Текст книги ""Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Юлия Шахрай

Свою работу он начал с центра. Главной точки возврата, расположенной рядом с пещерой, где он уже укрепил место силы. Именно сюда все узлы должны были вести пути отступления или манёвра. Используя переплетения печатей движения и фиксации, он высек первую гравировку прямо в камне, усилив её крошечным кусочком звёздного металла. После чего двинулся по спиральной схеме – расширяя круг, уходя всё дальше и дальше от центра.

На каждой точке он очерчивал печатный круг, вплетая в него четыре основных руны. Якорь… Поворот… Рывок… И Отвод… Задействовал каплю собственной крови, привязывая узел к своему телу и духу. Использовал тонкие нити магии, чтобы связать новую точку с предыдущими, формируя тропы движения, почти невидимые даже для глаз мага. Теперь это была не просто сеть для отступления. Он создавал динамическую систему перемещения. Такую, которая, реагируя на враждебные импульсы или изменение местности, могла перестраивать маршруты в реальном времени. Это было как интуиция, превращённая в магическую архитектуру.

И теперь, даже в случае неожиданной атаки, он мог мгновенно отступить, переместившись в центр или в запасной узел. Резко сместиться в сторону, уклоняясь от атаки или захвата. Оказаться за спиной врага, сменив направление движения, как если бы сам воздух стал его дорогой. Заманить врага в ловушку, где им заранее были выставлены боевые или парализующие печати. Для всего этого Андрей использовал старые техники Архидемонов, которых учили сражаться, используя силу, пространство и хаос. Но добавил к ним техничность, расчёт и холодную дисциплину, которым научился от алхимика и от самого себя.

После создания первых пятнадцати узлов, парень вернулся к центру и активировал общую схему. В его разуме словно вспыхнула сфера света и импульсов, в которой каждая точка пульсировала в своём ритме, но подчинялась общему центру. Он почувствовал, как пространство отзывается, будто выученная телом рутина боя, как ощущение клинка в руке или направление прыжка до того, как ты прыгнешь. Всё должно было перейти на уровень инстинктов, чтобы не тратить лишние доли секунды на обдумывание.

– Тут нет времени думать, – пробормотал он себе. – Если враги придут даже сюда за мной… Думать будет уже поздно.

Как итог, когда солнце коснулось горных вершин, окрашивая небо в медь и золото, Андрей стоял у края склона, глядя вниз, туда, где шевелилась трава и мерцали скрытые печати. Вокруг была уже привычная ему тишина, но теперь – внутри неё скрывалась подвижная сеть, как механизм огромного зверя, затаившегося под землёй. Он отряхнул руки, проверил артефакты на поясе, расправил плечи и направился обратно, в долину, которая теперь по праву стала его личной крепостью.

………..

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Андрей завершил разметку пространственной сети вокруг долины. Но, даже несмотря на это, он всё ещё ощущал неполную защищённость. Да. Пространственная система перемещений была почти идеальна, но сама защита долины, её сердце и внутренний периметр, требовали дополнительной прослойки безопасности. Ведь если кто-то прорвётся сквозь маскировку, и окажется достаточно силён, чтобы противостоять пространственным сдвигам – его нельзя будет отпустить.

“Если я хочу, чтобы это место действительно стало убежищем, а не просто временным укрытием, – размышлял Андрей, сидя у пещеры, – значит, оно должно уметь не только прятаться, но и кусаться.”

