Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 304 страниц)

42. Говори или пей

Когда последние партии остались позади, а Рыжик, спустив на ветер последние медяки, наконец угомонился, я набралась смелости и двинулась к дальней стене, где Тэйн, казалось, растворялся в тени вагончика. Он делал вид, что не замечает меня, и продолжал упорно смотреть в одну точку, даже когда я подошла совсем близко.

– Чего тебе? – бросил он, не глядя.

– Тэйн, прости меня за те слова. Это место, эта болезнь... они сводят меня с ума. Если ты не захочешь больше со мной говорить – я пойму, – выложила я всё, как на ладони, и посмотрела в его усталое лицо.

Но он молчал, словно и вовсе не слышал меня.

– Да ладно тебе, – тихо сказала я, – хватит дуться.

Моя рука потянулась к его плечу, но он резко отшатнулся.

– Я и не обижаюсь. Я разочарован, – произнёс он сухо, обходя меня. – Уходи, Энни.

– Ты мне очень дорог, я не хочу вот так. Да, я не хотела привыкать, не хотела подпускать близко... но поняла, что это невозможно.

Он обернулся. Его взгляд был таким тяжёлым.

– В роли кого я тебе нужен? – голос его надломился. Я переступив через свою гордость, сделала снова шаг к нему. Я понимала – если не сейчас, второго шанса может и не быть.

– Моего самого верного и хорошего друга, – искренне ответила я.

Его губы тронула грустная усмешка.

– Энни захотела – оттолкнула, Энни захотела – позвала. А я словно пёс, что бегает за тобой по пятам. Я устал. Не у одной тебя есть проблемы, и мир вокруг тебя не крутится.

Ладно. Он имел право злиться. Возможно, я и вправду вела себя как эгоистка. Поэтому я просто обняла его – осторожно, давая ему возможность отстраниться.

– Хорошо. Я понимаю. Если ты действительно этого хочешь – я уйду.

Но его рука внезапно ответила мне, притягивая крепко, почти отчаянно.

– Глупая, – выдохнул он мне в волосы, – разве я могу по-настоящему этого хотеть.

– Значит... ты простил меня? – спросила я, и в голосе прозвучала надежда, которой я уже почти лишилась.

– У тебя есть скрытый талант – на тебя невозможно злиться долго, – его слова прозвучали тихо, почти шёпотом, окрашенные лёгкой улыбкой. – Особенно когда ты так близко.

Я почувствовала, как по щекам разливается тепло, и неловко отстранилась, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

– Наверное, уже пора расходиться, – произнесла я, глядя куда-то мимо его плеча. – Ты, наверное, устал.

Вру, конечно. Уходить не хотелось совсем. Но и навязываться ему после всего, что произошло, тоже не хватало духа.

– Ну уж нет, – Тэйн покачал головой, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. – Я тебя так просто не отпущу. У нас есть всё для настоящей вечеринки.

Он сделал широкий жест, будто представляя роскошный бал, а не захолустный вагончик.

– Музыка, – он указал на пыльный магнитофон с отклеенной плёнкой, который вряд ли вообще когда-либо работал. – Пара бутылок чего-то сладкого и алкогольного, – его взгляд скользнул по бутылкам, что аккуратно стояли в углу. – В моей личной заначке припрятан почти свежий сыр, между прочим, – он подмигнул. – И, наконец, приятная компания, – его голос вновь стал мягким и тёплым, когда он добавил это, глядя прямо на меня.

Эта внезапно возникшая между нами лёгкая, почти невесомая атмосфера была такой хрупкой, что я боялась пошевелиться.

– Да, я за! – звонкий голос Рыжика за спиной грубо ворвался в наше уединение.

Тэйн закатил глаза с таким драматизмом, будто это величайшая трагедия в его жизни.

– Ну конечно, – он тяжело вздохнул, с насмешливой покорностью глядя в потолок. – Именно тебя я и имел в виду, когда говорил о «приятной компании».

Когда последние новобранцы разбрелись по казармам, мы устроились прямо на полу, в уютном кругу. Тэйн, примостившись на ящике, ловко нарезал сыр и разложил его на металлической тарелке, которую отыскал в запылённом шкафу. Я же развернула бумажный пакет со своим выигрышем, и от вида золотистых вафель желудок предательски заурчал.

– А у нас есть чем открыть вино? – озадаченно спросил Тэйн, вертя в руках бутылку.

