Текст книги ""Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Где не спят отражения

Деревня, отмеченная как Хонъюнь, давно должна была исчезнуть. По сведениям Соль Хва, все её жители пропали, а сама местность была заперта печатями запрета по приказу нескольких младших сект, но слишком поздно.

В эту местность, Андрей пришёл ночью. Он не стал спускаться с дороги. Просто стоял на холме. Смотрел вниз. И уже тогда почувствовал нечто чужое. Не сила – вибрация. Не звук – остаток. Как послевкусие, оставшееся в воздухе от чьего-то присутствия. Трава внизу не колыхалась. Даже ветер не трогал её. Но даже тени домов… Шевелились.

Он щёлкнул пальцами, и рядом вырос фильтр из пяти печатей восприятия. Каждая – настраивалась на разные длины духовных колебаний. Третья – сразу затрещала, будто бы была на грани распада.

– Иллюзорная структура… Живая. Двигается не в мире. А во мне.

Он вошёл в деревню по главной улице. Медленно. С зажжённой сферой внутреннего света, сплетённой из чёрной эссенции ядра и нейтральной пыльцы пламени. Вокруг было тихо. Но не пусто. Не мёртво. Он видел следы. Не ног. А мыслей. И даже магического вмешательства. Словно сами дома помнили, что здесь были крики, прощания, мольбы. И теперь эти образы застряли в пространстве, как звук в глухом колоколе. Он подошёл к колодцу. Кинул внутрь искру света. И увидел… Себя. Только не того, кем был. А себя, стоящего в своём родном мире, с глазами, которые были чужими.

"Это не моя память."

Второй дом. Заваленный хламом. Печь погасла десятки дней назад. Но над ней… Поднимался пар. Он медленно открыл дверь. И тут же в его памяти вспыхнула сцена из детства. Мать… Живая. Жарит картошку с салом. Он чувствует запах. Чувствует тепло. Слышит голос.

“Андрей. Всё хорошо. Ты не должен уходить. Здесь безопасно. Ты вернулся домой.”

Он отшатнулся. Выдохнул. И – активировал Контур Истинного Имени. Печать под сердцем вспыхнула. И мир – дрогнул. Комната исчезла. И перед ним осталась лишь… Тень, нарисованная на стене. С девятью следами когтей.

“Ты видишь ложь. Но она тоже помнит тебя.”

Он вышел. И поставил приземляющий якорь в три уровня. Пространственный каркас, что отсекал вложенные координаты… Временной фильтр – блокировал всплытие ложных событий… Ядровая искра – резонировала с истинной памятью… Но даже с этим видом защиты разума – мир вокруг продолжал давить. Дома начали менять свой внешний вид. Дороги – сгибаться под невероятными углами. Ворота – двигаться как суставы.

Он встал в центре деревни. И достал одну из капель чернильного кристалла Джи-Лунь. Активировал её. И расщепил локальную реальность. На пять секунд – всё исчезло. Наступила пустота. В ней он наконец увидел Источник.

Это был не сам Хао-Цзу. А остаток от его хвоста. Один из фрагментов иллюзорной ткани, вросшей в структуру деревни. И, что было самым ужасным и не объяснимым, он ползал по корням деревьев, вплетался в углы зданий, в подсознание тех, кто приближался к нему. Он не атаковал напрямую. Он пробуждал ложь. Пропитанные страхом и памятью образы. И главное – он ждал. Когда придёт кто-то сильный. Кто сможет дать ему имя. И форму. И жертву.

Андрей не дал ему всего этого. Он вырвал ядро пустоты и вплёл в неё печать обратного воплощения. Она заставляла иллюзию питаться собой. Хвост взвизгнул. Не звуком – треском в сознании. И распался. Но не исчез. Отступил. В тень. В сон. Оставил за собой вопрос:

“Сколько из твоих воспоминаний – ты? Сколько – Я?”

Андрей некоторое время стоял в центре разрушенной деревни, её атмосферу было трудно назвать просто покинутой – это был молчащий кошмар, навеянный не физическим разрушением, а психическим разложением, растворившимся в воздухе и земле. Он уже почувствовал, что это не просто пустота, это была истинная иллюзия, старательно пеленавшая разум любого, кто мог войти в это место.

