Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Но мы были бы не мы, если бы всё случилось по задуманному плану: огонь нашей любви, которым мы обогревались долгими холодными ночами, принёс нам ещё одного ребёнка. Наш сын Фредерик родился в Фоллинге в самый жаркий день середины лета, семнадцатого июля, через год и девять месяцев после появления на свет Лизы. Его огненный дар обнаружился уже в первые дни после рождения, это было похоже на крохотную искорку, горящую внутри мальчика и с каждым днём растущую вместе с ним. Я вздохнула спокойно и перестала с тревогой присматриваться к дочери. Её тёмные пепельные волосы и ясные серые глаза, словно очерченные по контуру чернильным карандашом, иногда будили во мне далёкие, глубоко запрятанные воспоминания о той эльфийской зиме, но, по правде сказать, мне было некогда сидеть и тосковать о прошлом. Настоящее захватило меня в бурлящий водоворот.

Однажды тёплым августовским вечером, когда над посёлком растянулся дымок от костров, что жгли в честь праздника урожая за рекой, мы с Лизой осторожно выбрались за калитку на дорогу, оставив в колыбели под деревом мирно дремавшего Фредерика. Солнце окрасило неподвижные лиственные рощи в бронзу и медь, не было слышно ни ветерка, ни крика птиц, лишь едва различимые песни девушек, что водили хороводы за холмом у воды. Я надеялась, что Эдвин приедет со службы сегодня, чтобы увезти нас с собою в форт до следующего лета, но дорога была пуста, лишь вдалеке над деревьями кружила, высматривая добычу, большая чёрная птица.

– Мама! – удивлённо вскрикнула Лизабет, дёрнув меня за руку. Я опомнилась и подняла глаза.

Там, где только что расстилалась безлюдная лента дороги, уходящей на восток, стоял одетый в короткую чёрную мантию господин. В руке его был посох преподавателя академии Трира, на голове возвышалась остроконечная шляпа. Я замерла на месте, не в силах сделать ни шага, и только ждала, когда он неторопливо приблизится к нам и немного церемонно отвесит поклон.

– Прошу прощения, Сония, некоторые обстоятельства задержали меня. Я должен был доставить вам амулет ещё прошлой осенью, – и он внимательно посмотрел на девочку.

Лиза обеими ладошками сжимала мою руку и тоже во все глаза смотрела на незнакомца.

– Доброго вечера, магистр Тэрон. – Я также поклонилась, отметив про себя, что непроницаемый строгий оборотень ничуть не изменился.

– А ты, должно быть, Лизабет Сандберг? – Мужчина склонился к моей дочери, отчего та засмущалась и на всякий случай спряталась за моей юбкой. – Благодаря Рикарду я уже знаю обо всех ваших новостях и приключениях. Искренне рад, что дело обрело столь благополучный исход.

Он коротко, цепко взглянул на меня, словно ждал вопроса, который я не решилась бы задать, а потом вынул из складок мантии конверт и молча вложил в мою руку.

– Что это? – прошептала я, чувствуя под слоем хрупкого эльфийского пергамента чуть холодящий кожу предмет.

– Это амулет для девочки, – невозмутимо ответил оборотень. – Он защитит её от магического сканирования и прочих изобретений Ордена Искателей.

Я осторожно освободила вторую руку из маленьких пальцев Лизы и открыла конверт – на мою ладонь выпал небольшой осколок фокусирующего кристалла, внутри которого клубилась дымчатая тень. Камешек был заключён в серебряную оправу и помещался на тонкой цепочке. На внутренней части конверта размашистым почерком было нацарапано по-эльфийски:

«Моей дочери Лизабет. Гаэлас Вейн»

Кажется, я пошатнулась, потому что магистр Тэрон вдруг придержал меня за плечо крепкой жилистой рукой.

– Он никогда не побеспокоит твою семью, Сония, и ты сейчас же, немедленно должна уничтожить эту записку, но я не могу не передать и устного сообщения, которое он поручил мне донести вместе с амулетом.

