Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 295 (всего у книги 304 страниц)

57. Серафима

Я сидела на тонком, сыром матрасе. Холод проникал сквозь тряпьё, но хуже было другое – внутренний холод. То, на что я надеялась, во что верила – рассыпалось в прах.

Живот ныл тупой, постоянной болью. И как ни пыталась я убедить себя, что не хотела этого ребёнка, не сейчас и не от него, – ответственность уже нависала надо мной тяжёлым, неотвратимым грузом. Поэтому мой взгляд раз за разом возвращался к тому холщовому мешку, что лежал у решётки. Я должна была есть. Даже если не хотелось. Даже если всё внутри кричало сдаться, лечь и позволить себе тихо угаснуть.

Я поднялась, взяла мешок и развязала верёвочку. Внутри – два ломтя чёрного хлеба, сморщенное яблоко и маленькая бутылочка с водой. Я жадно прильнула к горлышку, и прохладная влага на мгновение смыла вкус пыли и отчаяния. Стало чуть легче.

– Эй… Ты правда бывала в Бездне?

Слабый, девичий голос донёсся сквозь каменную толщу стены. Я замерла, подумав, что это галлюцинация – порождение одиночества и стресса. Ведь за всё время здесь я не слышала ни звука.

– Ты жива там? – голос повторился, тихий, но настойчивый.

Я медленно опустилась на пол, отломила кусок хлеба и прислонилась спиной к холодной стене, откуда доносился звук.

– Пока что жива, – тихо усмехнулась я себе под нос. – Да, бывала. А тебе что до этого?

С другой стороны послышался лёгкий шорох, будто кто-то тоже придвинулся поближе.

– Со мной не часто кто-то говорит… Просто хотелось начать хоть какой-нибудь разговор.

Я откинула голову назад, закрыла глаза и позволила немного расслабиться.

Я ничего не ответила. В голове крутилась одна и та же мысль: «Это не может быть просто разговором. Наверняка очередная ловушка – пытаются вытрясти из меня информацию». Подозрения стали моей второй натурой. А кто бы не стал подозрительным после того, как самый близкий друг вонзил нож в спину?

– Я здесь уже давно, если тебе интересно, – снова раздался голос, пробиваясь сквозь вязкую тишину.

Я молчала какое-то время. Только тихо пережёвывала чёрствый хлеб.

– С чего мне говорить с тобой? У меня нет ни сил, ни желания, – наконец выдавила я, пытаясь оборвать этот ненужный диалог.

– Может, потому что сейчас ты в том же положении, что и я, – в голосе прозвучала усмешка, холодная и пронзительная.

Я согнула ноги в коленях, прижав их поближе к себе. Накинула на них край накидки – жалкая попытка согреться. Холод пробирал до костей, но не он был главной проблемой. Одиночество. Безмолвие. Они разъедали изнутри.

Да, в чём‑то она права. Если не говорить, можно просто сойти с ума.

– Назови своё имя, – коротко бросила я.

– Моё имя – Серила. Но здесь мне дали другое. Они посчитали, что оно подходит мне больше – сопоставляя мою внешность и то, почему я здесь, – её голос звучал ровно, будто она давно привыкла к этой двойной идентичности.

– И как же тебя зовут здесь?

– Серафима, – тут же ответила она.

И в этот момент что‑то всколыхнулось в глубинах сознания. Что‑то важное, давно забытое, но отчаянно пытающееся пробиться наружу. Серафима… Это имя будто ключ, который пытается открыть запертую дверь.

– Почему ты здесь? – спросила я, и в голосе уже прозвучал неподдельный интерес. Это имя щемило память, как забытый шифр, и нужно было копать глубже.

– Сложно ответить, – её голос стал мечтательным, отстранённым. – Я здесь потому, что нужна им. Уже очень давно. Слишком давно. Не знаю, сколько времени прошло… Возможно, годы. Здесь счёт времени теряется. – Она говорила медленно, будто слова рождались с трудом, словно её сознание было разбито на осколки, которые она пыталась собрать. – Лучше скажи своё имя. Давай будем друзьями.

Я горько усмехнулась её детской наивности.

