Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 304 страниц)

15. Ложь

Я плелась к казарме, и каждый шаг давался с трудом. Словно из меня не просто вынули душу, а выскребли всё дочиста, оставив лишь пустую оболочку. Сначала был стыд, потом оторопь, а теперь внутри начинал шевелиться гнев. Глухой, бессильный, но ядовитый.

Десятая казарма была уже близко, её тёмное очертание угадывалось в тумане. Но мысль зайти туда, лечь на свою койку и притвориться, что ничего не произошло, была невыносима. Мне отчаянно хотелось смыть с себя всё – и липкую грязь плаца, и память о его руках, и этот странный, чужой жар, что всё ещё плясал под кожей.

Я свернула к длинному, низкому зданию общей душевой. На улице не было ни души, только гудел старый генератор. Отбой давно наступил.

Дверь отворилась с громким скрипом. Внутри пахло дешёвым мылом. Длинное помещение было освещено одной-единственной тусклой лампочкой, под которой клубился пар. По стенам шли ряды открытых кабинок без дверей, разделённые тонкими перегородками. С потолка свисали ржавые душевые лейки, с которых медленно капала вода, и каждый звук капли казался оглушительным. Плитка пола была скользкой от мыльной плёнки. Всё здесь дышало бездушием и полным отсутствием уединения.

Я, словно тень, скользнула вглубь душевой, застыв на мгновение прислушиваясь к тишине. Поднявшись на цыпочки, я заглянула в запотевшие окна – никого. Лишь туман за стеклом да собственное отражение-призрак. Быстрыми движениями скинула с себя форму, и грубая ткань безжизненно сползла на холодный металл лавки. Ни крючков, ни намёка на полотенце.

Сделав шаг ближе к ржавой душевой лейке, я повернула рычаг. Вода хлынула с шипением, и я подставила ладонь. Чуть тёплая. Всего лишь чуть. Но и эта капля скудного тепла в леденящем мире показалась удачей, крошечной уступкой со стороны этой жестокой реальности.

Мои рёбра больше не ныли – плоть была исцелена. Но память о том, как это случилось, поднимала в горле горький ком. Мне хотелось выжечь это изнутри, вырвать с корнем. Мой первый поцелуй... он был не моим. Его подарили мне, как побочный эффект, как марионетке, чьи ниточки держала чужая сила.

Он хорош, ничего не скажешь. Мог бы и предупредить. Но разве это изменило бы что-то? Теперь я могла стоять на ногах, могла драться наравне с другими. «Думай только об этом», – сурово приказала я себе. Не о его губах, которые на удивление оказались такими мягкими...

Я шагнула под струи, и вода окатила меня, смывая пыль и пот. На верхней полке, скользкой от влаги, нащупала кусок мыла – жёсткий, без запаха, самый обычный. Дома у нас не всегда водилось и такое. Я никогда не была привередлива.

Быстро, почти яростно, я терла кожу, смывая с себя всё. Вода быстро стыла, становясь ледяной, но я постояла под ней ещё несколько мгновений, позволив холоду проникнуть до костей, выморозить изнутри тот чужой, навязанный жар.

Выбравшись, я с трудом натянула на мокрое тело, покрытое гусиной кожей, форму. Ткань неприятно прилипла. Но я чувствовала себя чище. Как физически, так и морально.

С длинных волос струйками стекала вода за воротник, ледяными дорожками по спине. Я встряхнула головой, и тёмные пряди хлестнули по плечам. Затем, не оглядываясь на это место, потянулась к выключателю. Щелчок – и тьма поглотила душевую, оставив меня одну в чуть более светлых сумерках коридора.

Прежде чем толкнуть дверь и шагнуть в ночь, я замерла. Уши ловили каждый шорох, каждый скрип – не хотелось снова быть застигнутой врасплох. Хорошо, что я пошла без Рыжика. Он бы засыпал меня вопросами, на которые у меня не было ответов. А я была пуста, как беззвёздное небо, и каждое воспоминание о том, что произошло, вызывало тошнотворную дрожь.

