Текст книги ""Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Пепел от Алтарей

План начал выстраиваться не сразу. Слишком многое теперь стояло на кону. После вскрытия иллюзий последней Старейшины Андрей получил фрагментарную, но пугающе конкретную картину. За годы тайной работы в регионе секта Нефритовой Луны успела создать целую сеть ложных алтарей – скрытых мест, где проводились ритуалы, призывы, подселения духов и превращения детей в сосуды.

Некоторые из этих детей даже не догадывались, что в их теле медленно зрело нечто чуждое, опасное и жуткое. Другие – уже были мертвыми, но двигались, жили, улыбались. Через них секта получала связь с потусторонним, делая из человеческих оболочек не более чем проклятые маяки и печати. Андрей знал – действовать нужно осторожно и беспощадно одновременно. Сначала – расчистка. Потом – нейтрализация сосудов.

Используя карты, полученные из иллюзорного сознания старейшины, а также улики, собранные с прошлого ритуального места, Андрей создал особую голографическую карту из нитей печатей. Он воссоздавал следы энергетических искажений и связей, выстраивая полноценную сеть. В итоге, на ней вспыхнули семь ключевых узлов – ложных алтарей, разбросанных по территории. Каждый из них имел собственное предназначение. Один связывался с духами ярости, другой – с голодом, третий – с мучением. Все они были частями одного глобального ритуала, ядро которого всё ещё было спрятано где-то глубже.

Самое страшное в этой ситуации – это дети. По информации, полученной от Старейшины, в ритуалы были вовлечены двадцать один ребёнок, из которых четырнадцать уже стали полноценными сосудами. Уничтожить такие конструкции напрямую означало убить невинного – и Андрей не мог себе этого позволить. Поэтому он начал искать способ обратного отсоединения, аналогичный тому, как он в прошлом изгнал дух из тела девочки из рода Лин. Для этого он вытащил из реликвария трофеи, собранные с ритуальных жертвоприношений, и начал изучать технику обратного ритуала – древнюю и утерянную, но сохранившуюся в остатках памяти кости Падшего Бога. Эта техника не уничтожала сосуд, а вытягивала и сжигала дух, обрывая все связи с сектой и миром духов, но требовала огромной точности и силы.

И для начала Андрей решил начать с самого близкого алтаря. С того, что располагался в покинутом монастыре, превращённом в каменную кукольную сцену. Там он нашёл первых двух детей, погружённых в глубокую кому и окружённых охранными конструкциями, питаемыми чёрными благовониями. Эти “куклы” были охраняемы ожившими статуями – глиняными псами с лицами людей. При помощи змеи Цзяолин он очистил путь и уничтожил охрану. А затем – провёл обратный ритуал, рискуя сжечь ребёнка изнутри. К счастью, всё прошло успешно. Первый дух был извлечён, сожжён в пламени печатей, а сам сосуд – ребёнок – начал постепенно приходить в себя. А вот второй… Он дольше был в этом месте, и его душа уже безвозвратно погибла. Так что парню не оставалось ничего другого, как отдать этот сосуд змее. Которая проглотила его даже с каким-то урчанием. Видимо дух, что был заключён в этом сосуде уже был на крайней стадии “созревания”? А значит, и ребёнку тут уже просто ничем нельзя было помочь. Его тело всё равно погибло бы. Только мучился бы он куда дольше.

Теперь Андрей действовал по единой системе. Отслеживал и изолировал ложный алтарь. Вычищал охрану и ловушки. Проверял наличие сосудов. Активировал зеркальные печати для отвода внимания. Проводил ритуал обратного извлечения. На фоне он усиливал защиту долины, куда временно стал привозить исцелённых детей, размещая их в укрытом месте, насыщенном очищенной духовной энергией. Он создавал своеобразный полевой госпиталь, в котором совместил лечение с постоянным подавлением остаточных связей сосудов с сетью секты. Тем более, что этот лагерь находился под прямым протекторатом семьи Лин. Андрей просто доставлял туда пострадавших. А они уже сами разбирались с ними, и даже искали их родителей.

