Текст книги ""Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Юлия Шахрай

– Хм… хорошо контролирует элемент Земли. – Тут же прошептал один из мастеров в ложе старейшин.

Чо, не давая противнику времени, скользнул вбок, оставляя за собой след из светящейся энергии – его техника движения была основана на Духе Небесного Журавля, позволяющей менять направление в одно касание. Он исчез из поля зрения и появился у левого плеча Пэка, одновременно нанося удар кулаком, наполненным сжатыми волнами Ветра.

Но Пэк ожидал подвоха. Его ладони вспыхнули оранжевым, и он с силой ударил в сторону, выпуская огненный взрыв – почти как импульсное поле, отбрасывающее всё в радиусе нескольких шагов. Чо отлетел назад, но в воздухе его тело, окружённое плащом золотистых перьев, резко замедлило падение, словно он действительно стал лёгок, как птица.

Он опустился на землю почти беззвучно, и теперь оба бойца тяжело дышали. Их тела уже были испачканы пылью, а мантии порваны в нескольких местах. Но огонь в глазах горел сильнее, чем в начале.

Зрители не отрывали глаз от всего происходящего на этой своеобразной арене. Многие молодые ученики сжимали кулаки, узнавая в техниках приёмы, которые сами ещё не могли повторить. И решающим моментом стал синхронный рывок обоих. Чо собрал в ладони энергию ветра, усиливая свою технику “Песнь Стального Пера”, которая формировала клинок из концентрированной воздушной энергии. Пэк же использовал Технику Огненного Копья, усиленного сердцем огня из собственного ядра.

Два бойца ринулись друг на друга, оставляя за собой вспышки света, словно кометы на столкновении орбит. Их удары встретились в самом центре круга, и от соприкосновения раздался гром, а из дуэльной зоны вырвался импульс духа, от которого вздрогнули даже барьерные печати, охранявшие зрителей.

А когда пыль улеглась, оба стояли друг напротив друга, тяжело дыша, оружие из энергии начало рассыпаться на искры. Через мгновение Пэк рухнул на колени, а Чо с трудом удержался на ногах. Судья немедленно поднял руку:

– Победитель… Чо Ёнха из Дома Чо. Ученик первой ступени школы Ветра и Света.

И тут же по арене прокатились волной аплодисменты. Но даже в этом звуке некоторые взгляды вновь обратились к фигуре в старом наряде – к тому, кто ещё не выходил, но стоял на границе круга, как безмолвное напоминание, что настоящий бой ещё впереди.

Глава семьи Хваджон, старый и седовласый Ёнсан, сидел в специально отведённой ложи для почётных гостей, откуда открывался идеальный обзор на весь дуэльный круг и прилегающие к нему секции для участников. Сейчас он был один. Так как его внук уже сбежал к своим товарищам по занятиям. Его мантия с золотыми драконами и белыми журавлями на чернильно-синем шёлке мерцала в солнечном свете, но сам старик был сосредоточен не на бою, что только что закончился, и не на бурно обсуждающих его зрителях, а на одной-единственной фигуре – той, что стояла в тени ближайшего столба с вырезанными печатями.

Он уже много раз участвовал в подобных мероприятиях. Он видел, как дрожали руки даже у отпрысков знатнейших родов, как вспотевшие ладони юных мастеров вытирались о расшитые мантии, как судорожно выдыхали они, прежде чем сделать шаг в круг. Но сейчас его внимание приковал немой слуга, по-прежнему называемый “просто Андом Реем” – парень, который не должен был здесь находиться. По мнению большинства. Слуга. Ущербный. Немой. Простолюдин.

И всё же, он стоял в стороне, будто наблюдал за чем-то, что его совершенно не касалось. Его одежда была простой, изношенной, выцветшей, явно не из числа тех мантии, что полагались участникам подобных состязаний. Но он даже не пытался выглядеть значимее, не старался расправить плечи, не бросал вызов взглядами. Напротив – в его облике читалась полная отрешённость, будто всё происходящее вокруг не стоило ни капли его внимания. И это настораживало.

