Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 301 (всего у книги 304 страниц)

75. Наш новый мир

И когда я открыла глаза, тронного зала больше не существовало.

Трон стоял на каменной возвышенности, а вокруг всё так же был каменный пол – ровный, древний, но теперь открытый небу. По обе стороны от нас вздымались величественные каменные горы, голые, без растительности, но они больше не давили – они защищали, закрывая от ветра.

Я ахнула.

Чуть дальше, насколько хватало глаз, поднялись города. Каменные, суровые, но настоящие – они вырвались из многовекового плена и теперь стояли под солнцем, касаясь своими шпилями чистого неба.

Стражники, что всё это время скрывали лица под капюшонами, вдруг сбросили их. Они запрокинули головы, жадно вглядываясь в голубизну, щурясь от непривычно яркого света. На их лицах было наслаждение. Чистое, детское, почти священное. Солнце. Наконец-то солнце...

Руки резко обхватили меня с двух сторон, вжимая в крепкое тело. Ладони легли на мой всё ещё плоский живот, прижимая к себе так, словно я могла исчезнуть.

– Ты меня напугала, – голос Айза дрожал, он говорил быстро, сбивчиво. – Когда затряслись скалы, я думал, они обрушатся… И не мог подобраться к тебе. Твоя сила… она превосходит мою.

Я повернула голову, выглядывая из-за его плеча.

Внизу, в небольшом углублении среди камней, я увидела её. Фэлия стояла на коленях, запрокинув лицо к небу. По её щекам текли слёзы – чистые, светлые. Она подняла пальцы вверх, словно пытаясь коснуться солнца, словно не веря, что оно настоящее.

Все стражники и арденцы, что направлялись к возвышенности у каменного трона, замедлили шаг. Они смотрели на меня. А потом, словно по единому приказу, начали опускаться на одно колено, склоняя головы.

– Богиня… – прошептал кто-то в первых рядах.

– Посланная небесами, – подхватил другой.

Шёпот нарастал, превращаясь в гул, в рокот, в молитву. Сотни голосов сливались в единый поток, и он обрушился на меня, заставляя сердце биться где-то в горле.

Я сильнее вжалась в тело Айза, пряча лицо у него на груди. Это было слишком. Слишком много. Слишком громко. Слишком… свято.

– Моя богиня, – прошептал он мне в макушку, и в его голосе звучала гордость. – Будь смелой. Сейчас ты нужна им. Расскажи нашему народу о том, что произошло. Они должны услышать это от тебя.

Он потянул меня к трону, к небольшой каменной лестнице. Я в шоке смотрела на него. Что мне сказать? Я понятия не имела, как говорить с целым народом. Мне было неловко, страшно, даже ладони вспотели. А они всё стояли на коленях, склонив головы, и ждали.

Айз замер у подножия трона, не желая подниматься со мной. Я ещё мгновение держала его руку, чувствуя, как тепло его пальцев передаётся мне, а затем отпустила и сделала шаг вверх. Ещё один. И ещё.

Я стояла на возвышении, надо мной – чистое небо, подо мной – народ, который я только что освободила.

– Арденцы! – мой голос разнёсся над замершей толпой, и я поразилась тому, как твёрдо он звучит. – Вы больше не заперты под землёй! Вы свободны!

По рядам пробежал вздох – тысячи людей выдохнули одновременно.

– Император Аэтриона мёртв. Он покинул этот мир от рук нашего Верховного правителя. – Я перевела дыхание. – Я – Энни Хэт. Я вобрала в себя силу камня Кернос. И я смогла освободить вас.

Они смотрели на меня – тысячи глаз, полных надежды, страха, веры.

– Нас ждут большие перемены. Но нет, мы не будем захватывать империю Аэтрион. – Я покачала головой. – Мы объединимся. Под этим новым небом мы будем жить как один народ.

Я сделала шаг к краю возвышения, чтобы они видели меня ближе.

– Я – человек. И я прошу вас о помощи. Давайте вместе поднимем города из руин. Вместе будем трудиться рука об руку с людьми, такими же, как я. – Мой голос дрогнул, но я продолжила: – Да, это будет непросто. Нас ждут непонимание, боль, возможно, новые потери. Но я верю: вместе мы справимся.

