Текст книги ""Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Юлия Шахрай

Они остановились у карниза, где с обрыва текла тонкая струя воды, просачиваясь сквозь мох и корни. Старик поставил небольшой камень в центре поляны. Он сиял мягким синим светом – камень фокусировки, на котором предстояло выстроить плетение.

– Попробуй. Построй ловушку. Простейшую. Что бы в неё попала энергия – и застряла, как муха в янтаре.

Андрей тут же сел на колени, закрыл глаза, вдохнул. Он начал медленно плести – нитями из собственной энергии, формируя вихревые круги, в центре которых камень должен был задержать любой всплеск силы. Но стоило ему вложить в конструкцию чуть больше силы – и плетение взорвалось, рассыпавшись, как хрупкий сосуд из стекла.

– Ты слишком хочешь контролировать. А нужно – поддаться. Как корни дерева, что вплетаются в землю, не стремясь её поработить, но становясь с ней едиными

Андрей пробовал снова. И сначала он начал прощупывать землю, искать в ней пульс энергии. Прислушиваться не к себе – а к миру. И только после того, как он почувствовал, как колышется трава при дыхании долины, как струится свет в тени, он начал плести заново. На этот раз всё шло иначе. Тонкие нити не были натянуты – они изгибались, как гибкие побеги. Он создал три кольца, вложил в них разные чувствительные зоны, вложил в них отклик, и узел задержки – точку, в которой чужая энергия не разрушалась, а расщеплялась и зависала, обездвиживая источник. И плетение – осталось висеть. Живое. Подвижное. Но невидимое. Старик кивнул.

– Теперь оставь его. Завтра ты узнаешь – сработает ли оно.

Ночью один из местных обитателей, зверёк – не больше лисы, с серым мехом и светящимися глазами, всё же пробрался к этой поляне. Он шёл мягко, ступая по земле, не колебля ни травинки. И вдруг – замер. Его лапа наступила внутрь круга. В тот же миг воздух дрогнул, и всё плетение засветилось тонким светом – как паутина, на которую капнул утренний туман. Зверёк застыл. Его не сковала сила. Его задержала энергия – мягко, как объятия. Он не испугался. Просто не мог идти дальше… Не мог убежать… Он влип в ловушку, как муха в паутину… А утром Андрей увидел всё своими глазами. И по-настоящему ощутил силу плетения, которое не нужно бросать, не нужно метать – ему нужно просто ждать.

Уже позже, сидя у костра, он вспоминал лицо своей бывшей. Ту боль, что привела его сюда. И вдруг понял. Всё то, как он вплетал свои чувства в бой, в плетения, – делало его уязвимым. А ловушка… Она принимала, чтобы отразить. Она не нападала – она ждала, пока враг сам шагнёт туда, где его энергия больше не его. Но после первой удачи Андрей не чувствовал ни гордости, ни эйфории. Лишь тихую настороженность – как будто открыл дверь в мир, который мог бы так же легко поглотить, как и принять. Старик не спешил хвалить.

– Если ты хочешь по-настоящему понимать плетения. – Начал он, заваривая чай из красноватых листьев, пахнущих дымом и тмином. – Тебе нужно не просто поймать силу. Ты должен научиться её использовать, как часть себя.

Андрей поднял взгляд:

– Ты говоришь… о том, что есть способы красть чужую силу?

– Нет. Кража – это грязно. Ты будешь впитывать её, только если она вторглась туда, куда не должна. Это не нападение. Это ответ.

Так у них началась нова волна учения о Плетении Поглощения. И старик снова взял тонкую трость, нарисовал на земле круг. Внутри круга – спираль, изгибающуюся и уходящую всё глубже внутрь.

– В каждой энергии есть свой ритм. Ты должен не разрушать его – а перехватывать. А для этого тебе нужно сплести ловушку, где этот ритм не может устоять.

День за днём Андрей тренировался. Сначала он создавал простые энергетические чаши – подобие воронок, в которые можно было направить поток. Потом – сетчатые структуры, наподобие ловцов снов, которые могли уловить даже рассеянное излучение проходящего зверя или чужого наблюдения. А затем – сеть-символ, основанную на древних иероглифах свитков техник Слушателя. Она медленно сплеталась, узел за узлом, слой за слоем, и в центре её размещался похожий на жёлудь сосуд, сотканный из энергии самого Андрея. И этот сосуд пульсировал – ожидая входящего символа.