Подумав об этом, глава семьи Хваджон медленно прищурился, опираясь на потёртое деревянное подлокотник кресла. Он уловил взглядом, как один из участников, проходя мимо, пренебрежительно задел плечом Анда Рея, бросив в его сторону фразу, сопровождаемую усмешками нескольких других юных мастеров. Но тот не отреагировал вовсе. Ни едва заметным поворотом головы, ни движением рук, ни хотя бы напряжением тела. Ни злобы, ни страха, ни нервозности – лишь безмолвная тень спокойствия, в которой утопал он сам.

Старик наблюдал за этим с возрастающим вниманием. Всё это – безмолвие, собранность, полная невозмутимость – сейчас вызывало у него странное ощущение, как если бы перед ним стоял не ученик, не слуга, и даже не воин, а… Нечто иное. Нечто, что привыкло быть в эпицентре бури, но оставаться в её глазу – в тишине.

– …Пугающе хладнокровен… – Глухо пробормотал он себе под нос.

– Простите, господин? – Тут же наклонился один из слуг, стоящих позади.

Ёнсан лишь отмахнулся. Ему не нужно было объяснять, что чувствует человек, что видел десятки боёв, сражений, даже войн, и научился отличать пустую браваду от истинного спокойствия. Именно в этот момент в его памяти всплыли воспоминания о тех старых мастерах, что ушли в легенды. Все они в юности обладали такой же чертой – ледяным самообладанием.

Потом он перевёл взгляд на остальных участников – юноши и девушки, некоторые поглядывали в сторону Анда Рея, кто-то хмуро, кто-то с высокомерным прищуром, а кто-то даже с завистливым выражением. Их нервозность легко читалась в том, как они переминались с ноги на ногу, сжимали кулаки, то и дело поправляли воротники или перчатки. А он… всё ещё стоял как монолитная скала. Ни единого движения. Ни одного лишнего вдоха.

“Если этот мальчишка действительно таков, как говорит мой внук… – подумал старик. – То он может быть способен перевернуть расстановку сил… даже в масштабах не только семьи Хваджон. Но и далеко за её пределами.”

Он всё также задумчиво откинулся назад, не отрывая взгляда от фигуры в простом, потёртом одеянии.

– Вот только… – Его губы дрогнули в тонкой усмешке. – Вот только кто же ты на самом деле, Анд Рей?

Пламя факелов, выстроенных вдоль гранитного круга арены, колебалось в такт дуновению ветра, разнося запах палёной пыли и травяных пилюль, которыми пользовались бойцы. В воздухе царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь короткими выкриками комментаторов и шелестом одежды зрителей на деревянных скамьях.

На арене уже прошло три напряжённых поединка, в которых молодые мастера первой звезды ступали друг против друга, демонстрируя приёмы боевого искусства, усиленные магическими плетениями. Сражения были красивыми, энергичными, хотя ни один из них пока не привёл в восторг знающих гостей. Победители гордо покидали круг, проигравшие сдержанно склоняли головы, унося на себе не только раны, но и уроки. И всё шло по привычному, выверенному сценарию… Пока один из старейшин секты – худой, с резко очерченным лицом, в мантии с вышивкой пяти горных пиков, не вышел на край арены, подняв руку и подавая знак тишины.

– Следующий бой… – Произнёс он с заметной усталостью и странной ноткой холодной иронии в голосе. – Состоится между учеником внешнего круга – Андом Реем… и старшим учеником внутреннего круга – Хан Доули.

Гул прокатился по трибунам. Некоторым зрителям даже пришлось переспрашивать у соседей – не ослышались ли они. Другие лишь удивлённо переглянулись. Кто это вообще – Анд Рей? Простое, безродное имя. Не звучит. Не весит. Не запоминается.

А в манере, с которой старейшина произнёс это имя – особенно вкупе с почти демонстративной незаинтересованностью – чувствовалось то самое отношение, будто этот бой добавили для галочки, чтобы закрыть формальности. И… Не более того… Из ложи благородных семей раздались сдержанные смешки, а кто-то из сидящих ближе к арене с усмешкой бросил:

– А, это тот самый слуга, что с мечами изображал кунг-фу перед садом лекарственных трав.