Задумчиво хмыкнув, он поднял взгляд к закатному небу и достал небольшой свёрток. Тот самый, что он украл из кладовой секты Пяти Пиков Бессмертных. Свёрток с чешуёй дракона. Это была редкость. Драконья чешуя, особенно с верхней части шеи или груди, была бесценным алхимическим ресурсом. Внутри неё хранилось естественное сопротивление магии, энергия древнего пламени и структурная прочность, не уступающая артефактным металлам. Андрей внимательно рассматривал каждую из шести чешуек – на некоторых ещё виднелись следы плавления или удара, что говорило о том, что это не были просто сброшенные в линьке пластины, а полноценные боевые трофеи. Он провёл пальцами по острым краям и пробормотал:

– Из такой прелести можно сделать… шедевры защиты. Или смертельные ловушки…

Первым делом он установил малую алхимическую печь на своеобразный постамент из подходящего камня, вмонтировал её в защитный круг и медленно нагрел воздух с помощью духовного пламени, выведенного из его ядра. В атмосферу сразу потянуло запахом огня, золы и живого металла.

Потом и сама чешуя была очищена от внешних загрязнений. Для этого Андрей использовал особый настой на основе сока корня серебристого чая и капли крови с собственной ладони, чтобы привязать материал к себе. После этого он начал разделение. Три чешуйки он аккуратно расколол вдоль естественных трещин, получив шесть изогнутых сегментов, каждый размером с ладонь. Эти сегменты были перетёрты наполовину и вплавлены в основу печатей – особые дощечки из минерализованного древесного сердечника, добытого в одном из его походов. Поверх были выгравированы сложные печати контроля и активации.

Первая пара стала ловушкой пространственного сжатия – при активации они создавали сильнейший разрыв давления, схлопывая пространство в узле и притягивая туда всё в радиусе трёх шагов. Любой, кто попадёт в этот радиус, будет зажат и не сможет двигаться, а любая попытка использовать силу вызовет откат в теле.

Вторая пара использовалась как обратный выброс – печати отбрасывания, выталкивающие всё живое из центра на десятки шагов с разрушительным импульсом. Это позволяло парню вырваться из окружения или прервать ближнюю атаку.

Третья пара стала обратным якорем – антимагическими печатями. При активации они подавляли любые внешние потоки духовной энергии в пределах ограниченного пространства. Это было оружие против магов, в том числе и тех, кто привык полагаться на артефакты.

Все шесть амулетов были закреплены на тонких костяных пластинах, выгравированы тончайшими линиями. Андрей добавил к ним пустые ячейки для зарядки, чтобы в критический момент можно было усилить эффект при помощи эссенций или энергии артефактов.

Разместив амулеты в ключевых точках внутреннего периметра, Андрей закончил их установку запечатанным кругом контроля, в котором каждая печать была связана с остальными, а контрольный центр находился внутри пещеры, в его личном зале медитации.

– Теперь, если кто-то и сунется, – прошептал он, запечатывая контур, – долина сама их примет… и не отпустит.

Из оставшихся мелких обломков чешуи он изготовил два карманных амулета, которые носил в своей одежде. Один – сфера-подавитель духовного взгляда, второй – стабилизатор ядра, чтобы избежать энергетических срывов во время алхимии или боя… И теперь мог бы считать себя готовым к подобным встречам…

………..

Пока над горами клубились вечерние облака, Андрей сидел у пещеры, держа на ладони крошечную печать, переливающуюся на свету. И впервые за долгое время… Он почувствовал, что может доверить этому месту часть своей судьбы. Теперь эта долина не просто была укрытием. Она стала убежищем, к которому можно было вернуться. Домом, способным защищать.

Время шло. Андрей по-прежнему не покидал долину – место, которое он, не называя этого вслух, всё чаще мысленно называл "своим". После наложения защитных систем, укрепления периметра и подчинения артефактов, наступило относительно спокойное время. Но он слишком хорошо знал, что такое тишина перед бурей. И потому не терял ни дня – каждая минута, каждый вдох теперь были вложением в то, чтобы пережить грядущую бурю.

И теперь пришло время понять и изучить одно из самых грозных орудий, попавших в его руки. То самое копьё Святого. Которое, как ему казалось, было изготовлено из материала, от которого веяло настоящей вечностью. Когда он извлёк копьё и разместил его на алтарной плите в медитационном круге, пламя из светильников в углах пещеры дрогнуло, словно опасаясь приближаться к оружию.

