Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 273 (всего у книги 304 страниц)

47. Несправедливость

Машина содрогалась на каждом ухабе, выбивая душу вместе с дыханием. Заляпанные грязью стёкла вкупе с вечным туманом за окнами образовывали слепую повязку – мир за пределами салона перестал существовать, осталась лишь качающаяся железная коробка, везущая нас в никуда. Но я точно видела очертания деревьев, проступающие сквозь мутную пелену, – тёмные, изломанные силуэты. Они мелькали рваным кадром, на мгновение возникая в поле зрения и тут же растворяясь во мгле.

«Долина Смерти». Я пыталась убедить себя, что это лишь больная шутка на наивный вопрос, но что-то холодное и тяжелое в груди нашептывало – не шутят. Нас везли на этот чертов экзамен. И вернутся из этого пекла далеко не все. Я отчаянно хотела оказаться в числе тех, кому повезет, но надежда таяла с каждым оборотом колес.

Мы ехали уже больше часа. Я вглядывалась в щель между сиденьями, пытаясь разглядеть хоть что-то впереди, но там клубилась лишь все та же серая мгла. Рев мотора вдавливал мысли в череп, рождая за ним пульсирующую боль.

Внезапно машина со скрежетом остановилась. Мужчина, что сегодня был заменой Айзу, вышел и с лязгом распахнул дверь.

–Сто девятый, на выход.

Тот поднялся с сиденья, его лицо было бледным полотном.

–Нам хоть что-нибудь объяснят? – прежде чем выйти спросил он.

Мужчина устало вздохнул, сунул ему в руки автомат.

–Задача – в одиночку вернуться назад в Академию. Эти места кишат Дарвиями.

Мое сердце сжалось в ледяной ком. Дарвии. Среди новобранцев их звали «ночными кошмарами». Днём они были слабы, беспомощны при свете солнца. Но когда спускалась тьма… Когда она окутывала землю плотным, они превращались в безжалостных охотников, жаждущих чужой жизни.

Я смотрела в заляпанное грязью окно, за которым остался растерянный Сто девятый, вжимающий в себя автомат.

– Солнышко... – выдохнула я, и осознание, что нам предстоит пройти этот ад поодиночке, медленно поднимало изнутри панику.

Рыжик повернулся ко мне. Его глаза были неестественно широки раскрыты, в них плескался тот же ужас, что и в моих.

–Энни, ты справишься. Мы встретимся в Академии, я... – он запнулся, глотая воздух. – Может, мы даже встретимся по пути.

Я истерично кивнула, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Нет. Только не одна. Пожалуйста, не одна.

Только сейчас до меня дошёл весь ужас слов Айза. «Ты не справишься в одиночку». Он знал. Чёрт возьми, он знал, что нас ждёт, и вместо прямого предупреждения выдал сомнительную угрозу. Я думала, экзамен – это вылазка в город без командира. А не это... не выбрасывание на съедение тварям по одному.

Следом за Сто девятым, через двадцать минут адской тряски, высадили Сто восьмого. Та же процедура: лязг двери, безжизненный голос, автомат, вручённый словно последняя подачка. Сто седьмой, сидевший напротив, сжимал кулаки. На его щеке появился рваный шрам, хорошо ему досталось от командира. Когда настала его очередь, и дверь захлопнулась за его спиной, я поняла – следующая я.

Страх подполз к горлу, холодный и липкий.

–Всё будет хорошо, – безостановочно бубнил Рыжик, но его голос дрожал, выдавая истинные эмоции.

И когда машина в очередной раз заскрежетала тормозами, я внутренне сжалась в комок, ожидая услышать свой номер.

–Номер сто пять, на выход.

Я рефлекторно дёрнулась, но... это был не мой номер. Почему? Они шли по списку. Почему пропустили именно меня?

–Я думала, что сейчас моя очередь, – прошептала я рыжику, не понимая что происходит.

–Странно, – лишь хмыкнул Келен, но в его взгляде мелькнула тревога.

Неизвестность затягивалась, становясь новой, более изощрённой пыткой. Нет ничего хуже, чем ждать своей очереди в бойне, не зная, почему твой номер откладывают. Может, приберегают для чего-то особенного? Или просто хотят продлить агонию?

Парни один за другим покидали душный салон, и вот очередь дошла до Рыжика. Я заметила странность: сначала машина неуклонно двигалась вверх по склону, но, достигнув некой точки, больше не набирала высоту, а покатила по прямой. Значит, теория была верна – нас рассеивали по периметру на равном удалении от Академии.