И снова эти вопросы, навязчивые, как мошки: Почему я должна хранить тайну о его силе? Видимо о ней действительно никто не знает. Его личный, скрытый козырь. Но тогда зачем рисковать, используя её на мне? Какой в этом расчёт? Зачем он вылечил меня? Чем больше я копала, тем глубже увязала в трясине непонимания. Голова была такой тяжёлой, мысли – тягучими, будто пропитанными той самой дурманящей энергией.

Тихо, как тень, я проскользнула в казарму. Было слишком темно. На мгновение мелькнула слабая надежда – все спят. Но едва я сделала шаг к своей кровати, из темноты вынырнула рука и крепкой хваткой впилась в мою штанину.

– Где ты была? С ним, да? – голос Келена был сдавленным шепотом, полным недовольства. Он поднялся с постели, его лицо бледным пятном выделялось в полумраке. – А говорила, не пойдёшь. Могла хоть предупредить! Я себе тут места не находил, даже до командира ходил, но тот меня отправил куда подальше.

Он ходил к нему. Искал меня. Странное, щемящее чувство появилось в груди.

– Да заткнись ты! – прорычал кто-то из темноты.

– Тише, – выдохнула я, пытаясь высвободить штанину из его пальцев. – Давай завтра поговорим. Я устала, и другие спят.

Мне не хотелось, чтобы другие слышали наш разговор, но Келену было плевать.

– Нет! Ты скажешь сейчас. Я здесь чуть с ума не сошёл от нервов! Ты просто исчезла. На занятия к майору не пришла, а там столько всего интересного рассказывали...

– Хорошо, пойдём за мной, – прошептала я в темноту, и он, словно послушный щенок, поплёлся следом. Я опустилась на край своей койки, с силой стягивая грубые берцы. Рыжик устроился напротив, так близко, что его колени почти касались моих. Узкая струйка света от прожектора за окном падала на его лицо, выхватывая из мрака тревожные глаза и плотно сжатые губы.

– Почему ты мокрая? – выдохнул он, и в его голосе слышалось неподдельное смятение.

Я фыркнула, отводя взгляд.

– Поплавать ходила. К ручью.

– Серьёзно? – он чуть не подпрыгнул на месте, и его шёпот снова сорвался на громкий, испуганный возглас. – С ума сошла выходить за пределы академии?!

Из темноты донёсся раздражённый ропот и чьё-то злое ворчание. Я закатила глаза.

– В душевую я ходила, не задавай глупых вопросов.

И тут до меня дошло. Он верил. Он верил каждому моему слову с такой простодушной готовностью, что в груди кольнуло что-то похожее на стыд. Мне не обязательно выкладывать ему всю правду. Гораздо безопаснее спрятать её под слоем безобидной лжи.

– Так как... провела время с Единичкой? – нервно бросил он, переходя к главному.

– Да не была я с ним! – я сделала вид, что это возмущает меня. – О, святая богиня, Келен, ты что, ревнуешь? Командир отправил меня перебирать вещи на склад. За мой ненадлежащий внешний вид. А я так устала, что просто отрубилась прямо там.

Ложь соскользнула с моих губ легко, как отработанная мантра. Слова текли плавно, обрастая правдоподобными деталями. Я смотрела ему прямо в глаза, и внутри всё сжималось от осознания этой новой, тёмной лёгкости – умения лгать тому, кто, возможно, был единственным, кто искренне волновался.

– Так... значит, ты не была с ним? – его вопрос прозвучал повторно, словно мои слова, не сразу доходили до него.

– Рыжик, ты издеваешься? – голос мой сорвался на шипение, и в нём заплясали отголоски настоящего гнева. – Мне снова повторить?

Он тихо, почти беззвучно, фыркнул в ладонь.

– Извини... Значит, командир отправил тебя на склад. —Он замолчал на мгновение, а затем из его губ вырвалось сдавленное, отборное ругательство, чего я от него никак не ожидала. – Вот же... Надо было позвать меня, я бы помог. Сильно тяжело было?

В его тоне сквозила такая искренняя, почти отчаянная готовность разделить любую ношу, что у меня на мгновение защипало нос.