Он ощутил её, прежде чем увидел. Тень, точнее – нечто, что оставалось за пределами его восприятия. Его контуры размывались в пространстве. Не просто как туман или дым. Как если бы сама ткань реальности утратила четкость, становясь всё более зыбкой, эластичной.

Глубоко вздохнув, он закрыл глаза на несколько секунд, потом выдохнул и освободил сознание. Его внутренний свет, истинная энергия его сущности, стабилизировал фокус. Тогда Андрей понял, что всё то, что ему сначала казалось просто иллюзорной аномалией, было чем-то куда более зловещим.

"Все эти следы и изменения… Они не случайны… Это не просто магия… Это – живое сознание…"

Осознав этот факт, Андрей сосредоточился ещё больше. Его печати начали активно взаимодействовать с пространством, проверяя ткани мира на наличие нарушений. И практически сразу же сработали, когда под ногтями парень ощутил субтильную вибрацию.

Из земли, из воздуха, да просто отовсюду, что прямо говорило об уровне поражения этой территории, начали проявляться точки искажений, похожие на маленькие, но чрезвычайно опасные щели в реальности. Они казались неубедительными, но чем больше он смотрел, тем яснее понимал, что именно они максимально сильно вытягивали энергию, как вакуум, высасывая её из воздуха, и даже из памяти. Каждая такая щель была полноценным сбоем в потоке магии и восприятия. И эти щели не были случайными. Они формировали узор. Не случайный узор.

Андрей понял, что прямо перед ним был сложный ритуал, с расставленными как части головоломки, чередующимися иллюзорными путями. Ключом был не внешний магический объект, а именно сам процесс видения.

"Нет. Это не просто магия. Это… целая сеть сновидений. И в ней точно есть кто-то, кто держит ключ. Кто-то, кто может переписать мир через… через сны."

В этот момент он понял, что это действительно был ещё один представитель Запретного списка. Зверь, известный под именем Хао-Цзу. Да. Он уже подозревал его пробуждение. Сонар, который создал парень, чётко дал ему это понять. Как и то, что это не было случайностью. Но всё же сам Андрей надеялся на то, что он ошибся. И просто какой-то духовный зверь, чьи силы были связаны с духовными и ментальными энергиями, каким-то чудом, перешёл на новый уровень, и стал угрозой определённого уровня. Как его Цзяолин. В прошлом. Когда сам парень встретился с ней в виде змеи. Но теперь все доказательство были налицо. Хао-Цзу пробудился. И теперь кому-то предстояло с ним разобраться, пока это существо не свело с ума весь ближайший регион. Ведь эта тварь была настолько сильна, что все эти печати, что применили представители сект, чтобы остановить “заражение”, погубившее эту деревню, просто не смогут её остановить. А просто рассмешат.

Устало вздохнув, Андрей медленно покачал головой. Но потом его дыхание стало глубоким и спокойным. Он отступил на несколько шагов, впитывая магию в окружающем пространстве, чтобы проверить своё восприятие. Лис Хао-Цзу. Это был он. Или точнее – это было его влияние. Его следы.

Слегка встряхнув головой, парень пригляделся внимательнее к окружающему пространству. Мелькание в его памяти – интуитивно осознаваемые фрагменты, которые до этого казались лишь случайным набором образов, теперь приобрели чёткую форму. Это был девятихвостый лис. Его хватка. И в этих фрагментах мелькали обрывки сна, которые он сам, возможно, уже переживал.

"Я видел эти глаза… на мгновение. И в них – не только моё отражение. Это были не мои сны. И если это были мои сны, но видел их… не я."

Он снова, но уже куда более медленно, подошёл к колодцу. Взял в руку каплю искусственного камня, который был поглощён им ранее. Его энергия мерцала, её свечение двигалось, как реакция на мысли. Он прижал камень к глазу, и, как только закрытое восприятие перекрыло поток данных, он увидел.

Не реальность. А параллель. Скоро на его глазах начали открываться врата, темные, похожие на пропасть, и его сознание столкнулось с глубиной – с пустым пространством, где существовало лишь ощущение окошка, зияющего в иллюзиях. В этот момент всё начало плавиться.

"Это было не оно. Это было не всё. Ты… ты был в этом."

