Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 269 (всего у книги 304 страниц)

36. Мы обречены

Мы мчались с безумной скоростью, превращая мир в смазанный серый поток. До Хеллгрима оставалось меньше получаса, но каждая минута в седле отдавалась ноющей болью в пояснице. Мы не обменивались словами, и эта тишина была неуютной. За спиной я чувствовала тяжелые взгляды своего отделения – особенно жгучий взгляд Даоса и его прихвостней. Они выжидали. Я знала – стоит командиру отвернуться, и они с удовольствием напомнят мне о сто седьмом.

Равнины сменились мрачным, безжизненным лесом. Дорога стала узкой грунтовкой, от тряски сводило зубы.

– Командир, – позвала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Я делала вид, что всматриваюсь в чащу леса. – Скоро будет съезд. Нам нужно свернуть.

Он не ответил сразу, но когда наконец-то заговорил, его слова прозвучали строго:

–У меня будет одно условие, когда мы прибудем.

– Какое? – спросила я, стараясь не выдать внутренней дрожи.

– Я пойду с тобой.

Я онемела. Зачем? Чтобы убедиться, что я не сбегу? Или... Нет, не стоит строить догадок.

– Я не создам вам проблем, – попыталась я возразить. – Только попрощаюсь с братом и вернусь к отделению.

– Это не обсуждается.

Спорить было бесполезно. Я стиснула зубы и промолчала.

Мы свернули на лесную дорогу, ведущую вниз, к деревне. Лес стоял неестественно тихий. Ни птиц, ни зверей – лишь гниющие стволы и всепоглощающий туман. Бризмы давно выжрали здесь всё живое.

Остальные байки последовали за нами. Интересно, где на этот раз произошел прорыв? И был ли он вообще? Или командиру пришлось лгать ради моей просьбы? Я надеялась, что нет.

– Я высажу тебя у твоего дома, – его голос вернул меня к реальности. – Потом уеду с остальными. Вернусь, как смогу.

Я так и не поняла, зачем ему приходить ко мне. Но раз он этого хочет... У меня не было права отказывать.

Деревья начали редеть, уступая место унылому пейзажу. Я заметила знакомый колодец и жестом указала командиру в сторону своего дома, затерявшегося на самой окраине. Хеллгрим был похож на выцветшую фотографию – полуразрушенные дома, пустые глазницы окон. Те, у кого были деньги и силы, давно сбежали в более безопасные места. Командир был прав: это место стерли с карт, оно никому не было нужно.

– Вон тот дом, – прошептала я, приподнимаясь и кладя руку ему на плечо.

Вокруг царила мертвая тишина. Ни души. Все попрятались по своим норам.

Командир не глуша мотор, остановился. Я сняла с груди автомат, передавая командиру, не хотелось пугать маму.

–Я скоро, – сказал он, и его слова прозвучали как обещание.

Молча кивнув, я слезла с байка, направившись к дому. Ладони были влажными от нервов. Я боялась, что за дверью найду то же, что и много лет назад – холодное, бездыханное тело.

Мимо с рёвом пронеслись остальные байки, следуя за командиром. Я осталась одна, несколько минут просто стоя перед покосившейся дверью. Сквозь щели пробивался тусклый свет – слабый признак жизни.

Я постучала, и в ответ послышался испуганный голос:

–Уходите! С нас нечего взять!

– Мам, это я, – крикнула я, и сердце заколотилось в груди.

За дверью послышались торопливые шаги. Она распахнулась, и на пороге возникла мама. Её глаза были полны слёз, а лицо искажено страхом и неверием. В её простой серой шали и аккуратном пучке волос было столько тоски, что у меня перехватило дыхание.

– Энни... Моя Энни... Это правда ты? – она разрыдалась, прижав меня к себе, затем отстранилась, чтобы ладонями, тёплыми и шершавыми от работы, прикоснуться к моему лицу. – Что ж мы тут стоим? Заходи скорее в дом.

Я переступила порог, и меня окутал запах – затхлый, тяжелый, запах болезни и тления. Он витал в воздухе, пропитывая стены, был повсюду. На старом комоде стояла самодельная свечка, освещая пространство вокруг. Мой взгляд сразу же, будто притянутый невидимой нитью, нашел брата. Он лежал на диване, укрытый до самого подбородка старым, выцветшим одеялом. Я сделала неуверенный шаг, потом другой, боясь подойти ближе, бояться увидеть то, что осталось от его лица.