– Ну, чего я буду тебя отвлекать? – я пожала плечами, делая вид, что всё пустяк. – Сама справилась. Я там дольше проспала, чем работала.

Он снова тихо хмыкнул, и в этом звуке был лёгкий смешок.

– А теперь иди спать, – указала я пальцем в сторону его койки, и в голосе моём прозвучала не просьба, а приказ – резкий и окончательный, хоть и слегка преувеличенный.

Он послушно кивнул, поднялся и, пошатываясь от усталости, поплёлся прочь. Я же осталась сидеть, чувствуя, как тяжесть лжи оседает на плечах новым, непосильным грузом.

16. Трое

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как этот ад стал моим новым домом. Стены казармы впитали запахи страха и отчаяния, став частью нас самих. На удивление, Даос и его прихвостни затихли. Возможно, они просто ждали своего часа.

Совсем недавно наши мучения вышли на новый виток. К изнурительным пробежкам и физической подготовке, добавились уроки рукопашного боя и стрельбы.

Рукопашный бой проходил на том же грязном плацу. Нас ставили в пары и заставляли драться – не для показухи, а с жестокой, до первой крови. Командиры, с их бесчувственными лицами, ходили между нами и поправляли удары, заставляя бить больнее, целяться в горло, пах, глаза. Здесь не учили благородству – учили выживать, превращая тело в оружие. Во время этих занятий были слышны только хрипы, стоны и глухие удары кулаков о плоть.

Стрельба же проходила на специальном, огороженном колючей проволокой полигоне. Нам выдали автоматы – холодные, тяжёлые, пропитанные запахом самой смерти. Они казались живыми и чужими в наших неуверенных руках. Отдача била в плечо, оглушая, а грохот выстрелов на несколько секунд лишал слуха. Мишени были не кругами, а силуэтами, отдалённо напоминающими монстров, что таились в тумане. Каждый выстрел стирал ещё один кусочек того, кем я была когда-то.

А в классе майор Вейл продолжал посвящать нас в свои мрачные знания. Он рассказывал о Бризмах не как о чудовищах из ужастиков, а как о биологическом оружии, у которого есть уязвимости, повадки, иерархия. Мы изучали их слабые места – где пробить панцирь, куда воткнуть нож, чтобы обездвижить. Он говорил, что чаще всего сбиваются в стаи самые распространённые из них – Ситверы.

Я как раз остановилась в справочнике на разделе, посвящённом им. Фотография была ужасающе завораживающей. Существо ростом с человека, но с вытянутой, лысой головой, на которой зияли два пустых, продолговатых глаза-щели. Тело – угольно-чёрное, глянцевое, будто отполированное. Руки неестественно длинные, с когтистыми кистями, а вдоль позвоночника и на плечах торчали острые, костяные шипы. От одного взгляда по коже бежали ледяные мурашки. Я даже представить не могла, что совсем скоро увижу этих тварей вживую.

– Давай сегодня поедим, не разглядывая этих уродов, – буркнул Келен, отодвигая мой справочник. На его лице читалась та же усталая тошнота, что клубилась и во мне.

– Солнышко, – я зыркнула на него, чувствуя, как знакомое раздражение поднимается из глубин усталости. – Моё тело слабо, и единственное, чем я могу быть полезна, – это знаниями о том, как убить их. Так что не мешай.

Он лишь пожал плечами, с аппетитом уплетая свою порцию серой каши. Рвотный рефлекс, когда-то мучивший его, остался в прошлом – суровая реальность быстро научила его есть всё, что дают, лишь бы не упасть завтра на плацу.

В этот момент к нашему столу подошел Тэйн. Без лишних слов он легко вырвал справочник из моих рук и швырнул его на стол с таким видом, будто делал мне одолжение.

– Достаточно. Ты и так его из рук не выпускаешь. Поешь спокойно, – бросил он, и в его тоне звучала та же раздражающая уверенность, что и раньше. Единичка, кажется, оставил попытки откровенно соблазнять меня – или просто сменил тактику. Я даже не заметила, как он стал неотъемлемой частью нашего с Рыжиком маленького, затравленного общества.

