Текст книги ""Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Владыка гор

Утро над древними горами начиналось с молчаливого благословения неба. Высокие пики, раскинувшиеся, как спящие великаны, окутывала седая вуаль рассветного тумана. Скалы стояли безмолвно, как старые монахи, ушедшие в медитацию десять тысяч лет назад. Их вершины то вспыхивали золотом первых лучей, то снова тонули в пепельной тени, будто колебались, стоит ли пробуждаться.

Среди этих гор были такие, что и сами по себе считались чудесами – изломанные одинокие пики, что поднимались прямо из пропасти, словно небесные когти. Некоторые – острые, как меч даосского отшельника, с седыми соснами, многочисленными корявыми корнями, впившимися в камень, в полете застывшими над бездной. Другие – округлые, мягкие, увитые диким виноградом и красными клёнами, отражающимися в зелени утренних вод.

Между этими вершинами простирались альпийские луга – шёлковые поля, расшитые пёстрыми узорами трав и цветов. Здесь росли фиолетовые орхидеи, тонкие, как кисти на свитках древних живописцев. Жёлтые нарциссы с головками, склонёнными к востоку, и редкие небесно-синие лотосы, чьё появление само по себе считалось добрым предзнаменованием.

Над этими лугами журчали горные ручьи, игриво сбегающие вниз с ледников, что венчали самую вершину – ледяную корону этой священной гряды. Воды в них были прозрачны, как хрусталь, и каждая капля звенела, словно серебряный колокольчик. Ручьи сливались в потоки, те – в реки, и воды текли, живые и чистые, как дыхание самой земли, сквозь ущелья и рощи, питая долины.

В этом безупречном мире каждое утро было подобно ритуалу перерождения. Когда солнце, медленно поднимаясь из-за горизонта, окрашивало мир в золото и киноварь, редкие облака, словно вата из туши, скользили над горами, не задевая их, лишь слегка отражаясь в ледяных зеркалах вод. Тени были длинными, и каждый склон, каждая расщелина, каждая шишка на сосне казались частью древней каллиграфии, которую сам Небесный Император начертал однажды в порыве вдохновения. И вот, в этой совершенной картине – где всё было гармонией Инь и Ян, где холодная свежесть воздуха сочеталась с лёгким ароматом дикой сливы, внезапно раздалось нечто великое. Рёв… Он не был криком… Он был песней. Протяжной, мелодичной, величавой, как если бы сама душа гор зазвучала сквозь плоть и камень.

Это был рёв дракона. Он пришёл не снизу, не сверху. Он будто возник в сердцевине каждого утёса, прошёлся по их жилам, прокатился по вершинам, встревожил облака и растревожил отражения в водах. Птицы вспорхнули с деревьев, листья затрепетали, и даже древние сосны склонились, как ученики перед великим наставником.

И в этот момент каждый цветок, каждый поток, каждый камень и каждый пульс земли, казалось, знал – древняя сила вернулась. Она не была гневом. Она не была страхом. Это была память. Небесный дракон, пробудившийся вновь, чтобы напомнить о том, что… Горы живы… Ветер слушает… И в глубинах под облаками снова дышит кто-то, кто достоин смотреть в лицо звёздам.

Небо над священными горами оставалось ясным и чистым – чистотой, что могла быть только в тех местах, где не ступала нога человека десятки поколений. Слабый ветер играл с туманом, разносил ароматы сосновой хвои, диких слив и мокрого камня. Местные птицы – белогрудые журавли, грациозные сойки, тонко звенящие цикады в листве – продолжали свою утреннюю перекличку, не ведая, что этот день останется в их памяти на всю жизнь.

Пока небо не зазвучало вновь. Словно в ответ на древний зов, прозвучавший ранее, из глубин одной из высоких долин – окружённой острыми скалами, по краям увитой туманом, как чашей, полной бессмертного чая – всплыла тень.