Андрей закрыл глаза. И на этот раз – он не просто использовал свои способности, чтобы усилить восприятие. Он вдохнул и стал дыханием земли, чтобы понять, как она меняется, как под её поверхностью формируются рисунки. То, что он увидел, когда открыл глаза, не было простым искривлением мира. Это действительно был легендарный девятихвостый Лис. Он был здесь. Но… Вне этой территории.

"Могу ли я почувствовать его суть, если он не проявляется физически? Нет. Но… я вижу остатки его следов."

И теперь, он точно знал, гибель местных жителей точно было делом его рук. Это была не магия, не обычная иллюзия. Это было существо, которое было привязано к тканям миров, к сновидениям и обманам. Оно взаимодействовало с реальностью и переписывалo сны, создавая таким образом свои собственные правила и законы. Но, что было куда важнее, парень почувствовал, что практически ничего не знал об этом существе. Он уже видел его следы, но они оставались неполными. Его знание было лишь краем того, что он должен был понять, чтобы победить.

В тот момент Андрей понял, что ему нужно собрать как можно больше данных о Хао-Цзу. Не о магии. Не о снах. О самом существе. И он осознал, что он никогда не будет готов к настоящему столкновению, пока не узнает, что на самом деле есть за этим лисом, за этим существом, которое может вписывать в мир свои правила и законы, как зверь, что является идеей, сущностью.

Решение было принято. Андрей включил всю свою сеть ощущений, отыскал магические следы и начал собирать всё, что может помочь ему понять, каким образом Хао-Цзу работает с тканью реальности…

………

Вернувшись в долину, Андрей тут же, через Соль Хва, передал в совет князей Поднебесной подтверждение того, что в той далёкой деревне всех убил именно Хао-Цзу. И что печати, что там были установлены, долго не продержаться. Естественно, что князья тут же обратились к сектам. Ведь одним из основных догматов, на которых вообще основывалось их существование, была именно защита жителей Поднебесной от подобных угроз. И вот тут сразу проявилась гнилая сущность этих организаций. Они настолько привыкли к вседозволенности, что даже начали оспаривать тот факт, что им вообще нужно вмешиваться в это дело. И даже более того… Некоторые вообще заявили, что им-то ничего не угрожает. Они могут просто отсидеться в своих обителях, защищённых древними печатями, которые якобы ещё древние Святые устанавливали. А значит, такая защита этому мифическому существу точно будет не по зубам.

Услышав об этом, сам Андрей долго смеялся. А когда Соль Хва, снова приехавшая в долину для тренировок, попыталась всё же уточнить у парня причины для его смеха, то он пояснил ей глупость такого подхода к делу…

– Да они же сами себе могилу роют! Неужели тебе это не понятно? – Продолжал смеяться парень, но заметив, что молодая женщина всё ещё ничего не понимает, всё же решил пояснить свои выводы. – Тут всё просто. Вот кто в основном живёт в обителях сект? Представители самих этих организаций. Мастера… Старейшины… Ученики… Так? Так! Даже слуги в обитель приходят со стороны. Те же жители ближайших деревень старательно обслуживают их. А что будет, если они там запрутся? Их ничему не научил опыт обители секты Пяти Пиков Бессмертных? И это их ещё окончательно не блокировали! А что будет, если обитель окажется в полной блокаде? Кто будет их кормить? Или у них есть запасы пищи на пару лет? Кто будет всё убирать? Кто будет стирать их одежду? Дальше говорить, или ты сама уже поняла? Также задумайся о том, что будет с их обителями, когда люди, что живут рядом с обителью такой секты, узнают о том, что представители секты, которые якобы должны их защищать от подобных угроз, на самом деле ничего такого делать не собираются? Вот это вопрос вопросов…