Я кивнула, прижимая к себе притихшую дочь.

– Когда придёт время, ты должна знать: Лиза находится под защитой Гильдии призывателей, а я, в свою очередь, буду ждать её в стенах академии Трира, чтобы предоставить лучшее образование, которое только возможно для волшебницы с её даром.

Внезапный ветерок пронёсся над дорогой, растрепал длинные волосы магистра и высушил застывшие в моих глазах слёзы. Сумрачный морок, охвативший было мою душу, развеялся, как дым от далёкого костра, и я улыбнулась:

– Спасибо, магистр Тэрон. Но у Лизы нет никакого дара. Так бывает, вы должны знать!

Птичий магистр прищурился и вновь поклонился.

– Мой долг был передать амулет и сообщение, а далее я полагаюсь на ваше благоразумие, госпожа Сандберг!

Только сейчас, когда я пришла в себя от этой неожиданной встречи, совесть подсказала мне, что гостя следовало бы пригласить в дом и предложить отдых с дороги и горячий ароматный чай. Однако Тэрон покачал головой и вежливо отказался, сославшись на другие поручения своей Гильдии. На прощание он ласково потрепал по пушистой голове смущённую Лизу и огляделся по сторонам.

– Спасибо вам… – тихо сказала я, сжав в руке прохладный кристалл, и, стараясь не оборачиваться, направилась к калитке.

За моей спиной послышался шум огромных крыльев. Лиза восторженно вскрикнула и долго провожала глазами птицу, что летела над самыми деревьями в лучах закатного солнца.

На следующий день вернулся мой Солнечный страж, и тёплые золотые дни уходящего лета вновь наполнились любовью и домашним уютом. Мы подолгу сидели в саду, слушали дедушкины сказки и мечтали, как через год или два я уж точно поступлю в академию. Маленький Фредерик, мой крохотный огненный волшебник, тихо сопел в своих пелёнках, Лиза на коленях у Матеуса была серьёзна и слушала наши разговоры так, словно понимала больше, чем мы сами. Эдвин гладил меня по волосам, и всё было замечательно.

Одна только я знала о том, что в крепко запертой шкатулке в самом потаённом уголке погреба спрятан эльфийский амулет. И всем сердцем я надеялась и верила, что он никогда не пригодится моей дочери. Что магический дар у маленькой Лизы Сандберг никогда не проснётся.

Мария Фир
Дорога мёртвых (том 1)

Часть первая: Город на краю света. Глава 1.

Несанкционированное проникновение в сознание гражданина и установка телепатического контакта с целью извлечения информации, передачи сведений, введения в навязчивое состояние и т.п. расценивается как психомагическая атака и подлежит квалификации по статье 14.3/1. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

– Эй, учёные, хорош зубрить! Так ведь и головы могут лопнуть!

Лохматый светловолосый паренёк, весь обсыпанный рыжими веснушками, ловко перескочил невысокую ограду школьного сада и устремился к сидящим в тени раскидистой липы мистикам. Фред моментально захлопнул учебник и поднялся приятелю навстречу, протягивая руку для приветствия:

– Ну, здорово! Куда торопишься?

– К часовне, – мотнул головой белобрысый. – На лесную ведьму поглядеть охота, пока не спалили. Ух и страшная, говорят, уши во-о-от такие, когти что крючья, а глазищи в пол-лица. На Мику ка-а-ак зыркнула утром, когда из лесу её тащили, так он до сих пор на лавке валяется, отойти не может. Как там бишь такие штуки у вас называются?

Сестра Фреда, темноволосая худенькая девушка по имени Лизабет, только теперь оторвалась от конспектов и подняла голову:

– Невербальные проклятия? Сомневаюсь, что уровень развития дикарей позволяет им применять подобные заклинания.

– Пф! – громко фыркнул веснушчатый. – Коли не веришь, пошли сами поглядим!

– Экзамен завтра, – девушка с сомнением посмотрела на брата. – А Фред ещё и половины вопросов не подготовил.