На четвёртом алтаре всё пошло не по плану. Подготовка к извлечению была прервана – в тот момент, когда дух начал покидать тело ребёнка, сработала обратная связь. Где-то в другом месте… кто-то наблюдал. И теперь они знали, что кто-то охотится на их “проекты”. Загорелись древние сигнальные печати. Вырвались духи-ловушки. Вся местность начала дрожать – как будто само пространство пыталось свернуться.

Андрей едва успел вытащить ребёнка, но пострадал сам – одна из ловушек прорезала его бок. Он вернулся в долину раненый, но сжатыми губами. Теперь это стало войной на истощение.

………..

Они двигались быстро и бесшумно. Сеть разведчиков, фантомных наблюдателей и зеркальных узлов, установленных Андреем, давно уже охватывала южную часть старой провинции. Именно туда повели следы. К разрушенному святилищу у подножия гор Чжоу, куда, по данным допросов и вскрытых иллюзий, переносили следующую группу сосудов – детей, заражённых злобными духами, выращенных в ячейках секты Нефритовой Луны.

Андрей не шел один. В этот раз он снова взял с собой Цзяолин – духовную змею, что стала более могущественным существом после линьки. Теперь она была тенью и молнией. Её новая форма – массивная, покрытая узорчатой чешуёй цвета ртутного серебра, казалась не просто внушающей страх, а самой его сутью. Её глаза, сиявшие звёздным светом, видели сквозь печати и ритуальные следы. Они нашли их.

Алтарь оказался глубоко под землёй – скрытый древней пещерной системой, когда-то связанной с минеральными источниками. Но теперь воздух там был тяжёлым, насыщенным кровью и пеплом. Огромные символы, вырезанные на каменных стенах, пульсировали остаточной силой. Сосуды были усыплены – девятеро детей, лежащих в круге, нарисованном пеплом костей. Над ними медленно вращались три черепа с застывшими криками. Озлобленные духи охраняли свои сосуды.

Андрей не стал сражаться с ритуальной структурой напрямую. Он вплёл в стены пространства свои зеркальные плетения, выстроил антикод к матрице ритуала. Он создавал “обратный ритуал” – технику, отсылающую силу в источник. Если у ритуала было ядро, оно должно было раскрыться, чтобы восполнить убывающую энергию. Андрей только этого и ждал.

И когда алтарь всё же “раскрыл свою вечно голодную пасть”, Цзяолин обрушилась на центр, поглощая вырывающиеся потоки и пожирая духи, не оставляя ни одного. Андрей же, стоя в центре обратной печати, передавал своё намерение:

“Сгорайте там, где были зачаты.”

Из горящего портала, что начал формироваться в центре алтаря, вырвалась проекция одного из оставшихся узлов – и его координаты. Но они не были одни. Секундой позже, как будто предчувствуя провал, одна из ячеек секты активировала свой контрудар. Подобно серому дождю, в пещеру спустились двенадцать силуэтов. Не люди. Конструкты из плоти, костей и тьмы. Чёрные марионетки с выгравированными лицами – носители разрушительных техник. Они пришли не для спасения. Они пришли, чтобы очистить следы. Даже если придётся взорвать самих детей. Андрей встал между ними и кругом жертв. Маска Пустого Лика холодно отражала тени. Копьё Святого вспыхнуло, выпустив десятки энергетических дублей, каждый из которых разрывал пространство.

– Цзяолин. Ни один не должен уйти.

Этот бой развернулся в тесных катакомбах. Крики боли… Пение печатей… Зловоние гниющей воли. Эти создания не боялись смерти, потому что уже давно были мертвы. Но они не знали, что такое воля живого. И не знали, что в Андрее теперь жила сила, рождённая не только из кости Падшего Бога, но и из памяти всех спасённых.

К утру от них остался только запах палёной крови и пепел, медленно оседавший на освобождённый камень. Очищение алтаря завершилось. Целые фрагменты артефактной матрицы были изъяты и уничтожены. Андрей лично перенёс детей в одну из безопасных долин, где уже жили другие исцелённые. Он усилил печати вокруг всех входов. С каждым днём охота становилась всё опаснее. Но в его глазах теперь отражался не просто гнев. В них читалась задача. И он её доведёт до конца.