На дуэльной площадке, скрипя сандалиями по каменному полу, появился Хан Доул. Высокий, плечистый, с ярко-красным шарфом, как носили старшие ученики боевого зала внутреннего круга. Он был красив, его лицо излучало уверенность, а движения – силу, отточенную в сотнях тренировок. Он встал в центр круга и огляделся, а наглая ухмылка уже кривила его губы.

– Это шутка? – Громко проговорил он, повернувшись в сторону старейшины. – Вы уверены, что не перепутали? Я пришёл на состязание, а не на уборку кухонных котлов!

Толпа участников снова зашевелилась. Кто-то прыснул от смеха, кто-то хмыкнул, а кто-то явно с интересом уставился в сторону фигуры, что медленно, спокойно, без суеты вышла из тени столба. Анд Рей. В поношенной мантии, без рода, без имени, без громких фанфар. Его шаги были лёгкими, почти неслышимыми. Ни один мускул на лице не дрогнул. Ни один взгляд не был отведён в сторону.

Он просто шёл – и в этой походке было нечто, что не понимал никто, кроме тех, кто хоть раз стоял на границе жизни и смерти. Собранность. Готовность. Принятие. Хан Доул рассмеялся громче:

– Если я его сейчас ненароком задену, меня не обвинят в жестокости к… этому?

Старейшина, стоявший сбоку, не отреагировал. Он лишь кивнул, подавая знак. Начинайте. И в этот миг множество взглядов, что секунду назад были устремлены в сторону зала, где раздавали закуски, в сторону обсуждений среди знати, шуток, разговоров – плавно, один за другим, обратились к краю дуэльного круга. К тому, кто вышел без приглашений, без имени, но с каким-то странным, тревожащим спокойствием в глазах.

– Пусть это будет быстро. – Пробормотал кто-то.

Но в глубине ложи глава семьи Хваджон не моргнул. Он лишь медленно сжал подлокотник, а в уголках его глаз мелькнуло что-то острое и внимательное, будто он начал вглядываться не просто в бой – а в грядущий водораздел.

Раздался удар сигнального гонга. Тяжёлый звук, словно удар колокола в храме, прокатился над ареной, пронзая воздух и заставляя даже самых рассеянных зрителей повернуть головы к дуэльному кругу. Он ознаменовал начало поединка, но никто – никто – не ожидал, что бой продлится дольше нескольких мгновений. По крайней мере, не в пользу того, кто стоял в поношенной, потёртой мантии ученика внешнего круга. Не в пользу того, кто вышел без крика, без духа, без поддержки.

Анд Рей стоял спокойно. Без лишних движений. Он даже слегка поклонился – уважительно, как того требовал ритуал. В этом поклоне не было страха. Ни страха, ни колебаний. Только сдержанная собранность. Его противник, Хан Доул, лишь расхохотался. Громко, язвительно, демонстративно. Глядя не на Анда Рея, а – на зрителей.

– Посмотрите на него! Он ещё и кланяется! Молится, наверное, чтоб я его не покалечил… Ха-ха! Расслабься, слуга. Я не стану тратить на тебя магию. Просто забью тебя ногами, как ты заслужил!

Толпа отреагировала по-разному. Кто-то снова захихикал, кто-то – напрягся. Но сам Анд Рей всё ещё не двигался. Он просто смотрел – прямо в лицо противника. Взгляд был спокойным. Почти безэмоциональным. Таким взглядом смотрят те, кто уже прошёл через боль, и знает, чего бояться стоит, а чего – нет. И вот, Хан Доул двинулся. Мощно. Быстро. Прямолинейно.

– Хаааах! – Прорычал он, срываясь с места и бросаясь в атаку, словно хищник, решивший добить ослабленную добычу. Его шаги грохотали по каменному полу, он собирался ударить ногой в грудь, намереваясь выбросить немого парня с арены одним ударом. Но он не успел.