– Да брось ты, я и без тетрадок этих всё знаю! – горячо заверил её юноша, подхватывая с травы полотняную сумку и ученический деревянный посох. – Не каждый день лесную нечисть на площади демонстрируют. Это тебе не картинки в книжке, а живое пособие. Практика в натуре, как выразился бы Сморчок. Идём!

Лиза вздохнула и после некоторых колебаний всё-таки заложила конспекты закладкой, неторопливо поднялась на ноги. Предчувствие опасности лёгкой дрожью скользнуло по спине и отдалось прохладой в пальцах: брат был впечатлителен и не в меру скор в принятии решений, а потому отпускать его глазеть на жертву инквизиторских ищеек, уже пару недель как обосновавшихся в Фоллинге, ей не хотелось. Не говоря уже о том, что родители строго-настрого запретили лишний раз показываться на глаза людям из Ордена. Как будто не знали, что запретить что-либо Фреду – это всё равно, что плеснуть горючего масла на вечно тлеющие в нём угольки неподдельного любопытства. Сестра не сомневалась, что он и сейчас прекрасно помнил о предостережении отца.

Профессор Сморчок, что неудивительно, был здесь же, на площади перед часовней. Его длинный бугристый нос под синей, облегающей череп университетской шапочкой то и дело мелькал среди столпившегося деревенского люда. Вскоре он вынырнул перед самыми лицами учеников и разочарованно затрясся:

– Эх, не удалось договориться, ребятки, никак не удалось! Непрошибаема головушка инспектора, я вам говорю! А что если бы нам такую практику, такое пособие, да на пару дней в учебные классы, а? Пусть в клетке, пусть в оковах, но всё ж таки удивительной редкости экземпляр, чистейшая лесная кровь! А он мне только «уймитесь, профессор, тварь крайне опасная»! А кому, скажите мне, милые друзья, нынче неопасные твари интересны для всестороннего изучения? Мы же на боевых магов вас готовим, государству служить, закону, а не бабочек с мухами через стёклышки разглядывать, эх, эх… Ну идите же, полюбуйтесь, пока эти варвары костёр не разложили.

Профессор исчез в толпе, только два или три раза Фред и его сестра вновь увидели всплывающую в различных местах потёртую шапочку. Лиза растерянно посмотрела на брата: пробиваться сквозь галдящий и жестикулирующий люд была задачка не для хрупкой девчонки семнадцати лет. Фред был выше её на полголовы и значительно крепче, хотя и родился полутора годами позднее, но главное – он никогда и ничего не боялся.

– А ну, дайте пройти будущим великим магам! – крикнул он, поднимая посох над головой, и простой народ нехотя потеснился и расступился, давая дорогу юным мистикам.

Чистых, официальных магов в государстве теперь уважали, даже всего-навсего учеников специального класса поселковой школы. Маг, пусть только начинающий, ребёнок или подросток – будущий защитник границ, лекарь или зачарователь, сила, которая у соседних стран была в дефиците, а потому силу эту до поры оберегали, воспитывали, взращивали достойно. Прежде всего юным мистикам давалось начальное образование, для чего в каждом более-менее крупном селении имелось специальное мистическое отделение школы, управляемое профессором либо доцентом из Гильдии магов. В шестнадцать, плюс-минус год, это зависело от персональных способностей учеников, случались выпускные экзамены, после чего молодёжь отпускали в их последнее свободное лето, а уж после давали направление в городскую высшую школу в одном из трёх крупных городов страны. Те, кому совсем уж повезёт, отправлялись в столичный магический Университет Сюр-Мао.

Завтра Лизе и Фреду предстояло держать экзамены в боевой магии, в искусстве магической защиты, а напоследок – в целительстве, которое более чем наполовину состояло из травологии и алхимии, поскольку настоящими лекарскими заклинаниями профессор Сморчок не владел.

– … В результате проведённых допросных процедур от сего существа были получены признательные показания, на основании которых и был вынесен приговор. Казнь будет приведена в исполнение завтра на рассвете перед утренней службой, дабы пришедшие посмотреть на торжество справедливости Церкви и Чистой магии смогли бы надлежащим образом очиститься в храме и получить благословение настоятеля.

