Текст книги ""Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Тишина в чаше

Солнце клонилось к закату, и тонкие тени от бамбуковых перил удлинялись, расползаясь по каменному полу, точно ленивые змеи. Над гладью озера поднимался лёгкий пар, отражая переливы неба, а в воздухе витал терпкий аромат сушёных листьев и свежесобранной травы. Старик, как всегда, сидел у низкого стола на веранде, глядя в туман, но в этот раз перед ним уже стоял маленький чайник из обожжённой глины, увенчанный крышкой, расписанной тонкой резьбой. Вокруг него лежали пиалы. И всё выглядело так, словно их ждали.

Тихо хмыкнув, Андрей неуверенно подошёл к нему. Обычно старик молчал. Учение шло больше через жесты, через повторение движений, через боль и тишину. Но сейчас – он пригласил. Словами.

– Сядь. Выпей со мной чаю. – Произнёс он, не отрывая взгляда от лёгкого завихрения пара над чайником. Андрей опустился на подушку, скрестив ноги. Чай был прозрачным, с золотисто-зелёным оттенком. Аромат – пряный, но мягкий. Он обжигал ноздри и казался знакомым, хотя парень точно никогда его не чувствовал раньше.

Старик разлил чай и медленно выдохнул:

– Ты, вероятно, до сих пор не понимаешь, как попал сюда. Верно?

Андрей кивнул. Это был мягкий разговор. Но в нём чувствовалась намеренность, будто каждое слово старик выбирал с особым вниманием.

– Таких долин немного. Они спрятаны… и не просто за горами или в туманах. Их скрывает… состояние.

– Состояние чего?

Старик улыбнулся только уголками губ. Он поднёс пиалу к губам и ответил после короткой паузы:

– Души.

Андрей опустил взгляд в чащу озера. Его поверхность чуть дрожала от ветра. Как его сердце – с тем днём, когда он стоял в аэропорту, глядя в холодный, отрезающий фразу.

Не смей больше появляться мне на глаза. Потому что я тебя не люблю.

При этом воспоминании что-то внутри как-то знакомо кольнуло. Воспоминание всплыло, но уже не резким лезвием, а глухим эхом. Он более внимательно взглянул на старика. Тот смотрел спокойно.

– Эти места не поддаются воле. И даже не сердцу. Только душа, разорванная, но не сломленная – может пройти в такую долину. Только тот, кто… был отвергнут, но не ожесточился.

– Вы… Хотите сказать, – голос Андрея дрогнул, – что я попал сюда… потому что… Заслужил?

Старик налил вторую чашу. Ветер качнул край его серой, выгоревшей на солнце мантии.

– Нет. Не потому, что заслужил. А потому что не заслужил того, что с тобой сделали. Твоя боль… Была чиста. Без зла. Без желания мести.

Он снова сделал глоток. Пауза.

– Это редкость. Очень большая редкость. И именно такая редкость привлекает взгляд.

При этих словах Андрей замер. Он медленно поднёс чашу к губам, сделал осторожный глоток. Чай был слегка горьковатый. Но за этой горечью находилось тепло. Сила. Спокойствие.

– Чей взгляд? – Выдохнул он, почти шёпотом.

Но старик не ответил сразу на этот недвусмысленный вопрос. Он смотрел вдаль, за пределы долины. Туда, где скалы скрывались в синеватой дымке, а облака ложились по гребням, как мех старого зверя.

– Взгляд Богов… – Наконец-то сказал он. Просто. Как будто говорил о дожде.

Андрей чуть не уронил чашу.

– Боги? А им-то что от меня может быть нужно?

Старик медленно кивнул.

– И почему вы говорите о них во множественном числе? – Всё также тихо прошептал Андрей, и слова прозвучали, как неуместный камень на гладкой воде.

Старик обернулся и, впервые за долгое время, посмотрел прямо в его глаза.

– А ты думал, что их… Так мало? Всего один?

Андрей не нашёлся, что ответить.

– Этот мир… – Старик вздохнул. – Не един. И тех, кто его создавал, тоже было не так уж и мало. В разных мирах – разные имена, разные лики. Но сущность – та же. Они смотрят. Наблюдают. Иногда вмешиваются. И порой… Дают шанс.

Молчание повисло, как туман. Лёгкий ветер принёс запах сухих сосновых иголок. Птица вдалеке издала гортанный крик и снова замолкла.