Следующий узел… На первый взгляд – просто старая усадьба, заброшенная где-то в горах Хэчжун, что распластались у подножия хребта, почти стершегося с карт. Сама земля в этом месте была пепельно-серой, словно выгоревшей. Случайный путник, будь таковой, обошёл бы её стороной. Так как даже сам воздух здесь был липким, гулким – и без звука. Деревья в этой местности не росли. Насекомые не жужжали. Камни не крошились. Всё словно застыло в чужой тишине.

Но Андрей знал, что это обман. Он узнал эти координаты из “вскрытого ядра” предыдущего ритуала. Этот узел был не просто ритуальным. Это было логово. Резервный храм секты Нефритовой Луны, использовавшийся, когда основной алтарь вот-вот мог пасть. Здесь собирали ключевых детей-сосудов, выращенных с самого рождения, питая их энергией извлечённой в муках смерти. Здесь, по преданиям, могли спать даже первые духи секты.

Андрей долго не подходил к этому месту. Сначала он выстроил три контура наблюдения. Внедрил зеркала памяти в выброшенные камни. Обмотал территорию печатями расщепления духовного следа, чтобы ни один страж не учуял приближения чужого разума. Только потом вошёл – через теневую трещину под основанием северной стены.

И первое, что он увидел, это была чаша. Глубокая, чёрная, будто выкованная из криков. В ней плескалась жидкость, больше похожая на расплавленный пепел. Над ней висел кристалл – искусственный сосуд с застывшей душой внутри. Рядом стоял ребёнок – недвижимый, с мутными глазами. Ещё один сосуд, но уже полностью вскормленный тьмой.

В этом месте тени ходили внутри стен. Иллюзии здесь были не прикрытием, а каркасом самой структуры. Места касания света и тьмы плавали, как жир в горячем супе. Но Андрей уже умел вскрывать это. Его воля, усиленная Цзяолин, прошла по теням и разделила их, обнажая живое нутро комплекса.

А когда он вытащил ядро – весь этот узел рухнул. Душа в сосуде не успела вырваться. Заключённая техника обратного ритуала разорвала её на уровне намерения. Все оставшиеся сосуды были обездвижены. Энергия ритуала схлопнулась в одну точку. И теперь всё здесь было под его контролем. Но он не ушёл сразу. Он оставил в ядре тени свою подпись – волю чужого наблюдателя. Ведь он уже знал о том, что кто-то всё равно попытается проверить, что случилось. И именно тогда Андрей хотел видеть реакцию.

…………

Они не кричали. Они больше не спорили. Трое оставшихся старейшин секты Неритовой Луны – женщины в алых одеждах, из которых живая плоть давно ушла, и лишь магия поддерживала их черты, – сидели вокруг черепа. Этот череп когда-то был их Великим Наставником. Теперь же служил артефактом связи с “высшей линией духа”.

– Он уничтожил узел на Хэчжуне… – Раздражённо прошипела старшая, называемая Чжуй Му. – Поглотил ядро. Сжёг сосуды. Мы теряем не просто алтарь. Мы теряем контроль.

– Это… не смертный… – В тон ей прошептала вторая, вытянув вперёд костлявые пальцы. – Он говорит с духами. Управляет змеёй. Мы видели сами, что она пожирает духи. Это уже не маг. Это инструмент кармы.

– Он помечает нас. – Еле слышно пробормотала третья. – Его воля проникает в сны моих учеников. Он ищет. Он зовёт.

Молчание. Затем первая подняла руку и показала сломанный обломок артефакта. Фрагмент зеркала из одного из узлов.

– Его воля вплетена в структуру. Он знает, что мы ищем реликвии. Он оставляет ловушки. И теперь нам нужен дух. Сильный, стародавний. Только древний озлобленный дух сможет поглотить его разум, как мы делали это с сосудами. Иначе мы не выживем. Нас теперь просто выкашивают как сорную траву из этого мира.