– А как допрашивали, дикари ведь не говорят? – выкрикнул кто-то из толпы.

Инспектор, длинный и сухой, как жердь, обернулся в сторону вопрошавшего:

– Как вы можете видеть, существу перевязано ротовое отверстие для предотвращения возможности применения грязного колдовства. Посему эта дикарка не способна продемонстрировать честному народу свои речевые способности, которые, однако, наличествуют в должной мере для осуществления допроса.

Толпа недовольно загудела. Вперёд пробилась растрёпанная и раскрасневшаяся женщина в простом платье и заляпанном ситцевом фартуке:

– Господин хороший, так отчего же заразу прямо сегодня не спалить? А ну как она за вечер и за ночь на всю округу проклятие напустит?

Служитель Ордена Инквизиции отрицательно покачал головой:

– Невозможно, уважаемая. Проклятие невозможно по причине обездвиживания существа, ввиду наличия кляпа в его, точнее, её зубах, а также вследствие действия Святого круга, который будет установлен с наступлением темноты.

– Да понятно всё, – стоящий рядом с женщиной приземистый мужичок в штопаной холщовой рубахе плюнул в сторону столба. – Есть же которые не верют в дикарей и прочую лесную дрянь, потому и привязали её тута, чтобы это, как его, народ праведный пришёл и, как его…

– Удостоверился, – подсказал кто-то сзади.

– Во, точно, – с готовностью кивнул мужик и снова сплюнул. – А я это, как его, уже поглядел и больше не хочу, значит.

Фред и Лиза подошли близко – насколько позволяла натянутая искателями цепочка вокруг деревянного помоста. К наскоро отёсанному сосновому столбу была крепко привязана лесная эльфийка. Тонкая и жилистая, в одной лишь изодранной в клочья юбчонке из мягкой коричневой кожи и короткой, в пятнах крови, измятой рубашке – местной, так как по слухам ведьмы по лесу бегают с голыми грудями, чтобы легче было заманить в западню какого-нибудь зазевавшегося дровосека или грибника. Лицо и руки дикарки украшали переплетающиеся тёмные татуировки, особенно устрашающе смотрелись они на её мертвенно-бледной коже здесь, под солнечным светом, среди бела дня. Кое-где красовались свежие синяки и ссадины, а вот когтей видно не было, как и самих пальцев, поскольку запястья её стянуты были за спиной. Уши тоже не были во-о-от такими. Маленькие и заострённые, лишь слегка выглядывали они из волос. Лиза осторожно просунула руку под локоть брата, вцепилась в рукав ученической мантии похолодевшими пальцами:

– Ты… чуешь? – еле слышно прошептала она.

Фредерик медленно выдохнул и кивнул. В крови эльфийки магии было на десять профессоров-Сморчков. Дикой, сияющей, первозданной магии, не скованной обетами, законами и правильным магическим образованием. Чистой и бурной, как горный ручей, отравленной лишь страхом и невыносимой болью.

– Неужели они… не видят? – рука Лизы чуть подрагивала от волнения.

– Видят, – еле слышно ответил ей брат. – Но она эльф. Двойная угроза.

Двойная! С потенциалом пойманной дикарки угроза была десятикратная, а следствие в первую очередь было склонно оценивать именно потенциал, а не добрые или злые намерения. Пленница вдруг шевельнулась, насколько позволяли стягивавшие её плечи путы, подняла небольшую голову с растрёпанными рыжеватыми волосами и посмотрела поочерёдно на обоих мистиков. Выбрала Лизу, чуть прищурилась. Тёмные глаза, обведённые тенями усталости, стали похожи на заострённые угольки.

– Фред! – вдруг дёрнулась девушка, отпрянув назад. – Пойдём, скорее… Пойдём отсюда!