Для первого испытания они спустились в низину, где на закате, по словам старика, должно было пройти существо с сильным выбросом энергии собственной ауры – дикая фиолетовая кошка с дымчатой гривой, питающаяся всплесками силы на рассвете и закате. Андрей построил ловушку, соединив плетение удержания с новым поглощением. Он сидел неподвижно, контролируя структуру на расстоянии, поддерживая её ритм. Когда зверь появился – грациозный, величественный, с глазами цвета грозового неба – он даже не заметил плетения. И когда ступил в него – плетение сжалось, не издавая ни звука. Мгновение – и сгусток силы, вырвавшийся из зверя, был впитан внутрь узора, а сам зверь – замер. Не раненный. Но истощённый.

Андрей почувствовал это. Медленное вливание чужой энергии в свой сосуд. Пульсирующее. Сильное. И если бы он допустил ошибку – эта сила бы взорвала его изнутри. Но он справился. Старик лишь хмыкнул, кивая.

– Теперь ты знаешь, что совсем не обязательно сражаться лоб в лоб. Иногда лучшая победа – та, которую враг вообще не заметил.

Уже позже ночью, лёжа у костра, Андрей ощущал, как в его теле чуть дрожит оставленная в сосуде чужая энергия. Она была не его – и всё же поддавалась управлению. Как ручная молния, что пока что дремала в глубине. Сейчас он чувствовал, что это всё было только начало. Он начал понимать, как говорить с этой странной, наполненной жизнью и волей магической тканью мира.

– Ты научился перехватывать силу. – Сказал ему наставник, не оборачиваясь. – А теперь научись ею играть.

Они стояли у подножия скалистого уступа, где, по словам старика, охотились разумные твари, чувствительные к потокам энергии. Увидев ловушку – они бы обошли её стороной.

– Если хочешь поймать хищника. – Продолжил он. – Тебе придётся стать… добычей.

На такое заявление Андрей слегка нахмурился:

– Ты хочешь, чтобы я сам стал приманкой?

– Нет… – Усмехаясь, ответил ему старик. – Я хочу, чтобы твой противник так подумал.

Потом старик повёл перед собой рукой, очерчивая в воздухе узор нового типа. Он был похож на трещину в зеркале. Разветвлённый, беспорядочный на первый взгляд, но с чёткой центральной осью. В этом узоре заключалась ложь – иллюзия жизни, фальшивый ритм дыхания и сердцебиения.

– Ты создаёшь "отпечаток" существа. Не просто образ, а имитацию его присутствия.

Внимательно следя за каждым движением, Андрей начал строить своё первое плетение-приманку. Он вспоминал, как ощущал в себе поток – и теперь старался вынести наружу его отблеск. Это было тонкой работой. Нужно было создать пульсирующую оболочку, имитирующую живую энергию, при этом не давая ей выйти из-под контроля. Он проваливался в детали – частота, амплитуда, тона, дрожание, смещение. Магический фальшивый след, что мог обмануть зверя, чувствующего силу на расстоянии.

– Ты должен внушить Вселенной: "Вот здесь – живая плоть. Вот здесь – можно питаться". – Шептал ему старик. А когда всё было готово, Андрей и старик затаились на вершине утёса. Вскоре из-за валунов вышла очередная тварь, что обитала поблизости. Это было шестилапое существо, похожее на ящера, с выгнутой чешуйчатой спиной и глазами-бусинами, пульсирующими слабым светом. Оно замерло на месте, шумно втянуло в себя воздух, и наклонило голову… И резко метнулось к ложной приманке, прямо в ядро плетения-ловушки. Плетение сжалось и рухнуло, высвобождая сжатый импульс – не убивающий, но парализующий. Явно не ожидавшее подобного, существо захрипело, дёрнулось – и замерло.

Всё это время Андрей сидел, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Не от страха – от первого настоящего успеха манипуляции энергией разума и инстинкта.