– Так вот… – Продолжил говорить старик. – Ты получил этот шанс. Потому что не сломался, когда мог бы. Когда многие другие просто сорвались бы. И потому, что в тебе обнаружилась та самая устойчивость, которая оказалась способна выдержать гораздо больше, чем ты даже мог подумать. Но этот путь… Будет тяжёлым. Они наблюдают. Но не ведут за руку. Помни об этом.

Андрей посмотрел в свою чашу. Но теперь – там будто отражалась не только вода… А тень чего-то большего. Его самого. Слабого… Упрямого… Живого…

“Если это второй шанс… я его не упущу.”

Он медленно поднял взгляд. Старик уже смотрел в сторону.

– А вы? Кто вы вообще? Я до сих пор не знаю… – Начал он.

– Не важно, кто я… – Прервал его тот, кого он уже мог именовать учитель. – Пока ты пьёшь чай – ты жив. А пока ты жив – ты можешь стать кем-то большим.

Утро в долине было прохладным, но спокойным. Роса ещё не высохла на листьях, и каждый шаг по каменным плитам оставлял за собой мокрые отпечатки босых ног. Воздух был плотный, наполненный ароматом хвои, влажной земли и цветов, раскрывающихся только с первыми лучами солнца.

Немного погодя Андрей снова стоял у кромки озера. А старик всё также на своём месте, возле небольшого каменного круга, очерченного сухими белыми лепестками. Его движения были медленны, почти ленивы, как будто он повторял дыхание самой земли. Он не смотрел на ученика – просто двигался. Ведь он жил своей жизнью.

Андрей встал напротив. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Внутри него что-то откликнулось. Мир стал ближе. Он начал двигаться – медленно, почти на ощупь. Руки словно тянули за собой воздух, а ноги мягко переступали по прохладной земле, улавливая ритм, не заданный никем, кроме самой природы.

И вдруг – он почувствовал. Словно тончайшая струна внутри него натянулась… И отозвалась в окружающем его мире. В ветке, качнувшейся на дереве неподалёку… В ряби на поверхности озера… В легком шелесте травы… Это не было магией. Не было даже словами. Это было взаимопроникновением.

Он сделал шаг – и капля росы с ближайшего листа сорвалась раньше, чем её коснулся ветер. Он выдохнул – и будто кто-то ещё рядом с ним тоже выдохнул. Птица в кустах у водоёма взъерошила перья, а цветок раскрыл свои лепестки, словно приветствуя утро вместе с ним.

Он не управлял. Он – резонировал. Течение энергии в его теле больше не казалось чуждым. Оно стало частью всего. Словно кровь мира текла вместе с его собственными венами. И каждый взмах руки, каждое круговое движение, вытяжение, поворот – отзывалось лёгкой вибрацией в пространстве. Неощутимой, но явной.

Старик остановился. Взглянул на него.

– Ты начал слышать. Хорошо. – Сказал он тихо. Андрей выпрямился. Его дыхание было ровным. Но изнутри его будто пробивало тепло – не от усталости, не от напряжения. А от сопричастности. Он чувствовал себя частью чего-то гораздо большего, чем он сам.

“Я… не просто здесь. Я внутри. Я часть этого места… этой энергии… этого мира…”

Старик подошёл ближе, и без лишних слов лёгким касанием указал на его грудь – прямо в центр, туда, где теперь у Андрея уже начала формироваться точка ци – то самое ядро внутренней энергии.

– Твоя связь снаружи началась здесь. – Сказал он. – Но её корень – всегда внутри. Учись слушать. Не управлять. Слушать. Тогда ты выживешь.