– Девочка моя, как ты похудела... – мамин голос дрожал, её пальцы нервно поправляли и без того идеальный пучок. – Милая... Ты, наверное, голодна? Я сейчас, я спущусь в подвал... – она забормотала, её сознание явно плавало где-то далеко, на грани отчаяния и безумия.

Я схватила её за руку, пытаясь удержать, успокоить.

–Мам, просто налей мне воды, – мой собственный голос прозвучал неестественно.

Она кивнула, словно ужаленная, и поспешила на кухню, оставив меня наедине с ним. Я подошла к дивану и застыла. Его лицо... Глаза, в которых лопнули капилляры, образовав кровавую паутину. Впалые щеки, обтягивающие скулы так, что казалось, вот-вот порвется кожа. Он был тенью, жалким подобием того жизнерадостного мальчишки, который всё ещё жил в моей памяти.

Его зрачки, мутные и безжизненные, дернулись, заметив меня.

–Привет, – прошептала я, и комок в горле помешал говорить. Я опустилась на край дивана, стараясь не тревожить его хрупкое тело.

В ответ он лишь издал нечленораздельный, хриплый звук. Отчаяние сдавило мне грудь. Я осторожно, будто прикасаясь к хрусталю, откинула край одеяла и нашла его руку. Она была холодной и легкой, как пёрышко, кости четко проступали под тонкой кожей.

– Я здесь, – снова заговорила я, сжимая его пальцы, пытаясь передать хоть каплю своего тепла. – Я приехала повидаться с тобой. Я так по тебе скучала.

– Энни... – его голос был тихим, но он сжал мои пальцы в ответ. Я не сдержалась – слезы хлынули по щекам, и я попыталась растянуть губы в улыбке, горькой и кривой.

– Ты узнал меня... – выдохнула я сквозь рыдания.

Позади появилась мама и молча протянула стакан воды. Я осушила его залпом, как будто вода могла смыть ком, застрявший в горле.

– Энни, не уезжай. Пожалуйста... – мама опустилась на стул напротив, её руки бессильно лежали на коленях. – Я не могу... Просто останься здесь.

В её глазах читалось такое отчаяние, что мне стало тошно. В этот раз ей было хуже, чем после смерти отца. Ни один родитель не должен хоронить своих детей.

– Если бы я могла... – прошептала я, чувствуя, как слёзы снова подступают.

– Эн... – снова донёсся слабый голос Кира.

Мама прикрыла рот ладонью, и по её лицу пробежала судорога.

– Он уже несколько дней ничего не говорил... Мне казалось, память окончательно покинула его.

– Мам, я не смогу остаться. Мне просто не позволят, – слова давили на грудь, каждое давалось с трудом. Я поднялась и подошла к старому комоду: его древесина давно иссохла, и на ней появились глубокие трещины. Отодвинув потайную дощечку под ним, я достала небольшой холщовый мешочек. Внутри звякнули монеты.

Мама смотрела на меня непонимающе. Я подошла и положила мешочек ей на колени.

– Здесь достаточно, чтобы перебраться в безопасное место и начать всё заново, – сказала я тихо, глядя прямо в её глаза, надеясь, что она поймёт. – Не жди меня.

Она замотала головой, истерично, почти безумно.

– Нет! Нет! Я никуда без тебя не поеду! И Кирен... мой маленький Кирен... – её голос сорвался в рыдания. – Как я могу не ждать тебя? Как?

Она тихо завыла, и этот звук отразился болью и во мне.

– Посмотри на него, – прошептала я, сжимая кулаки. – Ты сама знаешь, что будет дальше. – Я не могла произнести слово «смерть». – Я не вернусь, мам. Я бы хотела соврать и сказать, что смогу. Но... нет.

– Тогда и я следом лягу! – её голос сорвался на визгливый шёпот, полный исступлённой решимости. Она мотала головой. – Зачем мне жить без вас? Зачем?

Внезапный скрип двери заставил нас вздрогнуть и резко обернуться. В проёме, заполнив его собой, стоял командир. Ему пришлось слегка наклонить голову, чтобы не задеть косяк. Его высокая, тёмная фигура казалась инородным телом в этом убогом, пропитанном отчаянием пространстве.