Его встретило… Простое движение руки… Медленное. Почти ленивое. Но в то же мгновение в воздухе вспыхнуло магическое сплетение – символ, изломанный узор, формируемый энергией. И на этом узоре засияло плетение магического меча, сформированный с поразительной точностью и скоростью. Он появился без крика, без призыва, без жеста угрозы. Просто… Он уже был. И в следующую долю мгновения – выстрелил вперёд.

– Что за…? – Только и выдохнул Хан Доул, уже на полпути, и только успел заметить, как прямо на него летит магический меч, созданный не “слабым слугой”, а тем, кто знал, как бить точно.

Удар. Магический клинок не пронзил тело, но сотряс духовную оболочку противника. Сгусток силы ударил точно в грудь, подняв Хан Доула в воздух, развернув его в воздухе, будто куклу. Он отлетел назад, как мешок с зерном, и перелетел через черту арены, с глухим стуком врезавшись в плоский каменный пол вне круга.

Зрители онемели. Все. Старейшина, наблюдавший бой, в первые секунды даже не понял того, что произошло. Он медленно опустил взгляд с пульсирующего в воздухе магического следа – туда, где в центре круга стоял Анд Рей, так и не сдвинувшийся с места. Его лицо не выражало ни ликования, ни злобы, ни даже мимолётной удовлетворённости. Он просто смотрел туда, где его противник пытался подняться, пошатываясь, с пеплом на груди. Толпа зашепталась. Кто-то вскрикнул. В ложах благородных – тишина. Один из торговцев, державший чашку с чаем, роняет её, не отводя взгляда от каменного круга. В одном из углов, младшие ученики переглядываются с круглым от изумления глазами. Кто-то шепчет:

– Но он ведь даже… не двигался…

Старейшина, тот самый судья поединка, тяжело сглотнул и, не веря собственным глазам, поднял руку.

– Победитель – ученик внешнего круга, Анд Рей.

И трибуны взорвались. Но не в виде аплодисментов. Пока ещё – шок. Неверие. Вопросы. Только один человек, сидящий в главной ложе с гербом семьи Хваджон, медленно кивнул. И это был Хваджон Ёнсан.

– Вот теперь вы понимаете, почему он мне интересен… – Прошептал он себе под нос, усмехнувшись только уголками своих тонких губ. А сам Андрей всё ещё стоял на месте. Спокойный. Безмолвный. Будто ожидал, что это только начало.

Хваджон Ёнсан всё ещё сидел в своей специально выделенной ложе, сплетённой из чёрного дерева, украшенной алыми узорами фениксов и символами благородного дома Хваджон. Он не двигался, но взгляд его, как у опытного охотника, скользил по аренe, не теряя ни одной детали. Он видел всё. Первым делом – сияющее лицо его внука, Хваджона Мунджэ, который, несмотря на строгий этикет, не мог сдержать восторга. Мальчишка радостно махал руками, подпрыгивал, шептал что-то своим новым друзьям, с энтузиазмом тыкая в сторону арены:

– Видели? Видели, как он его просто вынес? – С трудом сдерживая голос, восхищённо лепетал он. – Это же Анд Рей! Мой слуга! Он же настоящий мастер!

И в этот раз слово “слуга” прозвучало как вызов. Не издёвка, не принижение, а гордость. И старик Хваджон заметил это. Он даже чуть склонил голову, как будто про себя отметил. Хорошо. Мальчишка понял, что значит верность. Но радость внука была лишь первой нотой. Вторая была глубже, мрачнее, резче. И это было напряжение. Он перевёл взгляд на помост, где сидели старейшины секты Пяти Пиков Бессмертных, и, как опытный читатель лиц и тел, мгновенно понял. Там что-то произошло.

Раньше они выглядели сдержанными, но спокойными. Сейчас же в их поведении появилось едва уловимое – но яркое для тех, кто умеет видеть – напряжение. Старейшина с острыми скулами, в одежде цвета пепла, медленно склонился к сидевшему по левую сторону мастеру с сединой, и что-то негромко сказал, почти не двигая губами. Тот чуть дёрнул бровью, и, не отрывая взгляда от арены, и медленно, но весьма показательно, сжал кулаки на подлокотниках. Старший мастер Йонг Мин сидел прямо, но было заметно, как его дыхание чуть сбилось. Он будто ожидал чего-то, и получил это – но с оттенком тревоги.

