглашаясь с нею. Кроме того, в комнате имелся хороший диван, стол с шестью стульями вокруг него, телевизор, стоящий на невысокой тумбе, а в углу возле окна, притулилось трюмо и высоким зеркалом, и двумя узкими зеркальными створками по бокам. На потолке висела, обычная трехрожковая люстра, а на полу огромный синтетический ковер или скорее палас, без какого-либо рисунка, зато занимающий большую часть площади помещения.

Вход во вторую комнату, поменьше находился на пути к залу из того же коридора. Сама комната едва ли превышала площадь в двенадцать квадратных метров, но тем не менее была достаточно уютной. В ней находилась полутороспальная деревянная кровать, письменный стол, с приставленным к нему стулом, справа стоял одежный шкаф. Все это в общем-то повторяло обстановку моей прошлой комнаты в поселке. Разве что вместо обычной дорожки здесь имелся почти такой-же как в зале, но меньших размеров палас, укрывающий большую часть комнаты, на потолке висел светильник в виде белого матового шара, а на письменном столе находилась настольная лампа на гнущейся ножке. И к моему немалому удивлению телефонный аппарат.

– Здесь последнее время обитал твой дедушка. Считай до самой смерти. Если тебя все устраивает, то с этого дня это твоя комната.

– Конечно же устраивает баб, а ты?

– Я привыкла в зале. Там и телевизор, да и так мне там удобнее. А если нужно будет позвонить, надеюсь ты не станешь возражать если я буду это делать из твоей комнаты. Пусть здесь, пока я жива, все остается как было при твоем дедушке. А, после исправишь, как тебе будет удобно.

– Ты, что баб? Помирать собралась.

– Но ведь, когда-то это должно произойти?

– Давай лучше не будем об этом говорить. Только недавно потерял мать, а тут…

– Ладно, конечно же ты прав, это я старая, что-то расклеилась.

Кроме этих двух комнат в квартире имелась еще и небольшая кухонька с электрической плитой на три конфорки с духовкой, ванная совмещенная с туалетом, а справа за входной дверью ниша переоборудованная под уличную одежду. Причем окно ванной комнаты, расположенное под самым потолком, выходило на кухню. Мне показалось это несколько странным, все же проветривать туалет отсылая запахи на кухню было как-то необычно, что ли. Но оказалось, что это окно сделано чисто для освещения. Окно не открывалось, но находилось напротив кухонного окна, и таким образом в ванную попадала часть уличного света.

Кроме того, дед приделал к этому окошку небольшую полочку и не ней встал «неприкосновенный запас» из разных остродефицитных шампуней, мыла, и прочей парфюмерии. Все это сейчас не покупалось, а как было принято говорить – Доставалось, при редких «выбросах» товара в магазинах, или же на рынке из-под полы. Конечно же всем этим пользовались по назначению, но в силу редкости и большого дефицита все же называли «Неприкосновенным запасом» больше в шутку.

На кухне же, кроме плиты, каким-то образом был втиснут небольшой столик и даже холодильник, в углу у окна. И в общем-то для двоих было достаточно просторно. Правда и здесь имелся небольшой нюанс, если случайно задевалась электрическая плита, во время мытья посуды, то иногда не слабо пробивало током, все же никакого заземления здесь не имелось. А иногда, какой-нибудь слишком хитрый сосед, кидал нулевой провод на трубы отопления или же водопровод, электрический счетчик при этом останавливал свое вращение, но тогда во всем доме нельзя было подойти к умывальникам, током било нещадно. Впрочем подобные эксперименты были довольно редкими, и сразу же вычислялись.

Справа от входной двери имелась небольшая ниша, в которой была прибита на стену полочка с крючками и местом для головных уборов, а внизу имелось место для обуви. Сейчас в виду летнего периода это место пустовало, но зимой, когда на улице творилось непонятно что. Это место было лучшим в квартире, чтобы не тащить уличную грязь по комнатам.