– Думаю, ты будешь последней, – прошептал Келен, цепляясь взглядом за моё лицо, будто пытаясь запечатлеть его на случай... на случай всего. – Но это же хорошо. Значит, я буду ближе всех к тебе. Расстояние между нашими точками будет минимальным. Я найду тебя. Ты веришь мне?

В его голосе звенела какая-то детская надежда.

– Нет, – ответила я резко. – Ты пойдёшь вниз, в сторону Академии. Ты не станешь тратить время на поиски меня. Возможно, мы просто разминёмся.

– Я не согласен! – упрямо заявил он, сжав кулаки. – Стоит попробовать найти друг друга!

– Келен! – я схватила его за куртку, впиваясь пальцами в грубую ткань. – Ты вообще помнишь, кто такие Дарвии? Лучше сосредоточься на том, как избежать встречи с ними. У них чуткий слух, а с наступлением темноты их зрение становится в разы острее нашего. Твоя задача – убраться отсюда до наступления полной темноты. А если не успеешь... – я сделала паузу, заставляя его встретиться с моим взглядом, – целься в сердце. Оно у них посередине груди.

– Это неважно! – он отчаянно мотнул головой. – Меня не волнует собственная безопасность. Я готов рискнуть, чтобы найти тебя!

Внутри всё сжалось в болезненный комок. Страх умолял согласиться. Но это было бы эгоистичным предательством.

– Не неси глупостей. Думай на этом экзамене только о себе. Понял? Я запрещаю тебе искать меня.

Дверь с лязгом открылась. Его очередь. Он посмотрел на меня в последний раз – с упрёком, с болью, с недоумением. И выпрыгнул в багровый свет умирающего дня. Дверь захлопнулась, оставив меня совершенно одну.

Сначала мы продолжили движение в прежнем направлении, и я сквозь мутное стекло наблюдала, как одинокая фигура Келена растворяется в плотном тумане, словно призрак, поглощаемый пустотой. И в этот момент моя утешительная теория рассыпалась в прах. Вместо того чтобы двигаться по ровному периметру, машина с рёвом рванула вверх по склону, увозя меня всё дальше от единственного друга.

Надежда, что Рыжик послушает мой совет и не бросится на безнадёжные поиски, сменилась леденящим страхом. Если он пойдёт за мной, то направится в совершенно неправильную сторону – туда, где меня не было и не могло быть.

Мы ехали долго. Солнце, алое и распухшее, ужасающе быстро сползало к горизонту. С каждой минутой свет тускнел, и сгущавшиеся сумерки наполнялись незримой угрозой. Чёрт возьми, у меня будет меньше всех времени.

Когда машина наконец замерла, я заставила онемевшие ноги подчиниться и сама поднялась с сиденья, встречая свою судьбу без приказа.

–Сто шесть, твоя очередь, – голос мужчины в шлеме прозвучал сухо.

Я вышла из машины, и тяжёлый воздух ударил в лицо. Но вместо автомата, как всем остальным, он протянул мне нож. Холодный, с легкими зазубринами на лезвии.

– Стойте, а как же оружие? – сорвался с губ бессмысленный вопрос, когда он уже поворачивался, чтобы уйти.

– Оно у тебя в руках, – последовал лаконичный ответ.

Дверь захлопнулась с финальным скрежетом. Но прежде, чем машина тронулась, я успела встретиться взглядом с Главнокомандующим через грязное стекло. Его губы были растянуты в улыбке – широкой, неестественной и полной леденящего душу удовлетворения.

Я сжала рукоять ножа. Холод металла был жалким утешением. Это лезвие с зазубринами казалось насмешкой против тварей, разрывающих сталь. Но альтернативы не было. Только он и я – против всей долины.

Неожиданно я осознала, что мои ноги слегка проваливаются под землю. Здесь, на удивление, не было пронизывающего холода – температура явно превышала пятнадцать градусов, но это тепло было мертвым.

Мой мозг отказывался воспринимать реальность. Долина Смерти. Это была пустыня, покрытая не золотистым, а чёрным, словно обугленная плоть, песком, над которым клубился всё тот же ядовитый туман, поглощающий свет и надежду.