– У нас остался только один шанс. – Еле слышно прошептала Чжуй Му. – Последний узел в Чёрной Трещине. Тот, что мы охраняли с древних времён. Он ещё спит. Но если отдать ему половину секты – он встанет.

Их глаза засияли багряным.

– Приведите сосуды. Принесите кровь. Мы поднимем его…

…………..

Он почувствовал это не глазами, не ушами, а… Телом. Сначала в том самом зеркальном узле, замаскированном под искорёженное гнездо летучих демонов, вспыхнул рубиновый вихрь. Так действовали древние сигнальные духи – редчайшие создания, умирающие, когда кто-то из старших открывает канал по реликтовой связи.

Потом – в нескольких духовных антеннах, вмонтированных в стены старого фундамента под сгоревшим храмом, начали раздаваться звуки. Нечеловеческий шепот, будто кто-то когтями царапает кости в попытке сложить слова.

Ощутив всё это, Андрей медленно поднялся с каменного сиденья, не прерывая потока ментального анализа. Его лицо было скрыто под маской Пустого Лика, но глаза – горели. Он слушал. Не просто информацию. Он ловил эмоцию. Паника. Отчаяние. Злоба. Уязвлённая гордыня.

“…последний узел… в Чёрной Трещине… если отдать ему половину секты… он встанет…”

Распознав эти слова, он замер. Потом – медленно выдохнул, и из его губ вырвался короткий смешок. Тот, что рождается у охотника, чьё копьё уже пробило след дичи. Он знал, что теперь секта не будет отступать. И это… было даже хорошо. Потому что теперь он впервые мог нанести удар по самому основанию их мерзкого древа.

Но он не спешил. Он знал, что перед последним ударом нужна полная готовность. Потому что речь больше не шла о зачистке жертвоприношений или защите долины. Теперь речь шла о войне.

И первым делом он закрыл все свои внешние узлы. Переключил их в режим наблюдения. Некоторые замаскировал под покинутые святилища, в другие подбросил обрывки магических ловушек, чтобы сбить с толку следопытов секты. Он выжидал. Но это было – лишь внешнее. Внутри его мира всё бурлило.

Цзяолин – теперь Четырёхзвёздный духовный зверь уровня Доу Лин. Огромная, уже почти крылатая, змея медленно извивалась на плато из тёмного обсидиана, которое Андрей зачистил специально под её рост. Вокруг располагалась сферическая печать, контролирующая выброс духовной силы. Чешуя змеи отливала синим металлом, переливалась звёздами. Из пасти, при дыхании, вырывались искры сгустившейся воли. Она, как и он сам, уже явно чувствовала приближение большой битвы.

Для начала он активировал Божественный котёл. На этот раз – не для варки пилюль. А для создания плоти артефактов. Внутри уже находились обугленные когти чудовищ, куски обломанных ритуальных кинжалов, даже фрагменты черепов, что некогда носили на себе метку секты. Всё это он сплавлял с фрагментами кожи, сброшенной Цзяолин, и вкраплениями своей крови.

Результатом стали три Клинка Печати Проклятия, способные вызывать резонанс с узлами демонической энергии… Они должны были нарушить ритуал в Чёрной Трещине. Амулет Отсечения Воли, вплетённый в структуру змеиной чешуи. Если один из старейшин попытается наложить духовное давление, амулет разорвёт связь… Ограничитель Души – печать, встроенная в боевую маску. Позволяет кратковременно перенаправить разрушительную мощь копья, пожирая душу врага…

Также он довёл до совершенства и собственные техники. Как минимум, три из новых техник точно. "Зов Цзяолин" – духовное слияние, при котором змея и он соединяются аурой. Позволяет в мгновение ока менять местоположение между двумя телами, сбивая врага с толку… "Хлыст Пустоты" – техника, вызывающая из-под земли серию магических змеевидных лент, захлёстывающих вражеские ядра…"Обелиск Воздаяния" – финальная форма плетения, которое он извлёк из кости Падшего Бога. Мгновенная проекция массивного копья из его ауры, обрушивающаяся вертикально, как кара. Её он собирался применить только против старейшин этой проклятой секты…

Потом он уселся в центре круга наблюдения, встроенного в пещерную камеру. Перед ним уже располагалась карта. Выжженные деревни… Разрушенные узлы… И… Пульсирующая силой точка. ТО самое место, где прятались те, что остались в живых. И та… Последняя из истинной крови Нефритовой Луны. Он не знал её имени. Но знал одно. Она будет ждать. С жертвами. С подготовкой. С ложью. А он… Уже шёл.