Вдобавок ко всему, у нас имелся еще и небольшой придомовой участок, на котором росли две вишни, посаженные в прошлом году и находился кирпичный сарай, с гаражными воротами, запирающимися на замок. Придомовые участки тут распределялись по ширине квартиры, и делились надвое с квартирой находящейся этажом выше. Но соседи сверху, что жили над нами, отказались от своей доли участка, так как имели дачу в пригороде. А возделывать два участка у дома и на даче было накладно. В то же время, местные власти строго следили за тем, что земля не пустовала. Пусть пара деревьев, и в обязательном порядке живая изгородь, но присутствовать должны. Поэтому проще было отказаться от лишней земли в пользу соседей, чем пытаться успеть везде. Таким образом нам досталась площадь размерами девять на девять метров. Все дома на массиве были деревянными и расстояние между ними, по требованиям пожарной безопасности, в обе стороны было около восемнадцати метров. Вот и вышло что наш можно сказать приусадебный участок по площади почти втрое превысил площадь нашей квартиры. Сейчас конечно он выглядел несколько неухоженным. Ведь квартира была получена всего около двух лет назад, и посаженные на нем растения, еще как следует не прижились. Но я прекрасно помнил, как все это будет выглядеть в Спутнике, уже через пять лет, и только радовался, что есть где развернуться. Например, организовав столик с лавочками или узбекский топчан, и в самую жару отдыхать под сенью деревьев, или же попить вечерком чай, наслаждаясь прохладою.

Кроме того в сарае, или скорее гараже, бы выкопан капитальный подвал, обложенный изнутри кирпичом и подготовленный для хранения овощей в зимний период. Картошка в Узбекистане растет плохо, видимо сказываются глинистые почвы, или чрезмерная жара, поэтому ее по осени завозят из России, причем если там в России она стоит до девяти копеек за килограмм, то здесь ее цена доходит до сорока. Мало того, если не сделаешь запаса на зиму, то зимой придется покупать в магазине. А что она там из себя представляет, знает наверное любой житель Союза. Гниль, пополам с землей, и вдобавок со сладковатым привкусом, из-за обморожения. При этом цена остается прежней все те же сорок копеек за килограмм. Вот только купив этот килограмм вряд ли можно извлечь из него хотя бы половину, годную для еды.

Первым делом бабушка объявила мне, что во вторник, нам предстоит поход по магазинам.

– Впереди все лето не будешь же ты ходить в этом рванье?

– Почему во вторник, – удивился я.

– Здесь в понедельник все магазины закрыты, кроме продуктовых, разумеется. А сегодня уже поздновато куда-то ехать. Хотя, наверное, все же, придется сходить в местный универмаг. Но опять же вначале нужно дойти до Сберкассы, чтобы снять денег.

– Хорошо бы баб, только деньги у меня есть, немного но есть, сейчас я их достану.

– Откуда у тебя деньги?

Ну я и рассказал ей о том, как после того как отца забрали в милицию, а мать убежала выяснять за что, прошелся по всем захоронкам которые смог найти и в итоге стал обладателем более чем, пятисот рублей. Я прибавил к тем деньгам еще и ту сумму, что взял у соседа. Надо же было как-то ее оформить.

– Конечно какая-то часть была потрачена на питание, потому что мать готовила редко, но многое и осталось.

С этими словами я выдернул из своей сумки приклеенное дно, и достал оттуда четыреста пятьдесят рублей, припрятанных денег, передав их бабуле, а заодно и увидев, как она сразу же повеселела. Помимо денег у меня оставался еще и чай, кофе и кое-какие консервы и тушенка, тоже переданные бабушке. Единственное, что вызвало ее недовольство, так это увиденные сигареты. Но и здесь она согласилась с тем, что в моем положении это было каким-никаким выходом.

– Порой приходилось довольствоваться только тем, что давали на обед в школе, а в выходные приходилось или доедать то, что оставалось от отца, или же, как-то добывать деньги. А сигарету выкуришь, вроде и не так есть хочется.

– Все проблемы позади, поэтому нужно отказаться от этой дурной привычки. Я понимаю, что это сложно, твой дед вон раза три пытался бросить, но так и курил до самой смерти. Но он-то прошел всю войну, а ты пока молодой.

В общем сошлись на том, что нужно бросать. Договорились что буду стараться курить меньше. И к моменту исчерпания запаса брошу. Я пообещал постараться, хотя и не надеялся на столь хороший результат.

Деньгам бабушка обрадовалась. Конечно она пока еще работала, и вроде бы получала неплохую зарплату, но считай моментальная трата такой огромной суммы в СССР была довольно чревата. Если не иметь сбережений, то пришлось бы эти деньги где-то занимать. А так решались сразу же многие проблемы.