Я посмотрела в первые ряды, встретилась взглядом с Фэлией, всё ещё стоящей на коленях со слезами на щеках.

– Потому что свобода – это только начало. А всё остальное мы построим сами.

Какое-то время арденцы молчали, лишь подняв головы и просто смотрели на меня. Тысячи глаз – недоверчивых, благоговейных, растерянных. Я ощутила, как к горлу подкатывает неловкость, но внешне не показала этого. Ни единым мускулом. Я должна быть непоколебимой. Они должны верить.

Я посмотрела на Айза.

Он улыбнулся – одними уголками губ, но в этой улыбке было столько гордости. Он верил. Знал, что я всё сделаю правильно.

Айз сделал несколько шагов ко мне и встал рядом. Не выше. Не вперёд. Рядом. Его голос, низкий и властный, разнёсся над затихшей толпой.

– Вы слышали её. – Он обвёл взглядом замерших арденцев. – Эта девушка, стоящая перед вами, не просто освободила нас. Она вобрала в себя Кернос. Она носит под сердцем моего наследника.

Он взял мою руку в свою и поднял её вверх, чтобы все видели.

– Перед вами Энни Хэт. Верховная правительница Ардении. Отныне и до скончания наших дней!

Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали тёплые искры – редкие, живые, только для меня.

– А теперь, – он снова обратился к толпе, – поднимитесь с колен.

Тишина взорвалась гулом, криками, плачем. Люди обнимали друг друга, смотрели на небо, смеялись и плакали одновременно. Но я слышала только стук собственного сердца и чувствовала только тепло его руки, сжимающей мою.

Внизу, в толпе, я увидела Кира. Он стоял, запрокинув голову, и смотрел на солнце. Его лицо было чистым – ни следа чёрной чешуи. Я смогла. Я действительно смогла изменить его.

А потом Айз отпустил мою руку.

Я растерянно посмотрела на него, но он уже мягко опускался на одно колено. Прямо здесь, перед всем своим народом. Он протянул мне ладонь и раскрыл её. На ней лежало кольцо – чёрный камень с фиолетовыми вкраплениями, мерцающими в солнечном свете.

– Если бы ты не сбежала от меня тогда, – тихо начал он, – я бы сказал это раньше. Но, наверное, всему своё время.

Он поднял на меня глаза, в которых горела надежда и что-то ещё. Это чувство мне было ещё незнакомо.

– Энни Хэт. Ты возьмёшь моё имя?

Я замерла. Вокруг затих гул – кажется, арденцы тоже замерли, наблюдая за этой сценой. Мы ведь уже всё решили. Или он специально ждал этого момента? Ждал, чтобы сделать это здесь, перед своим народом?

Его глаза горели. Он ждал.

Я кивнула. Не смогла выдавить ни слова – просто кивнула, чувствуя, как слёзы защипали глаза.

Айз улыбнулся – тепло, широко, по-настоящему. Он взял мою руку, поцеловал кончики пальцев, задержавшись губами чуть дольше положенного. А затем осторожно надел кольцо.

Оно легло идеально. Будто всегда здесь было.

Айз поднялся, взял моё лицо в ладони и посмотрел так, будто видел впервые. Будто я всё ещё могла его удивить.

– Энни Даминор, – произнёс он медленно, смакуя каждое слово. – Звучит идеально...

И поцеловал меня под солнцем, которое я вернула. Под взглядами народа, который стал моим.

Где-то в толпе кто-то всхлипнул. Кто-то засмеялся. А кто-то начал аплодировать – сначала робко, потом всё громче, и вскоре эти хлопки слились в единый гул.

Я обвила руками его шею и улыбнулась в поцелуй.

Энни Даминор. Даже не верится...

* * *

Живот стал выпирать сильнее – уже заметно, уже по-настоящему. Я погладила его по привычке, чувствуя, как внутри что-то шевельнулось в ответ.