Надо сказать, что его выводы упали в благодатную почву… Молодая женщина практически сразу расхохоталась. Видимо прямо в лицах представив себе тот факт, что будет с такими обителями. А потом связалась со главой семьи Соль, и передала ему выводы Андрея. Судя по тому, что ей потом сообщили, ситуация, напрямую связанная с этими сектами – “отказниками”, резко поменялась. Да. На них никто не давил. Но слухи, распространённые вокруг их обителей, и это делали даже не люди семьи Соль, а именно те самые чиновники, что служили князьям, сделали своё дело. И те, кто ранее обслуживал те обители, теперь просто отказывались это делать. Поставщики переставали возить свои товары. А потом пришло и сообщение от совета князей. В котором прямо говорилось о том, что раз эта секта отказалась выполнять свои прямые обязанности, что она объявляется фактически незаконным образованием, и требовалось распустить организацию из-за угрозы того, что эта секта служит совсем не тем целям, про которые они так любили заявлять в прошлом. По сути, их приравняли к обыкновенным культистам, что поклоняются таким вот монстрам как Хао-Цзу. И это было понятно. Вот как они собираются защититься от воздействия того, кого даже Боги не смогли убить? А только запечатали. Как? А тут всё просто. Они могли защититься, только… Служа ему верой и правдой. Если так можно сказать про подобных существ. То есть, совет князей фактически открыто обвинил эти секты в том, что именно они либо спровоцировали, либо прямо поспособствовали пробуждению Хао-Цзу. А после событий, связанных с культистами, что хотели пробудить Пэкхо, не говоря уже про жертвоприношения, и содействия этому со стороны руководства некоторых сект, такое предположение выглядело вполне закономерным. И это всё ещё больше раскололо секты.

Все эти события никак не затронули интересы самого Андрея. Он всё также старался собрать максимум информации про это жуткое существо. Так как понимал, что сражаться с ним обычными методами будет не просто глупо. А даже смертельно опасно. Становиться марионеткой данного монстра парень точно не собирался. А этот раскол в сектах даже сыграл ему на руку. За всем этим безумием, агентам семей Соль, Хваджон, и Лин, удалось пробраться даже в закрытые библиотеки сект. Откуда он смог причерпнуть новые знания, которых у него ранее просто не было.

И чем больше он собирал данных, тем страшнее становилось. Данные разнились. Что прямо говорило, что в этот раз ему противостоит нечто, что даже описать было бы сложно. В хрониках одной из сект Хао-цзу описывался как Плачущий Безликий из Пустой Реальности. Основными стихиями были Иллюзия и Пустота. Сам зверь описывается как бесформенное, протяжённое существо с множеством глаз и ртов, каждое из которых говорит правду… и ложь… одновременно. Его тело мерцает между формами. Он может быть ребёнком… Стариком… Женщиной… Зверем или тенью. Но почти всегда плачет. И чаще всего бьёт по тяжёлым воспоминаниям, что приносят боль. Также практически везде можно заметить либо тени, либо изображения его девяти хвостов. И чем больше их видно, тем сильнее воздействие этого существа. Андрей даже нашёл кусок легенды:

“О Хао-цзу не говорят. Не молятся. Не призывают. Его не рисуют, его имя вырывают из свитков и забывают. Но когда Боги уничтожили один из миров, и миллионы душ остались висеть в пустоте без реинкарнации, не в силах уйти – из их вопля, из их боли, из их непонимания и было соткано нечто. То, что никто не хотел создавать. То, что никто не способен уничтожить. И когда ты видишь сон, где не можешь вспомнить своё имя – это взгляд Хао-цзу.”

Хао-Цзу владел техникой, которая даже в легендах называется “Ложь, что оживает”. Эта была техника, нарушающая границы реальности и истины. Позволяя материализовать воображаемое и забытое, временно превращая фантазии в оружие. Возможности этой техники позволяли произвести фактически физическое воплощение любого облика – даже мёртвого союзника, забытого врага, возможной версии будущего… Призрачные удары – каждый из которых может не существовать, но всё равно ранит… Иллюзорные артефакты – выглядят как настоящие, пока не будут опознаны как ложь… Также она производила постепенное, в зависимости от воздействия, разрушение воли. Техника подтачивала психику врагов, заставляя их сомневаться даже в самой реальности происходящего. Иногда может даже захватить тело какого-нибудь культиватора Дао Цзы, чтобы ещё больше запутать врагов. Но такого несчастного, что стал сосудом для подобного существа можно распознать. По внешним признакам.

