Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 304 страниц)

– Да. Либо по любви к мужчине, либо – к власти. Иначе – вряд ли.

– Из страха перед родней, – азартно предположила ванен Скомпф.

– Из вредности, – тут же среагировала Катти. – Чтобы «ух, всем покажу».

– По глупости, – не осталась в долгу Мадди.

– Короче, как и всегда – вариантов десяток. А то и больше, – подытожила Катарина. – Вопрос в том, куда идти. Дворец-то сгорел.

– Ты говорила у тебя болтушка есть? Вызывай Гара. – Мадди широко улыбнулась. – Заодно и растрясем его на ответы.

Альтгар откликнулся быстро. И уже через минуту прыгнул к подругам. И когда Мадди ошарашила его первой пачкой вопросов, он серьезно ей ответил:

– Ты названая сестра Катарины, белатора. И будущая жена брата белатора. Я могу открыть тебе секреты нашей башни, но под клятву. И твой муж, мой брат, никогда не узнает их. Ты уверена, что стоит в семью принести такой разлад?

– Абсолютно уверена, – спокойно ответила Мадди. – И Лиаду это поймет. А если не поймет, значит он не таков, как я о нем думала.

– И что, ты тогда выйдешь за солеварню? – блеснул информацией Гар.

– Нет, мы с Катти откроем свое дело.

– Куда она, туда и я, – серьезно произнесла мэдчен ван Ретт. – Люблю я тебя, Гар. Но сестра у меня одна.

– Да, сестра у тебя одна. – Белатор криво улыбнулся. – Надеюсь, вы обе понимаете, что знания равны печалям?

– Готова опечалиться по полной, – усмехнулась Мадди. И Катти согласно кивнула.

Глава Совета белаторов только выразительно закатил глаза, втерся между двумя подругами и подставил им локти, мол, цепляйтесь.

– Пусть мне все завидуют.

– А кто отправил Виткорфа на исправительные работы? – спросила Мадди, понимая, что Катарина сама не спросит.

– Лиаду. Я хотел убить урода.

– Он далеко не образец благородного дерра, – осторожно произнесла Катти, – но стоит ли уж так его поносить?

– Не знаю, – усмехнулся Гар. – Но его поймали в момент покупки помрачающего зелья.

– Он хотел свести Катарину с ума? – ахнула ванен Скомпф.

– Катарину или ее отца – чтобы тот подписал брачный договор между ван Реттами и ванен Виткорфами. В здравом уме Линдгард на это не пойдет – он тот еще сноб. Но помраченный – почему бы и нет.

– Хорошо, что все закончилось, – вздохнула Мадди.

Нервно передернув плечами, Катарина кивнула. И добавила:

– Я бы скорее пошла на отречение от рода, чем замуж за Виткорфа.

– Ты и так от рода будешь отречена, – успокоил любимую Гар.

– А куда мы идем? И, самое главное, где мы нынче спим? – спросила практичная Мадди, решив отложить сложно-этические вопросы и перейти к животрепещущим и насущным.

– Невест расселили по двое. Я проследил, чтобы вы оказались в одних покоях. Хотя с тобой, Мадди, желала жить Ильтиона. Настаивала так, что у нее левая грудь из корсажа выпала.

– А ты и рад, – поддела любимого Катарина.

– Да ну, она же переполнена косметическими чарами, – отмахнулся белатор. – Я за натуральность.

– Так нельзя же, – удивилась Мадди. – Отбор ведь!

– На Отборе нельзя, а до Отбора – можно.

– Хитро, – покачала головой Мадди.

– Да на самом деле не так уж. Те, кто по жизни этим не пользуются, ничего и не успеют сделать. А Ильтиона явно уже давно жизни не мыслит без «подправки маленьких несовершенств».

– А она знает, что когда заклятья накапливаются, они имеют свойство давать откат? И упругое становится дряблым, худое пухлым и так далее? – с интересом спросила Катарина.

Гар пожал плечами. Ему это не было интересно. Хочет молодая дурочка испортить свою Богиней данную внешность – ее право. Тело-то ее? Ее. Деньги родители дают? Дают. Ну вот и пусть творят и вытворяют – в пределах свода законов Келестина.