– Мы что, правда собираемся это пить? – встревожился Рыжик. – А если кто заметит?

– Расслабься, все уже спят, – Тэйн пытался продавить пробку большим пальцем, но та не поддавалась. – Никто не придёт проверять этот старый вагончик на отшибе. Тем более, ваш драгоценный командир сейчас далеко.

– Дай сюда, – поднявшись, я взяла с полки металлическую зажигалку. Пара щелчков – и ровный огонёк осветил его удивлённое лицо. – Стекло толстое, должно сработать.

Я принялась аккуратно прогревать горлышко, и скоро воздух внутри начал выталкивать пробку. Она медленно, с шипением, выползла наружу.

– Ого, откуда ты такое знаешь? – восторженно прошептал Рыжик. Тэйн смотрел на меня, приподняв бровь с нескрываемым интересом.

– Я подрабатывала в таверне, замещая маму, – объяснила я. – Там и не такое видела, но вот делать самой... не доводилось.

– Я уже говорил, что ты потрясающая? – Тэйн улыбнулся таким тёплым, открытым взглядом, что я на мгновение растерялась. Я протянула ему бутылку и принялась за вторую.

Рыжик тем временем возился с древним магнитофоном, пытаясь заставить его играть, но всё было тщетно. Аппарат был давно мёртв.

– Можно и без музыки, – Тэйн протянул мне обратно бутылку. Его пальцы слегка коснулись моих. – Сыграем в «Говори или пей».

– Нет, я не... – я попыталась отказаться, сжимая прохладное стекло. Я никогда не пробовала и, если честно, не испытывала ни малейшего желания.

– Да ладно, ты же мне должна, – он мило подмигнул. – Я хочу наконец-то увидеть маленькую Энни расслабленной и весёлой.

Я вздохнула и осторожно поднесла горлышко к губам. Запах был странным, терпким, но не отталкивающим. Сделав крошечный глоток, я поморщилась: вино оставляло на языке горьковато-древесное послевкусие.

– Фу, – фыркнула я, чувствуя, как по телу разливается непривычное тепло. – Это отвратительно.

Рыжик бережно принял из моих рук бутылку и, скривившись, сделал такой же осторожный глоток.

– Не понимаю, что с вами не так, – покачал головой Тэйн, с наслаждением потягивая вино. – Оно вполне сносное. Ну что, готовы обнажить души? – он придвинулся ко мне ближе, и его плечо коснулось моего.

– Давай попробуем, – согласилась я, и правда, идея показалась внезапно заманчивой. Так мы сможем заглянуть друг в друга глубже, чем позволяли обычные разговоры. – Но раз ты затеял – начинай первый.

– Без проблем. Я задаю вопрос, а если кто-то из вас не готов ответить – делает глоток, – он очертил правила этой простой, но интересной игры. – Энни, скажи, твоё сердце склоняется к блондинам или брюнетам?

– Эй, а как же рыжие? – тут же встрепенулся Келен, будто его лично обидели.

– Кому вообще могут нравиться рыжие? – Тэйн усмехнулся, снова поддразнивая его, но взгляд его скользнул по моему лицу. Вопрос был прозрачен – он намекал на себя и, возможно, на Айза?

– Цвет волос не имеет значения, – уклончиво ответила я, чувствуя, как по щекам разливается тепло.

– Хорошо, – он кивнул, и в его глазах мелькнула тень разочарования. – Теперь твой ход.

Я сделала несколько глотков, ощущая, как вино разливается по жилам лёгкой, золотистой дымкой, делая голову невесомой.

– Солнышко, – повернулась я к Келену, – где ты так научился ближнему бою? Сначала я думала, что с Даосом тебе просто повезло, но то, как ты дерёшься на занятиях... это заставляет задуматься.

Рыжик буквально расцвёл от моих слов, его веснушчатое лицо озарила улыбка.

– У меня много двоюродных братьев, старших, – пояснил он с гордостью. – Мне приходилось обороняться от их нападок. Как они потом объяснили – всё ради моей же пользы, чтобы в будущем я мог постоять за себя.

– Принимается, – улыбнулась я, и в душе потеплело от этой простой истории.

– Теперь я, – Келен повернулся к Тэйну, и в его глазах загорелся азарт исследователя. – Тэйн, я наслышан о первом отделении. Все вы – добровольцы. Так что же такого случилось, что ты сам пришёл сюда?