Вокруг кружили Серила и Фэлия. Они что-то обсуждали, спорили, смеялись, то и дело поглядывая на меня с заботливым прищуром. А в углу, мягко вытирая глаза кружевным платочком, на бархатном кресле сидела моя мама.

Она всё ещё не могла поверить. Когда мы с Киром появились на пороге нашего дома, она сначала замерла, потом всплеснула руками, а потом расплакалась – и долго не могла остановиться, слушая наши рассказы о том, что война окончена, что император мёртв, что её дочь заняла место на троне.

– Я не могу поверить, – хлюпала она носом, сжимая платок. – Моя девочка так выросла…

Серила тут же опустилась рядом с ней, мягко обхватив её ладони.

– Мы так рады, что вы смогли посетить нас, госпожа Вирен.

– Зови меня просто тётушка Вирен, – мама улыбнулась сквозь слёзы. – Мне непривычно такое обращение. Я же не какая-то важная особа.

Я усмехнулась, обхватив руками пышное чёрное платье с серебристым узором, и медленно двинулась к ней.

– Мам, ты точно решила не оставаться во дворце? Рядом с нами? Кир уже вступил на службу, будет подле меня. – Я остановилась рядом, положив руку на спинку её кресла.

Мама подняла на меня свои тёплые глаза – точно такие же, как у меня, только с сеточкой морщин в уголках.

– Я хочу остаться в нашем доме, – мягко ответила она. – Он всё ещё хранит память о твоём отце. Мне так будет легче. Спокойнее.

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

– Но как родится малыш, – мама вдруг оживилась, – я сразу приеду. Помогу тебе. У тебя ведь теперь столько важных дел, а ты в таком положении… – Она покачала головой, явно не одобряя моё упрямство. – Нельзя же так себя не беречь!

Я улыбнулась, наклоняясь и целуя её в мягкую щёку.

– Всё будет хорошо, мам. Обещаю.

Я подошла к высоким окнам, распахнутым в сад. В комнате всё ещё пахло свежей краской – дворец только отстроили заново. Центром наших земель так и остался дворец императора Лукана, умершего в его стенах и хранящего множество секретов. Мы не стали менять место – слишком много сил уже было вложено в восстановление. Но воздух здесь стал другим. Чище. Легче.

Не могу сказать, что всё шло гладко. Ушло пять месяцев на то, чтобы начать восстанавливать города. Ардения и Аэтрион оказались слишком далеки друг от друга – и дело не в разделяющем их расстоянии. Дело в разных мировоззрениях, в разных традициях, в разном поведении. Люди смотрели на арденцев с опаской. Арденцы на людей – с недоверием.

Несколько восстаний мы смогли подавить. Не силой – терпением. Давая людям кров и работу, восстанавливая сожжённые хозяйства. Это было тяжело. Иногда казалось, что стена между нашими народами выше той, что держала арденцев под землёй.

И вот сейчас, когда голодающих стало меньше, когда людей без крыши над головой почти не осталось, я наконец согласилась на церемонию.

Я улыбнулась, глядя на своё отражение в стекле.

Бедный мой мужчина. Сколько же он натерпелся от моего изменившегося характера. Гормоны, усталость, бесконечные споры с советниками – я превратилась в настоящую фурию. Казалось, он уже готов был скрутить меня и силком привести к алтарю, лишь бы поставить точку в этом бесконечном ожидании.

Но он ждал. Понимал. Терпел мои перепады настроения, мои слёзы посреди ночи, мои внезапные приступы голода в три часа ночи. Он просто был рядом. Всегда.

Я погладила живот – малыш толкнулся в ответ, словно тоже знал, что сегодня особенный день.

– Сегодня, – прошептала я. – Сегодня я наконец стану твоей по-настоящему.

76. Долго и счастливо

Вся аллея была украшена цветами, что вырастила Мирана, глава клана Клейптон. Их было так много, что они превратили тропу в живой ковёр: пышные пионы, нежные лилии, гроздья вьюнка и россыпи мелких полевых цветов, сплетённых в длинные гирлянды. Теперь её поля раскинулись на огромные пространства, и она с радостью окунулась в выращивание не только овощей, но и этих ярких, пышных цветов – словно сама природа решила отметить этот день особым великолепием. Воздух был напоён их ароматом – сладким, пьянящим, праздничным.