– Добро пожаловать в официальный кабинет главы Совета Белаторов. Здесь обычно сидит самый младший из белаторов. – Тут Гар особенно выразительно посмотрел на Катти. – Или тот, кто не успел сбежать.

Ахнув, Катти резко схватила Альтгара за рукав:

– Ивьен выжил? Как я могла про него забыть!

– Да. Кто-то наложил на него мощнейшее заклятье регенерации. Он исхудал почти до костей, но зато голова полностью зажила.

Ванен Скомпф первой вошла в кабинет. И в этот момент Катарина прижалась к любимому и тихо спросила:

– Почему ты не можешь ничего сказать принцу Хиллиарду?

Тот с удовольствием притиснул ее плотнее и шепнул в зарозовевшее ухо:

– Во-первых, это написанное кровью правило. Увы, наша история насчитывает больше восьми попыток уничтожения Ордена белаторов. А во-вторых, потому что уже сказал. Но это огромный секрет из серии «я знаю, что ты знаешь, и ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, и мы все дружно об этом молчим».

– А Мадди ты все расскажешь официально, потому что...

– Именно по той причине, что я уже озвучивал. И еще по одной – мы всегда приоткрываем тайну одному из родственников новорожденного белатора.

– И ты выбрал ее.

– Из всей вашей семьи я бы предпочел твою няню. Но, увы, она не считается родственником. Тебе потребуется помощь. Та, которую я оказать не смогу. Точнее, ты мне вряд ли позволишь быть рядом.

Дворцовый кабинет Гара оказался не таким роскошным, как в башне. Безлико бежевый, с чрезмерно изящной мебелью. Мрачноватый и грубоватый белатор абсолютно не смотрелся в этой обстановке.

– Здесь... мило, – выдавила Мадди и осторожно, мизинчиком, коснулась тонконогого столика. Столик задрожал как живой.

– Я здесь редко бываю. Как правило, стараюсь не злоупотреблять дворцовым гостеприимством.

Мэдчен ван Ретт кивнула и осторожно опустилась в маленькое, какое-то хрупкое креслице. Даже под ее скромным весом кресло весьма глубокомысленно хрупнуло.

– Что-то мне не очень хочется рисковать, – нервно улыбнулась Мадди. – Меня эта красота может и не пережить. А я, в свою очередь, рискую не пережить падения на обломки.

Подошедший к узорной панели белатор фыркнул и пояснил:

– Это потому, что и я, и Германика постоянно таскаем отсюда мебель. А перемещения на вещах сказываются крайне отрицательно. Герм трубки свои меняет раз в месяц. Идем, здесь есть еще более личный кабинет.

За потайной дверцей, через которую даже стройной Катти пришлось проходить боком, скрывался крошечный, но очень уютный кабинет. Мощный, низкий стол из мореного дуба, массивные, низкие кресла. Как на подбор – три штуки.

– Мы здесь сидели чисто мужской компанией, – грустно улыбнулся Гар. – Пока прежний глава Совета был жив. Я, он и Гар.

– А твой отец? – осторожно спросила Катти.

– Увы, у нас как проклятье кто наложил – на редкость недружная семья. Я имею в виду старшее поколение. Ну а мы с Лиаду заслушивались рассказами Тора, это мой дядя. И его мнение было всегда приоритетным, что бесило королеву. Она доводила короля, и тот отправлял нас в ссылку. На самом деле не было у их величеств на нас времени. Катти, убери это выражение с лица. Меня не нужно жалеть – Тор заменил мне и отца, и мать, и наставника.

По лицу Альтгара скользнула тень.

– Как он погиб? – тихо спросила Катарина.

– Неприятно, – скупо бросил Гар. – Но мы здесь не по этому поводу, верно? Рассаживайтесь, красавицы. Вина?

– А можно чего-нибудь погрызть? – попросила Мадди. – Я когда нервничаю, мне необходимо что-нибудь на зуб бросить.

Белатор на мгновение замер. На выразительном лице отразилось искреннее нежелание вызывать в потайной кабинет прислугу.

– Я могу вырастить черешню со вкусом шоколада, – предложила Катарина.

Эта идея понравилась всем. К черешне Гар выставил на стол три толстостенных бокала и запыленную бутылку вина.