Сначала она казалась частью облака. Затем – всплеском света. А потом – живой рекой, вздымающейся к небесам. Её движение было гибким, плавным, и в то же время в нём ощущалась сила веков, что сдерживалась и накапливалась тысячелетиями. С грациозной неторопливостью, как бы зная, что вся земля принадлежит ему, в небо взмыл дракон. Его тело было длинным, как сама река Янцзы – изогнутым и гладким, увитым чешуёй, что переливалась, словно нефрит, то тёмно-зелёный, то серебристо-золотой. Гребни вдоль спины – тонкие, как лепестки лотоса, но острые, как клинки древних воинов. Его усы – дымчатые, мерцающие, словно струи тумана – тянулись далеко позади, следуя за каждым изгибом тела, описывая медленные узоры в небе, будто сам воздух подчинялся ему.

Его глаза были глубоки, как озёра на дне мира, в них горела древняя мудрость и непоколебимое превосходство. Он не спешил – он возвещал. Птицы – даже гордые белые журавли, признанные священными хранителями этих гор – не улетели, но молча и вежливо уступили ему место в небе. Их крылья едва заметно дрожали, а головы склонялись – не от страха, а от признания:

“Здесь пролетает тот, кто стоит выше…”

На земле же, в рощах, долинах и на склонах, даже самые опасные духовные звери замерли. Медведи с серебряными гривами, олени с девятью рогами, лисицы, в чьих глазах полыхал разум, все они остановились, и в едином порыве опустили головы к земле. И только люди… Да, что там звери… Даже люди были потрясены. В одной из деревень, затерянной в горах, старик, как раз выносивший таз с водой, уронил его на землю, когда вода в тазу всплыла вверх, от неведомого гула, пронёсшегося над деревьями. Мальчишка, игравший на крыше, замер с открытым ртом, а его мать – бледная, как полотно – упала на колени, всматриваясь в небо, где извивалась величественная фигура. Женщины уронили вёдра, старики выбежали на улицы, дети заплакали и тут же замолкли, уставившись в небо с широко распахнутыми глазами. Даже собаки – не зарычали, не залаяли – застыли, прижав уши.

– Это… Это что? – Выдохнул кто-то.

– Дух гор… – Прошептал старейшина деревни. – Один из Небесных Хранителей… Дракон…

Воздух пел… Воздух дрожал… Он буквально звенел от силы, что несли в себе взмахи чешуйчатого тела… От тех кругов, что дракон выписывал, играя с облаками, как ребёнок – с парой кистей на шелке… Он не нападал… Он не угрожал… Он объявлял своё возвращение. Он был тем, кто вновь занял своё место в иерархии мира. И каждый, кто видел это, знал только одно. Старые легенды были правдой. И эта земля… Теперь снова принадлежит дракону.

…………..

Столица Сеонгун – старое сердце Поднебесной Империи. Мраморные залы Храма Совета Князей, в котором раньше, в эпоху Императоров, проходили высшие государственные собрания, теперь были обителью распрей, союзов и интриг. После падения последнего Безумного Императора, именно Совет благородных родов и великих князей принял на себя бремя управления Поднебесной.

Пока один из старших князей, лорд Чхон Ёнгджу, докладывал о новых земельных переделах на восточных рубежах, в зал с поспешностью вошёл астролог из Небесной Башни. Он не кланялся. Он даже не говорил сразу. Он просто дрожал всем телом.

– Мы зафиксировали мощнейший за последние столетия прорыв… Воздействие – на тысячи ли. Даже сама ось небес дрожит от этой силы.

В зале повисла гробовая тишина. Даже сам князь Чхон Ёнгджу, известный своим презрением к "звёздным мистериям", встрепенулся.

– О чём ты, мастер Чэнь? – Наконец прорезал тишину голос княгини Ло, тонкий, ледяной, всегда доносящийся до каждого угла зала. – Кто посмел вызвать дрожь судьбы?

Старик астролог едва не рухнул на колени.

– Это не человек, Ваша Светлость… Вернее… это не только человек.

Они изучали небо. А небо больше не молчало Чернила, нарисованные на свитках звёздного движения, задрожали. Кристаллы Небесной Башни, хранившие отпечатки прошлого и предсказания будущего, запульсировали багровым светом. Свод судьбы – ткань, в которую переплетались духовные нити великих фигур Поднебесной – сорвался в районе гор востока.