Впереди, у белого мраморного алтаря, стоял Айз.

Я замерла, едва сделав шаг на аллею.

Он выглядел иначе. Настолько, что мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы прийти в себя. Чёрный строгий костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая широкие плечи и тонкую талию. Серебристые узоры вились по лацканам и рукавам, напоминая те самые паутинки силы, что бежали по его коже в моменты страсти, мерцая, как лунный. А на голове – чёрная корона с острыми, устремлёнными вверх зубцами, в центре которой горел кроваво‑красный рубин.

Он ещё не видел меня. Обсуждал что‑то со старейшиной – сухим сгорбленным арденцем с глубокими морщинами, испещрившими лицо, как старая карта, хранящая память веков. На алтаре лежала древняя, тяжёлая книга в кожаном переплёте с медными застёжками, а на алом бархатном платке поблёскивал ритуальный кинжал с резной рукоятью.

Мне было страшно. Столько людей… Они стояли на открытом поле вдоль дорожки, усыпанной лепестками цветов, и смотрели на меня – кто с любопытством, кто с благоговением, кто с тихой радостью. Я должна была пройти между ними, чтобы официально заключить нашу связь с Айзом. Каждый взгляд ощущался как прикосновение – тёплое, колючее, ожидающее.

Меня должен был сопровождать Кир – как старший мужчина из моего семейства. Но память к нему так и не вернулась. Шли месяцы, а он всё так же сторонился меня, смотрел настороженно, будто я всё ещё была чужой. С матерью же у них сложились тёплые отношения, хоть он её и не помнил. Видимо, он боялся меня из‑за моего нового статуса. В груди защемило от глухой, тянущей печали – словно в сердце образовалась маленькая трещина.

И вот я шла одна.

Да, это было не по правилам. Но женщина не могла вести меня, а других мужчин в моей семье не осталось.

Внезапно кто‑то вышел из толпы.

Красивый чёрный костюм, белый цветок на груди, волосы зачёсаны назад, открывая лицо. Он улыбался – той самой лучезарной улыбкой, от которой у меня всегда теплело на душе, будто внутри загоралось маленькое солнце.

– Моя правительница, разрешите подвести вас к алтарю? – произнёс Келен, протягивая руку.

Я замерла, рассматривая его. Солнышко… Он выглядел таким взрослым. Абсолютно изменившимся. Если вспомнить того нескладного парня из нашей первой встречи… Сейчас передо мной стоял сильный, уверенный мужчина. Красивый. Надёжный. В его глазах читалась та же теплота, что и раньше, но теперь к ней добавилась глубина, мудрость, которую дают испытания.

– Ты не представляешь, как я тебе рада, – выдохнула я, обхватывая его локоть своей рукой. Пальцы слегка дрожали, но я постаралась это скрыть.

Я позволила себе слегка повиснуть на нём – нервы давали о себе знать, колени дрожали, а в горле стоял ком. Келен мягко сжал мои пальцы, успокаивая, и на мгновение мне показалось, что дышать стало легче.

– Всё будет хорошо, Энни, – тихо сказал он, наклоняясь к моему уху. – Ты справишься. Ты всегда справляешься.

Я кивнула, чувствуя, как от его слов отступает часть страха, а на смену ему приходит тихая, светлая уверенность. Мы двинулись вперёд – по лепесткам, под взглядами тысяч людей, к алтарю, где ждал Айз.

И когда он наконец поднял глаза и увидел меня, в них проскользнуло восхищение – яркое, неподдельное, словно он впервые увидел что‑то по‑настоящему прекрасное. Лицо его смягчилось, взгляд потеплел. Казалось, для него больше не существовало никого вокруг – только я. Только этот миг.

Я сглотнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, и почти споткнулась под тяжестью взглядов, но Келен вовремя поддержал меня, мягко сжав мой локоть. Его прикосновение было твёрдым, надёжным.