– Запомни. – Сказал старик, подойдя к нему поближе. – Ловушка без обманки – это зубы без приманки. Ты научился дышать как зверь. А теперь научись думать, как охотник… Или хотя бы как хищник…

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Андрей впервые создал свою энергетическую приманку, тот самый узор, что лгал, внушая живому миру иллюзию жизни. Но теперь старик подвёл его к новому порогу:

– Мир не стоит на месте. И приманка, если она неподвижна – вызывает подозрения.

Он снова провёл линию в воздухе, не просто вычерчивая узор, а двигая его, словно сдвигал рисунок по поверхности воды.

– Ты должен заставить обманку дышать. Реагировать. Становиться похожей не просто на существо – а на существо в тревоге. В страхе. Или, наоборот – в охоте.

Андрей уселся в медитативную позу у самого края лесной поляны. Над головой лениво колыхались ветви, вокруг щебетали птицы, но всё внимание было обращено внутрь. Он чувствовал, как в нём растекается знакомая внутренняя энергия – она струилась вдоль очищенных меридианов, мягко покачиваясь в ритме его дыхания. Он начал с основного ядра – пульса. Это был центр обманки, словно пульсирующий магический орган. Затем Андрей начал плести вторичный контур, тонкие нити, ответственные за движение энергии по кругу, почти как ритмичное дыхание. Потом он добавил ещё одну составляющую – векторное смещение. Приманка теперь казалась не только "живой", но и медленно передвигалась, с трудом, будто раненное существо тащило себя сквозь заросли. Энергия внутри плетения стала меняться – временами вспыхивала сильнее, временами гасла, словно её владелец останавливался, чтобы отдышаться.

Когда он закончил, старик не проронил ни слова. Он просто жестом указал в сторону ближайшей рощи.

– Смотри.

Из чащи медленно вышел зверь. На этот раз – не хищник. Это было существо, больше напоминающее огромного пушистого ящера с заострённым рылом и венцом травяных наростов на спине. И оно выглядело очень старым.

Оно приблизилось к плетению, остановилось. Потянуло носом воздух. И – тихо застонало. Потом оно медленно опустилось рядом, словно чтобы быть рядом с умирающим другом. Его дыхание синхронизировалось с пульсом иллюзии. Андрей почувствовал ком в горле. Его плетение не просто обманывало. Оно передавало чувства.

– Вот теперь. – Сказал старик. – Ты приближаешься к настоящей Ткани мира. Потому что ложь, которой верят… Это уже не ложь. А просто удобная кому-то правда…

В один из особенно тихих вечеров, когда ветер едва шевелил листву над долиной, а воздух казался будто бы натянутой струной, старик, не глядя на Андрея, произнёс:

– Ты всё глубже погружаешься в суть. Но чем яснее твой свет, тем быстрее его замечают те, кто питается светом.

Он сидел у костра, прикрыв глаза, и его голос звучал, будто не отсюда, а откуда-то из-под земли.

– Пора научиться защищаться. Не от когтей. А от мыслей… Желаний… Проклятий и чужих прикосновений…

Андрей нахмурился.

– Ты говоришь о чужом влиянии?

– Да. – Кивнул старик. – Об энергиях, что входят в тебя без разрешения. О чувствах, что не твои. О голосах, что идут не изнутри твоего собственного разума.

Так началась первая стадия нового обучения. Осознание Потока. Защита начиналась не с барьера. А с внимания. Для этого старик велел ему сесть на камень у кромки воды и погрузиться в себя.

– Закрой глаза. И представь себя озером. Любая чужая мысль – это камень, брошенный в твою гладь. Ты должен почувствовать его падение.

Это оказалось сложнее, чем Андрей ожидал. Каждый раз, когда он пытался сохранять внутреннее спокойствие, в сознание словно кто-то стучался – беспокойство, странные образы, мимолётные чужие эмоции. И лишь через несколько часов глубокой практики он смог отделить себя от них. Словно шёл по берегу, наблюдая, как ветер колышет тростник – но больше не был этим тростником. Затем шла вторая стадия, которая называлась формированием Сердечного Узора.