– В небе взошёл Дракон Востока. – Растерянно шепнул один из прорицателей, листая древние страницы Свитка Бесформенных Зверей. – Но это же не предвечный. Не древний. Это… новый знак.

– Кто он?

– Откуда появился?

– Где был всё это время?

И тут же начались внутренние распри. Князь Хун, старший из богатейших лордов с юга, поднялся со своего трона, кулак сжал подол длинных шёлковых рукавов:

– Если это сила древнего зверя… значит, она может быть приручена. Или… уничтожена, пока не стало поздно.

Ему вторил князь Чхон Ёнгджу, в прошлом генерал:

– Мы не можем допустить, чтобы неведомая сила набирала могущество. Тем более та, что уничтожила того самого древнего зверя.

Но не все были согласны с подобным подходом. Княгиня Ло, властительница рода духовной медицины и ритуалов, подняла глаза от своего зеркального свитка.

– Вы забываете, что кто бы он ни был – он исцелил заражённую душу. Он уничтожил секту Нефритовой Луны. И сделал это он не ради славы. Он мог бы сжечь тот город… Но не сделал этого…

Потом она медленно перевела взгляд на старого астролога:

– Ты видел его облик?

– …дракон. Великий, изгибающийся в небе как лента из света и стали. Он не похож на дикого зверя. И он… Соединён с человеком…

……………

А в это время – высоко в горах Андрей сидел на каменном уступе, глядя, как Цзяолин – теперь уже не змея, а восточный дракон, с лёгкой ленцой обвивает склоны, исследуя мир, в который вновь родилась.

Сейчас в её взгляде сияли спокойствие и сила, но в глубине золотых глаз мерцает мудрость чуждого существа, прикоснувшегося к бессмертию. И он чувствовал это в себе. Связь между ними становилась глубже. Не просто зов разума, не просто слияние намерений, а начало фактического объединения сущностей.

"Мы больше не просто союзники…– Подумал он. – Мы… звенья одного пути."

А в то же самое время, Цзяолин – летая над пиками, чувствовала тревожный зуд где-то в глубине.

"Они ищут. Они смотрят. И не все смотрят с почтением…"

Небо над долиной вновь наливалось стальными оттенками рассвета, когда Андрей, сидя у подножия одного из обнажённых скалистых гребней, внимательно вглядывался в волны утреннего тумана, струящиеся по ущельям. Где-то в высоте медленно пролетала Цзяолин, величественный силуэт в небесах, её тело то исчезало в облаках, то вновь проступало, изгибаясь как живой поток света.

Именно с того момента, когда связь между ними укрепилась до опасного и глубокого уровня, Андрей понял – Цзяолин лишь одна из тех, кто когда-то был рождён до людей и богов. Их порода уцелела в веках, затерялась в легендах и мифах. Но даже те, кто забыты – не исчезли.

“Если я действительно иду этим путём… – Размышлял он, перебирая в пальцах кусок старой, слоистой чешуи, сброшенной Цзяолин после трансформации. – …я должен знать всё. Иначе однажды встану перед тем, что не смогу ни понять, ни победить.”

В тот же вечер Андрей отправил печать-запрос через доверенное лицо рода Лин, запечатанную в свитке, покрытом знаками молчания и памяти. В ней было всего несколько строк:

“Я ищу всё, что когда-либо записывалось, шепталось, изображалось или передавалось о древних зверях. Тех, что были до Поднебесной Империи. До культов. До школ. Особенно – об оживших зверях с именами, как дыхание гор, и телами, как реки и пламя. Найдите всё. Я буду ждать.”

Семья Лин поняла серьёзность этого запроса. Особенно после того, как глава рода, Лин Чаньюнь, своими глазами видел, как над их землями пронёсся настоящий дракон. Тот, кто смог вызвать дрожь в небесах, имел право требовать. А они теперь должны были выполнить свои обязательства. А значит, им нужно было искать.