“Ты поглотила души. Я поглощу твою суть. Ты создала алтарь. Я стану твоим судом.”

Но перед тем, как встретить того, кого даже сами представители секты именовали Безликой, Андрей надевает не броню. Он кует своё “я”. Ведь перед тем, как сделать шаг в глубины Чёрной Трещины, Андрей знал, что всё то, что он накопил до сих пор, может быть разорвано одним прикосновением. Последняя Старейшина из рода основателей этой секты, что скрылась в этом осквернённом ущелье, была не просто бойцом. Она была душеловом. Мастером того, что уходит глубже, чем плоть и энергия. Она работала с теми структурами, которые не видны обычному глазу. Поэтому он решил создать ментальный доспех. Не щит, не печать, не магическую защиту. А нечто, что охватит его разум, душу, волю и превратит их в непрошибаемую крепость.

И сначала ему нужно было провести полное погружение внутрь самого себя. Для подготовки он ушёл в пещеру за пределами долины. Та самая, в которой некогда впервые подчинял Божественный котёл. Только теперь, вокруг была не тьма, а вырезанные в стенах магические зеркала памяти, отполированные до уровня отражающих кристаллов. В их глубине – образы прошлого. Он сам – ещё в клетке у ритуальщика Чхве Тансу. Старик, впервые показавший, как работает защитная печать. Первый мёртвый враг. Первая боль. Первый прорыв. Андрей не отворачивался. Он смотрел. Впитывал. Каждое воспоминание накладывалось на другое, переплавлялось. И становилось нитью в его будущем доспехе.

Потом он выложил перед собой обломки магических зеркал, в которых он хранил образы древних техник. Пыль жертвенника, собранную после уничтожения последнего ритуального узла. Кровь, впитавшая астральные токи, когда он проходил трансформацию вместе с Цзяолин.

Он взял их в ладони. И начал медленно вплетать их в духовную матрицу, встроенную в своё ядро. Этот доспех нельзя было надеть. Он впитывался в сознание, преобразовывая само восприятие. Это была техника самоутверждения – древнейшая из форм духовной защиты, буквально выдранная им из памяти кости Падшего Бога.

Такой доспех должен был состоять из трёх уровней. Внешний слой – Лабиринт Ложного Я. Что отражал все попытки внедрения чужой воли. Из-за этого душелов не смог бы напрямую атаковать ядро своего противника. Он запутался бы в копиях, отзеркаливаниях, и многочисленных иллюзиях. И каждое такое отражение было бы создано из его же собственного страха… Срединный слой – Стена Осознания. Это и был сам Андрей. Его сущность. Чистая. Без страха, без жалости. Суть, вырезанная из опыта. Она не пропускала фальшь. Это было лезвие, проходящее через ложь… Внутренний слой – Клык Бога. Из плоти кости Падшего. Он вложил в это ядро ту самую вибрацию, что вызывала панику у демонических духов. Если враг дотянется до ядра – будет поражён ответным ударом в душу…

Затем он создал фантом. Иллюзию Старейшины. Воплощение голоса, что резонировал в обелисках. Женщина без лица. Шепчущая на неизвестном языке. Когда фантом попытался внедрить в его разум шипы контроля, доспех активировался. Сначала иллюзия погрузилась в Лабиринт Ложного Я. И начала разрушаться. Потом – раздался голос Андрея:

–Ты хочешь взять душу, которую не можешь даже назвать…

И иллюзия взорвалась… Пещера вспыхнула светом, когда доспех завершился. Не как броня, а как внутренний облик. Он больше не просто юноша. Он – носитель собственной воли, сформированной из сотен сражений, боли, памяти, крови и пепла. Находящаяся снаружи змея Цзяолин медленно подняла голову. Она чувствовала – хозяин изменился. Теперь – он мог идти в этот бой…

…………

Чёрная Трещина не была указана ни на одной карте, и ни один путеводитель не решался даже упоминать её. Но те, кто чувствовал магию, даже самую тусклую, ощущали её как горький привкус крови на языке ещё за сотни ли.