Наступила пауза. Тэйн улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. Он поднял бутылку и сделал несколько долгих, почти исступлённых глотков, не проронив ни слова.

– Келен, – Тэйн легко откинулся назад. – Ты выглядишь как стопроцентный девственник. Так вот мой вопрос: ты вообще хоть раз в жизни был с кем-нибудь?

Щёки Рыжика вспыхнули так ярко, что почти слились с медным оттенком его волос.

– Что за дурацкие вопросы! – выпалил он, отводя взгляд. – Конечно, был!

– И кто эта несчастная? – Тэйн поднял бровь, наслаждаясь смущением друга.

– Это уже второй вопрос подряд! – запротестовал Келен, всё больше краснея.

– Потому что ты врешь, – Тэйн мягко рассмеялся, но в его смехе не было злобы. – Я готов поклясться, что ты и женского тела-то близко не видел.

– Да хватит тебе, – встряла я, не в силах смотреть на мучения Рыжика. – Это единственное, что тебя интересует? Какие-то приземлённые вопросы. Неужели нет ничего важнее?

Я взяла с тарелки кусочек сыра, который, к моему удивлению, оказался на удивление свежим и аппетитным. Ломтик таял на языке, нежный и сливочный.

– Энни, – тихо начал Рыжик, глядя на меня с любопытством, – как ты вообще уговорила командира поехать в твою деревню?

– Я просто... попросила, – честно ответила я, пожимая плечами. – И он согласился. Ничего не потребовав взамен.

– И это ведь нисколечки не подозрительно. – Тэйн бросил это замечание скорее себе под нос, но мы оба его услышали.

– Что ты имеешь в виду? – тут же встрепенулся Келен.

Я устало вздохнула и сделала ещё один глоток из бутылки. От вина в голове звенела лёгкая, счастливая дымка. Мне вдруг показалось, что в этом старом вагончике стало уютнее и теплее, чем где бы то ни было. Я невольно облокотилась на Тэйна, чувствуя, как расслабляются мышцы.

– Да он просто по ней сохнет, – Тэйн фыркнул, обращаясь к Келену. – Ты что, слепой?

– Нет, – я покачала головой, и слова полились сами, будто кто-то развязал мне язык. – Он сказал, что делает это из жалости. Потому что я жалкая.

Тэйн рассмеялся.

– Ты, я смотрю, совершенно не разбираешься в таких вещах, да? – он повернулся ко мне, и его тёмные глаза смотрели прямо в душу.

Я почувствовала, как по щекам разливается румянец.

–Да как-то... не было возможности, – призналась я, опуская взгляд.

Температура в вагончике поднималась с каждой минутой – и дело было не только в спёртом воздухе. Полупустая бутылка вина сделала своё дело: мы расслабились, разговоры потекли свободнее, а на смену напряжённым паузам пришли взрывы хохота.

– Я и подумать не мог, что ветка подо мной сломается! – Рыжик, размахивая руками, пытался продемонстрировать свою неудачную миссию. Его глаза блестели, а щёки пылали. – И именно в тот момент, когда они шептались о чём-то важном! Нужно было видеть лицо той девчонки... В общем, шпион из меня никакой. Так я и не помог другу выяснить, о чём она болтала с тем парнем.

Он расхохотался – заразительно, от всей души. Я тоже не удержалась: невозможно было представить этого милого парня, затаившегося на дереве в тщетной попытке подслушать чужие секреты.

– Ладно, твоя история хотя бы безобидная, – перехватил инициативу Тэйн, с особой важностью поднимая палец. – А у меня был настоящий провал. Как-то раз мама решила познакомить меня с дочерью одного очень влиятельного дядьки из нашего города. Я, само собой, напрочь забыл об этой встрече.

Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь нашим вниманием.

– И вот они сидят в столовой, мило беседуют с мамой, пьют чай с печеньем... А я в этот момент как раз провожал из своей комнаты одну... э-э-э... подругу. В самом что ни на есть... неприглядном виде. Представьте картину: я, в одном нижнем белье и с растрёпанными волосами, веду её через гостиную – и натыкаюсь на полный зал гостей, включая ту самую девушку и её папу-генерала.

Мы завизжали от смеха. Тэйн, смущённо потирая затылок, описывал выражение лица своей матери, что я чуть не поперхнулась.

– Чем всё закончилось? – выдавила я наконец, вытирая слёзы.