– Энни. Только если друзьями по несчастью.

– Пусть так, меня это не особо беспокоит, – она ответила просто. – Я хотела бы уйти. Нет, не на поверхность… А просто в небытие. Но мне это не позволено. Я должна… выполнять их план. По созданию каких-то… суперлюдей, или как их там называют. Я стала заложницей чужих интересов. Не думала, что люди такие...

В голове вспыхнуло – резко, ярко, как удар молнии. Архив. Отчёты. Имя отца. И под ним – краткая, загадочная подпись: «Проект «Серафим». Кандидат».

Я подскочила на ноги, сердце забилось так, что стало нечем дышать.

– Ты участник проекта «Серафим»! – вырвалось у меня вслух, громче, чем я планировала. Я была в этом уверена.

– Да, – её голос прозвучал с той же усталой покорностью. – Они называют это так. А по сути… из меня выкачивают кровь. Вводят её людям. Расходуют мою жизненную энергию. Меня это уже давно не беспокоит. Я сдалась.

– Мой отец был кандидатом в этом проекте! – слова полились сами, горячо, с глупой, отчаянной надеждой. – Эриген Хэт. Тебе знакомо это имя?

Наступила пауза. Длинная.

– Нет. Впервые слышу. Но если он был кандидатом… значит, в его крови, в его ДНК, была примесь моего народа. Арденцев.

Мало. Слишком мало информации. Я жаждала подробностей, хотела вытянуть из неё всё.

– А ты… – её голос стал тише, задумчивее. – Почему тот черныш, что приходил к тебе, сказал, что ты перешла на сторону врага? Как ты попала в Бездну?

Я замерла. Стоит ли говорить? Какое это теперь имеет значение, если император уже знает всю правду? Но доверять голосу из-за стены было опасно.

– Я была новобранцем в военной академии, – выдала я сухую, официальную версию. – Во время зачистки города одна из тварей разломила землю подо мной. Я просто провалилась.

– И тебе настолько понравилась Ардения, что ты перешла на их сторону? – её вопрос прозвучал не как обвинение, а с искренним, детским любопытством.

– Не совсем так, – я снова опустилась на матрас. – Я хотела закончить войну. Выкрасть Кернос у императора и вернуть его… истинным хозяевам. В надежде вымолить у них милость. Для всех.

– А ты… воинственная. И смелая. Для человека, – произнесла она с уважением.

– Скорее, глупая и наивная, слишком полагающаяся на собственные силы, – я усмехнулась беззвучно. – Как видишь, я здесь. И теперь нет ни малейшего шанса на мирное решение. Война неизбежна.

С другой стороны стены послышался тихий, горький смешок.

– Раньше я тоже ждала, что меня спасут. Надеялась. Теперь это кажется невозможным. Хотела бы я… снова увидеть свою маму и брата, – её голос дрогнул, став тоньше, почти прозрачным.

– Так как ты здесь оказалась? Вдали от своей семьи? – спросила я, прислушиваясь к дрожи в её голосе.

Наступила пауза, долгая, будто она собирала воспоминания по крупицам.

– Я была глупа, – наконец произнесла она. – Я мечтала увидеть поверхность. Когда произошёл первый разлом, я… просто хотела взглянуть одним глазком на солнце. Оно казалось таким нереальным, таким тёплым. Я знала нашу историю, знала, что нас заключили под землёй люди. Но думала… за столько лет всё могло измениться. Люди могли стать другими. Наивно, да? – Она тихо фыркнула. – Я решила исследовать. Стать полезной для своего народа. Рассказать им о том, что увидела. Но в итоге я попала из одной каменной клетки, в другую.

– Мне жаль… – только и ответила я.

По голосу она казалась слишком молодой. Жертвы с обеих сторон – вот что приносит с собой война. В первую очередь всегда страдают простые люди. Сердце сжалось от горечи: сколько ещё таких, как мы, затерялось в этой бесконечной череде потерь?

– Ничего. Твоё положение хуже моего. Мне уже нечего терять, – её слова прозвучали без тени жалости. – Прости, что подслушивала, но ты носишь дитя… И если тот стражник говорил правду, твои дела плохи.