– Теперь представь, что в самом центре твоего тела есть точка. Твоя Истина. То, что ты никогда не отдашь. – Старик провёл рукой, и в воздухе проявился узор, напоминающий раскрытый бутон лотоса, вплетённый в сферы и кольца. Это был щит сердца, узор чистой намеренности, к которому не могли прилипнуть чужие желания и влияния. Андрей повторял движения, создавая энергетический образ в своём теле. Он ощутил, как сфера складывается вокруг его груди, словно тонкая, но прочная мембрана. С каждым вдохом она крепла.

– Это не броня. Это – зеркало. Всё, что не твоё, отразится. Всё, что твое – пройдёт сквозь.

После этого шла третья Стадия – Испытание.

– Я попробую "коснуться" твоей воли. – Сказал старик. – Если упадёшь – боль будет. Очень сильная. Но не смерть.

Андрей закрыл глаза. Щит в груди мерцал мягко, но настойчиво. И в следующий миг… Внутрь него словно ударила волна. Невидимая. С холодным привкусом. Мгновение – и тело обожгло, как морозом. Мысль зашаталась. Возникла чужая эмоция – страх, паника, гнев. Но она не проникла глубже. Внутренний щит вспыхнул. Всё лишнее – стекло по нему, как вода по стеклу. И исчезло. Андрей тяжело выдохнул. Старик кивнул.

– Ты начинаешь слушать себя. А значит – готов услышать и других.

На следующий день после первого испытания старик лишь взглянул на Андрея, и тот уже всё понял. Он молча последовал за ним в горы. Далеко. Туда, где даже птицы редко долетали, и туман зависал над камнями, будто охранял тайну. Там, в расщелине между скалами, располагалось место тишины. В нём было не просто тихо – звуки гасли, словно их поглощала сама земля. Даже дыхание казалось чужим, слишком громким. Именно здесь, по словам старика, начиналось настоящее погружение в себя.

Теперь настало время для техник. И первой техникой была – Пустота оболочки.

– Чтобы тебя не пробили – не становись твердым. Стань пустым.

Старик начертал в воздухе узор из трёх спиралей, сходящихся в одну точку, – плетение Пустой Оболочки.

– Когда на тебя направлена враждебная энергия, большинство пытается её остановить. И тогда начинается противостояние величин силы. Но правильный, и в чём-то даже более лёгкий путь – разрешить ей пройти, не встретив сопротивления. Пусть противник думает, что смог пробить тебя.

Андрей замер, сосредотачиваясь. Он представил своё тело, как полый сосуд. Лёгкий, пустой, прозрачный. Когда старик вновь "ударил" по нему энергетическим импульсом, тот прошёл сквозь – не задевая ядра. Ветер проходит сквозь бамбук. А тот гнётся – но не ломается. И в этой гибкости – сила.

За этим шла уже вторая техника. Внутренние якоря.

– Но если ядро шатается… – Продолжал поучать парня старик. – Даже пустой сосуд разобьётся…

Он велел Андрею сформировать три внутренних якоря – энергетических узора, привязанных к трём чувствам:

Сознательная Точка – “Я знаю, кто я есть”.

Точка Сердца – “Я знаю, что чувствую – и это моё”.

Точка Тени – “Я знаю, что во мне живёт, даже то, чего я боюсь”.

Каждый якорь создавался не просто узором, а внутренним признанием. Принятием своих мыслей, эмоций, слабостей. Это была работа не рук и не энергии, а духа. Иногда Андрей даже не мог дышать от того, что находил в себе. Но когда он завершил… Щит внутри него стал не просто зеркалом или пустотой. Он стал стабильным миром, с трёхгранным основанием, устойчивым, как скала в бурю.

После этого пришла пора для третьей техники. Которая называлась Расплетание чужого. И что могло означать разрыв чужого узора.