И тогда глава семьи Хваджон понял. У этих старейшин был какой-то свой спор. Внутренний конфликт, скрытый от посторонних, но обнажившийся в миг, когда этот немой, “ущербный” парень уничтожил одного из старших учеников секты. Причём не просто одолел – сделал это с лёгкостью, с которой опытный мечник рубит сухую ветку.

“Вот оно…” – Промелькнуло в сознании Хваджона Ёнсана.

Он глубоко вдохнул, медленно откинулся в кресле, сцепил пальцы в замок на животе и внимательно посмотрел на стоявшего посреди арены Анда Рея. Парень по-прежнему стоял один, спокойный, с непроницаемым лицом. Словно чужой в этом торжестве гордости и эго.

“Так значит, – думал старик, – и среди них были те, кто считал его пустышкой. Ущербным. И проиграли.”

Он мог только догадываться, как остро сейчас скребёт по самолюбию этих мастеров поражение их ученика. И какой скрытый урон это нанесло всей внутренней иерархии секты. Ведь если пришлый, молчаливый, да ещё и безродный, так легко побеждает старшего ученика… Что это говорит о системе, которую они строили десятилетиями?

Йонсан усмехнулся. Тихо. Едва заметно. Идеальный момент, чтобы вложиться в этого парня. Вложиться и крепко привязать его к семье Хваджон. Пока они ещё не осознали, кого приняли в ряды своей секты.

В этот раз он даже не стал отвлекаться на следующий поединок. Всё его внимание было приковано к происходящему за сценой. Внутри душ. В скрытых взглядах и сжатых губах старейшин. Там, где за искрами боёв начинала полыхать настоящая война – война за влияние. И Анд Рей… Уже стал её центром.

Бои шли один за другим, и в зале царило напряжённое, почти электрическое ожидание. С каждым новым поединком атмосфера сгущалась – слишком уж многое теперь было поставлено на карту. Представители знатных домов, мастера других сект, торговцы, духовные наблюдатели – все они понимали, что нынешнее состязание уже не было просто игрой молодых учеников. Оно стало ареной, где зарождалась новая расстановка сил. И когда старейшина-судья, в одежде цвета запёкшейся крови, снова поднялся на помост и голосом, звучащим, словно удар в бронзовый гонг, произнёс:

– Анд Рей против Чжин Мо! – Присутствующие на трибунах зрители тотчас же притихли. Чжин Мо был не просто сильнее первого соперника. Он был серьёзным претендентом на попадание в тройку лучших. Ученик старшего наставника по боевой магии. Известный своим суровым нравом, хладнокровием и жёстким подходом к тренировкам. Его называли “тройной клинок” – за весьма хорошую способность формировать три боевых плетения магического меча почти без задержки. И он, в отличие от предыдущего насмешника, не недооценивал своего нового противника.

Анд Рей спокойно вышел на арену. Тот же самый – молчаливый, почти невзрачный, в поношенной форме, со спокойным и отрешённым лицом. В этот раз он уже не кланялся. Лишь едва наклонил голову в знак признания противника. И в этот момент Чжин Мо чуть напрягся. Его глаза сузились. Он чувствовал, что перед ним стоит не пустое имя.

Снова раздался удар гонга. Это был чистый, протяжный звук, запустивший второй бой немого участника. Чжин Мо действовал мгновенно. Без крика, без пауз. Три движения пальцами – и три боевых плетения вспыхнули в воздухе, как три сверкающих клинка. Они закружились, будто рои света, и рванулись к Андрею, идущими дугами с разных направлений. Удары были рассчитаны на то, чтобы не оставить цели ни шанса на уклонение. Это была стратегия подавления – быстрая и прямая. Работала почти всегда.

Почти. Потому что Анд Рей не отступил. Он даже не сдвинулся с места. Его правая рука сделала одно лёгкое движение, почти как взмах кистью на уроке каллиграфии. И точно так же, с почти ленивой грацией, три плетения магического меча вырвались из воздуха перед ним. Тонкие, но плотные по структуре, чёткие по линиям – будто вырезанные из чистого света. Они встретили клинки Чжин Мо в полёте. Раздались три коротких хлопка – как раскаты сухого грома – когда их потоки магии столкнулись, слились и рассыпались искрами на полукруге арены.