Я замерла.

– Если его отец вдали от тебя, ребёнок станет для тебя тем, кто и убьёт тебя. В чём‑то он прав: хочешь жить – избавься от него. Я понимаю, что это трудно… Но иначе он умрёт вместе со своей матерью.

Я сжалась в комок, пытаясь укрыться от жестокости этих слов. Если словам Тэйна я не доверяла в полной мере, то слышать это от одной из народа Айза было не просто ужасно – невыносимо.

Неужели вот так я и умру?

Мысль пронзила сознание, оставляя после себя горькое послевкусие безысходности.

– Твой парень знает о твоём положении? Почему он отпустил тебя, доверив выкрасть камень? Он настолько глуп? – она сыпала вопросами, будто не замечая, как каждый из них ранит меня глубже предыдущего.

– Нет, он не знал ни о моей беременности, ни о моём плане. Я просто ушла, – мой голос дрогнул, но я заставила себя произнести это чётко.

– Значит, глупая ты, а не он. Неужели ты не знала, что дитя черпает силу из двоих? – возмущалась она, словно это её задевало лично. В её голосе звучала не просто досада – почти обида, будто моя неосведомлённость оскорбляла какие‑то её внутренние убеждения.

– Когда я уходила, то не знала, что ношу его ребёнка! – зло бросила я, сама не понимая, почему срываюсь на эту девушку. – И перестань лезть не в своё дело.

Слова вырвались резче, чем я хотела, но отступать было поздно. Внутри всё кипело – от страха, от бессилия, от осознания, что каждый мой шаг ведёт в тупик.

– Прости… За столько времени здесь я уже и отвыкла от разговоров. Говорю, что первое в голову приходит, – её голос смягчился, в нём проскользнула неловкость.

Я замолчала. Не хотелось больше отвечать. Не хотелось вообще ничего.

Если раньше я ещё могла цепляться за сомнения, то теперь их не осталось. Оставался только выбор, чудовищный в своей простоте: убить то, что растёт внутри, чтобы выжить самой. Или ждать, что Айз найдёт меня раньше, чем ребенок высосет из меня последние силы.

58. Придет за мной

Дни тянулись монотонной чередой. С каждым из них силы покидали меня всё быстрее. Сначала было тяжело подняться, потом – сделать несколько шагов по этой каменной клетке. Но я заставляла себя. Ходила от стены к стене, разминала онемевшие ноги, боролась с желанием рухнуть на матрас и не вставать больше никогда.

Кормили скудно. Иногда мне казалось, что проходила целая вечность, прежде чем в щель под дверью просовывали чёрствый кусок хлеба и кружку с затхлой водой. Мысль, что я застряну здесь навечно, медленно убивала меня изнутри.

И тогда, в эти долгие часы, я вдруг осознала разительную разницу. В Бездне… меня кормили. Давали одежду. Даже та комната, которую для меня обставил Айз, была попыткой создать уют. Здесь же меня содержали, как животное, приговорённое к убою.

Серила не умолкала ни на минуту. Она болтала без остановки, иногда слишком громко, иногда шепотом самой себе. Её рот не закрывался даже во сне – она напевала странную песню, от которой сжималось сердце. Сначала я ненавидела этот шум. Мечтала заткнуть уши, уйти в себя, сойти с ума, лишь бы это прекратилось.

Но потом я поняла. Она делала это нарочно. Своим бесконечным потоком слов, этими песнями, она не давала мне погрузиться в собственные мысли. Она, сама запертая здесь бог знает сколько лет, понимала, в каком я положении. И пыталась удержать меня на плаву. Единственным способом, который знала.

Тэйн больше не появлялся. Может, не хотел меня видеть. А может, уже началась война. Та самая, масштабная. И где-то там сейчас Айз подвергал себя опасности… Он не всесильный герой из сказок. Он злодей. Прагматичный, безжалостный, готовый на всё. Он мог умереть. И эта мысль вызывала не облегчение, а глухую боль в груди.

И как ни парадоксально, в этой ледяной темнице меня согревали воспоминания. О его руках – твёрдых, но становившихся нежными, когда они касались меня. О его голосе. Это было всё, что у меня оставалось.