Брат схватил сестру за руку и повлёк за собой, пробиваясь через гудящую толпу. Отовсюду слышались негодующие выкрики о том, что ведьму следует казнить немедленно, распять, поджечь, облив маслом, что все, дескать, уже вполне убедились в её реальности и нечего зря пугать людей тварью. Кто-то предлагал набрать камней и перед сожжением как следует проучить проклятую дикарку, кто-то, напротив, желал увидеть её совершенно голой и убедиться в схожести женских признаков эльфийских и человеческих баб. Не будь эти признаки одинаковыми, то каким же, по-вашему, образом нечистые ведьмы соблазняют деревенских парней, чтобы после использовать их тела в грязных ритуалах? Кто-то даже сунулся было к помосту, желая немедленной расправы, но был остановлен приставленной рядом охраной. Четверо молодцев в золотящихся на солнце кольчугах и красных накидках лениво перекидывались односложными фразами и время от времени отгоняли уж слишком любопытных зевак. Их гордый и уверенный вид внушал народу доверие. Эльфячья ведьма, да. Нечисть, да. Ошивалась возле самого посёлка, верно, но уж можете быть спокойны, Орден со всей этой пакостью разберётся. А ваше место, мол, в зрительном зале.

Лиза бежала так быстро, что брат едва поспевал за ней. У самой клиники выдохлась, сбавила шаг, закашлялась. Фред беспокойно заглянул в её лицо, несмотря на бег, отчаянно бледное, с синеватыми губами, сжатыми в тонкую полоску.

– Ну же, что? Лиза!

Она с трудом разлепила рот:

– Это не… невербальная магия. Не проклятия. Она телепатка. Дикари общаются телепатически! Поэтому и считается, будто они не знают разумную речь! Она говорила со мной.

– С тобой? – опешил Фред. – Но ведь это невозможно! Люди не способны к магии разума, если только у них не…

– Знаю, – перебила девушка. – Прошу тебя, умоляю, не говори никому!

– Что же она тебе сказала? – ещё больше заволновался брат.

За его спиной открылась дверь клиники, и на крыльце появилась молодая ещё светловолосая женщина в одеждах целительницы. Лиза испуганно ойкнула:

– О, боги, мама вышла! Заклинаю тебя – ни слова!

Фред поспешно кивнул, и они направились к матери.

Глава 2.

Согласно полувековым исследованиям специалистов Отдела магического контроля Университета Сюр-Мао, способность к некромантии, равно как и дар магии разума, в большинстве случаев носит наследственную природу. Случаи обращения взрослых квалифицированных магов к тёмной стороне искусства единичны и имеют случайный характер, в то время как подавляющее большинство задержанных и преданных справедливому суду некромантов, теневых магов и телепатов являлось потомками и родителями таких же носителей проклятой крови. Своевременное выявление и уничтожение обладателей вышеупомянутых «талантов», а также их наследия в виде письменных источников и так называемых «конкрементов памяти» позволит со временем свести угрозу распространения учения о некромантии к минимуму. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Сония всплеснула руками, беспокойно разглядывая детей. Растрёпанные и запыхавшиеся отпрыски совсем не походили на завтрашних студентов. Наверняка бегали к часовне узнать, по какому поводу звонили в колокол, собирая народ, вместо того, чтобы спокойно пообедать и садиться за уроки. Привычным движением женщина проверила цепочку на шее дочери и коснулась прохладного камня, скрытого тканью школьной мантии. Амулет был на месте, но вот лицо Лизы выглядело белее больничных простыней, а под глазами уже обозначились сероватые тени. Хоть сейчас укладывай её в постель и отпаивай снадобьями, вот только не согласится ведь ни за что, упрямая! Сидит над книжками ночи напролёт, да и весь день бы сидела, если бы не шебутной братец. Только с ним Лизабет и готова была отрываться от учёбы, подружкам разлучить её с учебниками было не под силу, и они быстро махнули рукой на скучную «заучку».