Андрей коротко кивнул. Он не всё понимал, но уже знал. Теперь он не слепой ученик. Теперь он слышал… Этот мир. По сути, сейчас парень чувствовал, что ситуация действительно была слишком необычной. Он находился в этой долине как в каком-то пансионате, где постоянно занимался только здоровьем и своеобразным развитием способностей. И этот странный старик, вёл себя так, ничего странного. Сначала Андрей подумал, что здесь так принято? Ну, прибыл какой-то чужак, и чтобы он не наломал дров, нужно дать ему возможности к выживанию. А для этого было необходимо узнать не только реалии местной жизни, но и хотя бы быт. Так как, оказавшись на землях какого-нибудь другого народа, могла возникнуть вполне обычная ситуация. Когда происходит конфликт культуры, обычаев, и знаний. Тут уж никак не выкрутишься. Да. Самому парню было немного не по себе от одного только осознания того факта, что кто-то мог бы, наверное, вывернуть его душу наизнанку, заглянуть внутрь и что-то там для себя понять. Само осознание этого факта было настолько непривычным, что парень даже начал страдать лёгкой паранойей. Здесь у него создавалось весьма стойкое впечатление, что за ним постоянно кто-то наблюдает. И это было странным. Настолько странным и настораживающим, что он даже подумывал над тем, что банально сходит с ума. Ещё бы… Ведь ему казалось, что сейчас за ним наблюдают даже птицы… Насекомые… Даже деревья… Судя по лёгкой ухмылке, которую парень часто стал замечать на лице этого таинственного хозяина долины, для него самого в этом не было ничего странного? Более того… Его смешила такая настороженность самого паренька. Что ещё больше раздражало Андрея. Но он старался сдерживать свои эмоции. Так как ему нужны были все эти знания. Да. Раньше он никогда бы не поверил в то, что подобное вообще может быть возможно… Ещё бы! Истории про попаданцев в другие, тем более такие вот магические миры, ему всегда казались глупым вымыслом. Именно поэтому он сначала думал именно о том, что всё это всего лишь одна невероятной длительности галлюцинация… Ну, или… Сон… Тот самый, который никак не прекращался. Кажется, он читал про что-то такое? В далёком прошлом. Что человек, который находится в коме, и постоянно получает дозы препаратов, может переживать самые невероятные сны. Причём, весьма реалистичные.

Именно исходя из этих выводов он и решил не сопротивляться тому, что происходит. А идти по пути развития. Ведь именно от этого и зависит то, чего он может достичь. И даже, вполне возможно, сможет вырваться из этого непрекращающегося и весьма реалистичного мира, который был слишком фантастичным, чтобы быть настоящим. Так что сейчас он старался. Учился. И постепенно, через настоящие муки и жуткую боль, шел к выходу. И чем лучше он подготовится, тем быстрее выяснит то, ради чего он вообще мог тут появиться. И известие о том, что само его существование могло чем-то заинтересовать высших существ, заставило самого Андрея задуматься. Да. Он слышал то, что сказал старик. Про израненную душу, и его слишком уж стабильное психическое состояние.

– Стабильное? – Тихо хмыкнул парень, медленно встряхнув головой. – Знали бы они то, насколько оно у меня было стабильным…

Его задумчивость была вполне понятной. Так как сейчас, после всего этого времени, парень понял, что именно было принято теми самыми Богами за ту самую стабильность. Шок… Тот самый психологический шок, от которого он смог очнуться только в самолёте. И то из-за того, что началось его падение, и сидящие по соседству с ним люди начали панически кричать. Эта волна паники просто смыла на некоторое время влияние случившегося на его психику. Потом начались все эти странности. Этот мир… Так похожий на Землю. Ведь здесь даже Луна имелась. Правда, в рисунке видимых кратеров были какие-то отличия. Горы… Растения… Птицы, и насекомые… Если не считать всех тех самых гигантов, вроде Птицы Рух. И всех этих энергий, которые теперь не только видел, но и мог научиться использовать. Хотя с этим у него возникали некоторые сложности.

Потому что магические плетения – не просто фокусы или световые эффекты. Это форма языка, которым говорит сам мир. И первые узлы такой энергии были для парня очень сложными в исполнении.

– Сядь. – Голос старика был негромким, но в нём чувствовалось напряжение, как в тетиве натянутого лука. Андрей опустился рядом с ним на каменную плиту. Вокруг – только утренняя тишина. Ни птиц, ни стрекота. Даже ветер казался притихшим. Перед ним – чашка с горсткой пепельно-серых листьев, пахнущих горечью и сухим мхом.

– Жуй. – Коротко бросил старик. – Это нужно, чтобы связать чувства воедино.

Коротко кивнув, Андрей взял щепотку и забросил в рот. М-да… Стоило бы сразу сказать ему о том, что вкус у этой смеси был просто мерзкий? Травяной порошок будто высушивал язык и заставлял зрение парня дёргаться, как испуганный заяц. Но уже через пару минут… Всё изменилось.