Толпа зрителей тут же ахнула. Но Чжин Мо уже настраивал новую серию, готовый действовать на опережение – как вдруг вспышка. Он даже не понял, когда Андрей оказался рядом. Один прыжок – неестественно стремительный, нарушающий саму динамику боя. Его тело почти скользнуло по воздуху, и даже самые опытные зрители, следившие за движением энергии, едва уловили вспышку спиральных потоков в меридианах Андрея. Это не был простой прыжок – это было идеально скоординированное движение, подкреплённое духовной энергией и мощью ядра.

– Это… боевая техника меридианного ускорения? – Внезапно раздалось удивлённое шипение с одной из лож.

И тут же последовал удар. Не магический. А… Простой удар ногой в корпус противника. Но настолько точный и насыщенный силой, что Чжин Мо – несмотря на щитовую защиту и крепкое телосложение – взлетел в воздух и, потеряв контроль над дыханием, перелетел через край арены, с глухим звуком упав на землю за её пределами. Тишина. Абсолютная. Только спустя несколько секунд кто-то из судей чуть приподнялся и, замедлившись, произнёс:

– Победитель – Анд Рей.

Трибуны снова взорвались. Кто-то ахнул. Кто-то зашептался. В ложах вспыхнули разговоры. А в ложах благородных семей началось настоящее вскипание эмоций. Хваджон Ёнсан, не двигаясь, наблюдал за ареной. Его лицо всё ещё оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мерцало пламя удовлетворения.

“Не просто сильный. Уверенный. Готовый. Уже сейчас – мастер. Что же будет через год?..”

И лишь один человек всё ещё стоял на арене. Анд Рей. Спокойный. Без эмоций. И всё так же – один.

А состязание продолжалось. Солнце уже начало приближаться к зениту, и белокаменные плиты арены обители Пяти Пиков Бессмертных начали нагреваться, источая едва заметное колебание воздуха. Весь центральный двор был обрамлён флагами секты и благородных семей, а над ареной колыхалась плотная пелена духовной энергии, оставшаяся после ярких боёв.

Один за другим выходили фавориты. Те, чьи имена уже не первый год звучали в списках перспективных мастеров. Они были дети старейшин, потомки великих родов, ученики прославленных наставников. Их движения были выверены, удары точны, их духовные мечи сияли чистыми и мощными потоками Ци. Толпа восторженно аплодировала им, ибо в этих молодых людях зрители уже видели будущее секты.

– Вот, смотрите, Чжин Мэнлюй из Дома Белого Пламени! Его магический клинок способен обжигать душу!

– А вон – Шэнь Яо, использует две плетёнки лунного резонанса. Таких и в старших рядах немного!

– Цуй Ханэр – ученица старейшины с Пика Туманного Лотоса. Уже третий бой побеждает без единой царапины!

Соревнование оживлялось. Бои становились зрелищнее, жёстче, интенсивнее. Но всё же что-то изменилось в атмосфере состязаний. На заднем фоне этого великолепия, как тень, как небрежно оставленная черта тушью на белом свитке, всё время маячила одна фигура – Анд Рей. Парень, не произнёсший ни слова. Парень, не показавший ни одной из ярких техник. Парень, одетый в выцветшую и поношенную форму, стоял на краю группы и просто наблюдал.

Однако именно его теперь искали глазами. Даже в перерывах между боями взгляды всё чаще обращались к нему. Уже никто не позволял себе бросать в его сторону насмешки. Более того, даже те, кто не воспринимал его всерьёз, теперь отводили глаза, если их взгляд случайно пересекался с его спокойным и пустым выражением лица. А те, кто уже вылетел из состязания, особенно те двое, что проиграли именно ему, теперь сидели на галерее, съёжившись и отводя взгляд, когда кто-то рядом начинал шептаться:

– Это ведь тебя он…

– Три меча в лоб. Без подготовки. Без задержки…

– Ты что, не поставил щит? Или не успел?