Туфли безжалостно жали отёкшие ступни – беременность давалась нелегко. Каждый шаг отзывался лёгкой тяжестью в ногах. Мне казалось, что я заметно поправилась: бёдра стали шире, линии фигуры изменились, и даже самое тщательно подобранное платье сидело не так идеально, как прежде. Ткань натягивалась на животе, напоминая о новой жизни внутри – хрупкой, но уже такой важной.

Я легко смахнула слёзы кончиками пальцев, боясь испортить макияж, над которым так старательно трудилась Фэлия. Она провела со мной почти час, аккуратно подводя глаза и нанося румяна едва заметным штрихом, шепча ободряющие слова: «Ты будешь сиять, как утренняя звезда».

– Сегодня будет небольшой семейный вечер, – тихо произнесла я, пока мы шли, широко улыбаясь, словно мы просто любезничали о пустяках. – Приходи, пожалуйста, во дворец. Я буду очень рада. Ты совсем перестал меня навещать… – В голосе невольно прозвучала нотка грусти, которую я тут же попыталась скрыть за улыбкой.

Келен хмыкнул, покосившись на меня с тёплой, чуть лукавой усмешкой – той самой, что когда‑то заставляла меня закатывать глаза от его глупых шуток.

– Как я могу отказать тебе, правительница? – произнёс он с нарочитой торжественностью.

Мы почти подошли к высокому алтарю, украшенному белыми и фиолетовыми цветами – теми самыми, что вырастила Мирана. Лепестки трепетали на лёгком ветру и казалось, сам воздух замер в ожидании чего‑то важного.

Айз сделал шаг навстречу, протягивая мне руку. Его пальцы были тёплыми, сильными, надёжными. Келен передал мои ладони в его и, прежде чем отойти к остальным гостям, слегка задержал мою руку и посмотрел на Айза. Короткий, почти незаметный взгляд – мужчина мужчине. Береги её. Айз ответил лёгким кивком.

– Ты прекрасна, – одними губами прошептал Айз, когда я оказалась рядом.

Я смутилась, но улыбка сама собой расцвела на губах – широкая, искренняя, полная счастья. В его голосе звучала такая нежность, что внутри всё затрепетало. Рядом с ним даже самые тёмные страхи отступали, растворяясь, как туман под утренним солнцем. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как тепло разливается по груди – не от волнения, а от тихой, глубокой уверенности: всё будет хорошо. Потому что он рядом. И мы – вместе.

Мы встали плечом к плечу, лицом к старейшине. Тот серьёзно посмотрел на нас и поднял древнюю книгу, переплетённую в тёмную кожу с медными застёжками. Я ощущала тепло тела Айза – такой высокий, огромный, надёжный. Даже не верится, что мы сейчас сделаем это. Официально. Навсегда.

Старейшина заговорил, и его голос, низкий и дребезжащий, разнёсся над затихшей толпой:

– Мы собрались здесь не для заключения брака по обычаям людей. Сегодня свершается нечто большее. Ритуал Крови Даминор – древний обряд, что связывает не просто судьбы, но саму суть двоих.

Он перевёл взгляд на меня, и в его глубоких глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Энни Хэт, – голос его звучал, словно древний напев, – сегодня ты станешь частью дома Даминор не по праву силы, а по праву крови. Отныне энергия этого дома будет течь в твоих жилах. Его сила станет твоей защитой. Его имя – отныне твоё имя. Готова ли ты принять его волю, его силу?

– Готова, – без колебаний ответила я, и слова мои прозвучали твёрдо, как клятва.

Он медленно повернулся к Айзу.

– Айзек Даминор, – произнёс он, – ты отдаёшь этой женщине не просто руку. Ты отдаёшь ей часть своей крови, своей сути, своей вечности. Готов ли ты разделить с ней не только трон, но и самую глубину своей силы?

Айз сжал мои пальцы – крепко, уверенно, будто скрепляя этим жестом нерушимую связь.

– Готов, – прозвучал его ответ, глубокий и непреклонный.

Старейшина кивнул и взял с алого платка кинжал.

– Тогда подойдите ближе. Пусть ваша кровь объединит эти народы! И пусть этот союз станет нерушимым, как камни, на которых стоит этот мир.