– Энни, если мы когда-нибудь выберемся отсюда… я бы хотела узнать тебя получше, – голос Серилы донёсся из-за стены.

Я горько усмехнулась про себя. Сама ведь говорила, что сдалась – откуда тогда эта искра надежды?

– Обязательно, Серила, – устало ответила я.

– Ох, как приятно слышать своё настоящее имя. Я уже и забыла, как оно звучит, – в её голосе послышалась лёгкая, грустная улыбка.

Шаги в коридоре заставили меня насторожиться. Но подниматься не стала. Лишь упрямо подняла взгляд.

Тэйн стоял по ту сторону решётки.

– Лёгок на помине, – зло прошипела я.

Он молча бросил что-то сквозь прутья. Свёрток мягко упал у моих ног. Я потянулась к нему, ощутив под пальцами приятное тепло и нежность материала. Нет, благодарить его я не стану.

– Что это? – спросила я, уже готовясь швырнуть всё обратно в его самодовольное лицо.

– Готовься, – произнёс он коротко. – Совсем скоро увидишь своего ублюдка в последний раз. Принарядись для встречи. Алый тебе к лицу. Особенно на твоей бледной коже.

Я сжала красную ткань пальцами. Это оказалась тёплая накидка и тонкое платье. Ткань переливалась в тусклом свете, словно кровоточила.

– Мы думали, Верховный правитель Ардении – тактик. Стратег. Оказывается, он просто глупый пёс, который бежит сюда, натыкаясь на каждый выставленный нож, – Тэйн рассмеялся, и его смех был сухим.

– Никогда не недооценивай врага, Тэйн, – горько выплюнула я эти слова, вцепившись в платье. – Остановитесь, пока не поздно. С Айзом можно договориться! У вас в руках сейчас всё – и я, и камень. Заключите мир между Аэтрионом и Арденией. Отдайте нас обоих в обмен на гарантии. На прекращение войны.

Тэйн сухо фыркнул, качая головой.

– Я, конечно, люблю сказки, но мне больше по душе реальность. Намного проще уничтожить саму голову этого змеиного гнезда. А потом выжечь его подземелья до тла, чтобы от этой заразы не осталось и следа. Чистый, ровный холст.

Я подскочила на ноги, чуть не споткнувшись о собственные ноги, и вцепилась в его руку, просунутую сквозь прутья. Он замер.

– Я умираю, Тэйн! – мой голос сорвался на крик, в нём была и боль, и отчаяние. – Посмотри на меня! То, что я предлагаю… это может сработать! Пожалуйста! Подумай!

Я цеплялась за его рукав, пытаясь поймать его взгляд.

– Если ты сделаешь то, что задумал… я никогда тебя не прощу. Мы же друзья, Тэйн. Не уничтожай это. Не уничтожай меня.

Он медленно, почти аккуратно разжал мои пальцы и убрал свою руку.

– Всё уже решено. Твой мозг затуманен. Ты просто глупая девочка, которая влюбилась в монстра. Но не волнуйся. – Он наклонился ближе, и в его глазах вспыхнул холодный, фанатичный огонёк. – Я избавлю тебя от этих иллюзий.

И внезапно я поняла, что бьюсь о глухую стену. Да и смог бы он повлиять на императора, даже если бы принял мои слова? Его ненависть к арденцам настолько обжигающая, что, кажется, способна ранить сама по себе.

Я медленно смотрела на его удаляющуюся спину, чувствуя, как внутри разрастается пустота.

– Энни? – тихий голос прервал мои мысли. – Отец твоего ребёнка… это Айзек Даминор?

Я замерла.

– Да, – прошептала я после паузы. – Почему ты спрашиваешь?

Она тихо пискнула – реакция настолько неожиданная, что я растерялась. Что с ней? Ей плохо?

– Серила? Ты в порядке? – я подошла к металлическим прутьям.

– О, Бездна… – её голос стал дрожащим, полным какого-то дикого, непонятного мне волнения. – У меня… будет племянник? Неужели этот чёрствый, вечно хмурый мужлан наконец-то нашёл себе пару? О, Бездна!