– Гар, нам как-то нужно прекращать это все, – нахмурилась Катти. – Алкоголизм лечится крайне тяжело.

Гар невесело усмехнулся и сел в жалобно скрипнувшее кресло.

– Смотри на бутылку, как на емкость с ментальной смазкой, – мрачно пошутил белатор. И задумчиво произнес: – Вероятно, придется начать издалека. Очень издалека. С последнего Отбора, на котором Агуира ван Торр, невеста-избранница предпочла смерть браку. У нее был жених, который нас совершенно не интересует, и воздыхатель Деллан Уоттер, которому она отвечала взаимностью.

Альтгар разлил вино по бокалам и криво улыбнулся:

– На самом деле все сплелось в такую сложную косицу, что я даже не знаю, с какого конца начать.

– Иди по годам, – решительно произнесла Катарина, и Мадди кивнула.

Шумно вздохнув, Гар достал блокнот.

– Тогда не перебивайте. Значит, так, церемония Возложения Венца была проведена тайно, невеста-избранница погибла в первую брачную ночь, и король, тогда еще принц, разрешил родителям поступить на свое усмотрение. Их величества выбирали из трех девушек. Как мы знаем, была выбрана Клодия ван Авин. У которой был жених – Линдгард ван Ретт.

Тихо вскрикнув, Катти прижала руку ко рту. Мадди сочувственно вздохнула.

– Твой отец участвовал в заговоре не по своей воле, – тут же добавил Гар. – Точнее, не совсем так. Его вынудили шантажом.

– Я в порядке, – Катти сделала большой глоток вина, закашлялась и, стерев выступившие слезы, добавила: – Продолжай.

– Итак, Клодия выбрала трон, а Линдгард получил ее подругуТвои родители, к слову, полюбили друг друга, – тут Гар вздохнул. – Не знаю было ли магическое воздействие, или они и правда полюбили. А вот между Авинами и Реттами договор был заключен еще лет пятьдесят назад, но никак не получалось.

Белатор сделал глоток вина, вытащил из воздуха портсигар, поймал выразительный взгляд Катарины и убрал портсигар туда, откуда достал.

– Тем временем дерр Уоттер искал убийц своей возлюбленной, собиравшейся сбежать с ним в Кальдоранн. Он добрался до самого верха, занял пост, на котором до него были лишь ваны. Главе королевской тайной канцелярии доступны практически все тайны правящей семьи. И Уоттер узнал, что его невеста стала чужой женой. Дальше было проще.

Гар встал на ноги, прошелся по кабинету, выглянул в основной кабинет.

– Что-то не так?

– Да нет, – он блекло улыбнулся, – сейчас просто во дворце кое-что происходит. Но мы до этого дойдем. Итак, дерр Уоттер узнал, что его любимую против воли выдали замуж и что она предпочла смерть. А еще он ощутил на себе тиски клятвы верности Льдовинам – он ничего не мог сделать королю. Это и дало толчок заговору. Он нашел бывшего жениха Клодии и с возмущением узнал, что тот вполне доволен жизнью. Тогда он зашел с другой стороны – начал нашептывать королеве о том, что ее подруга счастлива. Что у Сабрины ван Ретт двое детей, которые ее любят и ценят. Что муж прислушивается к словам жены. И что драгоценности у ван Ретт куда богаче королевских.

– Это всего лишь родовой комплект из драконьей кости с черными бриллиантами, – возмутилась Катарина. – Я выйду в нем замуж, а потом он опять вернется в сокровищницу ван Ретт.

– А вот Клодии никто родовых украшений надеть не позволил. Тем не менее, королеве этого хватило. Она начала интриговать, стравливать между собой придворных и отвлекать короля.

Альтгар говорил о родителях, как о чужих. Как будто они ему не родные.

– Уоттер подготавливал почву, привез из Кальдоранна мага – ему был обещан секрет создания белаторов. Устроил успешное покушение на главу Совета белаторов – Тора. Возникла идеальная ситуация – магическое безвластие. На нас посыпались покушения. И в это же время дерр Уоттер узнал о проступке Леандера. Твоего, Катарина, брата.

– Моя травма, – кивнула Катти.

Заскрипело кресло – это Мадди перегнулась через подлокотник и сжала ледяные пальцы подруги.