– Отец той девушки тут же увёл свою ненаглядную дочурку, наградив меня таким взглядом, будто я был самым отпетым негодяем во всём городе, – Тэйн откинул голову со смехом, и в его голосе плескалась беззаботная весёлость. – Мама потом три дня со мной не разговаривала. Зато наконец оставила эту навязчивую идею о женитьбе, решив, что я ещё, как она выразилась, «морально не созрел для семейного очага».

Тэйн протянул мне бутылку, но мир вокруг уже плыл, а пол будто наклонялся то в одну, то в другую сторону. Я покачала головой, понимая, что с меня хватит.

– А ты, Энни, расскажи что-нибудь о себе, – его рука легла поверх моей, тёплая и тяжёлая. Ладонь мягко сжала мои пальцы, и от этого жеста стало одновременно и тепло, и неловко.

– Ну... – я потупила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок. – У меня нет таких смешных историй, как у вас.

Я сделала паузу, глотая воздух.

– Мой отец рано умер, и я почти всё время пропадала на разных работах, чтобы помогать маме. Но иногда... – голос дрогнул, выдав тоску, которую я обычно прятала глубоко внутри, – иногда я выбиралась на окраину деревни. Там был маленький ручей. Вода в нём была такой чистой, что в ней отражалось небо. Хоть теперь его и покрывал туман... но тогда я очень любила это место.

Я замолчала, снова ощущая на языке вкус горьковатой ностальгии. Это было так давно, будто в другой жизни.

43. С первого взгляда

Мы пробирались по тёмному коридору, давясь сдержанным смехом. Тэйн, наклонившись над замком, возился со скрепкой, но дверь в архив не поддавалась.

– Да тише вы, идиоты! – прошипел он, но по его плечу я чувствовала, что он сам едва сдерживает хохот.

В конце концов, мы с Рыжиком просто сняли дверь с петель – с таким грохотом, что нам показалось, что на нас сейчас обрушится потолок.

– Дверь прикрой, – бросила я Келену, едва удерживая в руках старую масляную лампу, свет от которой плясал по стенам.

Рыжик с умным видом осмотрел дверь, лежащую на полу, деловито поднял её и... просто прислонил к проёму. От такой "конспирации" я прыснула со смеху, чуть не выронив лампу.

– Так, мне срочно нужно кое-что найти, – прошептала я, направляясь ко второму ряду стеллажей.

Тэйн тут же увязался за мной, переваливаясь, как медведь, и закинул руку мне на плечо.

– Что ищем, авантюристка? – прошептал он прямо в ухо.

В голове крутилась мысль: они мои самые близкие друзья, им можно доверять.

– Что-нибудь о проекте «Серафим», – честно выдохнула я.

Тэйн замер, будто наткнулся на невидимую стену. Его рука с моих плеч внезапно исчезла.

– Зачем тебе о нём знать? – его голос прозвучал неожиданно серьёзно, почти строго.

– В прошлый раз я нашла здесь документ с именем моего отца... он был кандидатом в этом проекте, – выпалила я, не думая. – Ты что-то знаешь о нём?

Я взглянула на него с подозрением. Тэйн отвернулся, разглядывая паутину в углу.

– Нет, ничего, – сухо бросил он через плечо.

Мы продолжили обыскивать архив с удвоенной энергией. Бумаги летели во все стороны, оседая на пол белыми хлопьями. Рыжик, тем временем, устроился за столом, подперев голову рукой, и с умным видом изучал какую-то папку.

– Вообще ничего подобного тут нет, – зевнул он, перелистывая страницу. – Сплошные отчёты за прошлый год. Очень захватывающе, я уже на третьей странице.

Паника, острая и липкая, подступала к горлу. Я должна была найти хоть что-то, какую-то зацепку. Если не сейчас – в этом пьяном состоянии – то, возможно, правда навсегда останется погребённой под слоями официальных отчётов и лжи.

Внезапный, оглушительный храп разорвал тишину архива.

Я обернулась и не могла сдержать улыбки: Рыжик, уткнувшись носом в пожелтевшие листы, безмятежно спал, его спина мерно поднималась и опускалась.

С тихим вздохом я снова погрузилась в хаос бумаг. И тут – я ощутила тепло. Чужое присутствие. Руки легли на стеллажи по обе стороны от меня, мягко заключив меня в пространстве между полками и телом. Я резко развернулась, спиной упершись в стеллаж, и оказалась в ловушке его взгляда.