Андрей приближался к ней в одиночку. На змею Цзяолин он наложил печать сокрытия, спрятав её неподалёку, на северо-западной гряде, в глубокой скалистой расщелине, где не было ни зверей, ни даже птиц. Сам же он шагал по сухой выжженной земле – камень тут был чёрен, как сажа, а воздух казался застойным и вязким, как масло. С каждым шагом его тело ощущало давление, как будто в этой земле осталась память о падении звёзд, распятии богов или безмолвных проклятиях.

Граница Трещины была почти незаметной. Почти. Один шаг – и пространство исказилось. Звук стал тише, воздух – плотнее. Движения – замедленными, как во сне. Казалось, сама реальность растянулась, как перетянутая кожа. Андрей остановился и вынул одну из шкатулок с пробным духом-следопытом. Отпустил его вперёд. Дух пролетел не больше трёх шагов… И внезапно замер в воздухе, как прикованный. Потом его оболочка вспыхнула фиолетовым светом – и распалась на сотни гудящих символов, которые мгновенно затянула вниз, прямо в расщелину.

“Значит, здесь не просто разлом… а живая структура.” – Он медленно выдохнул. Снял одну из закреплённых на теле печатей – и вложил её в грудь. Зажёг “Око Пустоты” – артефакт временного видения эфирных токов, встроенный в один из вспомогательных браслетов. Перед ним открылся мир без красок. Только линии. Потоки. Пульсации. Трещина тянулась вниз – не как трещина в земле, а как рваная рана в самой ткани мира. Из неё медленно выходили клубы чёрного тумана, похожего на догорающее воспоминание. И внутри этих клубов порой вспыхивали силуэты. Кто-то шёл. Кто-то полз. Кто-то – лежал… Вечно…

Андрей не полетел… Он спускался пешком. Он не знал, что здесь могло сработать против него, но был уверен в том, что иллюзии, временные петли и духовные ловушки – точно имеются. Первые сто шагов прошли в полной тишине. Потом… он услышал собственный голос.

“Ты оставил меня умирать…”

Он остановился. Повернулся. Но там был он сам – немного моложе, измождённый, с обожжённым плечом. Именно таким он был, когда бежал из-под ножа ритуальщика Тансу. Глаза фантома полыхали обидой. Андрей поднял копьё. И не стал атаковать. Он прошёл сквозь проекцию, не отводя взгляда. И та рассыпалась пеплом и пепельной тенью.

“Это место будет бить в твою слабость… Сюда ведут не ноги. Сюда ведёт боль.”

После ещё часа спуска, и ещё как минимум десятка провокационных иллюзий, он вышел в нечто, похожее на зал. Внизу зияло поле искажений, сверкающее фрагментами памяти, магии и криков, навсегда застрявших в этой бездне. В центре располагался монолит, будто выросший из самой Трещины. Высокий, как башня. И вокруг него – можно было разглядеть сотни шипов. Древних осколков артефактов… Костей… Трупов, из которых всё ещё исходила аура магии.

И там же… Женщина. Обнажённая. Но вся испещрённая печатями. Каждая печать – живая. Каждая – удерживала в ней тех самых духов, которых она когда-то вселила в других. Это была Старейшина Духа. Последняя из рода основателя этой мерзкой организации. Спрятанная здесь. Связанная с узлом. Она подняла голову.

– Ты пришёл сюда. Ты так похож на него…

Андрей молчал. Печати в его теле вспыхнули. Ментальный доспех начал гудеть от напряжения. Она расплылась в дымку.

– Сломай меня… или стань мной.

Он сделал первый шаг вперёд. И зазвучал первый удар ритуального колокола, что отозвался в самых глубинах Чёрной Трещины.