– Эй! – возмутилась я, но протест прозвучал слабо. Усталость и привычка сделали своё дело. Он уже был здесь, вторгался в наше пространство с лёгкостью, которую ничто не могло остановить. И самое страшное – часть меня уже смирилась с этим.

Единичка, не церемонясь, настойчиво подвинул меня на скамье, заняв место рядом. Его плечо почти касалось моего, и от этого знакомого, уже почти привычного вторжения по спине пробежало раздражение и любопытство.

– Энни, – он наклонился ко мне, и его голос опустился до сокровенного шёпота, предназначенного лишь для нас двоих. – Даже если ты сотрёшь до дыр этот справочник, в нём не появится новой информации. Если ты действительно хочешь узнать больше... у меня есть одна идейка.

В его глазах заплясали опасные огоньки. Я почувствовала, как внутри всё сжимается в предвкушении.

– И в какой бредовый план ты хочешь втянуть нас на этот раз? – недовольно дернулся Рыжик. Мне казалось, ему не нравилось, что теперь нас трое, что нашу хрупкую идиллию нарушил этот самоуверенный парень. Но Тэйну, как всегда, было на это плевать.

– Говорят, в глубинах академии, в её скрытых подвалах, есть архив, – продолжил Тэйн с заговорщицким видом. – Там хранится куда больше информации, чем в этих убогих книжонках.

Мои глаза загорелись. Я почти полностью развернулась к нему, забыв о еде и обо всём на свете. Это было именно то, чего мне не хватало – ключ к настоящим тайнам, а не к выхолощенным официальным сводкам.

– Не смей даже! На что ты её подбиваешь? – Келен вспыхнул, как спичка. Его возмущение было таким искренним, почти отчаянным.

– Да ладно тебе, – Тэйн через стол толкнул его в плечо с небрежной фамильярностью. – Будет весело. Ты вечно портишь нам весь настрой.

– Чего ты вообще к нам привязался? – Рыжик выпалил с обидой в голосе. Я невольно улыбнулась его отчаянной попытке вернуть наше прежнее, уютное одиночество вдвоём.

Тэйн засунул в рот сухарик и пожал плечами, его взгляд скользнул по мне.

– Я привязался к ней, —парировал он с лёгкой ухмылкой. – А ты шёл комплектом.

Он произнёс это как шутку. А может, и нет. В его словах, как всегда, вилась та самая двусмысленность.

Рыжик лишь глубже уткнулся в свою тарелку, но напряжение, которое он пытался изобразить, было ненастоящим. Можно было подумать, что за этим столом царит ледяная вражда, но на деле всё было с точностью до наоборот. Эти весёлые, почти братские перепалки стали тем самым глотком воздуха, который позволял не задохнуться в этом аду. Присутствие обоих – и взрывного Тэйна, и преданного Келена – создавало странное чувство защищённости. Они были двумя щитами, прикрывавшими меня с разных сторон, и в их тени дышалось хоть чуточку легче.

– Кстати, я слышал, что сегодня нас перераспределят в рукопашном бою, – небрежно бросил Тэйн, словно сообщал о смене погоды. – Будем драться между отделениями, не в старых парах.

Я поперхнулась чаем, и горьковатая жидкость обожгла горло.

– Вот чёрт, —выдохнула я, чувствуя, как по спине разливается холодная волна страха. Это означало, что сегодня мне придется ой как несладко. Я и так была самой хрупкой и отстающей, а если моим напарником окажется не Рыжик... – Ты не мог сказать это тогда, когда я уже доела бы?

Тэйн легко рассмеялся.

– Не бойся, я кое-что предпринял, подтусовал пары, так сказать. Сегодня ты будешь моим партнёром.

Он произнёс это, игриво приподняв бровь, и я со всей силы ткнула его кулаком в плечо.

– С этого и нужно было начинать! —прошипела я, но на моих губах уже играла предательская улыбка облегчения.

– А я с кем буду? – спросил Рыжик. Казалось, его тоже напрягли грядущие перемены. И хоть со стороны его беспокойство могло быть незаметно, я-то видела, как сжались его пальцы на ложке.