– Извините, что отвлекаю, – произнёс он тихо, почти мягко. Он сделал шаг вперёд и уже внутри спросил. – Можно?

– Ты ещё кто такой? А ну, убирайся отсюда! – мама вскочила, как дикая кошка, готовая защищать своё жилище.

– Мам, это командир моего отделения, Айзек Вейленд, – поспешно представила я его, и сама удивилась, как легко это имя слетело с моих губ. Его брови едва заметно взметнулись вверх от моих слов.

– Да хоть сам император! – закричала мама, и, схватив со стола какую-то старую тряпку, швырнула её в него. – Совести у вас нет! Забрали мою девочку, ироды!

Командир и бровью не повёл. Мне пришлось схватить её за руки, чтобы успокоить.

– Эн, можно тебя на пару слов? – снова обратился ко мне командир.

– Я сейчас, – кивнула я матери и, выпустив её руки, шагнула на улицу, следуя за его удаляющейся спиной. Холодный воздух обжёг лёгкие после спёртой атмосферы дома, полной горя и безысходности.

37. Шанс для брата

– Что вы хотели? – я скрестила руки на груди, пытаясь отгородиться от него и от этого мира. Каждая секунда вдали от брата и матери казалась предательством.

– Твоему брату остались считанные дни, – произнес он, и его голос был будничным, как будто он сообщал о погоде. – Его жизненная сила иссякает. Я её чувствую.

– Я и так это знаю, – бросила я грубо, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. – Поэтому я здесь. А вы только мешаете. Если это всё, я вернусь в дом.

Я развернулась, чтобы уйти, но его рука легла на мой локоть, мягко останавливая.

– Нет, не всё, – его пальцы были твёрдыми и холодными. – Я могу попытаться ему помочь. Но не просто так.

Во мне что-то ёкнуло – грязная, предательская надежда.

– Если он будет жить... я согласна на что угодно.

– Я не уверен, как это подействует на него, – предупредил он. – Но в любом случае, он точно останется жив. Это ведь главное?

– Что требуется от меня? – выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Я попрошу тебя об одном одолжении. Но позже. – Ответ был уклончивым. – Сейчас можешь побыть с ним. Я верну тебя в Академию, а затем вернусь в Хеллгрим и сам заберу его. Тебе нужно только предупредить мать.

Я не понимала этого человека. Грубый, холодный, но раз за разом протягивающий руку помощи. И если цена за жизнь Кира – какое-то «одолжение», я готова была заплатить её. Без колебаний.

Я сделала неуверенный шаг вперёд и, поднявшись на цыпочки, прижалась лбом к его груди, ощущая странное тянущее чувство в груди.

– Спасибо, – прошептала я. – Я очень вам благодарна.

– Я ещё ничего не сделал, – сдержанно произнёс он.

Я подняла голову. Наши взгляды встретились, и в его серо-зелёных глазах был отблеск чего-то иного – чего-то глубокого и невысказанного.

– Не знаю, зачем всё это вам нужно, – тихо начала я, – но, кажется, я была слишком груба с вами. Вы... действительно хороший человек.

Слова сорвались с губ сами, абсолютно искренние. Его кадык резко дёрнулся, а тяжёлая, тёплая ладонь легла мне на плечо, слегка сжимая его.

– Ещё кое-что, – он наклонился чуть ближе, и его голос приобрёл несвойственную ему мягкость. – Когда я уеду, забрав твоего брата, меня не будет несколько дней, может чуть больше. Держись рядом с Келеном. Хочу вернуться и застать тебя живой и невредимой. Справишься?

И тогда он улыбнулся. Не привычной кривой усмешкой, а по-настоящему – мягко, почти нежно. Моё сердце замерло, а потом забилось вновь, наполняясь странным, тёплым светом.

– Справлюсь, – ответила я, и мои губы сами растянулись в ответную улыбку, широкую и светлую, какой не было, кажется, целую вечность.

Неожиданно он коснулся меня. Его пальцы, шероховатые и прохладные, нежно провели по моей щеке, сметая следы высохших слёз. Дыхание застряло в горле.

 

– Тебе очень идёт улыбка, – прошептал он, и скользнул от моих глаз к губам, задерживаясь на них на долю секунды дольше, чем следовало.