Андрей стоял в нескольких шагах от центрального узла Трещины, где над зияющим монолитом, сотканным из плоти и камня, дрожала суть последней Старейшины Духа секты Нефритовой Луны – женщины, заключившей себя в слияние с духами, которых она насаждала в тела детей. Мир здесь был искривлён. Даже звук шагов будто рассыпался на рябь. Он ощущал, что любая ошибка с его стороны приведёт к катастрофе. И всё Зло, что заключено здесь, просто вырвется наружу. А духи, поглощённые этим узлом, уже выискивали слабину в пространстве, словно стая подземных шакалов.

“Сначала клетка. Потом меч.”

Он опустился на одно колено, разложил на полу несколько предварительно подготовленных артефактов – сферы, плоские печати, порошки. Немного чешуи Цзяолин, кристаллизованная капля его собственной крови, извлечённая из недавнего поединка, и серебристо-зелёная пыль из змеиной линьки, усиленная его духовной силой.

И первая структура, что ему сейчас была нужна – "Узел Замкнутой Печати". Сложный магический контур, расправленный по полу, состоящий из концентрических колец с выжженными в скале рунными знаками. На каждом витке – формулы пространства, воли и подавления движения времени. Он активировал печать через своё копьё. Линии вспыхнули тёмным серебром, а затем начали всасывать всё, что пыталось вырваться наружу из узла. Шорохи… Сквозняки… Даже дрожание пыли… Из пустоты раздался стон. Не человеческий. И не звериный. Это было отголоском боли, которая привыкла жить веками.

Теперь ему была нужна ловушка Воли. Для её создания Андрей извлёк один из зеркальных узлов, адаптированных под нестабильное пространство. Он вживил его прямо в “оболочку” пространства – магическим щупом, словно хирург. И стал настраивать. Каждый шип энергетики, вырывающийся за пределы барьера, должен был отражаться обратно. Это была Ловушка Воли – древняя техника, где отражённое усиливается твоими же попытками прорваться наружу.

“Если кто-то попытается взорвать себя изнутри – сгорит в собственном взрыве.”

После настройки зеркала он прикрепил его к ритму своей собственной ауры. Так, чтобы всё, что находится в пределах купола, резонировало только с ним. Затем он вынул три костяных гвоздя – артефакты, изготовленные из пальцев змеиной линьки, пропитанных слитой с Цзяолин энергией, и вбил их в камень по вершинам мысленного треугольника. С каждой стороны он поставил по одному сосуду, в которых хранились остатки душ озлобленных духов, захваченных им при предыдущих схватках. Эти души были ослаблены, но использовались теперь как “приманки”. Духи внутри монолита должны были устремиться на них – и запутаться в инверсии собственных инстинктов.

“Тот, кто привык охотиться – сам станет костью в ловушке.”

Последний элемент был самый сложный. Андрей достал сферу ментального ядра, созданную на основе собственной духовной энергии, отшлифованную и структурированную как кристалл. Он положил её прямо в центр зала. И соединил с узлом купола. Эта сфера выполняла сразу три функции. Синхронизация всего барьера с его волей… Удержание давления на пределе, не давая куполу рухнуть или лопнуть… Фиксация точки разрыва пространства, чтобы потом – сбросить энергию в никуда, как в вакуум… Активировав эту сферу, он увидел, как по залу расползлись невидимые нити, каждая из которых тянулась к пробуждающимся теням внутри тела Старейшины.

Закончив подготовку, он отошёл к краю зала. Мир замер. Теперь даже монолит будто почувствовал угрозу. Старейшина, доселе неподвижная, медленно раскрыла глаза – они светились фиолетово-чёрным пламенем, в зрачках которых жили образы жертв.

– Ты думаешь, что клетка остановит бурю? – Её голос был слегка скрежещущим, как металл по стеклу.

Андрей спокойно поднял копьё.

– Я не собираюсь сдерживать бурю. Я сам – буря…

…………..