Тэйн усмехнулся, наслаждаясь моментом.

– Откуда мне знать? Я мог договориться только об одном из вас, и уж точно не выбрал бы тебя.

Его тон был полон язвительного дружелюбия, которое так характерно для их странной, зарождающейся дружбы.

Когда завтрак, наконец, закончился, мы влились в общий поток, направляющийся на плац. Утро было серым и влажным, но на душе стало светлее. Я шла посередине, зажатая, как живая прослойка, между Тэйном и Келеном. Тэйн не унимался, продолжая подкалывать Рыжика, а тот в ответ что-то бормотал себе под нос, сдвинув брови в комичную гримасу.

Внезапно Тэйн обхватил моё плечо, притянув к себе, и с самым невинным видом произнёс, глядя на Келена:

–Не переживай так, Рыжик. Мы с Энни будем болеть за тебя до самого конца. Даже если ты будешь валяться без сознания.

Наступила секунда тишины, а затем Келен фыркнул, его обиженная гримаса сменилась невольной улыбкой. Я расхохоталась, и это был смех облегчения, смех, разрывающий привычную напряжённость.

– Ладно вам, – выдохнула я сквозь смех и, не раздумывая, обняла их обоих, на мгновение собрав в одном дружеском порыве. – Это всего лишь спарринг. Я уверена, наш «Солнышко» ещё всех удивит.

 

В этом коротком объятии, в этой шутке, сквозь которую проглядывала настоящая забота, было что-то хрупкое и бесценное.

– Ох, чёрт. А главнокомандующий что здесь делает? – Тэйн резко убрал руку с моего плеча, и его голос на мгновение утратил всю свою привычную браваду.

За всё время, проведённое здесь, я видела его впервые с той самой ночи, когда он ворвался в наш дом за братом. Этот грубый мужчина, сложенный как медведь, с властным, пронзительным взглядом, по-прежнему внушал мне животный ужас. Внутри всё сжалось и закипело одновременно. Меня так и подмывало подойти и получить ответ: почему я, в отличие от других девушек, осталась на этом пути смерти, а не была переведена в медики или на кухню?

Мне казалось, из носа у меня вот-вот пойдёт пар – настолько я его ненавидела. Поговаривали, он был законченным сексистом, презирал женщин, всю жизнь был холостяком и любил лишь свою работу. Мне отчаянно хотелось, чтобы слухи лгали, но тот взгляд, полный ледяного отвращения, который он бросил в мою сторону, заставил меня инстинктивно съёжиться. Тэйн коротко кивнул нам и быстрым шагом направился к своему Первому отделению.

Мы построились перед своим командиром. С того самого дня мы не обменялись ни словом. Он искусно избегал даже мимолётной встречи взглядами, а я, в свою очередь, держала язык за зубами. Я старалась вычеркнуть из памяти то, что произошло между нами, и просто жила дальше, сохраняя в душе лишь тихую, сдержанную благодарность за исцелённые рёбра. Это было проще, чем признавать ту бурю противоречивых чувств, что бушевали внутри при одной мысли о том, что произошло между нами.

17. Выбраться

Командир, стоял перед строем, его взгляд скользил по нашим лицам. Присутствие главнокомандующего, казалось, сделало его ещё более собранным и безжалостным.

– Внимание, – его голос прорезал утренний воздух. – Сегодня у нас на тренировке присутствует главнокомандующий. Это значит, что каждый ваш промах, каждый признак слабости будет замечен. Забудьте о пощаде. Сегодня вы будете в спарринге между отделениями.

Он сделал паузу, давая нам осознать важность. Затем достал список и начал монотонно зачитывать.

– Номер сто. Твой напарник – номер девяносто пять, Девятое отделение.

Мой взгляд тут же метнулся к Рыжику. Я не знала, кто был его напарником. В отчаянии я попыталась отыскать в строю незнакомое лицо, мысленно надеясь, что это кто-то некрупный, неопытный. Хоть какая-то малость, которая дала бы ему шанс.

Затем командир продолжил, и когда очередь дошла до моего имени, его голос не дрогнул, но я заметила, как его брови почти неуловимо поползли вверх.