Архивы… Монастыри… И даже забытые пещеры… В течение следующего месяца, группы исследователей и монашеских учеников, под охраной отрядов Лин, были отправлены в несколько ключевых направлений. Первым было хранилище Вечной Семи-Печати. Это был глубинный архив под разрушенным монастырём школы Гласной Пустоты. Там в каменных табличках, покрытых пеплом веков, были найдены сгнившие фрагменты писаний, говорившие о древних существах, которых называли "Шагнувшие через Мрак".

"…один из них пролетал над храмом, и кровь из глаз текла у всех младших монахов… в тот день солнце не воссияло…"

Затем был заброшенный монастырь Сюань-Куань. На его стенах, за слоем штукатурки, нашли фрески, выцарапанные монахами в безумии. Там были силуэты зверей, чьи тела образовывали горы и облака, а глаза были как солнца. Один из изображённых зверей подозрительно напоминал то, во что превращалась Цзяолин – только более грубый, первородный.

“Их не рисовали. Ими молились. Через страх.” – Немного подумав, сказал один из тех, кто старательно перебирал архивы.

Потом дошла очередь и до тайных хроник Императорского дома Ци. Семья Лин, через старые связи, получила доступ к части утраченных дневников древнего летописца при дворе Безымянного Императора. В одной из записей он упоминал, как:

"…в седьмую ночь лунного календаря в небе над столицей появился силуэт зверя, длиною в двадцать ли. Император приказал всем не смотреть, а смотревшие – ослепли. Трое принцев начали говорить языком, которого никто не знал, и были уведены в Пустые Залы. Где и исчезли навсегда…"

Андрей – в тени свечей, среди древних страниц Он лично перебирал многие из этих материалов, подолгу сидя в своём склепе-хранилище среди гор, заваленном свитками, табличками, фрагментами карт и треснутыми керамическими сферами памяти.

Он рисовал схемы. Сопоставлял даты. Слушал записи монахов, переписанные на кристаллы духовной передачи. Иногда, во сне, он начинал слышать имена – Хоран… Ильчхон… Хэран… Кумихо – будто сами звери чувствовали, что их кто-то вспоминает. И всё чаще он ловил себя на мысли:

“Я не просто изучаю их. Возможно, они также изучают меня.”

Тщательное изучение легенд, даже из архива семьи Лин, дало ему некоторое понимание того, что могут означать словосочетания – “Хроника Пепельных Небес” и “Выжившие после падения света”.

“Они были здесь до людей. Они были здесь до Солнца. Они вернутся, когда и люди, и солнце станут прахом.” – Это была храмовая надпись на Потухшем Пике, в провинции Чжинхэн, в районе Южных Гор. И это было только начало того, что могло дать парню ответы на возникшие у него многочисленные вопросы. И первыми были пять первых и самых легендарных духовных зверей, что по своей силе могли тягаться даже с Богами.

Первым был Хоран – Белый Тигр Бесконечной Вечной Зимы. Легенды говорят, что он был создан в ту секунду, когда первая снежинка коснулась раскалённой крови павшего Бога. Его шерсть – сплошной лед, от которого трескаются кости… Его дыхание замораживает даже огненные сердца… Его когти – как изогнутые мечи из лунного серебра… Он бродил по северным хребтам, где даже духи умирают от холода, а его рычание можно услышать в снежных бурях, что длятся годами. В легендах говорилось о том, что однажды это существо явится в низины, и тогда все реки покроются льдом. Ибо гнев Хорана – это молчаливая ледяная смерть.

Вторым был Ильчхон – Золотой Феникс, что восстаёт из солнечного пепла. По легенде, именно во время финальной битвы Богов с Осквернёнными Зверями из сердец погибших бессмертных восстало огненное существо. Это был Феникс. Но не тот, что поёт песню жизни. А тот, кто поёт песню конца и перерождения через пламя. Когда Ильчхон взмывал в небеса, его перья превращаются в огненные клинки, и даже облака горят под ним. Утверждалось, что он появляется раз в тысячу лет, чтобы сжечь всё старое и заставить мир родиться заново. Последний раз он был замечен в момент падения одной из древних сект в Пограничных Землях.