– Да. Мальчишка получил доступ к полному собранию фолиантов и вычислил способ создания белаторов. Вот только одно не понял – принести в жертву магии он должен был себя, а не кого-то другого.

По лицу Катарины заструились слезы.

– Ритуал пошел не по тому пути – ведь тот, кто требовал силу, не был тем, кто жертвовал себя. И рунная цепочка вместо того, чтобы раствориться в воздухе и донести мольбу Богине, втянулась в твою свежую рану.

– Я помнила только то, что попалась в капкан и потеряла сознание.

– Все остальное он проделал над твоим бездыханным телом. Ну а дерр Уоттер шантажировал Линдгарда тем, что сдаст его сыночка нам.

– Что сделал отец? – хрипло спросила Катти, вытирая слезы.

– Выдал описание ритуала, который провел Леандер. Теперь у Кальдоранна есть неправильная инструкция по созданию сверхсильных магов. Самое худшее, что Уоттеру удалось найти единомышленников среди белаторов.

Где-то далеко что-то грохнуло. Будто взорвалось. Гар бросил взгляд на часы и криво улыбнулся:

– Все вовремя.

– Значит, Уоттер и был тем кукловодом? – подытожила Мадди. – Мы ведь подошли к сегодняшнему дню?

– Он гений, – уверенно произнес Альтгар. – Потому что нашел способ победить даже при проигрыше. Дерр Уоттер уже мертв, а вот его месть...

– Месть? – переспросила Катарина.

– Изощренная, – кивнул белатор. – Сколько бы я отдал, чтобы заполучить этого человека в свою башню!.. И то, что он не маг, совершенно не имеет значения. Ранним утром люди получили срочный выпуск «Янтарного вестника», в котором детально излагалась история предпоследнего Отбора.

– Вот как... – протянула Мадди. – Но ведь король не убивал свою жену? То есть, он поступил плохо, но не убивал? И потом, если она и так собиралась бежать с Уоттером, почему не отказала? Чем можно было надавить на ту, которая собралась отречься от семьи?

– И себе, и Уоттеру я задавал те же вопросы, – спокойно ответил Гар. – И не получил ответа. Лиаду сейчас общается с их величествами.

– Король гневается? – спросила Катти.

– Тих и покорен. К старости он осознал всю неправоту своего поступка, – невесело усмехнулся Альтгар. – Лиаду признался, что идея о «свободном сердце», воплощенная им в Отборе, принадлежала отцу.

Катарина криво улыбнулась. Хорошо, что его величество понял, какую ошибку допустил. Плохо, что эта ошибка вообще была допущена. Ведь именно из нее родился заговор. И Уоттер прыгнул выше головы именно из-за поступка короля.

– Но как возможно доказать, что поступок вообще был? – Мадди отщипнула черешенку. – Давайте выпустим опровержение!

– Уже выпущено, – усмехнулся Альтгар. – Но ситуация такова, что это не поможет.

Белатор встал и долил вина в бокалы подруг. Катти укоризненно вздохнула, но пригубила.

– Самое худшее в статье – это ненавязчивый вопрос: а точно ли невеста покончила с собой...

Гар уселся обратно.

– Что теперь будет? – Катарина еще немного отпила, решительно отстранила от себя бокал с вином, и отщипнула черешенку. Прожевав колдовскую ягодку, она предложила: – Может, все же публичное опровержение?

– Уже нет смысла. Его величество Пальдерик Второй Льдовин сегодня днем, – Гар бросил взгляд на часы, – минут десять назад, отрекся от престола в пользу своего наследника. Хиллиард будет коронован через три дня от наречения жены-избранницы. Также будет изменена процедура Отбора.

Подруги переглянулись. Мадди поежилась, понимая, что передышки не будет. Из купчих в королевы без паузы на освоение придворной жизни.

– А что с Отбором? Теперь наследный принц будет прилюдно зачитывать пожелания? – заинтересовалась Катти.

– Да, – кивнул белатор. – И в этих «пожеланиях» обязательно будет пункт о свободном сердце и о доброй воле – в течение суток невеста будет иметь возможность снять венец. Одно из новшеств коснется и нас – мы будем приносить брачные клятвы на кристалле истины.