Она готовилась к сражению с тем, кто пришёл уничтожить всю многолетнюю работу их секты, на которую были потрачены усилия не одного поколения представителей их организации. И даже те, кто сотни лет работал на благо секты, потом сами становились теми самыми камнями в фундаменте их дела. Ведь из них получались просто великолепные марионетки. Сохраняющие силу и мастерство. Не говоря уже про то, какие эмоции испытывали те, кто уже считал себя хозяевами мира, когда их самих приносили в жертву на алтаре. Да. Она и сама понимала, что рано или поздно и её саму ожидает такая судьба. Особенно если она не успеет воплотить в жизнь замысел создателя секты.

Однако теперь, после того как в их дела вмешался этот неведомый им Доу Лин, про которого они вообще ничего не знали, все их планы были просто уничтожены. И ей самой не оставалось ничего другого, как столкнуться с последствиями того, что какой-то идиот из их секты посмел перейти дорогу такому могущественному врагу. Да, знай она об этом заранее, то сама сотню раз отправила бы того идиота на алтарь! Вот только уже было поздно что-то менять. И ей оставалось только сражаться, используя всю имеющуюся у неё в распоряжении силу.

Но как только она попыталась нанести свой удар по этому странному противнику, который, неожиданно для них, оказался весьма эффективным против их основной ударной силы, силы Духа, на неё обрушились всепоглощающей волной собственные воспоминания.

Ведь прежде, чем стать сосудом для воплощения ужаса, она была… Человеком… И это было самое страшное. Она даже вспомнила то самое имя, которое стерлось из памяти не только самой женщины, но и тех, кто её когда-либо знал. Раньше её звали Си Хуань. Простое имя из деревни, которая давно исчезла под озером. Той деревни, где люди носили воду на плечах, ели корень горечавки с солью и молились туману, чтобы не пришёл голод. Она была третьей дочерью в бедной семье. Никто не запомнил её лицо. Даже она сама. Теперь оно тонуло в дымке. Но однажды в деревню пришёл странный человек – в сшитом из лоскутов плаще, с глазами как зеркала. Он заглянул в её душу – и увидел страх. Страх, который она прятала даже от себя. И тогда он сказал

“Ты умеешь чувствовать боль. А значит – сможешь управлять ею.”

Это было приглашением. Или приговором. И она согласилась учиться. В той секте не было храмов. Только залы боли и зеркал. Где каждый ученик учил не магию – а искусство ломать себя, вытаскивая эмоции и превращая их в силу. И Си Хуань училась быстрее всех. Потому что не задавала вопросов. Потому что не надеялась на милость. Она научилась рисовать магические круги своей кровью, высекать печати из костей умерших, заманивать духов голосом ребёнка, и кормить их своими воспоминаниями. Она была восприимчивой, но… не сломанной. Пока однажды ей не предложили:

“Ты можешь стать сосудом. Но должна отдать имя. Лицо. Всё.”

Она согласилась. Не потому, что жаждала силы. Потому что хотела забыть, кем была до того. Ведь основной проблемой в ломке было именно то, что в ритуалах ты должен был использовать тех, кто любит тебя. Своих родителей… Братьев… Сестер… Всю свою семью. И она справилась. Так что теперь это имя ей было не нужно…

Ритуал шёл семь ночей и дней. Семь кругов, семь жертв, семь раз её погружали в чёрную смолу, вперемешку с золой тех, кого убила её собственная рука на алтаре. Потом – прошивали её тело шёлком призрачного паука, в каждую жилу, в каждый нерв. И каждый раз, когда она умирала в муках – её останавливали. Печатью. Криком. Слепым духом, влитым в грудь. На седьмой день она открыла глаза, но уже не видела себя. Всё, что было Си Хуань, осталось позади. Теперь она – Старейшина Чёрного Духа, женщина без прошлого, лицо которой меняется в зависимости от того, чей страх она пожирает.

Но иногда… Иногда, в промежутках между ритуалами, между пытками сосудов и активацией печатей… Сон возвращал ей образ девушки у озера. Та девушка держала на руках младшего брата, у которого был жар. Та девушка улыбалась незнакомцу, не зная, что он её разрушит. Та девушка пела, стирая одежду на камне…