Она засмеялась – тихо, но искренне.

– Забудь всё, что я говорила раньше. Про то, что нужно избавиться от ребенка. Айз найдёт тебя. Тем более я уверена, он уже знает о твоей беременности.

Я стояла, не понимая совершенно ничего.

– Ты его сестра?! И что значит, «знает»? – не выдержала я. – У него что, телепатическая связь с ребёнком? Он его чувствует на расстоянии?

– Младшенькая! У рода Даминор есть Камни Жизни. Они загораются в момент появления нового члена рода. Он не мог этого пропустить. Он, наверное, сейчас так счастлив! Это же огромная редкость… – её голос звенел неподдельной радостью. – Вы, значит, прошли обряд? Ты наша правительница? О, сколько же я пропустила!

Она сыпала вопросами. Если бы не стена между нами, я бы уже встряхнула её за плечи, чтобы остановить этот безумный поток.

– Какой ещё обряд? – я почти кричала. – Какая, к чёрту, правительница?! О чём ты вообще говоришь?

– То есть обряда не было? – её голос тут же поутих, радость сменилась настороженностью. – Ты уверена, что это его ребёнок?

– Нет, обряда не было! – я прошипела, чувствуя, как кровь приливает к лицу от раздражения и стыда. – И я больше не хочу это обсуждать.

Я с силой швырнула поданную Тэйном накидку и платье в дальний угол камеры.

– Как сестра Верховного правителя вообще могла оказаться здесь, неужели тебя не искали? Это не вяжется. – спросила я.

– Я думаю… он искал меня, – её голос стал тише, задумчивее. – Но даже у моего всесильного брата нет глаз везде. Я здесь уже давно. Очень давно. Когда я ушла… мы поругались. Из-за замужества. Возможно, они до сих пор думают, что я просто сбежала от своей судьбы. Не знаю. – Она вздохнула, и в звуке была целая вечность. – Сейчас это всё кажется таким… неважным.

Тишина повисла между нами. Каждый был погружён в свои мысли. Мой взгляд снова упал на алое платье в углу. В тусклом свете оно казалось пятном свежей крови. Крови Айза.

Я не хотела этого. Ни за что. Но почему они, мужчины, всегда такие… твердолобые? Почему мир для них – шахматная доска, а люди – пешки? Разве нельзя обойтись без рек крови? Или отказ от бойни будет воспринят как слабость, которую тут же используют против тебя?

Я потерла ладонью лоб, пытаясь прогнать накатывающее головокружение и тошноту.

59. Предложение

В конце концов я переоделась, намочила старую накидку водой из кружки и вытерлась ею, смыв грязь с лица и рук. Страх перед Тэйном, перед его непредсказуемой яростью, пересилил отвращение. Платье было из тонкого, скользящего шёлка, доходило до самого пола. Поверх – такая же длинная, мягкая накидка. На ней был вышит золотом ястреб – символ Империи Аэтриона. Как насмешка. Я буду ждать Айза, облачённая в цвета и символы его злейших врагов.

Я не была глупой. Я понимала, что произойдёт, если он придёт сюда.

Метания из угла в угол стали моей единственной формой активности. Я нервничала, подходила к стенам, прижимала к ним ухо – в надежде услышать хоть что-то извне. Но мы были будто на дне глубокого колодца. Тишину нарушал только монотонный, раздражающий звук капающей воды где-то вдалеке. Хотелось кричать. Выть. Выпустить этот сдавленный ужас наружу.

– Перестань, Энни. Ты всё равно ни на что не можешь повлиять, – шикнула Серила из-за стены.

– Я просто… не могу дышать, – я ловила воздух короткими, прерывистыми глотками, но грудь отказывалась расширяться.

– Эй. Дыши медленно. Послушай меня. Сядь и выдохни. Потом вдохни.

Я послушно села на холодный пол, но это не помогло. Паника сжимала горло тисками.