– Я не боюсь, – уверенно сказала Катарина. – Вот знаешь, вроде все правильно решили. Но если бы я не попала на Отбор – не встретила бы тебя.

– На самом деле Лиаду сейчас готов на многое, лишь бы не допустить волнений. А то и бунта.

Покивав, ванен Скомпф допила вино и деловито спросила:

– В рамках смены неприятной темы – что взорвалось-то?

– Типография «Янтарного вестника», – ответил белатор. – Эта газета принадлежала Уоттеру. И он же ее и уничтожил. Нам не удалось снять взрыв-заклятье.

– Но ведь ты сильнейший белатор Келестина? – поддела Мадди.

– Какая вредная у нас будет королева, – шутливо пожаловался Альтгар. – Нам времени не хватило. Мы смогли рассчитать момент детонации и вывести людей. Так что, мои дорогие мэдчен, завтра у вас третье испытание. Балы отменены – королевство скорбит по погибшей чести короля.

– И свадьба будет скромная? – с интересом спросила Мадди.

– Свадьбы – из соображений безопасности они произойдут, скорее всего, в один день. Венчание в тайной серой часовне.

– Ничего не закончилось? – побледнела Катарина.

– Все закончилось. Но учитывая сюрприз с типографией и ее срочным газетным выпуском – мы предпочитаем разумную паранойю. Дерру Уоттеру незачем мстить нам с Лиаду. Но береженого и Богиня укрывает.

– Что будет с заговорщиками? – Катарина пыталась казаться безразличной, но ее выдавали подрагивающие губы.

Белатор криво усмехнулся:

– Твой отец передал Кальдоранну описание ритуала и поддерживал Уоттера. И то, и то – по принуждению. Но он скрыл от Совета белаторов проведенный над тобой эксперимент. Скрыл то, что его сын поставил себя над законом. Он даже не изъял у юноши магические фолианты.

– Но четвертый фолиант в нашей семье появился после того, как Леандер... – несмело возразила Катти.

– В вашей библиотеке было обнаружено пять книг, – грустно произнес Альтгар. – Одна из которых – мой подарок. Если Сабрина ван Ретт подаст прошение о разводе, то оно будет удовлетворено. Линдгард ван Ретт будет лишен титула и фамилии, те из близких родственников, кто захочет наследовать капитал и недвижимость, будут обязаны сменить родовое имя. Сам Линдгард Безымянный приговорен к десяти годам каторги. Через три года он имеет право подать прошение о помиловании и, если даст все необходимые клятвы, уедет в деревню. В настоящую глушь, а не в Предместья.

Катти плакала. Она не могла винить ни Гара, ни Лиаду, ни королевских обвинителей – смерть прежнего главы белаторов, покушение на нынешнего главу и на Хиллиарда. Королевство балансирует на краю пропасти.

– Он останется жив, – мягко произнес белатор. – Каторга – это страшно. Но мы не звери – там сносные условия. И помимо заключенных там работают и обычные люди. Между прочим, многие приезжают туда, чтобы заработать на собственный дом. И твоему отцу тоже будет начисляться процент, на который он и купит дом в глуши.

Грустно улыбнувшись, Катти кивнула, мол, продолжай.

– Твой брат будет лишен имени, как и отец. Он также пойдет на каторгу, но вначале немного посидит в тюрьме – до совершеннолетия. Мы не можем отправить ребенка в карьеры. И я лично от себя наградил его проклятьем – он не способен более увидеть ничего волшебного. Ни книг, ни артефактов, ни зелий, ни волшебных существ. Последних – за исключением нежити и нечисти.

Мадди сидела очень тихо и даже не пыталась поставить себя на место бледной, разбитой горем подруги.

– Победа с привкусом крови и боли, – прошептала ванен Скомпф.

– Ты цитируешь благонравную эту, как ее там? – поразился Гар. Поразился и порадовался возможности сменить тему.

– Ее самую, – кивнула дочь купца.

– Это не все новости на сегодня. Тебе, о почти королева, придется иметь дело с крайне грустным королем – первым указом Лиаду будет вынужден сослать мать в монастырь. К сожалению, он всю жизнь пытался заработать ее любовь и признание. В общем, это не добавит ему счастья и жизнелюбия.

– Справлюсь, – тряхнула головой Мадди. – Но неужели Клодия хотела убить своих детей?