На первый взгляд, оно было простым. Идеально ровное древко, уравновешенное и гладкое, а лезвие напоминало длинный лепесток, чешуйчато-металлическое, с отблесками, которые не повторялись ни разу за время наблюдения. Но стоило его коснуться, даже мысленно, и в голове тут же вспыхивало давление, тяжесть и гул далёких звёзд, словно в артефакте застыл рёв умирающего дракона и отзвук битвы богов.

Для начала Андрей начал тонкий анализ материала, проводя ладонью, налитой духовной силой, вдоль древка. И с каждым прикосновением картина становилась яснее. Ведь в основе этого артефакта использовалась кость Истинного Дракона. Окаменевшая, но всё ещё несущая в себе генетическую память древней расы. Нити энергии из неё текли неравномерно. Казалось, что они жили, дышали, извивались под кожей артефакта, будто желая ощутить кровь врага.

Также тут присутствовал и Звёздный металл. Необычный сплав, добываемый в метеоритах, упавших с неба. Металл, легко принимающий на себя магические плетения, усиливая их в десятки раз. Его было не так уж и много. Но именно он образовывал сердечник копья и режущую кромку, позволяя высвобождать плетения с минимальной задержкой. В спайке этих двух материалов присутствовало нечто третье – древнее связующее, возможно, остаток божественной крови, удерживающей целостность артефакта, и при этом питающей его волей прошлого владельца.

Пытаясь разобраться во всех возможностях этого оружия, Андрей углубился в магическую ткань артефакта. Магические плетения, наложенные на копьё, были сложными, многослойными, порой замкнутыми в спирали, которые едва ли можно было скопировать даже с помощью обычных печатей. Они выполняли разные функции. Анти-барьерное усиление. При активации которого проникающая сила этого оружия возрастала в разы… Плетения стабилизации энергии. Позволяли не просто выпускать силу, но управлять её направлением с точностью хирурга… Реверсивные каналы. Обратный импульс, позволяющий при желании вернуть вложенную силу, не дав врагу её захватить… Но главное было даже не в этом. Ведь он обнаружил плетение, которое сперва показалось ему какой-то… ошибкой…

Это плетение находилось не в основном ядре, а по краю древка, под вторичным спиральным узором. Андрей наткнулся на него случайно, когда пытался провести карту потоков. Оно словно дублировалось, но с отклонением по фазе в четыре десятых единицы.

“Что это такое? Фантом? Паразитирующее наложение?” – Он пытался его обойти, отключить от остальной сети, и получил поток собственных же импульсов, которые прошли сквозь копьё и снова вернулись в ладонь… Но… В усиленном виде…

Именно тогда он понял. Это было плетение дубликации. Оно не просто усиливало вложенную в копьё технику или плетение. Оно размножало саму структуру техники и выпускало несколько копий с минимальной рассинхронизацией, благодаря чему атака не просто усиливалась. Она становилась полноценным каскадом одновременных ударов.

Чтобы убедиться в том, что он не ошибся, парень провёл эксперимент. Вложив в копьё простой разрезающий импульс на основе техники Воздушного Листа, он активировал спуск – и вместо одной волны увидел две, потом три, потом семь, с каждой новой попыткой их число росло, пока он не достиг двадцати трёх дубликатов одного плетения.

– Это не просто оружие. Это передвижной обряд разрушения… – Поражённо выдохнул Андрей, чувствуя, как из ладони ползёт тонкая струйка крови от перегрузки.

Однако с силой пришло и предупреждение. Плетение дубликации не работало "бесплатно". Оно утраивало расход энергии на каждую следующую копию. Если обычная техника требовала, условно, одну единицу силы – то двадцать дубликатов высасывали уже больше тысячи. И это был предел только для одной активации.