– Сто шесть. Твой напарник – номер один, Первое отделение.

Внутри что-то ёкнуло – облегчением и странным предвкушением. Я действительно оказалась с Единичкой. Не знаю, как он это сделал, но в этот момент я была ему безмерно благодарна. С ним у меня был хоть какой-то шанс не быть размазанной по плацу в первую же секунду.

Нам отдали приказ найти свои пары и ждать вызова. Я направилась к Тэйну легкой, почти невесомой походкой. Он встретил меня ободряющей улыбкой. Я стянула свои пряди в высокий хвост, чувствуя, как тревога понемногу отступает.

 

– Ну что, готова отыграть красивый бой? – спросил он, прищурив свои раскосые, словно у хищной кошки, глаза. – Я не буду вкладывать в удары всю силу, но техника будет настоящей. Никаких поблажек. Поэтому, пожалуйста, группируйся и будь внимательна.

Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию, и его присутствие внезапно стало осязаемым – не угрожающим, но собранным.

Я сложила ладони в театрально-умоляющем жесте, глядя на него снизу вверх.

– А ты не мог бы... слегка поддаться? Чтобы я выглядела не таким уж полным лузером? Хоть один удар мне позволь нанести, —попросила я с наигранной жалостью в голосе.

Его лицо озарила широкая, чуть хитрая улыбка, обнажившая ровные белые зубы.

– Да, конечно, —он тихо рассмеялся. – Ты же знаешь, маленькая, для тебя я готов на всё.

Я прыснула в ладонь, не в силах сдержать смех. Его довольное выражение лица и вправду напоминало сытого кота, а глаза, узкие и чуть раскосые, светились тем же хищным, но игривым спокойствием.

Неожиданно пространство перед нами сгустилось. Появился командир нашего отделения. Его выражение лица не предвещало ничего хорошего.

– Номер сто шесть, подойди на пару слов, – произнёс он, и его взгляд на мгновение впился в Тэйна, прежде чем перевестись на меня.

Я внутренне съежилась. Он давно не удостаивал меня прямым обращением, и я уже начала верить, что стала для него невидимкой. Теперь же каждая клеточка моего тела напряглась в немом вопросе: Что я сделала не так?

Сделав несколько шагов в его сторону, я задрала голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Сегодня он был в строгой форме цвета сухой глины, волосы, зачёсанные назад, открывали высокий лоб и делали его чуть старше своих лет.

– Не знаю, как вы это провернули, – его голос был тихим, предназначенным только для моих ушей, но каждое слово в нём было словно лёд. – Но на Тэйна возложены большие надежды. Если он сегодня проявит себя плохо, то разочарует главнокомандующего. Ты понимаешь, что это значит?

– Нет, – выдохнула я, хотя на уровне инстинкта всё прекрасно понимала.

Он сжал челюсти, и его взгляд стал ещё тяжелее.

– С тобой он не сможет показать всю свою силу. Если он перестанет быть интересным... его оставят здесь. Навсегда.

– Но что я могу сделать? – тихо спросила я, чувствуя, как нарастает беспомощность.

Он наклонился чуть ближе, и его голос прозвучал ещё тише, но от этого стал только весомее.

– Откажись от спарринга. Скажешь, что плохо себя чувствуешь. Соври. Сделай что угодно, но убирайся с его пути. Тогда ему дадут в пару кого-то из победителей в первых боях. Кого-то, кто не будет тянуть его на дно.

Его предложение было – жестокое, прагматичное и, что самое ужасное, абсолютно логичное. Я была слабым звеном, камнем на шее, который мог утянуть на дно того, на кого возлагали надежды. И командир, предлагал мне просто... исчезнуть. Не ради меня, а ради него.

Я вернулась к Тэйну, и внутри всё переворачивалось от растерянности. Передо мной стоял невозможный выбор: показать себя жалкой слабачкой, какой я и была, или же стать тем, кто потянет на дно парня, у которого, возможно, есть шанс на будущее. Я слышала шепотки – главнокомандующий отбирает самых перспективных новобранцев для личной службы у самого Императора Каэлана. Попасть в его свиту – значит вырваться из этого ада. Вместо гнилых бараков – тёплые покои, вместо баланды – настоящая еда, вместо постоянной угрозы смерти – безопасность и почёт. Мечта, о которой здесь шёпотом грезят все.