– Уоттер уверил ее, что покушения – дело рук нашего отца. Что он вновь полюбил и хочет посадить на трон своего бастарда, которому уже тринадцать лет. Это все – чушь и вранье, но она поверила. И старалась втройне. Одна беда – смерть Тора.

Он раздраженно ударил по широкому подлокотнику. Катти встала и подошла к любимому:

– Настала моя очередь – все будет хорошо. Мы уже справились. Никого из родных не придется казнить.

– Пока мы вместе, пока мы верим друг другу – нас не победить, – уверенно произнесла ванен Скомпф.

– У нас будет прекрасная королева, – дурашливо провозгласил Гар.

– А говорил – вредная, – поддела его Катти.

– А когда одно другому мешало?

Катарина вдруг нервно рассмеялась, но пояснять отказалась. Как бы ни держался Гар, но ему тоже было тяжело отправлять мать в монастырь. А значит, и ее мысль он не оценит. А ведь как славно – раз не будет королевы, не будет и чаепитий с ней.

Глава 17

Коронация его величества Хиллиарда Шестого Льдовина должна была состоятся через неделю после окончания Отбора. Истинная целительница не появлялась, Боудира психовала и дурнела на глазах. Ильтиона не давала прохода Мадди и шипела на Катарину – как же, та отнимает время у будущей королевы.

Мадди злилась и обещала Ильтионе все кары небесные.

– Если она не оставит меня в покое, то я жестоко отомщу – назначу ее придворной дамой и введу для них униформу! Коричнево-салатные платья с розовой искрой, – гневно выдыхала ванен Скомпф. – Никому ведь была не нужна и не интересна купчиха. А вот будущая королева – это уже козырное знакомство.

Катарина вздыхала, улыбалась и заваривала по новой успокоительный чай. Это началось вчерашним вечером и продолжилось утром. Перед третьим испытанием мэдчен буквально озверели. А отчего – стало известно на завтраке.

– Если королева уже известна, – Альда бросила неприязненный взгляд на Мадди, – то почему все остальные должны обезьянничать?

– То есть твой талант – передразнивать обезьяну? – тонко улыбнулась Катарина. – Ты будешь иметь успех, Альда.

Оскорбленная мэдчен вскинулась было, но конфликт погасили в зародыше – грозный окрик Германики заставил вздрогнуть и правых, и виноватых.

– До конца Отбора остались считанные часы. У вас последний шанс показать всему двору свои достоинства и недостатки, последний шанс произвести приятное впечатление на мужчин и их семьи. И вы тратите время на пустую болтовню? – Мора Ровейн покачала головой. – Я буду вынуждена внести это в ваши брачные свитки.

– Свитки? – настороженно спросила Боудира.

– Все ваши выкрутасы, мэдчен ванен Крют, внесены в особый брачный свиток. Он заколдован, и вы не сможете не предъявить его семье предполагаемого жениха.

Ванен Крют равнодушно пожала плечами. Она явно не переживала по этому поводу. Катарина подпихнула локтем подругу и шепнула:

– Она вовсе не собирается замуж.

– Ты все так же утверждаешь, что она – истинная целительница? Гар и Лиаду не верят в это.

Но Катти спорить не стала. Она была уверена в своей правоте и собиралась поговорить с Боудирой. Наедине. Предложить ей помощь в обмен на исцеление принца Хиллиарда. Хочет – открыто. Хочет – тайком. Вряд ли там требуется какой-то особенно сложный ритуал.

– Все поели? Теперь можете пойти к себе. Под «можете» я имела в виду «встали и пошли».

– Да, мора Ровейн, – хором произнесли невесты-избранницы.

– Я чего-то не знаю? – спросила Катарина.

– Потом, – одними губами произнесла Герм.

Малую столовую залу девицы покидали почти военным строем. Стихли разговоры, плечи расправились, подбородки приподнялись, а выработка яда временно прекратилась.

Германика же успела пояснить, что после пожара стала единственной дуэньей – остальные послали их величеств к дорфам. Разумеется, вежливо и велеречиво. Однако смысл прост – жизнь дороже золота.

– Я позже зайду, – на прощание бросила мора Ровейн и исчезла.