“Значит, это техника одного удара. И этот удар должен быть решающим.” – Сделал вполне закономерный вывод Андрей, когда уже сидел в медитации, старательно восстанавливаясь после пробного теста. Но он также понял и другое. Если направить в такой удар не свою силу, а силу артефакта, накопленную ранее, то можно будет добиться нужного эффекта, не рискуя собственной жизнью. А артефакт был как резервуар. В нём хранилась энергия. И не только его самого. Возможно – всех, кого он пронзил раньше. И этот факт нужно было проверить.

Именно поэтому, когда он на следующий день встал на рассвете, обмотав древко копья защитной тканью и запечатав артефакт обратно в браслет-хранилище, Андрей был бледен, но спокоен. Он понял, что владеет не просто древним оружием. Это был полноценный ключ к разрушению или защите, к внезапной ярости в битве, и в то же время – кровавому искушению абсолютной силы. Теперь всё зависело от того, когда и где он его применит. И кто осмелится в тот момент быть на пути.

После нескольких недель наблюдений, экспериментов и осторожных тренировок, Андрей, наконец, начал понимать суть копья Святого не как хранилища чужой воли или беспощадного убийцы – а как артефакта универсального применения, созданного не только для разрушения, но и для господства в небе, на земле и в бою.

Он долго колебался, прежде чем решиться на настоящее взаимодействие. Всё предыдущее время было лишь подготовкой, изучением магических контуров, схем и реакций на разные виды энергии. Духовной, стихийной, и даже демонической, остатки которой у него всё ещё имелись. Но теперь Андрей был готов вложить свою силу и волю в самую сердцевину артефакта – и потребовать подчинения не как пленник, а как хозяин.

Для начала эксперимента он выбрал рассвет. Холодный воздух долины был прозрачен, тишина – звенящей. На плоском уступе, укреплённом защитными печатями, парень опустился на колени перед лежащим на каменной плите копьём.

“Теперь ты – моё продолжение. Лети, когда я захочу. Пронзай, если прикажу. Защищай, если паду.” – Он вложил в артефакт свою волю, как якорь, как клинок, вбитый в плоть силы. И копьё… отозвалось. Металл вспыхнул изнутри, и магические плетения на древке засветились – не ярко, но ровно, словно дыхание чего-то живого.

Андрей сосредоточился, активировал один из глубинных контуров, и копьё, будто ощутив цель, медленно оторвалось от земли. Оно висело в воздухе, чуть раскачиваясь, словно ожидая. Он осторожно положил руку на древко, вложил поток своей силы – и копьё поднялось выше, удерживая его руку в лёгком, почти невесомом захвате.

“Полет… Это возможно.”

Он шагнул вперёд – и копьё, уже угадывая его намерение, поднялось под ним, формируя под ногами невидимую плоскость энергии. Андрей теперь стоял прямо на древке, чуть согнув ноги, будто готовясь к прыжку. Он направил поток в передний контур – и копьё взревело, как дикий зверь, сорвавшись вперёд.

Сначала всё происходило достаточно медленно, так как Андрей хотел просто освоиться. Потом – быстрее. Воздух хлестал по лицу, поток ветра рвал волосы, и всё же стоя на копье, парень ощущал, что контроль был полным. Не как при магическом полёте по собственной технике, где приходится всё время поддерживать баланс, а как будто он был пассажиром и пилотом одновременно. Он описывал дуги между скал, взмывал ввысь, опускаясь почти к самой траве, разрезал облака, и каждый раз, когда ему нужно было повернуть – достаточно было только желания.

“Это больше не просто артефакт. Фактически – это летающий клинок, это – божественный скакун.”

Когда же парень снова оказался в долине, разгорячённый, но собранный, он приступил ко второму этапу – боевому применению. Он начал с малого. Выложил из скальных глыб простые мишени, установил защитные барьеры, чтобы контролировать энергию, и поднялся в небо. Первый бросок был обычным. Копьё пронеслось по прямой, и пробило камень, как стрела пробивает кусок холста.