Оказывается, от деда остался шикарный и практически новый мотоцикл Иж-56. На сегодняшний день судя по документам ему исполнилось всего тринадцать лет. По нынешнем меркам это всего ничего. Дед покупал его в 1960 году, как раз перед самым моим рождением. Первый из серии «Планет». Новым с коляской, он в то время стоил около девяти тысяч рублей. Автомобили в СССР всегда были в дефиците, но с другой стороны мотоцикл с коляской, для Ташкента, можно было считать всесезонным. К тому же наличие коляски позволяло и сделать кое-какие запасы, например доставив ту же картошку, да и куда-то съездить не обращая внимание на расписание транспорта, который ходил из рук вон плохо. Одним словом вещь была в хозяйстве незаменимая.

После реформы цена осталась на том же уровне, правда исчез один нолик. Конечно за такую сумму его было не продать, потому как их довольно часто выбрасывали в магазинах и можно было приобрести почти свободно, но учитывая небольшой пробег, некоторые запчасти, имеющиеся в наличии, удалось довольно быстро пристроить его за пятьсот рублей. Наверное можно было бы подождать и продать подороже, но бабуля согласилась и с этой ценой. Хотя вначале, не хотела его отдавать, мотивируя это тем, что будет мне подарок от деда. Я бы конечно не отказался от такого подарка, но дело в том, что мне только что исполнилось двенадцать лет. Следовательно, официально сесть за руль и выехать на нем на дорогу, я смогу только лет через шесть. Хотя вроде бы на мотоцикл права давали в шестнадцать, но опять же это произойдет только через четыре года. Что за это время от мотоцикла останется, не трудно представить. Лучше после куплю себе что-то по новее, а пока вполне хватит и велосипеда. Тем более, что велосипед имелся в наличии. На том и остановились.

Следующим вопросом стала школа. Сейчас выделением мест в школах занимался Районный Отдел Народного Образования. И порой случалось так, что ребенок получал место в школе, находящейся от него на другом конце массива, в то время, как имелась школа прямо под носом. Примерно тоже самое предложили и бабушке, желая отправить меня в седьмую школу, в то время как буквально в ста шагах от нас находилась школа №3, или чуть дальше вторая. Та самая в которой я когда-то учился, будучи Сергеем Понамаревым. Одним словом, не обошлось без подношений и здесь, все-таки Узбекистан, довольно специфическая республика со своими особыми понятиями законности.

Еще полчаса назад, мест в этих двух школах не было вообще, но стоило на столе руководителя появиться коробочке конфет, как сразу же место нашлось и в третьей, и во второй школах. Правда бабушка все же выбрала третью, решив, что она поближе и мне будет удобнее в нее ходить. Мне в общем-то было все равно. На все эти хлопоты, связанные с пропиской, поликлиникой, направлением в школу ушла целая неделя. Впрочем, до начала учебного года было еще довольно далеко. Удивило и то, что бабуля ничего не спрашивала о моих документах. Оказалось, что все документы, которые были нужны, для школы, ей переслали из приюта. Таким образом у меня на руках осталось «Свидетельство о рождении». Вначале хотел отдать его ей, но после замотался и оно так и осталось валяться в письменном столе.

Оказалось, что моей одноклассницей оказалось, наша соседка, Танечка Ильина, живущая буквально за стеной. С нею я вновь, познакомился уже на следующий день после моего появления здесь. Она жила такой-же двухкомнатной квартире, что и у нас, только со входом из первого подъезда. Самым же интересным было то, что сейчас на нее никто не обращал внимания. Так, серая мышка, встречалось много фигур и посолиднее. Но дело в том, что я знавал ее, еще по прошлой жизни и дико завидовал тому, что она была на пять лет старше меня. То есть это никак не помешало Сергею Понамареву сблизиться с нею, и даже подружиться, пару раз даже довольно тесно, но для создания семьи он счел ее староватой, да и по большому счету, в то время она уже жила с другим мужчиной и имела от него сына. Конечно знание будущего и сейчас заставляло относиться к ней несколько насторожено. Все же заполучить ребенка вне брака в СССР считалось, чем-то из ряда вон выходящим. Но пока я не задумывался о близких отношениях, а вот в качестве сегодняшней подружки она подходила практически идеально. Кстати, как и я она тоже была сиротой. Правда в отличие от меня, ее воспитывал в одиночку родной отец, а меня сейчас бабуля. В остальном же наши судьбы были почти одинаковы. Ее мать умерла вторыми родами, когда ей было семь лет, с тех пор она жила с отцом.