– Ты что делаешь? – прошептала я, больше удивлённая, чем испуганная.

Его глаза были тёмными, почти стеклянными.

– Сам не знаю, – тихо, с какой-то обречённой искренностью, ответил он.

Он склонился ниже, и его лоб мягко уперся в мой. Я инстинктивно попыталась отстраниться, но холодное дерево стеллажа позади не оставляло пути к отступлению. Его близость была одновременно пугающей и будоражащей.

– Мне просто это нужно, – его шёпот был горячим у моей щеки. – Я ничего тебе не сделаю.

– Тэйн, перестань, – голос дрогнул, выдав страх, который я пыталась подавить. – Ты правда меня пугаешь.

Я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был непоколебим, как стена. Всё это было неправильно.

– Прости, – он бессвязно бормотал, его дыхание сплеталось с моим. – Я просто хочу оставить хоть одно хорошее воспоминание об этом месте... прежде чем я... В общем, скоро меня здесь не будет. Кое-что случилось. И я хочу рассказать тебе, честно. Но это... это может быть опасно.

Его слова, полные скрытой угрозы, сжимали мне сердце. Он наклонился еще ниже, его губы оказались в сантиметре от моих.

– Ты можешь мне позволить... всего один раз.

– Тэйн, о чём ты? – я пыталась достучаться до него, до того парня, что смеялся с нами всего час назад. – Что случилось? Расскажи мне. Я не стану болтать, ты же знаешь.

Но он лишь покачал головой, и в его глазах читалась безысходность.

– Всё это уже не важно, маленькая. Разреши мне поцеловать тебя... мне это нужно.

Его голос, полный неизбывной тоски, растаял в пространстве между нами. И прежде чем я успела найти слова для отказа, его губы накрыли мои. Это был мягкий, почти нежный поцелуй, полный какой-то прощальной грусти. А его руки – одна на талии, другая на шее – мягко притянули меня ближе, замыкая меня в этом горько-сладком моменте, полном вопросов без ответов.

И я позволила ему – потому что поцелуй не был ужасным. В нём не было ни агрессии, ни требования. Его губы были мягкими и удивительно нежными. Язык осторожно коснулся моего.

 

Но когда его пальцы потянули вниз язычок на моей куртке, страх пронзил тепло. Я схватила его за запястье, резко повернув голову и разорвав поцелуй.

– Перестань, – выдохнула я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. – Что на тебя нашло? Тэйн, если я действительно тебе дорога, не делай так. Не держи меня в неведении.

Мои пальцы сжимали его руку, а другая ладонь мягко легла на его щеку, заставляя его встретиться с моим взглядом. Я умоляла без слов – доверься мне.

– Я просто... хотел узнать больше об Избранных, – прошептал он, и в его глазах плескалась настоящая мука.

– Тогда расскажи мне. Всё.

Он закрыл глаза на мгновение, будто собираясь с силами.

–Когда ты заболела... я не находил себе места. Мне ещё раньше, когда я только поступил сюда добровольцем, предлагали вступить в один... проект. Секретный. Я тогда испугался и отказался. Но увидев тебя такой... я решил, что это шанс. Шанс узнать, что они знают о тумане. Может быть, найти способ тебе помочь.

От его слов кровь застыла в жилах.

–Ты с ума сошёл, Тэйн! – голос сорвался на шёпот, полный ужаса. – Во что ты ввязался?!

– Они создают нечто большее, чем те, кто смог просто переродиться благодаря туману! – его слова полились быстро, с отчаянной надеждой оправдаться. – И я кое-что всё же узнал, но... всё это бесполезно! Я не могу помочь тебе!

– Тэйн...

– Подожди, дай мне договорить! – он умоляюще сжал мою руку. – Туман... он влияет не на всех. Только на тех, в чьих жилах есть капля крови древнего народа Бездны. Звучит как бред, я знаю. Но это значит, что такие, как ты... вы не просто люди. Вы полукровки. Вы можете измениться, выжить, но для этого нужно нечто большее, чем просто желание жить. – Он замолчал, и в его глазах отразился леденящий душу ужас. – В вас должна пробудиться тьма.

– Народа Бездны? Тьма? – мои губы едва шевельнулись, выдавая шёпот, полный недоверия. – О чём ты вообще говоришь?

Всё это звучало как бредовая сказка, призванная запугать детей. Но в его глазах не было ни капли лжи.