Тень носителя отделяется от тела и движется сама по себе. Его голос может звучать двойным эхом, будто говорит кто-то ещё. Глаза культиватора становятся чернильно-чёрными, отражающими не свет, а воспоминания. В воздухе чувствуется слабый запах жжёного лотоса. И иногда рядом с носителем можно увидеть силуэт ребёнка, которого никто не узнаёт

Хао-Цзу знает воспоминания, вытягивает их, и превращает в оружие. Существа, чьи сердца полны сожалений или вины, теряют контроль над реальностью рядом с носителем этой техники. Были даже те, кто намеренно пытался стать носителем подобной силы. Так как противостоять ей практически нечем и некому. Но такой сосуд также долго не может существовать. Так как у подобной силы есть и побочный эффект. Чем чаще используется эта сила, тем сильнее разрушается личность культиватора. Он начинает забывать имена, лица, цели. В крайних случаях может превратиться в аватар Хао-Цзу, потеряв всё человеческое. Есть даже Запретная печать. “Забытый Бог в Сером Сне” – это техника полного разрыва границ между реальностью и иллюзией. Призывает безликую копию противника, его прошлое и будущее. Захваченные в этой зоне теряют способность отличать себя от созданной копии. Если дух недостаточно силён – то такой несчастный растворяется в серой тишине, становясь частью Хао-Цзу.

Финальные строки главы были такими:

“И будет последний, кто прикоснётся к этой странице. И если он силён – он заплачет. А если он слаб – он исчезнет. Потому что ложь, рассказанная себе, – это самая страшная из всех.”

Также парню стало известно, что последний след Хао-цзу встречался среди мифов Эпохи Пепельных Небес.

“Никто не знает, где был рождён Хао-цзу… Потому что никто не помнит того мира… Потому что сам Хао-цзу забрал его с собой, когда исчез…”

Говорят, на старых полях, где никогда не было войны, иногда слышен плач. Тихий, детский, прерывающийся всхлипами. Те, кто слышит его, не могут объяснить, что чувствуют – но возвращаются домой уставшими, как после долгой утраты. Считается, что это места, где прошлые реальности были стерты, чтобы Хао-цзу мог выжить в настоящей. На некоторых склонах гор или стенах древних пещер иногда появляются тени без света. И если к ним приглядеться, то можно понять, что они выглядят как люди, застывшие в момент крика, или животные, которых никто не помнит. Учёные из секты Храма Девяти Небесных Ликов считали, что это остаточные образы стертых жизней, которые Хао-Цзу впитал, питаясь памятью умирающих миров.

А в обнаруженных записях храма Хвагёк был даже описан странный феномен – дети, родившиеся без возможности говорить, но которые во сне начинают произносить чужие воспоминания. Голоса в точности копируют умерших. Иногда – даже тех, кто ещё жив, но забыл свою суть. Старейшины секты Храма Девяти Небесных Ликов, которые весьма старательно изучали это существо, так как использовали похожие, хоть и не настолько мощные техники, были уверены в том, что это были отголоски силы Хао-Цзу, который когда-то вложил часть себя в каждого, чьё сердце было полно сожалений.

Также в Пепельных Хрониках говорилось о свитке, что нельзя прочитать. Любой, кто смотрел на него – видел свой собственный рукописный стиль, свои ошибки, свои страхи. Никто не мог его прочитать до конца, потому что каждая строка становилась личной болью. Про него говорили:

“Свиток, что читает тебя, а не ты его.”

Ученики, пытавшиеся его изучить, выпадали из реальности на несколько дней, а некоторые никогда не возвращались собой. Считается, что это был настоящий след Хао-Цзу, оставленный в материи мира. Когда Хао-цзу был наконец вытеснен за пределы мира, не было взрыва, битвы, света или грома. Он просто… Исчез. Но в этот день все зеркала дали отражение на мгновение позже, чем они должны были… Все реки стали течь тише… Люди начали плакать во сне, и не могли вспомнить, кого потеряли… Один старик, глухой с рождения, вдруг услышал жуткий крик, и умер от ужаса… И в небе над Северной Стеной открылось нечто, что выглядело как разорванный зрачок. Он не двигался, не следил – он просто был. Неделю. Потом исчез.