Фред тоже выглядел не на шутку взволнованным – оно и понятно, на завтра назначен был экзамен в присутствии комиссии от трёх магических академий страны, и сын надеялся попытать счастья и оказаться среди выпускников в свои неполные шестнадцать. Сония невольно вздохнула: расстаться сразу с двумя старшими детьми она всё ещё не была готова. Представить, что уже не сможет каждый день любоваться серьёзной тихоней дочерью, целовать в лохматую каштановую макушку сына, заставляя прежде наклониться вымахавшего за последний год парня.

Целительница усадила детей за стол в маленькой больничной кухне, налила по чашке наваристого бульона, порезала хлеб и села, придерживая рукой большой живот. Если бы только ещё один мальчик родился, думала про себя Сония, точно зная, что чуда не случится. Снова будет доченька, четвёртая и, наверное, уже последняя. Должно быть, простым людям живётся куда интереснее: они вынуждены обращаться к лекарям или гадалкам, чтобы узнать пол будущего ребёнка, а любому магу изначально известно, кто появится на свет. Ну ничего, каждый раз с улыбкой успокаивала себя женщина, пусть девочка. Главное, что очень нескоро придётся её от себя отпускать, отрывать от беспокойного сердца. Как и младшеньких – шестилетнюю Молли и восьмилетнюю Элин.

– Там ведьму лесную схватили, жечь хотят, – не выдержал, наконец, Фредерик, орудуя ложкой в миске и закусывая хлебом.

Лиза, конечно же, вяло крошила свой ломоть и ждала, когда бульон совсем застынет. Мать сложила руки на животе и нахмурилась:

– Ты б лучше к Сморч… к господину Ильсену сходил, пока не поздно, да попросил его разъяснить охранные руны.

– Если хочешь знать, Сморчок на площадь прибежал ещё раньше нас, – парировал Фред, не улыбаясь.

Если сын не улыбался каждую минуту и не придумывал какие-нибудь новые шутки, то это означало что-то очень нехорошее. Несмотря на огненный дар, взбалмошный характер и безудержное юношеское хвастовство, Фредерик взял от старшей сестры привычку прятать концы в воду, если дело было серьёзным. Когда брат и сестра сговаривались о чём-нибудь, разузнать об их секретах было не под силу не только мягкой и добросердечной Сонии, но и отцу, который умел быть суровым и добиваться своего ещё со времён службы в Солнечной страже. Именно благодаря репутации Эдвина и его решительной натуре инспектор Ордена Инквизиции не смел даже приближаться к дому, где жило семейство Сандбергов. Лишь однажды нужда привела эту мерзкую канцелярскую крысу к дверям клиники, где он, зеленея и заикаясь, попросил Сонию приготовить ему мазь от болей в спине.

Сония украдкой наблюдала за тем, как многозначительно переглядывались её дети, и думала, что в Академии, далеко от дома, крепкая дружба послужила бы Лизе и Фреду хорошим подспорьем. Если бы только это было возможным… Отец прав: ну как сейчас сказать дочери? Как накануне выпускного школьного экзамена объявить полной надежд девчонке, что никакой Академии или Университета в её жизни не случится? Что уже украдкой, по-тихому, приезжали сваты, и судьба её, и будущий муж её уже ждут по ту сторону реки, в большом и просторном доме. Вот отпразднует выпускной в день Великого солнца, получит свой законный школьный диплом юного мистика, а уж потом уберёт его на дно сундука, под платья и расшитые узорами рубашки, чтобы никогда больше не доставать на свет. И с магией придётся распрощаться навсегда, а в Заречье, где магов не рождалось от начала времён, ей будет легче позабыть и смириться.