А вот домашние дела, оставляли желать лучшего. Хотя все пока складывалось достаточно удачно, но с другой стороны, все это держалось буквально на волоске. Начать хотя бы с того, что оказалось, что бабушке не пятьдесят лет, а почти шестьдесят один. То есть она действительно родилась седьмого ноября, но не семнадцатого, а 1912 года. Как образовалась такая разница я не знаю, но в семье всегда говорили, что бабуля родилась в канун революции. Хотя по этому поводу вспомнилась история с моей бывшей тещей. Та была очень деловой и можно сказать пронырливой женщиной, в отличии от своего мужа. И как-то приехав в деревню, в которой они когда-то жили до переезда в город, и в которой после у них была дача, услышал разговор двух кумушек, перемывающих кости моей тещи.

– Вот как-так, Фрось. Я ведь, Паню (тещу звали Прасковьей) вот с таких лет знаю. – Тетка опустила ладонь к самой земле, намекая на рост. – Да что говорить, мы же с ней вместе в школу пошли, за одной партой сидели. И тут на тебе, она уже десять лет как на пенсии, а мне только-только ее начислили! Вот как такое может быть, а?

Чуть позже жена по секрету проговорилась, что, когда меняли паспорта в 1974 году, теща толи по ошибке, а скорее всего нарочно прибавила себе десять лет. Исправив год рождения, на более ранний. Ну, а что, замуж вышла, детей, родила, да не одного, а шестерых, пора подумать об отдыхе. Учитывая, что это был ее первый паспорт, так как на селе паспорта не выдавали, а она недавно переехала в город из села, немудрено, что все даты выставлялись с ее слов. Как итог, и на пенсию пошла раньше, и какие-то там льготы смогла себе выбить, как мать-героиня. Одним словом, мудрая женщина, хоть и змея змеёй.

С другой стороны, шестьдесят, тоже не великий возраст. Поэтому надеясь на лучшее, я просто наслаждался жизнью. Согласитесь, ведь я заслужил того, чтобы хоть немного пожить в свое удовольствие. И поэтому до начала школы просто отдыхал. С другой стороны, бабуля от меня ничего и не требовала. Курить я правда не бросил, но старался делать это так, чтобы она этого не замечала. И вроде бы у меня это получалось.

Следующие три года, я наслаждался жизнью, нормальной семьей в виде любящей меня бабушки и вполне приличными отношениями с одноклассниками. Отношения с Татьяной дошли до такого уровня, что мы были можно сказать неразлучной парой. Не однажды слышал возмущенные фразы: – «Что он в ней нашел⁉», произнесенные шепотом или в тот момент, когда я по определению не должен был их слышать. Но мне хватало общения и с Танюхой. Тем более, как и предполагалось, девочка придерживалась достаточно свободных нравов. Видимо здесь сказывалось отсутствие материнской руки. Все же она жила с отцом, который к его чести, так до самой своей кончины и не завел себе постоянной подруги. То есть иногда он все же, по словам подружки, ночевал вне дома, но это случалось не так уж и часто, и ни одна из его любовниц, в квартире так и не появлялась. Зато стоило исчезнуть из квартиры отцу, как там сразу же появлялся я, чему были рады мы оба. С Таней же, мы хоть и не перешли определенной черты, но все позиции и всевозможные эрогенные точки петтинга были нами отработаны от и до. И нам в принципе этого было достаточно.

Попутно, я старался развить свой дар, все же запускать его было бы неправильным, он несколько раз спасал меня, позволяя выживать в критических ситуациях. Как оказалось, действовал он практически на любое живое существо, кроме разве что насекомых. Но тех, я просто не видел в своем поле. Точнее говоря, они воспринимались ною как некое темное пятно или точка и не поддавались никаким воздействиям. Да и по большому счету, я и старался дотянуться до них только для того, чтобы обеспечить себе спокойный сон, что так и не получилось. Таблеток и прочих фумитоксов в магазинах пока не продавали, и до их появления было еще далеко.

Зато достаточно легко устанавливал контакт с рыбами. Правда из всех попыток как-то повлиять на них до их примитивного сознания доходили лишь те которые были связаны с едой. Но зато стоило закинуть удочку на близлежащей реке Чирчик, и уже через пару минут возле меня терлось как минимум пара крупных сазанов или с десяток карасей. И если скажем соседи, умудренные опытом мужики вылавливали десяток карасиков или плотвичек, не больше ладони, то я с трудом вытаскивал подсаком килограммового, а то и большего, сазана, под их завистливыми взглядами. Может это было и не совсем честно по отношении к рыбе, и опытным мужикам, но зато, я никогда не оказывался без улова, да и мой дар получал постепенное развитие. А уж как этому улову была рада бабушка, не передать и словами.