И когда дверь моей камеры с грохотом распахнулась, а внутрь шагнули два стража, сознание затуманилось ещё больше. Снова кандалы. Я попыталась вырваться, но тело было ватным, непослушным. Они схватили меня под руки и потащили. Босые ноги, промерзшие до костей, ощущали каждую трещину в каменной плитке – боль пронзала кожу, но я почти не замечала её.

Лишь раз я обернулась.

Серила прижалась к металлическим прутьям, провожая меня взглядом. Её волосы сбились в колтуны, тело выглядело слишком худым – казалось, душа вот‑вот вырвется из этой оболочки. Синяки проступали на венах и шее, кожа была бледной, с синюшным оттенком. В этот момент она показалась мне невероятно хрупкой – как хрупкая жизнь, которую легко сломать одним неосторожным движением.

Мне отчаянно захотелось обнять её, сказать что‑то утешающее, но слова застряли в горле. Она поднесла к губам кулачок, поцеловала его и протянула в мою сторону.

Ком подступил к горлу, сдавил его так, что стало невозможно дышать. Я отвернулась, чувствуя, как слёзы обжигают глаза, но не позволяя им пролиться.

– Куда меня ведут? – спросила я, но лица стражников были пустыми, как маски. Они не ответили.

Мы подошли к лестнице. Она вздымалась вверх, крутая, бесконечная, казалось, упирается прямо в небо. Глядя на неё, меня чуть не вырвало. Каждый шаг был пыткой – ноги дрожали, подгибались, отказывались слушаться.

– Живее, – стражник сжал мой локоть до боли, заставляя идти быстрее.

Я лишь стиснула зубы. Как объяснить им, что я на краю? Что подъём по лестнице кажется мне покорением горы?

Когда мы наконец выбрались наверх, свет обрушился на меня, слепящий, безжалостный. Я зажмурилась. После вечного полумрака подвала это было физически больно. Мы шли по знакомому пути к тронному залу, минуя бесконечные, одинаковые арки, высокие и холодные.

– Почему здесь так тихо? – прошептала я снова, но ответом был лишь толчок в спину, заставивший споткнуться и едва не упасть.

– Не заставляй Его Величество ждать, – прошипел один из них, и его голос звучал как последнее предупреждение.

Меня трясло. Не от страха. От злости. Горячей, бессильной, отравляющей злости, которая переполняла всё внутри.

– Знаете что? – голос мой сорвался, стал резким. – Когда Айз придёт сюда и надерёт вам всем задницы, я попрошу его доверить вас мне. Лично. Чтобы я могла сделать всё медленно.

Слова вырвались быстрее мысли. К чему теперь беречь язык? Меня и так уже заклеймили предателем. Почему бы и вправду не выбрать другую сторону? Айз ведь идёт сюда. Рискует всем. Врывается в самое сердце вражеской крепости, чтобы… что? Забрать меня? Спасти?

Звонкая, с размаху, пощечина отбросила мою голову в сторону. Боль вспыхнула в щеке, отдалась в ухе гулом. Я сжалась, закусив губу до крови.

– Надо было лишить тебя этого ненужного органа, – прошипел стражник, чья ладонь только что встретилась с моим лицом. – Язык в твоём рту – явно лишний.

Меня грубо дёрнули за цепь, прикованную к кандалам. Церемониться перестали окончательно, хотя, честно говоря, они и не начинали.

Ненавидела ли я сейчас Императора? Скорее нет, чем да. Он был просто тем, кто пытался расчищать завалы, оставленные предками. Император, по своей логике, защищал свой народ. Я была угрозой. Врагом. Разменной монетой. В его системе координат он был прав.

Когда мы вошли в тронный зал, я невольно огляделась. Пространство утопало в холодном величии: высокие своды, резные колонны, отполированный до зеркального блеска пол.

Вдоль стен выстроились стражники – безупречные, словно отлитые из одного сплава. Их доспехи сверкали, лица оставались бесстрастными. Я всматривалась в ряды, пытаясь отыскать одно‑единственное знакомое лицо. «Где рыжик?» – пульсировала мысль, но ответа не было.

В центре зала, на возвышении, располагался трон. Император Лукан Вейл восседал на нём с царственной небрежностью, будто всё происходящее – не более чем скучный спектакль. Он приподнял брови, разглядывая меня с любопытством.