– Иногда защита – это нападение. – Сказал старик. – Ты должен уметь видеть плетение врага… и вытягивать из него нить за нитью. И силу – каплю за каплей…

Это была техника вслушивания и вмешательства. Андрей учился смотреть на чужую силу как на ткань. Видеть, где в ней “шов слабый”, где перекручена нить. Он следил за вибрациями, и искал несовершенства. И в нужный момент – вмешивался, запуская туда собственную мягкую нить, которая “разрыхляла” плетение изнутри, разрушая замысел ещё до того, как он реализуется. И первые попытки давались парню достаточно тяжело. Иногда он ошибался и ловил в ответ болезненные импульсы. Но старик всегда молчал, только смотрел. Пока в одну из ночей, Андрей не погасил боевое плетение старика, прежде чем тот его "бросил". Молча. Чётко. Мягко – как ветер, что ломает камыши. И, кажется, старик впервые… Улыбнулся по-настоящему.

Следующее утро было иным. Старик не повёл Андрея в горы, не предложил трав, не задал задач по плетениям. Вместо этого, он просто сказал:

– Сегодня ты будешь не собой

Эти слова повисли в воздухе, как треск льда. И лишь спустя долгую паузу Андрей осознал, что это – новый урок. Так как пришла пора для Искусства мимикрии.

– Существует такая защита. – Сказал старик, сидя у воды, бегущего мимо ручья. – Которая не отражает и не рассеивает. Она запутывает. Наш мир полон тех, кто “слышит” эмоции и желания, даже если не осознаёт этого. Многие звери, маги, демоны… чувствуют… Слишком сильный страх… Слишком жаркая решимость… Желание убивать… И ты уже светишься как маяк в ночи. Поэтому ты должен научиться быть не собой.

Он нарисовал пальцем на песке спираль, и объяснил:

– Эта техника – не щит. Это маска. Ты “одеваешь” чужую эмоциональную волну. Перенимая её ритм. Подражая ей. И тогда для наблюдателя ты – один из многих. “Свой”. Не такой уж и опасный. Не такой заметный.

Потом он показал парню первое упражнение. Дыхание зверя. Андрей сидел у самой кромки леса, в траве, в метре от невысокого зверя с острыми ушами и хвостом, как у лисы. Старик велел не шевелиться.

– Почувствуй его дыхание. Почувствуй его тревогу. Позволь ей отразиться в тебе. Не притворяйся. Позволь ей проникнуть внутрь. Прими. И отзеркаль.

Поначалу всё шло очень тяжело. Эмоции зверя казались хаотичными. Тревожность… Осторожность… Вспышки страха… Но Андрей сосредоточился. Он услышал ритм. Почувствовал, как та дрожь, что сотрясала зверя, медленно находит отражение в его собственных лёгких. Он сам стал тревожным, вздрагивающим. Стал похожим. Очень похожим. Словно его сердце синхронизировалось с чужим. И зверь… Перестал его бояться. Принял его. Как часть своего пространства.

Затем было второе упражнение. Ему нужно было научиться контролировать эмоции, как ткани собственной одежды. Позже, уже в доме у старика, Андрей учился настраиваться на эмоциональные узоры, как на магические. Страх имел рваную, тёмную текстуру… Раздражение – жёсткую, колючую… Любовь – тёплую и струящуюся… Он должен был не просто “играть” эти чувства, но вплетать их в своё энергетическое поле – как новые нити, временно маскирующие исходную структуру.

Плетение “эмоционального щита” выглядело не как привычный барьер, а как смещение оттенка ауры. И всё это требовало колоссальных усилий и тонкости в подходах. Одно неверное движение или усилие – и импульс сбивался. Маска трескалась. Но когда ему удалось повторить чистую равнодушную пустоту, подобную той, что излучают высокие горные демоны – старик снова коротко кивнул.

– Теперь тебя не смогут почувствовать. Не сразу. А это – первый шаг к выживанию в Нижнем Мире.

………..

Это утро началось с тишины. Не природной – той, что как паутина натягивается на кожу. Старик не говорил ни слова. Лишь чертил на земле символы, что Андрей уже знал, что это были контуры ментального поля. Их назначением была не защита, а изоляция.

– Сегодня ты попробуешь почувствовать не то, как демон выглядит, или звучит… А то, как он думает. – Сказал старик. – Ты встанешь в его тень, наденешь его разум, как мокрую, чужую кожу. И узнаешь, каково это – быть тем, кто живёт иначе.