Второй – с вложенным плетением. Он применил плетение разреза, активировал копьё как ретранслятор – и в момент броска из наконечника вырвался веер магических лезвий, которые распылили массивную скалу в пыль. Третий бросок был особенным. Он вложил дублирующее плетение, уже известное ему – и когда копьё метнулось вперёд, за ним полетело ещё десятки теней, каждая из которых разрезала воздух, как реальное оружие, и только одна из них была настоящей.

“Если я поймаю противника в этом – он даже не поймёт, что именно его убило.” – Мысленно усмехнулся парень, внимательно разглядывая результаты такой атаки. Хотя, при всём этом, он уже и сам понимал, что это было ещё не всё.

Потом он отобрал высокий скальный выступ, выложенный как тренировочная мишень. Поднявшись в воздух, он вызвал копьё обратно в руку, вложил в него максимальный заряд духовной силы и активировал все возможные боевые печати, включая те, что усиливали проникающую мощь.

“Посмотрим, как ты пронзаешь гору.” – Он метнул копьё – не как оружие, а как гнев Бога. Тут же возникла мощная вспышка света… Воздушный взрыв… Скальный хребет, попавший под такой удар… Разошёлся в стороны, будто в него попало не копьё, а молния самого неба. Треск… Облако пыли и обломков… И через секунду, зияющая трещина во всю высоту утёса.

Сделав такое, Андрей тяжело дышал. Он не пытался улыбнуться. Напротив – его лицо было хмурым, и сосредоточенным.

“Так вот почему этот артефакт назывался Копьём Святого… Потому что только Святой, тот, кто осознаёт цену разрушения, имел право на такую силу.”

Медленно покачав головой, парень спустился на землю, вложил копьё обратно в браслет-хранилище, и опустился на колени. Эта весьма опасная сила – стала его. Но и ответственность за неё – тоже.

Теперь, когда копьё Святого окончательно подчинилось его воле, Андрей больше не сомневался в том, что это был не просто боевой артефакт, а полноценный фундамент для нового пути. Не техники, выученные в секте, не боевые школы с их записями и традициями, а собственное направление. Рождённое не от ученичества, а от личного опыта, боли, силы и выживания.

И теперь ему предстояло сделать первый шаг. Прочувствовать саму суть. Для этого он проводил дни на краю долины, у вершины, где ветер был особенно сильным. Здесь он мог без опасений использовать силу артефакта на полную, зная, что ловушки, защитные печати и маскировка надёжно скроют всё от посторонних глаз.

Каждое утро он начинал с медитации, опускаясь вглубь себя, чтобы ощутить в пальцах дрожание копья, почувствовать вибрации древнего металла и кости, через которую проходила сила, знакомая ему до боли – сила древних богов.

Потом он вытягивал копьё из хранилища – и в первый же момент, как его ладони обхватывали древко, по спине пробегала звериная дрожь, будто он держал не оружие, а хвост разъярённого зверя, сдерживаемого лишь крохами воли. Но теперь – это было его зверьё.

Для того, чтобы, так сказать, набить руку, Андрей начал с простейших идей. Он создавал плетение метательного копья, как лучник достаёт стрелу из колчана. Однако, с усилением артефакта, это не было больше просто "копьём". Он хотел сделать его продолжением своей воли.

Так он создал первую технику – Тень Копья. Её суть была проста. Он заряжал оружие энергией, вплетая в плетение контур иллюзии и дубликации, после чего метался вперёд, оставляя после себя дюжину фантомов, каждый из которых мог на мгновение отвлечь или даже нанести удар.

Когда он опробовал это на паре диких волков, что забрели в окрестности, результат был устрашающим – все фантомы ударили одновременно, и ни одно животное даже не поняло, что произошло.

– Первое есть. – Мрачно пробормотал он, сворачивая трупы в мешок – на ингредиенты для зелий.