Рядом с троном стоял Тэйн. Не позади, не в тени – рядом. Его поза, взгляд, лёгкая усмешка – всё кричало о том, какое место он себе отвоевал. «Правая рука», – мелькнуло в голове. Благородное место. Удобное. «Стоило ли моё положение твоего места, Тэйн?»

Я снова скользнула взглядом по стражникам. Ни следа рыжика. Где‑то внутри зашевелилась тревога, но я задавила её. Сейчас нужно было сосредоточиться на другом – на том, что ждёт впереди.

Император медленно поднял руку. Зал замер в ожидании.

– Как тебе твои новые покои? Понравились? – усмехнулся император, и в его голосе звучала ядовитая ирония.

Он не ждал от меня ответа. Просто издевался.

– Ты хоть понимаешь, какую ошибку совершила перед Империей? Ты носишь их наследника. Неужели думала, что мы не узнаем?

Его взгляд скользнул по мне с холодным презрением, словно я уже была не человеком, а точно таким же монстром, как те, что лезут из Бездны.

– Айзек Даминор… – он помедлил, будто пытаясь выплюнуть это имя, – язык не поворачивается назвать его Верховным правителем, коим он себя провозгласил. Этот титул унижает каждого человека нашей Империи.

Император выпрямился на троне.

– Его войско – эти жуткие твари – было разгромлено нашими доблестными солдатами. Я надеялся на более зрелищное сражение, но он оказался слаб. Как и его империя. Которая теперь будет заперта под землёй навечно. В этот раз – без права на жизнь.

Он говорил так спокойно, так расслабленно, словно всё уже свершилось.

Боль пронзила грудь, сдавила лёгкие. Я попыталась вдохнуть, но воздух будто сгустился.

«Айзек…» – мысленно позвала я.

Император продолжал:

– Ты – последний штрих в этой истории. Символ окончательного разгрома. Твой ребёнок не увидит солнца. Твоя кровь не продолжит их род. Всё закончится здесь.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла. Нет, не всё потеряно. История ещё не написана до конца.

Я упрямо вскинула голову. Если бы могла исчезнуть… если бы могла хоть на секунду высвободить тьму и раствориться в ней… Но эти кандалы были не просто железом. Они были замком. Они держали мою силу взаперти, где я не могла до неё дотянуться.

– Тогда к чему все эти разговоры? – мой голос прозвучал хрипло, но без прежней дрожи. Страх куда-то испарился, уступив место холодной, обречённой ясности. Я понимала, к чему это ведёт. Меня сюда вывели не для беседы. – Почему не прикончили меня сразу в темнице?

Тэйн наклонился к императору и что-то тихо прошептал ему на ухо. Лукан выслушал, и на его губах расплылась тонкая, удовлетворённая улыбка.

– Дело в том, что ты ещё можешь быть полезна, – произнёс он, снова откидываясь на трон. – Можешь благодарить Тэйна. Он дал тебе шанс на другое будущее. Твоя сила… она ещё может пригодиться Империи. Чего не скажешь о том отродье, которое ты носишь.

Император лениво махнул рукой.

Тэйн шагнул вперёд, спускаясь по ступеням трона. Из складок его накидки он достал небольшой стеклянный пузырёк. Внутри колыхалось что-то тёмное, густое, почти чёрное, отливающее маслянистым блеском. Он остановился прямо передо мной, перебирая пузырёк в пальцах.

Я инстинктивно хотела отступить, но сзади меня упёрлись тела стражников. Двинуться было некуда.

– Просто выпей это, – голос Тэйна был тихим, убеждающим, почти ласковым. – Докажи свою верность Империи. И твоему настоящему правителю. Поклянись служить Его Величеству… и избавься от ненужного элемента.

Он обхватил мои скованные кандалами ладони и положил на них холодный стеклянный пузырёк. Жест был обманчиво бережным, словно он действительно давал мне выбор. Но выбора не было.

Я обречённо взглянула на то, что лежало у меня в руках. Жидкость внутри была густой, почти чёрной, она медленно перетекала от стенки к стенке, оставляя на стекле маслянистые разводы.