Старейшина протянул мне открытую ладонь, приглашая вложить в неё свою руку. Я послушно протянула, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Когда он взял кинжал, я невольно покосилась на Айза.

Он весь напрягся. Челюсть сжата, взгляд сверлит старейшину так, будто тот собирается отрубить мне руку, а не сделать крошечный надрез. И когда лезвие почти коснулось моей ладони, Айз резко шагнул вперёд.

– Достаточно будет просто проткнуть палец, – его голос прозвучал низко и твёрдо, не терпя возражений.

Старейшина замер, удивлённо вскинув брови, но спорить не посмел. Кончик кинжала – острый, тонкий – коснулся моего указательного пальца. Лёгкий тычок, и алая капля выступила на коже, яркая, как рубин в его короне.

Айз тут же обхватил мою ладонь своими руками. Поднёс к лицу и нежно прижался губами к пальцу. А затем медленно провёл по нему языком, слизывая кровь, не отрывая от меня взгляда.

В этом жесте было всё: и собственничество, и нежность, и древний инстинкт, что требовал соединиться. Я замерла, чувствуя, как жар разливается по телу от одного только его взгляда.

Айз нехотя отпустил мою ладонь, и когда кинжал полоснул по его ладони, он даже не дрогнул. Только смотрел на меня – пристально, горячо, не мигая.

Протянул руку.

Я склонилась, прижимаясь губами к его коже, чувствуя солоновато-металлический вкус его крови на языке. Медленно провела языком по разрезу, собирая каждую каплю.

Старейшина поднял книгу выше, и его голос зазвенел над замершей толпой:

– Отныне и навеки Энни Хэт становится Энни Даминор – принятая в древний род, связанная с ним не только силой Керноса, но и кровью! – Он сделал паузу, медленно обводя взглядом собравшихся под сводами древнего зала. – А теперь скрепите этот союз поцелуем, дабы боги и люди видели: отныне вы – едины!

Я подняла глаза на Айза – трепетно, почти благоговейно.

– Прежде чем мы скрепим наш союз, я хочу кое‑что сказать тебе… – прошептал он, бережно беря моё лицо в ладони. Его взгляд задержался на моих глазах, скользнул к губам – и в этом движении читалась вся глубина его чувств. Он слегка закусил нижнюю губу, словно борясь с волнением. – Я люблю тебя, Æl’vyri. До встречи с тобой во мне, кажется, просто не существовало подобных чувств. С тобой всё впервые… по‑настоящему.

Я тихо всхлипнула, и по щеке скатилась слеза – не от печали, а от переполнявшего меня счастья. Я так долго ждала этих слов… Ждала, не решаясь первой открыть своё сердце. Боялась спугнуть мгновение, боялась нарушить хрупкую магию ожидания. И вот он – говорит это сам. Не «я влюблён», не «ты мне дорога» – а «я люблю тебя». Без оговорок, без сомнений, навсегда.

– И я люблю тебя, Айзек Даминор, – прошептала я, чувствуя, как дрожат губы. – Сейчас и навсегда. В этой жизни и во всех последующих.

И тогда его губы коснулись моих – осторожно, трепетно, словно он боялся, что я растаю, как утренний туман. Поцелуй вышел лёгким, почти невесомым – но в нём была вся сила его слов, вся глубина чувств, что копились долгие месяцы. Он целовал меня так, будто это был наш первый поцелуй... Отчаянно, нежно, бесконечно красиво.

Мы стояли под ярким солнцем, под взглядами тысяч людей – но для нас существовал только этот миг. Где‑то в первом ряду тихо плакала моя мама, вытирая слёзы кружевным платком.

Вдруг в толпе раздался восторженный крик: «Ура!» – и его подхватили сотни голосов, прокатившихся по площади, как волна. Лепестки белых и фиолетовых цветов взметнулись в воздух, закружились в волшебном танце, осыпая нас лёгким, ароматным дождём.

А мы целовались – и весь мир вокруг растворился, потеряв значение. Остались только он, я и бесконечность, которая теперь принадлежала нам двоим.