Эти шепотки звучали мучительно тихо, но колко. Побеждённые молчали. Они уже не пытались отговорками оправдывать своё поражение. И всё же настоящая тревога нарастала не среди проигравших, а среди тех, кто ещё оставался в списке участников. Особенно – в числе фаворитов. Они уже смотрели на Анда Рея немного иначе. Не как на насмешку. А как на угрозу. Невидимую, непредсказуемую. Которая именно этим была страшнее. Его невзрачность теперь казалась маской. Его молчание – спокойствием силы. Его отсутствие жестов – признаком превосходства, когда в бою не нужно ничего лишнего. Особенно это чувствовали те, кто уже должен был выйти против него в следующих этапах.

Один из таких – Юн Хао – сидел в тени павильона, крепко сжимая чашу с духовным чаем. Его пальцы дрожали. Он украдкой глядел на поле, где стоял тот самый немой. И понимал, что теперь ему предстоит не просто бой. А испытание. Настоящее. На прочность не только ядра, но и духа. Он прошептал, больше себе, чем кому-то:

– …если он сломал Мо и выбил Сынъёна, просто взмахом… Тогда кто он вообще такой?

В этот момент на арене вспыхнули новые плетения. Бой продолжался. Но глаза толпы уже всё чаще скользили в сторону Анд Рея. Никто больше не называл его “ущербным”. Теперь он стал вопросом. А вопросы – самое страшное, что может быть на состязании.

Глава семьи Хваджон, Хваджон Ёнсан, сидел в одной из возвышенных лож, под навесом из шёлка, на котором вилась изящная вышивка в виде золотого феникса – знака его рода. Его спина оставалась прямой, взгляд был сосредоточен, и лишь лёгкий наклон головы выдавал то, что он наблюдает не просто за боем, а за куда более тонкими и опасными вещами – отношениями, влиянием и силой, что прячется за чужими действиями. Очередной молодой мастер, один из тех, кого назвали фаворитами ещё накануне, тяжело упал за пределами круга, отброшенный резким, как удар хлыста, выбросом духовной энергии от магического меча, сотканного немым юношей – Андом Реем.

– Очередной? – Сдержанно подумал старик, не проронив ни слова. – Он опять ни на мгновение не потерял хладнокровия…

И именно в этот момент его осторожный, выученный взгляд дипломата и стратега зацепился за фигуру на дальнем краю платформы для старейшин. Тот самый старейшина, облачённый в тёмные одежды с багрово-золотыми швами и печатями алхимика, стоял, опираясь на резную чёрную трость с головой дракона. На лице его играла тонкая, почти злая усмешка. Не открытая – нет. Она была чуть приподнята одним уголком губ, глаза слегка прищурены, словно он только что вытащил редчайшую духовную траву из грядки и смотрел на своих коллег с выражением: “А вы-то не верили”.

Хваджон Ёнсан сразу всё понял. Это точно была его работа. Он разглядел парня. Он взял его под своё крыло. И, скорее всего, пошёл на это в одиночку, сквозь презрение других старейшин, которые наверняка восприняли этого “немого” как очередную обузу. Старик медленно перевёл взгляд обратно на арену, где Анд Рей уже спокойно отступал к краю поля, даже не смотря на поверженного противника.

“Ты сделал ставку… – подумал Ёнсан, снова косо глянув на алхимика. – …и теперь с каждым ударом этого мальчишки по чужим амбициям ты её выигрываешь. Сполна.”

Он знал этот тип людей. Старые, хитрые мастера и интриганы, способные молчать десятилетиями, пока не появится момент, когда одним ходом можно опрокинуть десяток соперников. И всё равно сидеть в стороне, с тем же вежливым выражением лица, будто ничего не произошло.

Ёнсан почувствовал неудобное напряжение в груди. Это была не зависть… Нет… Это было осознание того, что у молодого немого появился первый настоящий покровитель. А значит, влияние семьи Хваджон теперь не единственное, пусть даже их семья уже заявила о своём покровительстве официально.