Идти было не просто тяжело – это было пыткой. Чёрный песок засасывал ступни, с каждым шагом выжимая из мышц последние силы. Икры мгновенно загорелись огнём, а горло сковал знакомый, предательский спазм кашля. Я рухнула на колени, и тёплый, медный привкус крови заполнил рот.

Я не знала, за что со мной обошлись так жестоко. Меня не просто отправили на смерть – мне отказали даже в призрачном шансе, вручив вместо оружия кусок тупого железа. Уверенность, чёрная и тяжёлая, как здешний песок, накрыла с головой: главнокомандующий действительно хотел от меня избавиться. Слухи о его беспощадности не врали. Щека до сих пор помнила жгучую боль его пощёчины, полученной в том самом архиве. Это была не просто предвзятость – это было уже что-то более личное.

Делать было нечего. Небо над головой уже окрасилось в багровые тона, предвещая мне скорую смерть.

48. Чëрная пустыня и её жители

Идти вниз было несравнимо легче, чем карабкаться вверх, но это не означало легкости. Каждый шаг по-прежнему тонул в зыбком черном песке.

Я спешила, заставляя мышцы гореть, а сердце – колотиться в грудной клетке с такой силой, что казалось, оно вот-вот разорвется. Каждый вздох обжигал легкие, а предательский кашель лишь раздирал горло сильнее, оставляя на губах солоноватый привкус крови.

Мои глаза метались по сторонам, выискивая в багровеющих сумерках хоть какое-то движение. А судя по гигантским, зияющим воронкам в песке, живность здесь водилась, и далеко не мелкая. Эти ямы выглядели как раны на теле пустыни, и я боялась представить, что могло их оставить.

Помимо скорости, я пыталась сохранять тишину, но кашель предательски выдавал мёстоположение, превращая каждый спазм в потенциальный смертный приговор.

Тьма сгущалась с пугающей быстротой, поглощая остатки света. Вскоре я уже почти ничего не видела и двигалась вниз по склону, руководствуясь лишь инстинктом и отчаянной надеждой, что это правильное направление.

И тут я осознала, что вокруг воцарилась абсолютная, зловещая тишина. Ни шелеста песка, ни ветра, ни криков неизвестных существ. Лишь оглушительный гул в собственных ушах и прерывистый хрип моего дыхания. Эта тишина была неестественной, давящей, словно сама долина затаила дыхание в ожидании чего-то.

Я отчаянно сжимала в руке нож. Его лезвие было не просто тупым – казалось, его специально обработали, чтобы оно не могло резать, а лишь царапало. Каждая зазубрина на нём чувствовалась под пальцами как насмешка, как плевок в лицо. Они не просто отправляли меня на смерть – они убедились, что я даже не смогу достойно сражаться.

Когда ноги начали подкашиваться от первой усталости, я позволила себе опуститься на колени у подножия мёртвого, скрюченного дерева. Его сухие ветви сливались с тёмным небом. Песок был холодным на ощупь.

Переведя дух, я снова побрела вниз. В голову начали закрадываться странные мысли: а может, здесь никого нет? Может, все эти ужасы о Дарвиях – просто байки, чтобы выбить из нас последнюю дерзость? Не станут же они и впрямь избавляться от такого количества потенциальных солдат в этой войне. Или станут?

Но в тот миг, когда надежда начала растекаться по жилам тёплым ядом, из густеющей тьмы внизу донёсся звук. Не вой, не рык – нечто более чудовищное. Долгий, гортанный вопль, полный такой первобытной ненависти и голода, что волосы на затылке встали дыбом. Он не принадлежал ни одному известному мне зверю. Это словно был крик самой Бездны.

Я упала на песок, стараясь не дышать, превратившись в камень, в тень. Сердце колотилось так громко, что, казалось, этот стук услышат за версту. Что за тварь может издавать такой звук? И самое главное – как остановить её этим жалким куском железа в моей руке?

Как можно было спускаться дальше вниз? Зная что там, в темноте и тумане, бродило что-то очень голодное и злое. У меня не было ни единого шанса в схватке. Сейчас мне казалось единственным верным решением изменить курс или спрятаться где-нибудь.

Сражаться с этим ножом – значило умереть. Оставалось только одно – переждать. Может быть, с рассветом эти твари отступят обратно в свои норы, и тогда, обессиленная, но живая, я смогу доползти до Академии. Мысль казалась вполне логичной.