Для настройки и полного погружения в эту технику, в центре круга старик положил осколок демонического зеркала – чёрный, будто покрытый копотью лёд, но с внутренним отражением, меняющимся с каждым взглядом. Это был обломок настоящего артефакта – мыслеформы, что когда-то хранила личность сильного демона. Старик провёл плетение – и зеркало раскрылось, обнажая отголоски памяти.

– Смотри не глазами. Смотри сознанием.

Андрей закрыл глаза. Сосредоточился. Вдох. Выдох. Его пульс стал частью ритма земли. Он нащупал нить, исходящую от зеркала… И погрузился в это зеркало. Сначала он ощутил резкий удар. Там таилась чуждая ему логика. Те самые нервы, что… Думают… Сердце, что не чувствует. В голове парня вспыхнула структура, похожая на полноценный живой лабиринт. Всё, что демон делал, основывалось не на эмоциях, а на пищевых иерархиях, энергетических градациях, запахах власти и подавлении.

Андрей ощутил, как его собственное тело становится вторичным. В этом разуме главным были – воля и давление. Теперь он чувствовал то, как течёт энергия других… Как она тянется к более сильному… Как слабые инстинктивно гнутся… Вся суть мира в доминировании. Здесь слова были просто не нужны. Здесь говорили жестами силы. Статус – это давление. А контакт – всегда проверка. Взгляд осколков души демона был жесток, но не злобен. В нём сквозила безэмоциональная необходимость. Он не мучил. Он перестраивал. Всё, что слабое – должно быть уничтожено. Или переработано. Затем пришла пора для отражения и возвращения.

Погружение длилось минуты. Но Андрею казалось, что он бродил по тёмному залу, выложенному из костей и мысли, веками. И когда он вернулся, ему казалось, что даже яблоки его глаз нервно дрожали, а лоб покрылся потом. Он все ещё ощущал плотность чужого мира… Шершавость логики… И… Невозможность сострадания… Его разум будто бы покрылся плесенью, которая пыталась переписать даже привычный смысл его собственного “я”.

– Это и есть опасность. Примерив разум демона, ты можешь утратить собственный. – Старик тут же подал парню чашу настоя с травами. И только после первого глотка Андрей смог вернуться в себя окончательно. Он впервые за долгое время заплакал. Не от страха, а от холодного отвращения. Понимание, которое нельзя взять и отбросить в сторону.

– Теперь ты знаешь, как они думают. И это знание останется в тебе. – Словно услышав его мысли, сказал ему старик. – Но ты – не демон. Ты человек. Используй это различие. Учись говорить с ними их языком. Но не забывай свой.

– Ты знаешь, как они мыслят. – Тихо сказал старик, разминая в ладонях пучок буро-чёрных трав, их аромат был тяжёлым, будто пыль давно сгоревших воспоминаний. – Теперь ты попробуешь пройти их территорию. Не с оружием. Не с яростью. А с пустотой. Стань, как они. Но не стань ими.

Немного погодя они стояли у самого края долины – там, где склоны теряли свою зелень, уступая место чернеющей расщелине, из которой клубился густой, будто живой туман. В нём витала тяжёлая, напряжённая энергия – энергия нижнего мира, первозданная и враждебная. Даже камни теперь здесь казались покрытыми чешуёй, как если бы земля помнила касания лап.

– Это проход. Тонкий, но нестабильный. Он ведёт к трещине между мирами, где уже пасутся низшие демоны. У них нет слов, нет разума в человеческом смысле. Но есть нюх на чужое, особенно на страх и душу.

Андрей стоял на ветру. В груди медленно, как костяной колокол, звенела предчувствием тишина. Но он уже знал. Любая попытка выставить защиту, банально могла выдать его. А проба атаковать кого-либо из них – прямое самоубийство. Единственный путь выжить в этом месте – раствориться. Слиться с узором мира, как капля крови в чёрной воде.

Здесь старик передал ему амулет – гладкий камень, рассечённый пополам тонким шрамом. Внутри которого ощущалась туго закрученная нить чужой магии.