Закрыв за собой дверь комнаты, Мадди и Катти устроились в креслах. Катарина в очередной раз пробежала глазами по нотам. А ванен Скомпф, прикрыв глаза, повторяла свой текст. Минут через десять они в последний раз отрепетировали номер, и мэдчен ван Ретт приказала доставить клавесин в малый королевский театр.

– Даже не верится, что скоро все закончится. – Мадди напилась чистой воды и выдохнула: – Горло ужасно пересыхает.

– Осталось совсем немного, – согласилась Катарина.

– Даже не верится, что скоро я буду жить в роскошном общежитии, – поддакнула подруге Мадди.

Катти поперхнулась смешком:

– Чего?

– А ничего. Дворец полон чужих людей, ни одного своего угла.

– Есть целое королевское крыло, – припомнила Катарина.

– И там живут особо приближенные придворные, – кивнула Мадди. – Общежитие. Но роскошное.

Приобняв подругу, ван Ретт напомнила ей:

– Наступила эра перемен. Правление Хиллиарда Шестого Льдовина ознаменуется изменением правил Отбора. Если ты выкинешь всех придворных вон из дворца – это никого не удивит.

Мадди только вздохнула и пояснила:

– Да дело-то не в этом. Я просто думала, что у меня будет время. А тут раз – и все.

– Так ведь во дворце траур – никаких балов, приемов и вычурных обедов. Закажем зелья для улучшения памяти, и ты все сможешь.

Стук в дверь заставил подруг нервно переглянуться. А Германика, покорно дожидающаяся, пока ей откроют, заставила испугаться.

– Герм, ты чего?

– А? А, да нет, тут на покоях теперь защита от прыжков, – мора Ровейн выглядела сконфузившейся.

И хотя объяснение казалось логичным, Мадди ей не поверила. И решила внести ясность:

– Если вы, мора Ровейн, вдруг проникнетесь ко мне небывалым почтением – не прощу. Никогда. Я полюбила Лиаду, а он – меня. И...

– Больше не повторится, – улыбнулась Германика. – Но вы все понимаете, что вне личных покоев должны соблюдаться приличия? Вам двоим можно обращаться друг к другу фамильярно, но все же лучше ограничиваться ничего не значащими, безликими фразами.

После обеда все завертелось как яркие искры в волшебном калейдоскопе. Для номера Мадди и Катти был необходим клавесин – и именно он непоправимо пострадал буквально за час до выступления. Срочно вызванный Альтгар помянул змеиный род и притащил чей-то чужой, ненастроенный инструмент.

Только подруги расслабились, как кто-то проклял мешочек с колдовскими семенами Катарины. Вот только у Катти была вплетена хитрая защита, и одна из служанок покрылась мелкими, дурно пахнущими цветочками.

– Богиня, этот день когда-нибудь кончится? – Мадди подняла глаза к потолку, затем хищно осмотрела невест-избранниц. – Девицы явно нарываются на трепку.

– Счастье в том, что мы выступаем первыми, – вздохнула Катарина. Мэдчен ван Ретт не отходила от клавесина и недобро посматривала в сторону Ильтионы.

– Лиаду сказал, что мы должны сесть рядом с ними, а не с невестами.

– И правильно – подтверждение намерений. А завтра на твою красивую голову наденут настоящий Венец. – Катти стиснула кулаки. Ей было так страшно, что дрожали пальцы.

– К дорфам, – шепнула Мадди и шагнула вперед, к дверям, ведущим на сцену.

Зал был погружен во тьму. Кромешную. Так, что Мадди пришлось за руку провести Катарину до клавесина. Там цвели крохотные, почти не заметные светящиеся цветочки. Ровно столько, сколько нужно, чтобы осветить клавиши.

Мадди вышла в центр зала и рассыпала вокруг себя колдовские семена. Катарина положила руки на прохладные клавиши.

По залу поплыла грустная, надрывная мелодия. Инструмент плакал, и вместе с ним скорбели вырастающие цветы, подсвеченные магией ван Ретт.

Глубоко вдохнув, Мадди начала читать старую, очень старую поэму. О дружбе и предательстве, о любви и ненависти. О прогремевшей войне с Кальдоранном и о том, как начинался Орден Белаторов. С упоминанием каждого выдающегося мага и того, как тот или иной белатор погибал. Погибал, отдавая свою жизнь во благо Родины.