“Когда ты забудешь свою первую мечту – это Хао-цзу дотронулся до тебя… Когда ты будешь искать что-то в комнате, но не сможешь вспомнить, что именно – он наблюдает… Но если ты заплачешь, не зная, почему – он уходит… Он не любит видеть чужую боль… Потому что вся боль – уже в нём…”

Именно во время этих исследований, в горах, северо-западнее долины, в месте, где не растут ни травы, ни лишайники, где даже ветер обходит путь стороной, Андрей однажды почувствовал нечто странное. Это было не духовное давление, не резонанс энергии, не даже отголосок ритуала – нет. Это была тишина. Не звенящая, не глухая – пустая. Покой без мира, молчание без смысла. Очень сильно напоминавшая… Забвение…

Он набрёл на него случайно, во время очередной охоты преследуя одного из духовных зверей, что сбежали прочь от гнезда Нефритового паука. Но зверь, оказавшись у подножия чёрного склона, резко остановился, взъерошил шерсть, и взревел так, будто его ожогом прижгли. Он рванул прочь, визжа и скуля, и растворился в горах.

А вот Андрей остался. Он почувствовал смятение. Не зверя. Своё собственное. Что-то внутри, в ядре, в костях, в прошлом, как будто кто-то вытянул из него мысль, которую он никогда не формулировал. И не вернул. Потом он осторожно сделал шаг вперёд.

Перед ним располагалось место, которое было… неправильным. Земля не треснутая, не выжженная… Никакая… Цвета были выбелены, даже не серы… Размыты, как старое письмо, на которое пролили воду.

Но хуже всего были тени. Их не отбрасывал он. Их не отбрасывали деревья, которых не было. Но они были. Десятки… Сотни… Людей… Зверей… Форм, которых он не знал. Все они были замершими. Некоторые стояли, как будто ждали. Другие – сидели, обхватив головы. Одна тень стояла на коленях, с протянутыми руками. У другой – не было головы, но она продолжала двигаться, как будто кричала. Они не двигались. Но не были окончательно мертвы.

И именно там, в центре этого своеобразного кратера, парень заметил камень. И это был не обелиск, и не плита. Казалось, что формы его просто не существовало. Каждый раз, когда Андрей смотрел на него, он видел что-то другое. Кусок зеркала… Свернувшегося зверя… Свою собственную руку… Лицо какого-то старика… Пустую клетку… Каплю крови… Выцветший свиток…

А потом, буквально на какое-то мгновение, Андрей услышал голос. Не ушами. Внутри своего разума. Он не говорил. Он вспоминал за него.

“Ты искал силу… Но ты забыл, зачем она была тебе… Не бойся… Забудь остальное тоже… Забудь всё… Останься…”

Он сделал шаг назад. И всё исчезло. В своих записях, что он в последнее время стал делать, Андрей записал:

“Есть место, где даже мир сам боится вспомнить, кем он был. Я не знаю, что там увидел. Но это не было будущим. И не прошлым. Это было тем, что могло быть – и не стало. Я не вернусь туда. Пока не буду готов. Но я оставил там кое-что своё. Может быть, именно так работает след Хао-Цзу. Он не оставляет себя. Он оставляет тебя. В тех местах, где ты отказался жить честно.”

………..

Той ночью Андрей проснулся в предрассветной мгле, от ощущения, будто нечто медленно, как дыхание глубин, шевелится в самых корнях мира. Цзяолин не спала – она стояла неподалёку, её тело, обвитое туманом, мерцало в полумраке, словно отражая звёзды. Она не сказала ни слова. Но её взгляд – глубокий, змеиный, древний – говорил больше любого крика:

– Кто-то просыпается. Один из них. И ты уже сталкивался с его силой.

Но это было потом. Сначала – находка. Среди массы принесённых из монастырей свитков, один выглядел почти безнадёжно испорченным. Он был пережжён в нижней трети, хранил на себе следы влаги, пепла и даже крови. Но именно в нём Андрей заметил необычные символы. Они словно шли под другими, как если бы их вписали в уже готовый текст, зная, что никто не заметит. На третьей странице, между двумя фразами об обыденных обрядах для духов воды, стояла отдельная вставка, вписанная другой рукой и даже другими чернилами:

"Там, где волны легли на кости зверя, там память Хао-Цзу скована сталью молчания. Тот, кто увидит его отражение – услы́шит последнюю из струн его дыхания."

А под этой строкой – почти стёртая, но всё же различимая печать школы Баюнь-чжи, исчезнувшей пять тысяч лет назад, известной тем, что их монахи якобы могли слышать “дыхание мира”. Это было направлением следующих поисков.