Женщина тайком прикусила губы изнутри. Лиза хотя и выросла молчаливой скромницей, но такую выходку родителям и за всю жизнь не простит, уже и теперь это ясно. Чувствует дочка свой дар, дурманит он ей кровь и разум, а потому не может она понять, что давать этому дару дорогу никак нельзя. Беда выйдет. Одно дело девчонкой бегать с заговорённым камнем на шее, и совсем другое – попасть в Академию, где каждый ученик под надзором магистров и профессоров. Да и люди из Ордена наведываются в аудитории с проверками – нет ли нарушений, запрещённых учебников, не просочился ли в преподавательский состав кто-нибудь из преданной забвению Гильдии призывателей теней в поисках новых адептов…

И надо же было случиться такому, что в тот самый год, когда у Лизы проснулся дар, Инквизиция представила народу новое своё изобретение – миралит. Сония даже задумываться боялась, из чего искатели научились извлекать этот материал, как готовили они его в своей Железной крепости и на ком испытывали. Результат был прост: особый состав при ношении его на теле в виде браслетов, ошейника или пояса на голом теле воздействовал на ту составляющую крови, что отвечала за магический дар. Творить заклинания становилось невозможным, и постепенно человек отвыкал от растворённой в крови силы и ничем не отличался от обычных граждан. Дело оставалось за малым – никогда не снимать с себя блокирующее дар устройство.

Среди Солнечных стражей ходили слухи, что разработка антимагической субстанции и соединение её с заклинаниями магии крови поначалу не удавалась – подопытные угасали на глазах, сходили с ума или даже умирали. Но спустя годы миралит научились очищать и зачаровывать так, что никто уже не мог пострадать. Он всё ещё стоил баснословных денег, и раздобыть его было ох как непросто, но Сония, лично примерившая на себя браслеты, предназначенные дочери, убедилась – ни самочувствие, ни здоровье не пострадают. Как бы ни были жестоки методы Ордена Инквизиции, надо было отдать людям Вольдемара Гвинты должное: они нашли способ нейтрализовать опасных магов вместо того, чтобы убивать их целыми семьями.

Дети доедали молча. Лиза вскочила, сполоснула в кадке посуду, вытерла полотенцем, только бы поскорее найти предлог вырваться из-под обеспокоенного материнского взгляда. Сомнений нет – девушка определённо чувствовала, что родители что-то замышляют, но её натура не позволяла ей начать расспросы первой. Фред пробурчал слова благодарности за обед и поплёлся вслед за сестрицей, вновь уколов Сонию своим насупленным видом. Ну, в самом деле, не могут же они знать, не могли же они услышать или догадаться. Нет!

Выпроводив сына и дочь и смахнув со стола крошки, женщина заглянула в палату: укушенный ядовитым крестовиком мальчишка спал, собравшись в комочек. Бабка с воспалившимися коленками мирно дремала у окошка под цветами карминно-красной герани. Лёгкие занавески чуть шевелились от летнего ветерка. Со стороны часовни доносились выкрики и ругань. И тут Сонию осенило: закопавшись в своих мыслях о будущем детей, она и не подумала о смысле сказанных Фредом слов. На площадь притащили лесную ведьму и собираются сжечь! И это были не страшилки об Инквизиции, что любила полушёпотом рассказывать соседка, собрав вокруг себя толпу на базаре. Это происходило здесь, в Фоллинге, где люди редко встречались с кровавыми расправами или кострами.

– Ведьма лесная, – тихо сказала себе под нос Сония и покачала головой, догадываясь о причине. – Так вот в чём дело!

Женщина прикрыла дверь в палату с больными и отряхнула руки о подол мантии, словно к ним прилипли какие-то невидимые крошки. Догадка встревожила её. Если детям взбредёт в голову какое-нибудь безумство, а исключать этой возможности было нельзя, то стоило заранее поговорить с мужем. Она вышла на крыльцо и стала ждать возвращения Эдвина.

***

Фред с огромным трудом сдерживался, чтобы не начать расспрашивать сестру уже по дороге домой. Он знал, что Лиза терпеть не может настойчивых и поспешных вопросов. Ей нужно было обязательно дать время на размышление, в противном случае можно было ничего не добиться. Не сговариваясь, брат и сестра забрались на свой ученический чердак – маленькую комнату под крышей, где можно было спрятаться от малышни и спокойно заниматься своими делами. Молли и трое соседских малолеток возились во дворе под присмотром восьмилетней Элин. Немой дядька Хрут, работник, методично колол дрова поодаль у сарая.