Это было короткое и не особо зрелищное выступление. Но когда Катарина прекратила играть, а Мадди замолчала, когда исчезли цветы и в зале загорелся мягкий свет – люди встали. Молча. И так же молча поклонились. Мадди ванен Скомпф была принята двором как достойная невеста. А Катарина ван Ретт навсегда закрепилась за правым плечом своей названой сестры. Так же, как и белатор Альтгар всегда стоит позади своего младшего брата.

– Мы будем счастливы. Очень! – Катти не сомневалась ни на секунду, когда давала эту своеобразную клятву.

– А то ж, – хмыкнула ванен Скомпф. – Мы это заслужили.

Выступавшим после подруг девицам было тяжело перебить мрачно-лиричный настрой публики. Это удалось только Боудире – та спела невероятно грустную степную песню. Было очень странно слышать жесткий, гортанный язык от девушки типично келестинской внешности. Но вместе с тем... Вместе с тем Катарина отметила миндалевидный разрез глаз Боудиры. И взрывной характер.

«Я точно должна поговорить с ней. Ночью».

Ван Ретт не давала покоя мысль, что где-то среди дорогих ей людей бродит Восьмая. И Катти старательно гнала от себя отвратительную в своей притягательности мысль – может, лишняя невеста погибла в огне? Но, как сказала бы практичная Мадди, нельзя рассчитывать на такую удачу.

До ночи Катарина успела известись сама и извести Мадди. А учитывая, что ванен Скомпф сама переживала из-за скорого конфуза – невоспитанная королева! – атмосфера в комнате была предгрозовая.

– Еще немного, и мы съедим друг друга, – вздохнула Мадди. – Хоть бы случилось что.

– Пожар уже был, – эхом откликнулась Катарина. – Потом только если. Как раз озеро рядом.

– Или хоть дуэль какая-нибудь, – продолжила мечтать ванен Скомпф.

– Но под окнами – чтобы далеко ходить не пришлось, – подправила мечты Катти.

На скрипнувшую дверь подруги уставились с плотоядным интересом. Мадди даже чуть напряглась и подалась вперед – не то в драку готовилась броситься, не то еще что.

Но в дверь вошла Германика.

– Это ты, – разочарованно выдохнула Мадди и обиженно отвернулась.

– Какая теплая встреча, – восхитилась дуэнья. – Еще немного, и мне потребуется шуба.

Мора Ровейн призвала кресло, и подруги переглянулись – изящное творение было весьма узнаваемо.

– А ты не боишься, что оно под тобой развалиться? – с интересом спросила Катарина.

– Нет. Опыт большой – вещи либо появляются кусками, либо выдерживают все, что я им назначу. – Дуэнья, красуясь, прыгнула в кресло. Оно хрупнуло, чуть перекосилось, но атаку выдержало.

Крепко подумав, Катти не стала акцентировать внимание на том, что сама Германика теперь сидит тихо и не шевелясь. Со вздорной дуэньи станется начать доказывать обратное, и тогда падение ей гарантировано.

– У меня есть новости. Во-первых, в данный момент происходит конкурс Симпатий.

«А свой цветок на конкурсе Симпатий я отдам не тебе», – память услужливо подбросила короткое воспоминание. Катарина зажмурилась и отвернулась. С тех прошло меньше месяца, но как же все изменилось.

– Так что я сейчас сделаю у вас два столика, на них будут появляться цветы, вырезанные из драгоценных камней. К ним будет прилагаться записка, – скучающим голосом выдала Германика. – Даже не рассчитывайте вычислить дарителя – все записки написаны рукой королевского писаря. Скорее младшего, чем старшего.

– Но когда он успел? – удивилась Катти. – Мне казалось, что в этот раз конкурса не будет.

– Принц Хиллиард велел принимать цветы после каждого выступления. Кто-то придержал их до третьего конкурса, а кто-то – сразу.

Мора Ровейн прищелкнула пальцами, и в комнате появилось два стола. Хотя спроси кто-нибудь Мадди, она бы сказала, что это два блюда на тонких ножках, – настолько маленькими были столешницы.

– Эм, ты настолько в нас не веришь? – удивилась мэдчен ван Ретт.