Я резко изменила направление, сворачивая не вниз, а направо, вдоль склона. Ноги, и без того измученные, теперь подкашивались еще и от поперечного уклона, угрожая швырнуть меня на острые камни, скрытые под слоем песка. Я спотыкалась, падала на колени, снова поднималась и шла, заставляя тело двигаться через боль и усталость.

Главное – удаляться. Удаляться от того места, откуда донёсся вопль. Углубиться в безмолвие, которое казалось теперь меньшим из зол. Я шла, вслушиваясь в каждый шорох, ожидая в любой момент снова услышать тот чудовищный крик – уже ближе, прямо за собственной спиной.

Мне было до безумия страшно. Такого всепоглощающего ужаса я не испытывала никогда. Призрачная надежда на спасение ещё тлела внутри. И хуже всего было то, что я сама раздувала этот огонёк собственными мыслями. Я ловила себя на том, что вглядываюсь в чёрную пелену впереди, ожидая увидеть среди теней знакомые рыжие волосы, услышать его голос. Я мечтала, чтобы Келен нашёл меня, хотя сама же и запретила ему это.

Но никто не придёт. Никто.

Пришёл бы Айз? Отпустил бы он меня одну в эту ночь с тупым ножом в руке? Отчего-то я была уверена, что нет. Он бы точно нашёл способ подготовить, защитить, дать шанс. Сейчас же он, наверное, даже не знал, что экзамен начался.

Как же всё невовремя. Словно сама судьба, устав от моей борьбы, наконец вырвала из-под ног последнюю опору. И теперь оставалось только ждать, когда тьма шевельнётся и протянет ко мне свои лапы.

– Хррр... – звук донёсся прямо за спиной – низкий, булькающий, словно из глотки существа, чьи лёгкие наполнены не воздухом, а чем-то более густым.

Я замерла, леденящий ужас сковал каждый мускул. Медленно, с трудом повернув голову, я отчаянно надеялась увидеть волка, кабана – кого угодно, лишь бы не это!

Но это было оно. Существо выше человеческого роста, с телом, покрытым мягкой на вид, матово-чёрной кожей, словно мокрая глина. За спиной торчали жалкие, недоразвитые крылья – слишком маленькие, чтобы поднять эту тварь в воздух. Вытянутая морда была усеяна частоколом мелких, игольчатых зубов, обрамлённых парой длинных, изогнутых клыков. Сверху нависали два закрученных рога, а мощные, волосатые лапы заканчивались когтями, которые, я знала, разрежут плоть как бумагу.

И тогда оно подняло голову и издало тот самый вопль – пронзительный, многослойный визг, от которого кровь стыла в жилах. Оно не просто кричало – оно звало других. Возможно, чтобы поделиться добычей. Возможно, чтобы сообща поиздеваться над ней. Их повадки были неизученны, но одно я знала точно: они не станут меня есть. Они высосут всю кровь до последней капли и бросят высохшую оболочку здесь, в этих чёрных песках, которые поглотят мои останки, и я навсегда останусь просто... пропавшей.

Я выбросила вперёд руку с ножом, пытаясь казаться угрожающей. Был ли шанс убежать? Его ноги были выгнуты неестественно, коленными суставами назад, словно это существо было ошибкой природы, кривым подобием жизни. Может, это делало его неуклюжим?

Оно не двигалось. Когда я вытянула руку, оно склонило голову набок и повторило жест, словно изучая меня. Его чёрные, бездонные глаза впивались в меня с непостижимым любопытством.

– Чего ждёшь, пугало? – прошипела я, едва слышно.

В ответ оно лишь шумно втянуло воздух, принюхиваясь. Потом медленно, почти нехотя, начало обходить меня по кругу. Я вертелась на месте, держа его на острие взгляда и лезвия. Почему оно не нападало?

Оно снова провело мордой по воздуху, с шумом втягивая запах. И будто уловив нечто знакомое, отшатнулось. Его гортань издала короткий, недоумевающий щелчок. Казалось, в его бездонных глазах мелькнула тень... узнавания?

Из-за его спины взметнулся длинный, чёрный, как сама ночь, хвост, плетью взвившийся в мою сторону.

– Уррр... – этот звук был любопытствующим.

Я ничего не понимала. Почему оно медлило? Почему не разорвало меня в клочья с первой же секунды? Что-то удерживало его, какая-то невидимая преграда.