– Не носи его. Положи на язык. Позволь его вкусу быть твоим дыханием. Он настроит твой поток на демонический спектр. Но ненадолго.

Андрей подчинился. Вкус был металлическим, будто он глотнул ночного грома. В тот же миг его тело словно сжалось изнутри, мышцы стали как пустые оболочки, а поток энергии – вязкий, чужой, пахнущий серой и пеплом.

– Теперь двигайся. Впитывай их хищный ритм. Их нетерпеливые мысли. Не имитируй… Будь одним из них…

Сначала был лишь туман. Но в нём дрожали силуэты. Слишком высокие. Слишком тонкие. Это были какие-то странные твари, которых он ощущал на грани восприятия. Они не шли… Они скользили… Их движения напоминали перекаты пламенной тени. Глаз у них не было. Но всё их естество было зрением – энергетическим, пульсирующим. Андрей шёл медленно, словно каждое его движение согласовано с пульсом неведомого сердца. Он ощущал, как внутри него течёт чужая энергия, как меняется его дыхание, как даже мысли становятся другими.

"Я – не я. Я – из них. Я – пустота. Я – голод. Я – эхо. Я – не угроза."

И всё же, когда один из демонов вдруг резко замер, и словно втянул носом воздух, Андрей почти споткнулся. Сердце рванулось. Но он застыл. И… Отпустил дыхание. Не замер… Исчез… И… Демон прошёл мимо. Медленно. Близко. Слишком близко.

Прошло несколько часов такого скольжения по земле, пропитанной магией, где даже деревья были похожи на застывших в муках тварей, и воздух казался “пережёванным”. А потом появился просвет. Рваное небо… Воздух стал легче… Андрей с трудом вышел из зоны влияния, и в тот же миг его колени подогнулись, а дыхание вырвалось с хрипом. С него словно смыли чужую кожу. Он лежал, прижавшись к камням, дрожащий, опустошённый… Но живой. Рядом стоял старик. Молчавший. Что могло быть как признанием, так и осуждением. Но он всё также стоял рядом. Молчал. А потом сказал:

– Ты стал каплей в чёрном потоке и не растворился. Мимикрия – не подражание. Это умение жить тенью внутри теней, и всё ещё помнить, кто ты.

Он протянул чашу с крепким отваром, дымящимся травами.

– И теперь ты готов к более сложному. Ты уже умеешь слушать. Пора учиться – заставлять молчать.

Старик всё также стоял на месте, прислонившись к кривому стволу дерева, словно вырезанному из чёрного янтаря. Его голос прозвучал так, будто не нарушал покой утренней долины, а был её естественным продолжением. Перед ним – Андрей, сидящий в позе лотоса, с руками на коленях и ровным дыханием. После ночи мимикрии и пересечения территории демонов, в нём осталась лёгкая пульсация чужой энергии – след, который надо было научиться гасить.

………….

– Каждое существо, обладающее жизнью и волей, оставляет след в потоке мира. Некоторые потоки гремят, как реки, другие едва слышны, как капли утренней росы. Но всё это – шум. И если ты хочешь действовать в мире, где каждый след – цель, ты должен уметь заставить такие потоки, в случае нужды, замолчать. – Он провёл по воздуху пальцами – и в миг, будто бы всё вокруг стало на секунду глухим. Даже шелест листьев прекратился. Только потом Андрей понял. Это не мир стал тише – это его собственное восприятие было искажено.

– Вот что такое подавление. Не щит. Не уклонение. Это мягкая рука, приглушающая свечу, прежде чем она вспыхнет.

Для практики старик протянул парню маленький листок, покрытый тончайшими линиями, похожими на древние письмена. Это было упражнение для воли.

– Найди свой собственный поток. Не разрушай его, не гаси – оберни. Представь, что твоя энергия – костёр в ночи. А ты – туман. Не заливай пламя. Просто сотвори вокруг него такую плотную тень, чтобы его не было видно.