Следующей стала техника, которую он окрестил “Шип Неба”. Она была создана для массового прорыва и разрушения. Для того, чтобы её использовать, он стоял на месте, вложив всё в одно. Внутреннюю силу… Духовное пламя… Дублирующие плетения… Волю подавления… И усилитель, встроенный в артефакт…

И когда он метнул копьё в небо – оно не просто полетело, оно вырвалось, как столб света, пробив облака, оставив за собой огненный след, который не гас еще несколько минут. Он даже испугался, что кто-то мог это заметить.

– Слишком заметно. Пока – не для реального боя. Только в отчаянии. – Сделал он вполне закономерный вывод.

Кроме того, хотя само копьё отлично подходило для дальнего боя, Андрей не забывал и о ближнем бою. Он разрабатывал техники в связке с перемещением. Так появились “Танец трёх углов” – где копьё металось от одного врага к другому, возвращаясь в его руки через пространственный разворот. И “Шаг за спину” – техника, при которой он исчезал с места, а копьё пронзало противника со слепого угла, возвращаясь к нему с другой стороны.

Он тренировался с иллюзорными мишенями, созданными на основе собственных воспоминаний о врагах, что когда-либо его преследовали. Это были ученики секты, которых он помнил… Стражи города… И даже образы Архидемонов, что учили его в прошлом… Всё это было нужно для одного:

“Если я могу победить их в тренировке – я смогу победить кого угодно.”

Но одним из важнейших направлений стало комбинирование воздушного боя и ближнего боя. Ведь копьё позволяло ему не просто летать. Оно позволяло ему резко останавливаться в воздухе… Менять направление движения… Крутиться вокруг своей оси… Взмывать или падать камнем… Всё это он начал встраивать в “Технику Шестнадцати Изгибов” – боевую систему, где атака исходила со всех углов одновременно, и враг терял ориентацию уже после первого выпада.

Каждая часть такой техники сопровождалась определённой ментальной командой, привязанной к рефлексам, и всё чаще движения копья были быстрее, чем мысли. Он даже создал временную гравировку на древке – шестнадцать символов, которые помогали ему отслеживать фазы движения…

Полностью погрузившись в это дело, однажды вечером, уже сидя у костра, с каплями пота на висках и обожжёнными ладонями, он впервые подумал:

“Возможно, я не просто ученик, беглец или владелец силы. Я – тот, кто кует свой путь из артефактов, из остаточных воспоминаний мёртвых Богов, из печатей, созданных в тайных долинах. И это копьё – это не просто оружие. Это – мой голос, мой шаг, мой след на земле, которую я больше не боюсь топтать.”

После многих дней тренировок с копьём Святого, Андрей понял, что уже на грани. Его тело устало, разум вымотан, но… Сердце не отпускало. Что-то в нём зудело, словно старая рана – недосказанность. И он уже знал, откуда она вообще могла взяться.

Костяной меч. Артефакт, что не просто убивал, а пожирал сущности, оставляя за собой пустоту. Андрей уже покорил его… И даже не однажды. Запечатал волю, подчинил себе. Но это было грубое подавление. А теперь… Он хотел понять его до конца. Принять. Осознать. Чтобы потом как можно эффективнее можно было использовать такой опасный артефакт.

Именно поэтому, с наступлением сумерек, когда над долиной застыли тяжёлые тени, он расчистил второй тренировочный круг, рядом с тем, где оттачивал техники копья. Здесь он разложил двойной ряд стабилизирующих печатей, что защищали тело и разум от ментальных атак и иллюзий. Поверх них – плетение контроля. Так что, если он потеряет себя, контуры вырвут его обратно в реальность.