Эти простые слова произвели во мне странный, сокрушительный эффект. Низ живота пронзила сладкая, щекотящая дрожь, по спине пробежали мурашки.

– Мне пора, – словно вернувшись к прежней суровости, кратко бросил он. – Пока они там друг друга не переубивали.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его рука исчезла с моей кожи, оставив после себя призрачное, обжигающее тепло. И мне до боли захотелось вернуть её обратно, снова почувствовать это пугающее и пьянящее прикосновение.

«Что со мной сегодня?» – пронеслось в голове. Странные мысли. Странные, трепетные и совершенно неуместные чувства.

Мне хотелось дать себе пощёчину, встряхнуться, вернуть хоть каплю самообладания. Вместо этого я снова вошла в дом, где атмосфера была густой от горя и отчаяния.

Мама металась из угла в угол, словно загнанный зверь. Её пальцы бессознательно поправляли край шали.

–Как именно он хочет помочь Кирену? – выпалила она, едва я переступила порог.

– Ты что, подслушивала? – вырвалось у меня от неожиданности. Я бы и сама всё ей рассказала.

– Нет! Вы слишком громко говорили, да и дверь не закрыли, – она вся дрожала. – Так кто он такой, Энни? Во что ты ввязалась? А что, если он попросит то, что ты не сможешь выполнить? Почему ты не посовещалась со мной?

Она кричала на меня, наверное, впервые в жизни. Её лицо было искажено гримасой ужаса и беспомощности. Все эти месяцы отчаяние медленно разъедало её изнутри, и теперь всё вырвалось наружу.

– Разве это имеет значение? – бросила я резко и холодно. – Кирен будет жить, мам! Меня волнует только это!

Я тяжело опустилась на стул, давая понять, что разговор окончен. У меня не было сил продолжать эту ругань.

– Ещё как имеет значение! – она почти взвизгнула. – Как ты можешь доверять ему? Он – чужой! Я не отдам ему Кирена!

Она с силой швырнула свою шаль на пол. Моё сердце сжалось от бессилия.

– Отлично, – прошипела я, снова вскакивая. – Давай упустим последнюю возможность спасти его! Он умрёт здесь, а так у нас есть хотя бы шанс. Разве не этого ты хочешь?

Мама медленно опустила руки, и на её лице остались лишь влажные следы от слёз. Она беззвучно опустилась на край дивана, её пальцы снова потянулись к одеялу, поправляя несуществующие складки.

– Мне просто страшно, – наконец устало выдохнула она.

– Мам, я доверяю ему, – сказала я уже мягче, опускаясь рядом с ней. – Если бы не он, я бы даже не смогла сюда приехать. Он действительно хочет помочь.

Она подняла на меня взгляд, и в её глазах, помимо страха, загорелся искорка чего-то ещё – пристального, материнского внимания. Словно она уловила то, чего не замечала ранее.

– Между вами... что-то есть? – тихо спросила она, вглядываясь в моё лицо, пытаясь прочесть правду раньше, чем я её произнесу.

Я замерла, не зная, что ответить. Соврать? Подарить ей иллюзию, что она доверяет сына не просто суровому командиру, а человеку, который мне дорог? Или сказать правду и погрузить её в ещё большую пучину сомнений?

Что я действительно чувствую к нему? Благодарность? Или нечто большее? Мне было страшно признаваться даже самой себе в том, что он смог не просто пройти сквозь стену моей защиты, а порвать её так стремительно, что я начала сомневаться в себе.

А я… Кто я для него? Ведь не просто новобранец из его отделения.

– Мы ещё не обсуждали... какого рода отношения нас связывают, – слова выходили тягучими и липкими, обжигая губы. – Но мы... нрав... нравимся друг другу.

Ложь. Горькая, постыдная, но такая необходимая в этот момент. Или не ложь?

– Энни, – её глаза округлились, а рука снова потянулась ко рту, но теперь с внезапной растерянностью. – Я и подумать о таком не могла. Почему ты сразу не сказала? А я ведь... я ещё и тряпкой в него запустила. – на её щеках проступил слабый румянец стыда. – Нужно было пригласить его в дом, предложить чаю.

– Не переживай, у него всё равно сейчас нет времени, – мягко отмахнулась я, пытаясь увести её мысли в другое русло. – Парни из нашего отделения как раз зачищают деревню от Бризм.