Но в следующий миг горло сдавил знакомый спазм. Я согнулась пополам, и на чёрный песок брызнули алые капли. Запах моей крови, медный и густой, растворился в воздухе.

И всё изменилось.

Существо снова шумно втянуло воздух, и всё его тело напряглось, вздыбилось. Того подобия дружелюбия, что было секунду назад, как не бывало. Запах крови достиг его сознания, и в чёрных глазах вспыхнул чистый, неудержимый голод.

Я сорвалась с места, подгоняемая инстинктом, кричащим о настоящей угрозе. И словно в ответ, из далёкой тьмы донеслись десятки таких же воплей.

Мои ноги по-прежнему проваливались в песок, но отчаяние придавало им сил. Что оно учуяло во мне до этого? Что заставило его колебаться? Теперь это не имело значения. Теперь оно хотело только одного – моей смерти.

Я споткнулась о скрытый корень и с коротким криком полетела вниз, по склону, ощущая, как сучья и камни рвут кожу. Внутри что-то горело, но это была не боль – это был огонь, требующий выхода. Я вскочила на ноги с такой скоростью, с какой не двигалась никогда, сама не веря своему телу.

Я не бежала. Я неслась. Ноги больше не вязли, они едва касались песка, отталкиваясь с нечеловеческой силой. Позади слышался щёлкающий хор челюстей, но они не могли догнать меня.

То, что я чувствовала, не было адреналином. Это было что-то иное, глубокое и древнее. Моё тело стало невесомым, мускулы работали в идеальной, яростной гармонии. Даже тьма вокруг отступила – я видела сквозь туман, различая очертания далёких скал и теней, крадущихся впереди.

Лёгкие горели, но не от нехватки воздуха. В них разливалась странная, живительная теплота, дарящая бесконечную выносливость. Я была не просто на грани – я переступила её.

Страх, что всего мгновение назад сковывал меня ледяными тисками, испарился. Его сменило нечто иное – холодная, безжалостная ярость, жажда не просто выжить, а расправиться. Я резко затормозила, и мир вокруг замедлился. Боковым зрением я безошибочно насчитала их – девять. Девять пар голодных глаз, девять изогнутых тел, готовых к прыжку.

Нож в моей руке внезапно показался не куском железа, а продолжением самой плоти. Он лёг в ладонь так естественно, будто всегда был её частью. Я развернула лезвие остриём вниз, сгибая руку в готовящемся ударе.

И когда все девять теней разом ринулись на меня, внутри что-то щёлкнуло. Не в ушах, а в самой глубине существа, словно повернулся ключ в замке, отпирающий дверь, о которой я даже не подозревала.

Моя кожа загудела, затрепетала под одеждой, будто по ней пробежал рой невидимых насекомых. Воздух вокруг сгустился, но это был не тот ядовитый туман. Он был темнее, гуще и исходил от меня – тёплый, обволакивающий и до жути знакомый, как запах собственного тела.

Я растворилась. Не исчезла, а стала частью этой тьмы, этой дрожи в воздухе. Это не вызвало удивления. Это было так же естественно, как дышать. Я слилась с тенями, и даже запах моего тела, тот самый, что сводил их с ума, бесследно испарился.

Твари замерли в замешательстве. Их гортанные рыки сменились недоуменным повизгиванием. Они крутили головами, шумно втягивая воздух, но теперь их жертва была везде и нигде.

А я лишь улыбнулась и сделала шаг навстречу своей добыче.

49. Другая

Я двигалась, словно была ветром – невидимой, неслышимой, неосязаемой. Они не видели меня. Они даже не понимали, что я уже здесь, среди них. Их собственный запах, ранее неуловимый, теперь ударил в обоняние – едкий, пропитанный страхом. О, да... они боялись. И этот страх был чертовски вкусен. Я ощутила, как рот наполняется слюной, а внутри разгорается первобытная жажда – ощутить вкус их крови на своём языке, почувствовать её тепло.

Я возникла прямо перед тем монстром, что всего несколько минут назад загнал меня в угол. Теперь я могла спокойно рассмотреть его. Его глаза, прежде смелые и хищные, теперь отражали лишь нарастающий ужас. Я залюбовалась этим оттенком агонии, прежде чем он погаснет навсегда. Мой слух уловил бешеный стук его сердца – дикий, учащённый ритм обречённости. И в такт этому ритму я вонзила нож.