Мир резко ожил. Даже не в цвете… В слоях… Линии энергии, как тонкие нити, оплели деревья, скалы, ручей. Они струились, изгибались, соприкасались – и всё это напоминало невидимый ковёр, что покрывал всю эту реальность.

– Это плетение мира… – Произнёс старик, словно поясняя парню то, что он видит перед собой. – И ты должен научиться встраивать свою нить. Не грубо. Не силой. А с уважением.

Он вытянул руку – медленно, с почти нечеловеческой грацией, и Андрей увидел, как от его пальцев потянулась тонкая нитка. Серебристая, дрожащая, словно сотканная из дыма и света. Она касалась потоков окружающих энергий – и… вплеталась в этот невероятный узор. Без разрушения. Без давления.

Старик повёл рукой немного в сторону – и та же энергия на дереве, что была частью плетения, отозвалась. Лист дрогнул. Стебель вытянулся. Это было настоящим прикосновением к сути вещей.

Затаив дыхание, Андрей тоже вытянул руку. Он сосредоточился. Почувствовал свою точку ци – горячую, плотную, как капля солнца в животе. Провёл от неё тонкую волну – через плечо, локоть, ладонь.

Ничего… Он медленно выдохнул, сосредоточился сильнее. Отпустил спешку. Просто послушал. И медленно… Очень медленно, он ощутил ответ. Мир не оттолкнул его, но… Ждал. И тогда он попробовал снова. Вообразил, что его энергия – это не сила, не вспышка, а… Нить. И потянул её вперёд, словно хотел соединить себя с движущимся потоком рядом.

Что-то щёлкнуло внутри. И ниточка пошла. Сначала дрожащая, еле заметная, потом – более уверенная. Она коснулась одного из окружающих энергетических каналов, и не разрушила его, а будто вскользь зацепила, добавив в ткань мира одно дыхание – своё.

– Хорошо… – Тихо прошептал старик. – Теперь… Настраивай.

Он двигался рядом – медленно, мягко, закручивая рукой, словно создавая узел. Энергии повиновались, формируя простейшее магическое плетение – нечто вроде узора из живого света, дрожащего, но стабильного. Оно не имело силы разрушения. Это была просто форма. Первая.

Андрей же пытался за ним всё повторять. Нить дёрнулась, и… Запуталась. Мир отвернулся, но не оборвал контакт. Так что парень сосредоточился. Медленно. Точно. Он чувствовал, как мир колеблется. Как в ответ на движение его энергии рядом возникает ответная волна – сначала слабая, потом чуть сильнее. Он попытался вплести свою волну в чужую. Получилось. Пусть на миг. Пусть не идеально. Но плетение родилось. Слабое, как дыхание у ребёнка. Но настоящее. В его голове будто открылся ещё один слой восприятия.

“Так вот что это значит – плести магию. Это не заклинание. Это… диалог.”

Старик кивнул, будто услышав его мысли.

– С этого начинается всё. С узора, что не ломает, а соединяет.

Он протянул руку и разжал пальцы. В воздухе возникли несколько плетений – спираль, кольцо, волна. Они дрожали, но не исчезали. Старик замер, словно приглашая: повтори.

Андрей вдохнул. Впереди его ожидала тяжёлая ночь. Месяцы… И, возможно, даже полноценные годы тренировок. Но теперь он не был слеп. Он видел узоры, чувствовал их музыку, и впервые в жизни понимал:

“Я могу научиться петь в унисон с миром…”

Всё началось с уверенности. Она пришла тихо, почти незаметно – как тень за плечом. Андрей уже несколько дней подряд чувствовал, что у него получается. Его плетения, пусть слабые, всё же жили – отзвуками соединяясь с воздухом, с водой, с ветками в долине. Он начал верить, что может больше. В это утро старик не сказал ни слова. Он просто вышел на скалу над озером и опустился в позу лотоса, оставив Андрея одного внизу.

”Сам… Значит, сам…” – Подумал парень, глядя в небо. Именно поэтому он и решил попробовать то, что старик ещё не показывал, но о чём вскользь упомянул – магическое наложение плетений. Он сел, положил ладони на колени. Вдохнул. Внутри – его тела сейчас пылала жаркая точка ци. Он потянул из неё нить, как его учили. Она заструилась – мягкая, живая. Он вплёл её в ближайший поток энергии – ветвистый, связанный с крохотной листвой у края воды. И сначала всё шло нормально. Тогда он сделал вторую нить – от второго потока, связанного, судя по ощущениям, с ветром. И попробовал соединить их.