– От Бризм? – переспросила она, и в её тоне мелькнуло знакомое беспокойство.

– Да, – кивнула я, – так мы называем тех тварей, что приходят из бездны.

Я мысленно поблагодарила себя за то, что оставила автомат с командиром. Вид оружия в нашем крошечном, хрупком мире, испугал бы её ещё сильнее.

– Расскажи мне... как ты там справляешься? – её голос дрогнул. – Тебя никто не обижает?

– Нет, что ты, – улыбнулась я, и в этот раз улыбка вышла почти естественной. – У меня появились хорошие друзья. – Воспоминание о недавней ссоре с Тэйном кольнуло, как заноза, но я прогнала его прочь. – Мы всегда держимся вместе и выручаем друг друга. Всё не так страшно, как может показаться.

Мама внимательно посмотрела на меня, и в её взгляде медленно таял лёд.

–Ты всегда была открытой девочкой, – тихо сказала она, и на её губах наконец дрогнула слабая, но настоящая улыбка. – Я верила, что ты быстро найдешь верных друзей.

– На самом деле, это они нашли меня, – тихо рассмеялась я, глядя в потолок. – Тэйн вообще не оставил мне выбора. Так что за меня ты можешь не переживать. Он... они не дадут мне пропасть.

– Но ты сказала, что не вернёшься, – сказала она приглушённо, напоминая мне недавние слова.

Я закрыла глаза. Ложь давалась всё тяжелее, становясь горьким комом в горле.

–Скоро у нас серьёзный экзамен, – выдохнула я, выбирая слова с осторожностью. – Я не хочу давать тебе ложных надежд.

Но за этими словами скрывалась иная правда – та, что я, возможно, и до этого экзамена не дотяну. Хотя сегодня... сегодня я чувствовала себя иначе. Будто болезнь внутри отступила. И командир... Он ведь не стал бы просто так забирать Кира. Он пообещал, что брат будет жить. Значит, у него есть план. Должен быть. Он точно что-то знает.

38. Отвага

Я осторожно провела ладонью по горячему, влажному лбу брата. Кожа была тонкой, как бумага, под ней пульсировала короткая, угасающая жизнь.

– Ты обязательно поправишься, – прошептала я, вкладывая в слова всю оставшуюся веру. – Я буду ждать нашей следующей встречи. Будь сильным, Кир.

Я держалась – не ради себя, ради мамы. Она стояла у окна, её пальцы теребили край занавески, бесконечно поправляя её. Мама бросала стыдливые взгляды в сторону командира, застывшего в дверном проёме.

Прощаться было невыносимо тяжело. Хуже, чем в первый раз.

– Пообещай мне, – голос мой звучал жёстко, – если что-то пойдёт не так, ты возьмёшь сбережения и уедешь. Немедленно.

– Но... – попыталась она возразить, её глаза наполнились слезами.

– Никаких «но». Пообещай.

– Обещаю...

Когда я направилась к выходу, она последовала за мной, её шаги были тихими, почти неслышными.

– Айзек Вейленд, – её голос дрогнул, когда она обратилась к нему, – прошу вас, присмотрите за моей дочерью. И... простите меня за... неподобающее поведение.

Он ответил лишь коротким, безэмоциональным кивком, уже поворачивая ключ зажигания. Рык мотора стал сигналом к отбытию и я обняла её в последний раз, чувствуя, как её худое тело дрожит.

– Береги себя, Энни, – её шёпот был едва слышен из-за рёва двигателя.

– И ты, мам. Скоро командир вернётся за Киром. Собери всё необходимое.

Сердце разрывалось на части, когда я отпускала её. Каждый шаг к байку что-то ломал внутри меня. Я перекинула ногу и устроилась позади командира.

Мы сорвались с места, и мне оставалось лишь обхватить его руками, чтобы не упасть. Тело дрожало от нахлынувших эмоций, и я прижалась к его спине.

– Энни, – его голос прозвучал сквозь шум ветра, и я, прикусив губу пытаясь заглушить эмоции, чуть приподнялась. – Я обещаю, ты ещё увидишь своего брата.

Я не нашла слов в ответ. Просто положила голову ему на плечо, доверяя ему всё – свою жизнь, судьбу семьи и то хрупкое, новое чувство, что билось под рёбрами.