Третьим был Хэран – Морской Дракон, хранитель глубинного мрака. Говорят, его усы – это водоросли, обвивающие мир, а глаза – две раковины с ядрами древних звёзд. По легенде он – страж того, что покоится под водой, он не служит ни людям, ни Богам, его интересует только тишина и покой. Но если морские течения начнут нести Зло и кровь, Хэран поднимается с глубин. Его спина разрезает волны, а хвост поднимает цунами, смывающее целые прибрежные города. На его рёбрах, говорят, растут коралловые алтари, где древние культы всё ещё приносят кровавые подношения…

Четвёртой была Кумихо – Лиса Девяти Хвостов, что якобы питалась настоящими сердцами Богов. По легендам, это было существо, что сочетает женскую красоту и дьявольскую сущность. Она может быть ребёнком… Матерью… Старухой… Но в любом облике её глаза не знают жалости. Каждый из её хвостов – это жизнь могущественного и весьма опасного, возможно даже божественного существа, которую она отняла. А её голос – язык проклятий, покрытых мёдом и патокой. Говорят, она была первой, кто предложил Духовным зверям заключать сделки. Не сражаться – а манипулировать, заражать мысли и подчинять сердца. И, согласно хроникам, последней её жертвой стала целая династия, что исчезла за одну ночь.

Пятым в этом списке был Ёнъун – Каменный Кирин, чья поступь меняет ход судеб. По легенде, он не полноценный духовный зверь. Он не Бог. Он – равновесие между ними. В его теле сочетаются камень, кость, металл и даже первородная энергия гор. Якобы он появляется там, где мир стоит на грани гибели, но только чтобы наблюдать – и, если найдёт достойного, даёт шанс перерождения. Один раз он спас целую провинцию, когда коснулся земли, и терзающие её недуги тут же исчезли. Другой раз он уничтожил храм, потому что монах возгордился тем, что как-то спас людей. И то – не сам. С тех пор Кирин стал знаком предупреждения, и те, кто видит его следы, начинают жить с осторожностью.

“Они всё ещё среди нас. Но мы стали слишком глухи, чтобы слышать их дыхание. И слишком горды, чтобы признать тот факт, что этот мир до сих пор не принадлежит нам.”

Всё это парень узнал из запретного манускрипта "Тени До Зари", что был найден в архивном хранилище Золотого Храма Цзиньлу. Попутно он именовался “Запретный Свиток Бесформенных Зверей” или же – Свиток Десяти Печатей Зверей Преоблачённого Века. По преданию, каждая его глава запечатывалась особой духовной печатью, которую можно было открыть только при определённых условиях. В том самом месте, где указанный в нём духовный зверь оставил отпечаток силы, при наличии артефакта, связанного с этим зверем, прохождении “испытания предков”, либо прямом духовном резонансе с сущностью этого зверя.

В первой главе, которая называлась “Ледяной рёв Хорана, Белого Тигра Бесконечной Вечной Зимы”. И она содержала описание следа, когда-то оставленного Хораном на Плато Мёртвых Ветров… Духовную технику "Морозный Коготь Шести Ударов"… Рунический круг для призыва фантома следа зверя… Предупреждение: "Не стой с мечом в сердце, если не знаешь, где встанет солнце." Этот свиток, якобы открывается только в ночь без луны, когда северный ветер пересекает плато.

Вторая глава именовалась “Песнь Пепельного Перерождения Ильчхона, Феникса Сожжённого Цикла”. И она содержит фрагмент перьев, опалённых огнём Чистой Звезды… Технику "Пепельное Возгорание Души", что была способом самоуничтожения и перерождения… Поэму из восьмидесяти одной строфы, что поётся во сне – лишь тем, кто пережил клиническую смерть… Предупреждение: "Пламя не различает грешника и святого, оно сжигает всех." И открывается она при падении метеора или возгорании старого храма.

Третья главой была “Бездна без отражения – Морской Дракон Хэран”. Она содержит в себе подробные карты подводных врат в Южных Морях… Технику "Давление Глубокого Течения"… Инструктаж по построению Водного Дыхательного Плетения… Фрагмент голоса Дракона, заключённый в раковину… Открывается, если медитировать в полном молчании под водой в течение трёх суток…