Тварь захрипела, её тело затрепетало в немой судороге. Она задёргалась, запрокинула голову и издала протяжный, раздирающий вой – отчаянный и... прекрасный. Это был такой чистый звук страдания, что мне захотелось услышать, как поют другие.

Очертания пустыни поплыли, когда я скользнула ко второй добыче. Остальные, охваченные паникой, попытались бежать. Жалкие попытки. В этот раз я не просто проткнула грудь. Я с силой вогнала лезвие под рёбра, прорезая грудину с глухим, хлюпающим звуком. Тёплая кровь хлынула мне на руки, на лицо. Её запах был опьяняющим – густой, металлический, живой. Я провела языком по губам, смакуя солёно-медный вкус. Это было прекрасно...

Это было похоже на эйфорию, но сильнее. Гораздо сильнее. Глубокий, животный восторг, от которого звенело в висках и горело в жилах. Я смеялась, низкий, хриплый смех, непривычный для моего собственного слуха, пока третья тварь билась в предсмертных судорогах у моих ног. Ее кровь фонтанировала на песок, и я кружилась в этом алом дожде, словно в безумном вальсе. Я чувствовала себя... цельной. Такой, какой должна была быть всегда.

 

Мои волосы, мокрые и липкие, свисали на лицо тяжелыми прядями. С них стекала кровь, теплая и густая, застилая взгляд багровой пеленой.

– Куда же вы бежите? – мой голос прозвучал чужим – низким, вибрирующим, полным власти. Мне нравилось его звучание. Здесь я была главным хищником, и остальные это поняли. Их страх был таким приятным, честным.

Это был танец. Изящный и смертоносный. Я скользила между ними, и лезвие ножа пело свою короткую, жуткую песню, вскрывая плоть, высвобождая души. Я ловила тот миг, тот хрустальный миг, когда их жалкие души покидали несуразные тела – крошечная вспышка ужаса, а затем... ничто.

– Я сделаю вас свободными! – пропела я им вслед, догоняя двух последних, что пытались скрыться в темноте.

И тут мою кожу будто обожгло тысячей иголок. Одно из существ замерло, уставившись прямо на меня. Не просто в мою сторону – оно видело меня. Сквозь туман, сквозь тьму, что ранее окутывала меня.

Внутри что-то щёлкнуло. Энергия, что секунду назад переполняла меня, плескалась лихой волной, вдруг пошла на спад. Я почувствовала лёгкую, но нарастающую усталость, будто кто-то открыл клапан и выпускал мою ярость по капле. Но этого хватило. Хватило, чтобы лезвие в моей руке безошибочно нашло сердце предпоследней твари. Она рухнула, не издав звука.

Последнее существо, воспользовавшись моментом, скрылось в тумане, унося свои несуразные конечности.

И тогда в висках взорвалась боль. Острая, раскалённая, вонзившаяся прямо в мозг. В носу стало влажно и тепло. Я провела рукой по лицу – пальцы окрасились в тёмно-алый. Моя собственная кровь текла по губам и подбородку.

Словно пелена спала с глаз. Я оглянулась. Вокруг, в неестественных позах, лежали искалеченные тела Дарвий. Разорванная плоть, вывернутые внутренности, лужи впитывающейся в песок, крови. Я не просто убила их... я... я наслаждалась этим.

Я попыталась вытереть лицо, но рука была вся в засохшей, липкой крови. Запах – медный, сладковатый и отвратительный – ударил в нёбо. Желудок сжался в тугой узел, и меня вывернуло. Я рыдала, стоя на коленях, и освобождала желудок, пока не осталось ничего, кроме горькой желчи.

– Это не я... Нет, я не такая... – я шептала, трясясь так, что зуб на зуб не попадал. Внутри была лишь ледяная пустота и всепоглощающий ужас. Что со мной произошло? Что за демон вселился в меня?

Я заставила себя подняться. Одна мысль горела в сознании: Выбраться. Вернуться в Академию.

Но едва я сделала шаг, как мир поплыл. Головокружение вырвало землю из-под ног, и я рухнула рядом с одной из тварей – той, у которой была вспорота грудина. Вид обнажённых рёбер и тёмной, разорванной плоти заставил снова сжаться желудок. Я, отводя взгляд, судорожно затолкала нож за пояс. Обязательно верну его главнокомандующему.

Сейчас немного отдохну... и пойду. Совсем немного...