Костяной меч уже лежал на куске темного сукна, обнажённый. Его белая, почти фарфоровая кость, покрытая узорами древних рун, что проявлялись сами, с каждой новой поглощённой сущностью, змеилась в плавной дуге, напоминая хищный клык. Лезвие мягко пульсировало светом, похожим на дыхание. Андрей медленно встал напротив, опустился на колени и произнёс:

– Покажи мне своё нутро. Покажи мне тех, кого ты пожрал. – Потом он вложил в меч каплю своей энергии – ту, что когда-то обожгла ткань реальности при воздействии кости Падшего Бога. Мир дёрнулся. И на миг Андрей оказался в полной темноте. Ни звука, ни ветра, ни времени. Только вкус пыли и крови на губах. Затем – вспышка. И он уже стоял на поле боя. Повсюду лежали трупы. Десятки… Сотни… Расчленённые… Обугленные… Без лиц… Над горизонтом клубился дым, и где-то вдалеке гремела неестественная, отрывистая песня, будто её напевала умирающая армия.

И вот перед ним появился враг. Сначала это был человек. В полном доспехе. С отрешённым лицом и бледными глазами. В руке был зажать полуторный меч с прямым лезвием. Который шёл к парню медленным шагом. Но Андрей сразу же почувствовал, что это не живое существо. Это был всего лишь осколок души, пожранной артефактом, и теперь выпущенный наружу.

Он атаковал. Мгновенно. Рывок, удар сверху, разворот в прыжке. Всё точно. Чисто. Почти без изъянов. Но Андрей уже реагировал на рефлексах. Печати на теле активировались, и копьё сорвалось с его спины, не как оружие – как громовержец. Первый фантом исчез взрыве пепла.

Но на его месте тут же возникли трое других. Один – юный монах с горящими глазами… Второй – женщина с чернильной кожей и когтями вместо пальцев… Третий – гигант с лицом, наполовину покрытым маской демона…

Они атаковали слаженно, по трём направлениям. Меч внутри иллюзии не просто давал образ – он прогонял память, прогонял ненависть, пропитывая каждую иллюзию реальным боевым опытом павших. Это был не простой спарринг. Это была симфония ненависти и боли.

Андрей скользнул назад, вращая копьё. Он использовал двойное плетение дубликации, направил два фантомных удара в монахиню и в гиганта, сам же прошёл сквозь тень, словно став частью пространства, и ударил в точку между глаз третьего фантома.

– Исчезай. – Это было слово, сказанное с выплеском его собственной воли. Тело фантома взорвалось светом, словно сожжённое изнутри. Но костяной меч не отступал. Теперь поле боя изменилось. И Андрей оказался в храме, полном алтарей. Повсюду располагались статуи каких-то существ, чьи лица были искажены болью. В центре – он сам. Но другой. Старше, темнее. С глазами, наполненными… пустотой. Этот "Андрей" держал костяной меч. И шептал:

– Ты не лучше нас. Ты тоже… поглотитель. Разница лишь в том, что ты ещё веришь, что борешься.

Они сошлись. И это был самый тяжёлый бой для парня. Бой не против сущности, а против возможной версии самого себя. Той, которой он мог бы стать, если бы отдался жажде силы. Если бы поддался этому артефакту. Удары сливались в шквал. Пространство искривлялось. Копьё Святого буквально визжало, глуша мысли, костяной меч дёргался, вырываясь наружу из собственного пространства. Иллюзия давила со всех сторон. И тогда он выкрикнул:

– Я знаю, кто я. И ты – не я!

В этот момент его собственное ядро вспыхнуло золотым пламенем. Сила, идущая от его собственного скелета, изменённого костью Падшего Бога, сплелась с волей и разумом – и разорвала иллюзию на клочья.

Андрей очнулся, стоя на коленях, с занесённым над головой копьём. Перед ним виднелся оплавленный след на земле, оставленный взрывом силы. Костяной меч снова лежал на ткани. Безмолвный. И на этот раз – покорный. Он медленно убрал его обратно в хранилище. И прошептал:

– Спасибо за урок. Но я – не ты. И не стану.