В один миг пространство вздрогнуло. Нити повели себя странно. И вместо того чтобы переплестись, они ударились друг о друга, как две струны, натянутые в разные стороны. Воздух перед ним дрогнул – словно зеркало, в которое швырнули камень. Вокруг возникло глухое гудение, и нити начали искрить.

– Чёрт! – Выдохнул Андрей, пытаясь отпустить их. Но энергия его уже не слушалась. Она уже замкнулась – без устойчивости, и без согласия. Как две волны, идущие навстречу друг другу, взрываясь в точке столкновения. Раздался треск. И вдруг всё вокруг… погасло. Свет не исчез, но исказился. Мир будто вывернулся изнутри. Озеро стало бледным, деревья – тонкими, тянущимися в небо, словно призрачные нити. Цвета потеряли насыщенность. И главное – всё, что было живым, резко смолкло. Птицы… Листья… Ветер… Даже его собственное дыхание звучало глухо, будто он был под водой.

Тяжело выдохнув, Андрей встал – и, покачнулся, как пьяный. Пространство запоздало, как будто всё, что он делал, происходило с долей отставания. Он поднял руку – и только через миг увидел, как она следует за намерением.

“Что это…”

Это была магическая перегрузка восприятия. Мир оттолкнул его – не разозлившись, но как организм, отторгающий чужеродное. Как нервная система, посылающая боль, если кожа обжигается. Он упал на колени, зажал голову. Сердце било как барабан. Пространство дрожало. Энергии, что он раньше чувствовал, как шёпот, теперь рычали, как звери. И всё это было последствиями его ошибки. Через несколько мгновений – или, может, часов – он почувствовал чьё-то прикосновение к плечу. Мягкое, но твёрдое. Старик.

– Ты хотел переплести то, что ещё не научился слушать. – Произнёс он, видимо поясняя парню суть его ошибки. Андрей с трудом поднял взгляд. Мир всё ещё был в рваных красках, как старый пергамент.

– Почему… я… не чувствую… как раньше…

– Потому что ты сорвал нить. – Произнёс старик. – Не только снаружи, но и внутри себя. Потоки не любят насилия. Им не важны твои амбиции. Им важно, как ты живёшь и как ты дышишь.

Он вложил в руку Андрея маленькую чашку. От неё шёл пар с лёгким ароматом травы, камфоры и мяты.

– Пей. Сегодня ты будешь заново учиться видеть.

Андрей сделал глоток. Вкус был горький, но в нём чувствовалась… ясность. Словно пепел, в который упала искра.

“Я снова всё сломал… Но теперь хотя бы понимаю, почему это произошло.”

Он закрыл глаза. Плетение мира не для торопливых. Не для смелых. А для терпеливых. Для тех, кто не хочет взять – а хочет быть частью.

Прошло три дня. Три долгих, тихих утра, в которых не было ни плетений, ни практик. Только дыхание, трава под ладонями, лёгкий туман над водой и тепло огня по вечерам. Старик не говорил ни слова, и даже чай теперь подавал молча – без объяснений, без намёков. Андрей чувствовал. Его наказывают не словами, а тишиной. Но в этой тишине было не отторжения. Было ожидание.

Всё это время он старался вникнуть в то, что именно в прошлый раз пошло не так. Он вспоминал, снова и снова, как потоки сорвались из рук… Как не подчинились его воле… И как внутри его тела всё дрогнуло, как будто нарушилось что-то очень личное, глубинное… Будто бы его сердце сбилось с ритма мира.

Но на третью ночь всё изменилось. Он проснулся до рассвета, от странного ощущения – будто что-то его звало. Но не звуком. Не голосом. А… Тишиной. Той самой тишиной, которая вибрировала. Как будто между ударами сердца был ещё один ритм. Далёкий. Мягкий. Похожий на дыхание гор. Он вышел из хижины и, не думая, пошёл к скале, где раньше практиковал. Сел в позу лотоса и закрыл глаза.

И не стал тянуть нить из своей точки ци. Не стал формировать плетение. Он просто дышал. Вдох – и вместе с ним шорох листьев у дальнего берега. Выдох – и вместе с ним всплеск рыбы в озере. Пауза – и в ней… Тишина, наполненная жизнью.