Солнце ударило в глаза, и я резко их зажмурила. Сознание медленно возвращалось, и первая мысль была абсурдной: Неужели в казарме снесло крышу?

Но когда я открыла глаза, то осознала – крышу ночью снесло только у меня. Над головой простиралось серое небо. Я лежала на чёрном песке, который под лучами солнца не казался уже таким зловещим. Он переливался, словная крупинки обсидиана, ослепляя глаза.

Я попыталась встать – тело отозвалось глухой ломотой и ознобом. Но потом я заметила нечто странное. Привычного першения в горле, той постоянной, гнетущей боли в лёгких, что сопровождала меня последние дни, не было. Горло было чистым, дышало легко. Эта пустыня, вчера бывшая преддверием ада, сейчас казалась просто негостеприимным, но безжизненным местом. Вдалеке, в тумане, виднелась полоска леса – моя цель.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть песок, и в ужасе отдëрнула руку. Она была покрыта засохшей, тёмной коркой – смесью моей и чужой крови. Воспоминания нахлынули волной тошноты и стыда.

Я просто чудовище.

Мысль неприятно пронзила сознание. Неужели я одна из тех самых «Избранных»? И это та сила, которую дарует туман? Не исцеление, не спасение, а это... это животное опьянение убийством? Это было отвратительно. Я не хотела быть такой. Никогда.

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, я побрела вниз. С каждым шагом в голове всплывали обрывки вчерашнего кошмара. Танец среди кровавых фонтанов, хриплый смех, вкус чужой крови на губах... Мне было страшно от самой себя. Одно дело – убить, защищаясь. Совсем другое – наслаждаться этим, чувствовать, как нечто тёмное и ликующее поднимается из самых потаённых глубин.

Неужели именно об этой тьме говорил Тэйн?

Она всегда была во мне? Нет, я не помню за собой такой кровожадности. Может, они все ошибаются? Может, это не дар, а проклятие? Иного слова для того, что со мной произошло, у меня просто не было.

Я попыталась отогнать эти мысли, сосредоточившись на пути. Но вокруг была лишь тишина. Ни криков, ни выстрелов, ни рёва моторов. Ничего. Только шелест песка под ногами и собственное дыхание.

Ноги едва передвигались. Сухость во рту стала невыносимой, горло горело, и я готова была продать душу за глоток даже самой грязной, застоявшейся воды.

Первый привал я устроила на окраине тёмного леса. Где-то за ним должна была быть Академия. Если я не ошиблась направлением. Если я вообще шла туда, куда нужно. Память смутно подсказывала, что мы проезжали этот лес по дороге в Долину. Но в состоянии того ужаса и последующего забытья я могла забрести куда угодно.

Я прислонилась к шершавому стволу дерева, закрыла глаза и попыталась не думать ни о крови, ни о тьме, ни о том, что поселилось внутри меня.

Я это всё ещё я. Малышка Энни. Та, что делилась последней едой с бездомным щенком. Та, что прикрыла мёртвого парня на плацу. Я добрая. Я отзывчивая. Я никогда, никогда не причиню боли тем, кого люблю. Этот... монстр вчерашней ночи – это не я. Это не могла быть я.

С этими мыслями я заставила себя подняться и зашагать дальше. Медленно, волоча ноги, которые казались такими тяжёлыми. Я не думаю, что меня кто-то ждёт в Академии. Кроме Рыжика. Рыжик... Надеюсь он вернулся. Пусть он цел и невредим. Пусть все эти твари сбежались ко мне и обошли его стороной. Тогда, может быть, мне будет чуть проще принять ту резню, что я учудила.

А эти твари... Разве я должна чувствовать к ним жалость? Но я чувствую. Сквозь ужас и отвращение к самой себе пробивается жалкая, крошечная искра сожаления. Они смотрели на меня. Они понимали. В их глазах был не просто голод. Был страх. Было недоумение. Они казались разумными.

Я шла, стараясь держать прямую линию, боясь свернуть и окончательно заблудиться. Я молилась. Святой богине, в которую когда-то верила моя мама. Лесным богам, духам этих мест – если они ещё не были окончательно растоптаны туманом и смертью. Выведите меня. Укажите путь. Просто помогите добраться до Академии.

Идти до дороги, по которой мы ехали, у меня уже не было сил. Я боялась, что очередной шаг станет последним, что я рухну здесь, среди этих безмолвных деревьев, и меня поглотит лес.