За нами гудели байки десятого отделения, но мне было плевать на их осуждающие взгляды. Позволить себе эту слабость, найти опору в его силе – это было всё, чего я хотела сейчас. Мне нужно было это крепкое плечо. Мне нужен был он.

– Как всё прошло? Никто не пострадал? – спросила я, и мои губы почти коснулись его волос. Может, он услышал бы меня и так, но мне хотелось быть ближе.

Вокруг проплывали темные силуэты деревьев. Лес сгущался, поглощая скудный свет.

– Если переживаешь за своего дружка, с ним всё в порядке, – донёсся его ответ. – Он проявил себя лучше многих. Видимо, не зря приглянулся главнокомандующему.

Искренняя улыбка тронула мои губы. Он хвалил его, и почему-то эта похвала была приятна и мне. Я радовалась за Рыжика.

– Энни, – он снова обратился ко мне по имени, и в его тоне появилась серьёзность. – Я не уверен, что ты справишься с экзаменом. Там каждый будет сам за себя, а тебе не хватит сил выстоять в одиночку.

Его слова, хоть и справедливые, неприятно задели меня.

– Что вы хотите этим сказать? – переспросила я.

Мы поднимались в гору, и мне пришлось прижаться к нему ещё теснее.

– Я могу не возвращать тебя в Академию, – прозвучало неожиданно. – Скажу, что ты погибла. Оформлю несколько бумаг.

Я не сразу поняла, что он имеет ввиду.

–Но остальные видели, что я жива. Это бессмысленно.

– Они будут молчать.

– Что изменилось? – в моём голосе зазвучало недоумение. – Вы же сами просили меня держаться рядом с Келеном в ваше отсутствие. Что происходит?

Я чувствовала, что он что-то скрывает от меня.

– Не могу сказать, – уклончиво ответил он. – Просто поверь мне.

– Вы предлагаете мне вернуться домой? – с надеждой спросила я. Но воспоминание о Тэйне, о нашей ссоре, заставило меня сжаться. Мне нужно было извиниться перед ним.

– Не совсем, – покачал головой командир. – Есть одно безопасное место, где ты сможешь временно остаться.

– Я соглашусь, если вы расскажете мне, что происходит, – голос мой прозвучал твёрдо, но внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Я заслуживала правды. Хотя бы крупицы.

Гул мотора и свист ветра стали единственным ответом. Это молчание выводило меня из себя.

– Тогда верните меня в Академию, – во мне говорила злость. – Как я могу принять вашу помощь, если вы мне не доверяете?

– Решение только за тобой, – его слова прозвучали сухо и отстранено, будто он отгородился от меня.

И тогда я отпустила его. Мои руки, которые всего минуту назад искали в нём опору, разомкнулись и ухватились за холодные ручки позади сиденья. Он вечно всё портил. Своим молчанием, своей скрытностью.

Путь мы продолжили в тишине, пока позади не раздались первые хлопки.

Я обернулась, и ужас сковал дыхание. Вслед за редкими выстрелами послышались крики – не боевые, а панические, полные боли и страха. Сердце неприятно кольнуло. Я едва удержалась, срывая с груди автомат.

– Что происходит?! – закричала я, но мой голос потонул в нарастающем хаосе.

– Остановитесь! – снова закричала я, ударяя ладонью по его спине.

Я обернулась – и сердце остановилось. Монстры вываливались из леса, как порождение самого кошмара. Их кожа была угольно-чёрной, блестящей под скудным светом, а тела – несуразными, с длинными, ломающимися в суставах конечностями. Продолговатые головы с вытянутыми, пустыми глазами и огромными ртами, полными игл. А на спинах – острые, торчащие шипы. Ситверы. Я мысленно лихорадочно перебирала лекции. Бризмы, сбивающиеся в стаи.

Парни из нашего отделения отстреливались в панике, их выстрелы были беспорядочными, неорганизованными. А тварей были десятки. Они двигались стремительно, почти сливаясь с тенями.

– Нужно убить главного! – завопила я, вкладывая в крик всю свою ярость и отчаяние. Но как его найти? Среди этой мешанины чёрных тел, в полумраке? Он должен быть крупнее, должен вести за собой!

Командир не останавливался. Я видела, как один из байков неуклюже кувыркнулся, а его седок, отброшенный на обочину, беспомощно забился на земле.