– Да, – прошипел он, и его пальцы впились в мои плечи, будто он пытался вбить в меня эту истину. – Я сам был в шоке. Нам об этом не рассказывают. Это знание смертельно. Всех монстров, что мы видели... их создают высшие из Бездны. Их народ когда-то был заточён там нами, обычными людьми. Я не знаю, как это произошло и как у наших предков хватило на это сил... но теперь они вырвались. И они хотят вернуть себе землю под ногами. Вернуть свою власть. И если у них получится... – его голос сорвался, – все мы просто перестанем существовать.

От этих слов по коже поползли ледяные мурашки. Вся наша война, вся борьба, все жертвы – всё это было не просто сражением с монстрами. Это была битва на уничтожение, между двумя разумными мирами.

– Откуда ты это знаешь? – выдохнула я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. – Почему нас держат в неведении? Почему нам говорят, что мы воюем с безмозглыми чудовищами, а не с... целым народом?

Тэйн горько усмехнулся.

– После того как я подписал все их документы о неразглашении, меня... ввели в курс дела. Ты же понимаешь, что оттуда нет обратного пути? Теперь я знаю слишком много. И либо я стану для них ценным инструментом, либо... – он не договорил.

Я обхватила его руками, чувствуя, как внутри поднимается буря из страха, ярости и щемящей жалости.

– Тэйн, зачем? – мой голос сорвался, пропитанный горечью. – Есть хоть малейший шанс отказаться? Вырваться из этого?

– Нет, – он словно не хотел произносить следующие слова. – Мне уже ввели первую вакцину. Я чувствую, как что-то... пробуждается в моих венах. Пульсирует. Это уже часть меня. Я не мог поступить иначе. Мне нужно было знать. И если цена – моя человечность... что ж, пусть будет так.

Я ударила его в грудь. Не сильно, но от всего сердца, от всей накопленной боли и бессилия.

– Вакцину? – прошипела я, и голос мой задрожал от ярости. – Они таким образом превращают вас в живых машин? Это чудовищно!

Рыжик зашевелился на стуле, и мы оба замерли, уставившись на его спящую фигуру.

– Ему знать нельзя, – Тэйн снова прошептал, прижимаясь лбом к моей коже. – Я вообще не знаю, зачем рассказал тебе. Я не хотел, чтобы ты переживала. Хотя... – он горько усмехнулся, – нет, я снова вру. Я чертовски хочу этого. Чтобы ты ждала моего возвращения. Чтобы ты... удерживала меня от этой тьмы. Я так запутался, маленькая. Я безнадёжен.

– Тогда просто... каждый раз, когда эта тьма будет подступать, – я сжала его плечи, впиваясь в него пальцами, пытаясь вложить в прикосновение всю свою силу, – помни обо мне.

– Я и так всегда помню о тебе, – его голос прозвучал устало и с надрывом. – Ты как навязчивая песня, которую невозможно выбросить из головы. Я даже был рад, чёрт возьми, что ты сама меня оттолкнула тогда. Мне было бы... проще уйти.– он сделал небольшую паузу, прежде чем решиться продолжить. – Когда я впервые увидел тебя... я не мог отвести взгляд. – он говорил, не глядя на меня, уткнувшись лбом в мое плечо, будто прячась от возможного ответа. – Просто... с первого взгляда. Я влюблён в тебя, Энни. С самого начала.

Моё сердце сжалось, став крошечным, тяжёлым камешком на дне груди. От этих слов, таких же искренних, как и всё, что он когда-либо делал, стало невыносимо горько и больно.

– Тэйн... – его имя сорвалось с моих губ шёпотом, полным нежности и сожаления. Слёзы, предательски горячие, выступили на глазах, застилая призрачные очертания стеллажей.

– Я знаю, – он перебил меня, и в его голосе не было ни злости, ни упрёка, лишь спокойное, усталое принятие. – Я знаю, что ты ко мне ничего не чувствуешь. Знаю, маленькая. Не говори ничего. Просто... знаю.

В этот момент Келен на стуле снова заворочался. Он приподнял голову, его рыжие волосы торчали во все стороны, а глаза были красными и сонными. Он уставился на нас, медленно моргая, пытаясь сообразить, где он и что происходит.

– Где мы? – только и спросил он хриплым от сна голосом.

Мы с Тэйном встретились взглядами – в его глазах была та же грусть, что и в моих, – и тихо, печально рассмеялись.