Лиза уселась на низкую скамеечку, сцепила ледяные пальцы в замок, посмотрела на брата:

– Сейчас лопнешь от любопытства, вижу ведь!

– Угу, – промычал Фред, бросая сумку с учебниками на пол. Под ногами звякнули забытые со вчерашнего вечера чашки с остатками чая. – Не томи. Что она сказала?

– Я попробую описать, – девушка напрягла кисти рук, приложив пальцы подушечками друг к другу, как всегда делала в попытке сконцентрироваться. – Понимаешь, это не обыкновенная речь, не как шёпот. Это, лучше всего будет сказать, образы. Страшно, очень страшно ей… их народ огня боится, держит его в узде, они даже огненную магию не практикуют.

– Ещё бы, они ведь эльфы! – воскликнул Фред. – Живут в лесах в глубоких норах, куда и солнце не проникает. А огонь – от солнца, от бога Ксая, как им его не бояться! Когда была война, кто эльфам задницы их тощие надрал? Огненные маги и искатели! Не королевское войско трусливое, не гильдейские умники, а обыкновенные что ни на есть солдаты и пограничники, Солнечные стражи из Предела. Так что удивляться здесь нечему, страх к огню у них в крови!

Когда он говорил, Лизе казалось, что искры так и сыплются из него во все стороны. Лучше всего брату давалась именно огненная стихия. Он расцепил её руки, повернул вниз ладонями и подставил свои – излучающие сильный поток энергии. Невидимое и чистое пламя дара. Она не отказалась, кивнула, отогрелась родным теплом и продолжила:

– Ещё сказала, что она охотница, преследовала косулю. Не заметила расставленной ловушки, потому как сильно увлеклась. И лук её там остался, в высокой траве – ловцы попросту не заметили лука, когда выпутывали её.

Девушка помрачнела и судорожно глотнула воздух. Образы, показанные лесной эльфийкой, мелькали в голове яркими, болезненными пятнами и, с минуту поразмышляв, она сообразила, почему:

– Ей солнце било в глаза, когда они… порвали на ней одежду. Хотели надругаться, но самый старший напугал их, что с ведьмами, какой бы красивой ни казалась, нельзя ни в коем случае. Мол, потом отсохнет всё, что ниже пояса, да и отвалится. Потому что на самом деле никакие они не красавицы, а жуткие твари с когтями и зубищами. А всё, что ты видишь – иллюзия. Связали и поволокли к инспектору. Там её… мучили…

Лиза остановилась, не в силах продолжать. Никакие слова не могли передать картинок, спроецированных в мозг дикаркой, слов попросту недоставало, слов было ничтожно мало, образов – много. Фред обнял её, украдкой напоил новой порцией силы:

– Хватит, понятно.

Сестра кивнула, перевела дух. Подняла голову и взглянула в серые глаза Фреда, такие же, как у неё, разве что не обведённые тонкой тёмной каймой по самому краю радужки:

– А теперь я должна спросить, а ты ответь честно. Поклянись своей силой, что скажешь правду и только правду.

Она выпустила из ладони сумрачную, фиолетовую искорку. Он с готовностью кивнул и в ответ выпустил огненную, оранжевую:

– Клянусь своей силой и будущим дипломом мистика!

«Если он у тебя будет» – подумала про себя Лиза, но вслух задала вопрос, как требовал их собственный ритуал:

– Кого ты видел на помосте у часовни?

– Я видел, – Фред сдвинул тёмные брови и поморщился. – Эльфийскую девушку, которую называют смертельно опасной тварью и которую завтра на рассвете спалят, как старое чучело весной.

– При помощи очистительного божественного огня, – передразнила инспектора Лиза, копируя его пафосный тон.

Фредерик взволновался, его щеки вспыхнули:

– Она чистое создание. Чужое, но незлобное!

Сестра сложила руки на груди:

– Предлагаешь пойти и рассказать всё это инквизиторам и настоятелю? И всей этой неотёсанной деревенщине, которая спит и видит, как бы кого-нибудь на кол посадить или на костёр?