Немного погоды, словно вспомнив что-то важное, Цзяолин повела его в старую долину у подножия ледника, где речные воды, сбегающие с гор, внезапно исчезали в подземные трещины, образуя небольшое, но весьма глубокое озеро. Там, по местным легендам, никто не пил воду и не рыбачил. Даже птицы облетали берег этого странного водоёма. Андрей стоял на камне, глядя в чёрную гладь его поверхности. Внизу ничего не было видно. Ни водорослей… Ни дна… Ни рыбы… Лишь глубина.

Цзяолин вилась в воздухе над озером и медленно издала гортанный, дрожащий зов, древнюю вибрацию, вложенную в само их духовное родство. И вдруг – на воде вспыхнула тонкая линия света, словно по зеркальной глади прошёл коготь. Озеро загудело.

А потом, из глубины, с безмолвным всплеском, всплыло нечто округлое, обмотанное нитями водяной плесени и тонкого серебра. Камень? Нет… Полуразложившийся щит, гладкий и черный, как затвердевшая тень. В центре которого располагался пульсирующий знак в виде искажённого круга, разорванного ветром. Когда Андрей коснулся артефакта, то его буквально отбросило назад. И в его сознании гулко раздался голос, низкий, но не мужской, не звериный – скорее голос шторма:

“Я был последним, кто защищал их от тьмы. Я – Хао-Цзу. Моя воля всё ещё пылает.”

Он понял – это не просто артефакт. Это остаточная духовная проекция существа, что смогло вложить свою волю в объект. Его не применить как оружие. Но можно слушать. Изучать. И искать.

В ту же ночь Цзяолин не могла уснуть. Она дрожала, хотя и старалась не показывать Андрею своего состояния. Горы были слишком тихими. А в воздухе чувствовался запах железа и старой крови. Андрей чувствовал, как земля под его ногами еле ощутимо вибрирует. Ни один зверь не рычал. Ни одна птица не пела. Цзяолин шептала, будто видя сон:

“Кто-то дышит под землёй. Это не духовный зверь, вроде Нефритового паука. И не один из тех, кого ты знаешь. Это… кто-то из времён, когда не было Солнца.”

На рассвете, когда тени начали скользить обратно в расщелины, небо за дальними хребтами вспыхнуло тёмно-золотым отблеском, словно кто-то очень далеко открыл глаз. И Андрей понял – поиски только начались. Свитки укажут путь… Но он уже догадывался как можно сражаться с врагом, который не показывается тебе на глаза…

…………

Глубоко в каменном зале, скрытом в сердце одной из расколовшихся гор, где даже дыхание ветра замирало от магической плотности, Андрей стоял перед кольцом пространственных сигилл, что медленно вращались в воздухе, переливаясь глухим тусклым светом – будто смотрели на мир сквозь заиндевелое стекло. Здесь, в изолированном кармане реальности, он собирался завершить свой самый дерзкий эксперимент – ловушку для существа, чья природа сама по себе нарушала границы мира. Хао-Цзу, девятихвостого лиса из Запретного списка.

Он посвятил огромное количество времени изучению возможностей и сил такого противника. Свитки… Фолианты… Пыльные книги, забытые даже хранителями сект… И даже уцелевшие обрывки древних свитков, которые вроде бы не несли в себе никакой осмысленной информации. Но он внимательно изучал всё. И выискивал, что хотя бы приблизительно касалось не только Хао-Цзу, но и междумирных узоров – концепций пространств, которые не просто простираются, а сворачиваются внутрь себя, подобно телу змеи, кусающей собственный хвост.

Именно там, в тексте, что был добыт из библиотеки секты Дворца Девяти Небесных Фениксов, он впервые увидел схему, которая ему очень сильно напомнила рисунок Ленты Мёбиуса, соединённой с зеркальной тканью иллюзорного измерения. Это была не просто абстракция. Это был полноценный план.

Хао-Цзу черпал силу из того, что всегда мог быть вне. Вне логики… Вне времени… Вне формы… Он был зеркалом, способным ходить сквозь сны и иллюзии. Но что, если его заключить внутрь такого пространства, что отзеркаливает само себя? Что если каждое его движение будет приводить обратно к началу? Что если каждый поворот приведёт его к отражению самого себя?