– Что он тебе сказал? – Тэйн мягко коснулся моего плеча, пытаясь вернуть меня из омута тяжёлых мыслей. – Обидел тебя?

Я хотела соврать, отмахнуться привычным «ничего». Но его лицо, лишённое привычной насмешки и полное искреннего беспокойства, не позволило мне солгать.

– Сказал мне убираться и не мешать тебе, – выдохнула я. – Не портить тебе будущее.

– Что? – он резко развернул меня к себе, и его пальцы слегка впились в мои плечи. – О чём ты, чёрт возьми?

– Ты можешь вырваться отсюда, – прошептала я, глядя куда-то мимо него. – Главнокомандующий должен тебя заметить, но в спарринге со мной... со мной это будет невозможно.

В его глазах вспыхнуло непонимание, а затем что-то более острое. Он согнулся в коленях, опускаясь на уровень моего роста, и заставил меня встретиться с его взглядом.

– С чего ты решила, – его голос прозвучал тихо, но с какой-то новой, стальной интонацией, – что я хочу отсюда вырваться?

– Разве нет? – спросила я. – Об этом все в тайне мечтают. Никто в действительности не хочет идти на убой.

Он резко отпустил мои плечи, отступив на шаг, будто мои слова обожгли его.

– Мое самое большое желание, – его голос прозвучал тихо, но с такой ледяной ясностью, что по моей коже пробежали мурашки, – это убить как можно больше этих тварей, что забрали мою семью.– Он выпрямился во весь рост, и в его позе читалась не просто решимость, а нечто глубже – обещание самому себе. – Я сам поступил сюда. Я доброволец.

Вся моя растерянность мгновенно испарилась, сменяясь пониманием. Он был здесь не из-за долга перед Империей. Он пришел сюда, ведомый холодным пламенем мести. О, святая богиня... Его семья... Моя рука сама потянулась к нему, движимая инстинктивным порывом утешить, разделить эту немую боль.

Но он не позволил. Легкое, почти незаметное движение – и он отвернулся, впервые показав мне свои настоящие, стальные колючки. В этот момент он был не тем насмешливым парнем, а одиноким воином на тропе войны, и расстояние между нами внезапно стало измеряться не шагами, а целыми пропастями пережитого горя.

Поэтому, когда над плацем прозвучали наши номера, я сделала шаг вперед, следуя за Тэйном, и почувствовала на себе тяжелый, неодобрительный взгляд командира. Он будто прожигал меня насквозь, напоминая о моем месте.

В центре плаца лежал круг из белого, колкого гравия, похожий на лунный кратер или арену для жертвоприношения. На смотровой вышке, возвышаясь над всем этим хаосом, стоял главнокомандующий. Его массивная фигура казалась скалой, несокрушимой и величественной, а свита, теснившаяся позади, напоминала стаю теней. Его взгляд, медленно скользнул по плацу и остановился на нас с Тэйном.

Вокруг царило необычное оживление. Сегодня здесь были все – все двести пятьдесят шесть новобранцев, поступивших в эту мясорубку. А это означало сто двадцать восемь спаррингов. Целая вечность боли, унижений и отчаяния, растянувшаяся на весь день.

Мы заняли позиции по краям круга, приняв стойки, которым нас так старательно – и так жестоко – учили. Моя поза была неуверенной, колени дрожали, а кулаки сжимались с силой, достаточной лишь чтобы не выдать страх. Но когда я взглянула на Тэйна, у меня перехватило дыхание.

Его стойка была идеальной – собранной, мощной, смертоносной. Каждый мускул был напряжен, а на лице застыла маска чистой ярости. И в этот миг я с ужасом подумала: а вдруг он передумал? Вдруг та самая ярость, что горела в нем, возьмет верх, и он действительно покалечит меня здесь, на глазах у всех?