– Да остановись же ты! – снова взревела я, чувствуя, как слёзы гнева и ужаса заливают глаза.

– Сначала я спрячу тебя! – рявкнул он в ответ, его пальцы впились в руль до побеления костяшек.

– Нет! Мы должны помочь им! Я не буду прятаться! – я почти выла, хватая его за плечо. – Времени нет!

И тогда он резко, с визгом тормозов, развернул байк и заглушил мотор. Следом замерли и другие. Он спрыгнул на землю, его лицо было искажено холодной яростью.

– Стрелять по флангам! Не дать им окружить! – его команда прозвучала воинственно, заставляя новобранцев вздрогнуть и начать перезарядку.

Я спрыгнула следом, автомат тяжёлым грузом лёг в моих руках. Глаза лихорадочно выискивали в хаосе рыжую шевелюру. Где он?

Я рванула вперёд, в самую гущу этого ада – туда, где рёв монстров сливался с криками парней и треском выстрелов. Но сильная рука грубо отбросила меня назад, заставив споткнуться.

– Ты останешься здесь, – прозвучал приказ.

– Но я могу помочь! – выкрикнула я, чувствуя, как жгучая обида подступает к горлу. Он не верил в меня. Не верил, что я могу быть полезной.

– Это приказ, сто шесть! – его рык перекрыл все звуки боя. Он резко перекинул автомат и открыл шквальный огонь, его фигура на мгновение заслонила от меня весь этот кошмар.

Каждая клетка моего тела рвалась вперёд, но ноги словно вросли в землю. Я не смела нарушить его приказ.

Вместо этого я подняла свой автомат. Очень быстро поймала на прицел несколько извивающихся чёрных тел. Но я искала не их – я искала их глаза. Самое уязвимое место Ситвер. В памяти всплыли строчки из справочника, над которыми смеялся Тэйн. Теперь эта информация могла помочь нам выжить.

Пальцы сжали спуск. Отдача больно ударила в плечо. Одна из тварей дёрнулась и рухнула. И тут же ко мне подкатила волна тошноты. Кровь, что хлынула из глазницы, была не алой, а чёрной, густой и вязкой. Она не текла, а пузырилась, издавая тихое, отвратительное бульканье. Это было мерзко. Противно до глубины души.

Я стиснула зубы до хруста, заставляя себя дышать глубже, приказывая рукам не дрожать. Держаться. Нужно просто держаться.

Внезапно я заметила Рыжика. Он был отрезан от всех, один на открытом пространстве, и яростно отстреливался. Холодный ужас сковал меня: где его напарник? И в этот момент с двух сторон, словно тени, из-за деревьев выползли Ситверы. Их длинные, костлявые конечности смыкались в кольцо, а челюсти издавали сухое, мерзкое щёлканье.

 

Я лихорадочно обыскала взглядом периметр. Командир метался между группами новобранцев, его голос на корню рубил панику, и парни, кажется, начинали слушаться. Никто не смотрел в мою сторону.

Мой взгляд упал на оставленный в замке зажигания ключ.

Мысль родилась и превратилась в действие быстрее, чем я успела испугаться. Я вскочила на седло, рывком повернула ключ. Мотор взревел. Неумело, почти слепо, я вывернула руль и вдавила газ в пол. Байк рванул с места, подпрыгивая на кочках, и я понеслась к Келену.

Он держался. Мой бесстрашный, упрямый Рыжик. Но это была ловушка, и он, слепой, не видел этого. Он стрелял в их конечности, не понимая, что это бесполезно! Так и хотелось крикнуть ему прямо в лицо.

Выбора не было. Объехать по дуге – не успеть. Оставалось одно – проскочить между ними. Я вжалась в руль, наклонила голову, чувствуя, как острые, костлявые пальцы Ситверов проносятся в сантиметрах от моей шеи. Ветер свистел в ушах.

– Прыгай! Живо! – закричала я, подлетая к нему.

Он на мгновение застыл в ступоре, не веря своим глазам, но инстинкт выживания сработал быстрее. Он резко оттолкнулся и грузно рухнул позади меня, едва не сбросив нас обоих.

– Держись! – я снова вдавила газ, и байк, содрогаясь, рванул прочь из этого ада, унося нас подальше от щёлкающих челюстей.