Он понимал, как это работает. Тот, кто первым увидел талант, кто вытянул из грязи и превратил его в мастера, тот и оставляет след в человеке. Это не приказ, не клятва. Это тихая благодарность, инстинктивное уважение. Особенно если этот старик был с ним не ради выгоды, а потому что поверил тогда, когда никто не верил. И подумав об этом глава семьи Хваджон невольно сжал кулак, прикрытый длинным рукавом.

“Нужно действовать быстрее… – подумал он. – Пока он не стал ближе к нему, чем семья. Пока парень не выбрал, кому он действительно обязан своей судьбой.”

Потому что если этот старик решит сделать из Анда Рея своего прямого ученика, тогда даже официальная опека Хваджон потеряет вес. А если это произойдёт – политический актив, на который старик Ёнсан только-только начал рассчитывать, может обернуться для него упущенной возможностью. Или даже угрозой. Взглянув на своего внука, радостно жестикулирующего в стороне, Ёнсан чуть склонился вперёд.

– Всё зависит от следующего поединка… – Тихо прошептал он. – Покажет ли он себя… или раскроется полностью?

А где-то на той же платформе алхимик по-прежнему молчал. Но улыбался. Так, как улыбаются те, кто знал. И те, кто ещё ничего не сказал, но уже выиграл.

Солнце, стоявшее высоко над ареной, переливалось в искрах духовной энергии, что сверкала над дуэльным кругом, будто вся платформа превратилась в сосуд, наполненный бушующей молнией. Очищенный камень арены уже хранил следы десятков боёв, но то, что происходило сейчас, заставило буквально всё пространство вокруг затаить дыхание.

– Следующий бой – молодой мастер Доу Ши первой звезды, Хо Гёнму против ученика Анда Рея… – раздался голос судьи.

Шепот пронёсся по трибунам, будто лёгкий ветер перед бурей. Имя Хо Гёнму было хорошо известно. Потомок старейшины Хо, обладатель одной из самых стабильных культивационных основ, одарённый техник в плетениях, он с юности демонстрировал исключительное мастерство. И вот теперь он выходит против… Немого ученика, пришедшего в секту всего несколько месяцев назад.

Глава семьи Хваджон немного нахмурился, слегка опустив веки, будто для себя, и вновь взглянул на арену. Его сердце билось немного быстрее, чем он привык. Немой парень снова стоял чуть в стороне, сохраняя то же странное спокойствие, что стало его визитной карточкой. Он не смотрел по сторонам, не отвечал на шёпот толпы и даже не реагировал на откровенно презрительный взгляд противника, который почти лениво шагнул на арену, покручивая на пальце серебряное кольцо с печатью семьи Хо. Хо Гёнму недовольно фыркнул:

– Печально, что мне приходится тратить силы на… Это… – Он указал пальцем в сторону немого, словно обозначая не человека, а ошибку расписания. Но Анд Рей, как и прежде, вежливо поклонился в знак уважения. И больше ничего. Ни слова. Ни эмоции. И именно эта тишина заставила кое-кого в толпе снова напрячься.

Снова раздался гонг. Поле разом вспыхнуло. Хо Гёнму не стал тянуть. Он резко выбросил вперёд обе руки, ладони полыхнули, и пять сверкающих энергией магических плетений начали формироваться в воздухе с поразительной скоростью, каждое отличалось точно выгравированной структурой, будто меч выкован в небесной кузнице. Плетения материализовались в духовные клинки, что с воем бросились вперёд, стремительно рассекая воздух. Толпа взорвалась восхищением – ведь даже среди мастеров далеко не каждый мог управлять сразу пятью плетениями. Это был уровень, достойный хвастовства, силы и уважения.

Но… Немой не отступил. Наоборот – его правая рука медленно поднялась, а затем всего одним, почти ленивым жестом он сложил печать. И вспышка света разорвала пространство перед ним. Словно зеркальное отражение атаки Гёнму, пять магических плетений вырвались из пустоты и засияли небесным пламенем. Словно пять белых лотосов, мечи вспорхнули в воздух, и с точностью до мгновения встретили клинки Хо Гёнму.