Андрей сосредоточился. Поток в его теле – тёплый, живой, как всегда. Он чувствовал, как он пульсирует вдоль внутренних каналов, по сформировавшимся в тренировках магическим меридианам. Но вот – он начал сгущать вокруг него волю, как тончайшую вуаль. Мягкую, но плотную. Не “стену” – именно завесу. Прошло несколько минут. И вдруг… Он почувствовал исчезновение собственного следа. Это было… Странно. Он по-прежнему дышал. Его кровь текла по собственным венам. Но в энергетическом спектре мира он стал тенью без имени.

– Теперь, – сказал старик, – сделай то же самое, но не со своим огнём – а с чужим.

Он указал на горящую свечу на камне. Огонёк был совсем небольшой, но он горел от силы, от вложенной в него энергии.

– Не дуй. Не бей. Подави.

Парень снова сосредоточился. Он “увидел” пламя – не глазами, а внутренним зрением, словно оно излучало рябь, тонкий звон. И он стал обволакивать его волей. Не грубо, не силой. Он научился после мимикрии, как скользить. Тонкие нити энергии, переплетённые тишиной, начали сжимать пространство вокруг огня. Не плотно – как одеяло на ветру, медленно накрывающее уголёк. Пламя затрепетало. Замерло. И… Исчезло. Не от того, что было задушено. А потому, что перестало быть видимым миру.

Явно заметив этот прогресс, старик уже привычно коротко кивнул, и только в этот раз – медленно и тяжело, как будто это достижение имело особый вес.

– Ты научился затухать. И научился затачивать молчание, как нож. Это оружие тени. Не каждого можно остановить в бою кулаком. Но многие падают – когда перестают слышать самих себя.

Он протянул Андрею кусок пергамента с новыми схемами. Более сложными узорами плетений – модули подавления в бою, глушение магических атак, и даже прерывание чужих ритуалов…

………….

День был серым. Тяжёлые облака низко висели над долиной, словно нависали над плечами, поджимая воздух. Природа притихла, будто чувствовала – сегодня будет нечто иное. Нечто опасное. Старик не говорил ни слова, лишь протянул Андрею длинную дощечку, испещрённую с обеих сторон древними символами. Приглядевшись, Андрей понял – это было описание очередного плетения в действии. Конкретная магическая форма, замкнутая в статичном виде, готовая быть активированной при малейшем прикосновении энергии.

– Сегодня ты учишься не просто гасить поток. – Проговорил старик. – Ты учишься ломать его. Запомни! Каждое плетение – это замысел. Это нить, которую кто-то соткал из собственной энергии и воли. Если ты хочешь разрушить чужой замысел – ты должен распознать, где ткань тонка. Где натяжение не идеально. Где замысел трещит по швам.

Старик вложил в дощечку каплю силы – и над её поверхностью вспыхнул вихревой узор. Он вращался, медленно нарастая – энергетическая модель огненного шипа, заклинания, пробивающего броню. Оно не было настоящее – но могло поранить, если сорвётся. Андрей, сдерживая дыхание, уже привычно сосредоточился. Его собственная энергия – гладкой плёнкой под кожей, – начинала вибрировать, когда он пытался найти точку сбоя в чужом заклятии. И… Вот она. На одном из внутренних витков парень заметил слабое звено. Маленький перегиб потока, где энергия шла не в согласии, а под нажимом.

– Обнаружил? Теперь… Не бей… Подцепи. Тяни. Как будто вытаскиваешь иглу из ткани.

Парень сосредоточил внимание, мягко влив свою волю в уязвимый участок. И сдвинул – немного. Сначала ничего. А потом – вихрь затрясся. Плетение дёрнулось, попыталось стабилизироваться – но Андрей, уже почувствовавший резонанс, вложил больше воли и силы. Рывок… Разлом… Вспышка… Плетение рассыпалось, словно выдранный узор. Пыль силы вспыхнула в воздухе, затем исчезла, не оставив после себя ни жара, ни удара. Только странный свист в ушах и лёгкое головокружение.

– Это был первый. Запомни, каково это. Ты не просто уничтожил заклинание. Ты изменил замысел. Ты стал вмешательством в волю другого.

Следующее плетение было сильнее. Оно пульсировало льдом. Это было плетение заморозки, с острыми, сжатыми векторами. Андрей едва касался его паутинки – и чувствовал, как его собственная энергия замирает, подчиняясь холодной структуре.