Таким образом он сидел долго. Пока ветер не начал слегка прикасаться к его коже. Пока не почувствовал, как где-то в левом плече – затеплился тёплый отклик. Это была не энергия. Это было признание. Мир признавал, что он слушает. Андрей открыл глаза. Всё выглядело, как всегда. Но… внутри было иначе.

Он поднял ладонь – и в воздухе, между пальцами, почувствовал толчок, слабый, но определённый. Как будто в ответ на его намерение вокруг родилась едва заметная вибрация, тончайшая нить – не им управляемая, а с ним согласная.

Он не стал углублять, не стал наслаивать. Только провёл её вдоль воздуха, позволив ветру обвить ладонь. И в этот миг он понял – теперь нить не просто была вызвана. Она слышала. Как и он – впервые по-настоящему услышал её.

Старик, стоявший у входа в пагоду, смотрел на него с тем же спокойствием. Но теперь в его взгляде читалось то, что раньше было скрыто.

– Тебе потребовалось нарушить ритм, чтобы научиться чувствовать его, – проговорил он. – Теперь ты можешь не только строить плетения, но и танцевать вместе с миром.

Андрей не ответил. Он всё ещё чувствовал это… Слияние. Хрупкое, как роса на паутине. Сейчас он понимал, что только отказавшись от власти, он получил её. Только расслабив волю, он стал проводником силы. Не хозяином. А частью.

“Это уже не просто магия… Это язык самого мира…”

– Сегодня ты не будешь строить свои плетения. – Сказал старик, когда они встретились на утренней скале, где ветер рвал облака, оставляя в небе полосы цвета серой яшмы. В этот момент Андрей стоял босиком, с полурасстёгнутым верхом рубахи, которую ему выдал этот старик ещё в первые дни. На его груди мерцала та самая точка сосредоточия энергии – пульсирующее зерно силы, ставшее частью его существа.

– Сегодня ты будешь слушать. – Продолжил говорить старик. – Ты должен научиться чувствовать чужое движение, прежде чем попытаешься остановить его.

Старик шагнул в сторону и вытянул ладонь, медленно проводя ею по воздуху. Андрей сначала не уловил ничего. Но потом… Понял кое-что… Ветер изменился. Не порыв… Нет… Не звук… А… Намерение… Будто пространство между ними стало чуть плотнее, и какая-то неуловимая дрожь скользнула в сторону, будто тень чьей-то воли пробежала вдоль кожи.

– Это было… – начал он вопросительно.

– Поток. – спокойно подтвердил старик. – Я послал его через воздух. Улавливай не саму силу, а намерение, что движет ею. Энергия редко бывает бесцельной.

И в тот же миг… Другой толчок. Андрей отшатнулся. Теперь импульс был другой – резкий, угловатый, как всплеск холодной воды. Он почти увидел его – тонкую искажённую нить, сорвавшуюся от кончиков пальцев старика.

– Он злой. – Выдохнул Андрей. – Как укус хищника.

– Потому что я заставил его таким быть. В мире есть не только мягкие течения. Есть и агрессивные. Есть чуждые.

Далее началась практика. Старик шагал по кругу, словно неторопливо гуляя. Но время от времени посылал нити – одни шли вдоль земли, как ползущие корни. Другие – скользили по воздуху, касаясь плеч. А некоторые били снизу, откуда Андрей и не ждал. Сначала он падал. Не телом, а внутренне – как будто ощущал укол, и терял устойчивость в потоке. Но потом…

Он начал ощущать различия. Узнавать “подпись” старика в каждом толчке. Где он говорил "смотри", где – "уходи", а где – "отвечай". И однажды – впервые – он протянул в ответ свою нить, тонкую, едва заметную. Не атаку, но жест. Протянутую руку. Старик остановился. Посмотрел на него… И смотрел он достаточно долго. И впервые за всё время слегка поклонился.

– Начинаешь понимать.

Но это было только начало.

– Завтра… – Сказал старик. – Ты не просто почувствуешь. Ты должен будешь остановить моё плетение. Или… хотя бы отвести его. И если не получится – я ударю. По-настоящему.

И в глазах старика, впервые, мелькнула тень настоящей силы. Холодная, отточенная. Такая, что даже ветер на мгновение умолк.

– Слишком жёстко. – Снова и снова говорил старик.

– Ты хочешь отражать, как щит отражает копьё. Но потоки – не оружие. Это язык. Сила – не враг. Это приглашение.