После того, как всё стихло – и боль, и пульсирующая дрожь в пальцах, и даже эхо от голосов иллюзий – Андрей долго сидел, прислонившись к каменной стене тренировочной площадки. Копьё Святого было воткнуто рядом, костяной меч снова хранился в хранилище, но даже сейчас, в полной тишине, он ощущал послевкусие боя.

Образы фантомов были слишком реальны. Слишком живые. Он видел лицо того монаха, юного, с тонкой цепочкой на запястье и рубиновой татуировкой на шее. Он помнил, как женщина с когтями двигалась, будто была тенью, как издавала странные звуки, похожие на вздохи сквозь воду. И особенно он запомнил свою собственную проекцию, ту, что стояла в центре храма и смотрела на него глазами без дна.

Эти враги не были случайными иллюзиями. Это были отголоски душ, когда-то убитых либо на алтаре, где кость, ставшая его основой, поглощала сущности, либо уже ставшая артефактом в его руках. А значит – это были воины. Стратеги. Маги. Бойцы, чьё мастерство было реально. И если меч запомнил их, значит… И он мог это сделать.

Устало вздохнув, Андрей поднялся, зачерпнул воды из бурдюка и, умывшись, сел в позу медитации. Перед ним располагалась глиняная табличка, в которую он вставил одну из своих пустых печатей памяти, редких артефактов, позволяющих фиксировать мысленные образы и сохранять структуры визуализаций. Потом он зажёг рядом три свечи – символы трёх стихий. Духа, Тела и Воли. А затем начал вызывать в памяти одного фантома за другим.

И первым был тот самый монах в боевых бусах. Он появился первым – босой, с выбритой головой и чётками, что звенели в такт его ударам. Его боевое искусство было основано на вибрации звука, и Андрей вспоминал, как тот наносил невидимые удары, проходящие сквозь плоть, будто звук бил изнутри.

– Мантра… Прорыва… – Глухо прошептал Андрей, занося в печать. Он воспроизвёл образ движений, позы атаки, особенности звукового поля.

Следом появилась женщина с когтями. Её движения были вязкими, как у подводного хищника. Она атаковала извивами и резкими всплесками тени, будто существовала в двух слоях реальности.

– Иллюзия Тени. – Андрей записал особенности амплитуд её движений, траектории резких разворотов, даже темп дыхания, что она держала на спаде напряжения – всё это он вплетал в рисунок печати.

Потом появился гигант с демонической маской. Этот был силовым бойцом, с массивным клинком, каждое движение которого было подкреплено демонической энергией. Он бил не только мечом, но и аурой давления.

– Техника Удара Плоти и Тени. – Пометил для себя Андрей, фиксируя структуру в памяти. Он даже создал вспомогательную печать для симуляции веса и сопротивления удара.

Последней шла собственная иллюзия. И это для парня было труднее всего. Смотреть на себя, но не быть собой. Он долго молчал, прежде чем начертил символ этой проекции в центре таблицы.

– Путь Искажения. Я… Как враг… – Он не просто воссоздал движения. Он воссоздал мышление, приёмы, тактику. Это было неприятно. Почти противно. Но он знал – если когда-нибудь ему встретится кто-то, кто попытается использовать его стиль против него, – он должен быть готов.

Когда образы были зафиксированы, Андрей запечатал каждую структуру отдельной символической формулой, вложив в каждую по капле своей крови. Это не просто тренировочные цели. Это настоящие симуляции, и если он захочет, сможет вызывать их внутри замкнутых печатей реальности.

По сути, теперь у него был целый набор фантомов, созданных на основе реальных воинов. Изученных, проанализированных и готовых к повторной встрече. Он создал нечто среднее между иллюзорной тренировкой и магической практикой, позволяющее проверять тактику и боевые приёмы в условиях приближённых к реальности, с настраиваемыми параметрами силы и устойчивости фантомов. Теперь у него была собственная школа теней. И каждый из этих фантомов станет его спарринг-партнёром, помощником в изучении и улучшении своих техник.