Чтобы как-то исправить свою несколько нескладную фигуру, по совету бабули, записался на плавание. Правда, у нас в районе плавательного бассейна не было и приходилось трижды в неделю ездить с пересадкой на массив Чиланзар, но оно того стоило. Чем музыка, которой я занимался в прошлой жизни, занятие спортом, приносило больше пользы и удовольствия. Вместо ежедневного долбления клавиш вечными гаммами, я проводил время в бассейне, общаясь со своими сверстниками. И это радовало гораздо больше.

За каких-то два с половиной года я хоть и не стал великим пловцом, и не заработал каких-либо существенных достижений, кроме разве что первого разряда, зато исправил собственную фигуру, и теперь не стыдно было раздеться хоть на том же пляже, показывая развитую мускулатуру. Заодно и научился плавать любым известным на сегодняшний день способом. Что в общем-то было немудрено, учитывая Советские методики подготовки пловцов, когда большую часть времени уделяли повышению выносливости, заставляя за одну тренировку проплывать по нескольку километров, не покидая бассейна. Может это было и не слишком правильным, но в будущем мне это очень пригодилось.

Между тем, время неуклонно двигалось вперед, а я не находил не единой возможности, как-то исправить будущее. Да и по сути, что я мог сделать? Написать письмо Брежневу или Андропову? И рассказать, как после их кончины развалится СССР, и что в итоге все это приведет к третьей мировой войне и ядерному конфликту? Самое легкое на что я мог рассчитывать в этом случае – сумасшедший дом и успокоительные уколы галоперидола или чего-то подобного, чтобы держал рот на замке и не выдумывал всякой чуши. Ведь Советский Союз в сознании наших руководителей это незыблемо и на века, и убедить их в обратном, бесполезное занятие. А все эти попаданцы с советами Сталину, Брежневу и Андропову просто обычные слащавые сказочки для взрослых, в которые я никогда не верил.

Единственное, что я мог сделать так это попытаться как-то обезопасить свою семью. Еще находясь в «убежище», как-то по радио смог поймать передачу о том, что некоторые южные латиноамериканские страны, и острова, лежащие в Тихом и Атлантическом океанах, практически не были затронуты войной. Где-то прошло цунами, смыв некоторые поселки в море, где-то выпали радиоактивные осадки, повысив радиационный фон и вызвав некие заболевания крови. Но тем не менее многие острова и страны на материках остались вполне безопасны. Взять, например, ту же Австралию, или Новую Зеландию находящиеся в стороне от центров принятия решений, и в общем то зациклившихся на собственных проблемах и не особенно подающие голос на тех же заседаниях ООН или где-то еще. Или скажем страны третьего мира как например Чили, Перу, Боливия, да и по сути та же Аргентина с Бразилией. Кому они нужны? Не говоря уже об островах Французской Полинезии или Питкэрна.

Вот только как вырваться из-за железного занавеса и попасть туда, было нетривиальной задачей. Разумеется, можно было дождаться девяностых, открытия границ, и отправиться туда на законных основаниях, но к этому времени мне будет уже больше тридцати, и кто знает, захочу ли я срываться с места из-за какого-то гипотетического ядерного удара. Хотя наверное все же захочу, хотя бы для того, чтобы уберечь свою семью. Но все же лучше сделать это заранее. Чтобы не оказаться у разбитого корыта прожив полжизни здесь, а после начиная все с начала там.

Вот только как это сделать сейчас, было непонятно. Поэтому и приходилось перебирать различные планы, и искать наилучшее решение.

Глава 13

13

Тем не менее СССР, все так же закрыт железным занавесом, попытка покинуть его считается изменой родине и за это расстреливают. Хотя вслух об этом и не говорят. Выезд за рубеж возможен только для кучки дипломатов и в обязательном порядке, кто-то из семьи остается в Союзе, как заложник. Выезд даже в социалистическую страну, по той же туристической путевке, только через специальную разрешительную комиссию, которая задает тупые вопросы по истории той страны, куда ты собрался ехать отдыхать. Порой создается впечатление, что туда отправляют только пропагандистов, которые едут для того, чтобы рассказывать проживающим там аборигенам их собственную историю. А все местные жители в обязательном порядке вылавливают незадачливых советских туристов и расспрашивают их знают ли они кто у них генеральный секретарь⁈ И когда они встали на социалистические рельсы?