Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

– Обещаю, со временем ты во всём разберёшься, – заверил её эльф, легко коснувшись рукава Лизиной мантии. – А пока отдыхай и приходи в себя после путешествия. Тэрон не даст тебе долго бездельничать, помяни моё слово!

Странный туман неведомым образом успокоил растревоженное сердце девушки. Когда они отошли от окна, Лиза чувствовала себя намного лучше. Велиор бесшумно удалился, оставив её в одиночестве, и чтобы вновь не погрузиться в беспощадный омут вопросов, ответов на которые пока не было, она решила навести порядок. Комната, хотя и была просторной, являла собой образец запустения. Из условно трёх секций, разделённых выступающими из стены колоннами, жилой в последние годы была лишь одна: здесь оставались явные признаки присутствия студента.

Небрежно застеленная кровать, стопки учебников, тетрадей и вырванных листов на столе вперемешку с пылью и перьями для письма. Накидка, забытая на крючке. Стоптанные домашние туфли, торчащие из-под низенького табурета. Над кроватью висело множество приклеенных кусочками смолы выцветших рисунков – поначалу Лиза не обратила на них внимания, но когда вгляделась, то уже не смогла не рассмотреть все их до единого. С жёлтых кусочков пергамента на неё смотрели нездешние существа, похожие на расплывшиеся кляксы. Прикроватная тумба была уставлена покрытыми пылью флакончиками – пустыми и с остатками эликсиров.

Она долго не решалась нарушить застывший во времени уголок неизвестного студента Академии. Отыскала веник и скомканные тряпки в углу за шкафом, вычистила и вымела коврики, протёрла пыль и разложила по пустующим полкам свои немногочисленные вещи. Кроватей было три, но укромный уголок за высокой ширмой всё же казался ей самым привлекательным. Лиза аккуратно сложила в деревянный ящик все предметы, забытые прошлым обитателем уголка и стёрла пыль с тумбочки. На полированном дереве было нацарапано: Н + К. Девушка прикоснулась к надписи и в задумчивости уселась на кровать.

– Лизабет? – услышала она знакомый голос. Маг постучал пальцами по ширме. – Ты не спишь?

– Нет, – улыбнулась она, вставая навстречу.

– Смотрю, ты навела идеальный порядок, – восхитился эльф и поставил на кровать небольшую корзинку. – Я принёс тебе обед. Не пугайся. Ни я, ни Тэрон не собираемся запирать тебя в этой башне, а Моника уже договорилась со своим поваром, чтобы он готовил с расчётом на твою персону. Эта девочка очень настойчива, она будет ждать тебя в саду на вечернюю прогулку.

Сейчас он был похож на себя вчерашнего: волосы струились по плечам, строгий камзол плотно облегал стройную фигуру, в руке маг сжимал серебряный длинный посох. Лиза почувствовала, что стоит, пожалуй, чересчур близко к нему и сделала осторожный шажок назад. Всё же Велиор был преподавателем Академии и магом Гильдии призывателей, а не её ровесником из соседнего посёлка.

– Я знал, что ты выберешь это место, – усмехнулся он.

– Самое уютное, – кивнула девушка. – Тот, кто жил здесь прежде, он уже закончил обучение?

– Нет, он пропал, – ответил эльф, глядя в глаза Лизы.

– Пропал?.. – растерянно переспросила она.

– Такое случается с теми, кто имеет доступ в междумирье. Мы не можем наверняка сказать, несчастный случай это был или… или счастливый. Я напугал тебя?

– Пожалуй, есть немного, – прошептала она. – Ты уходишь?

– Меня ждут дела в разрушенном Йелльваре, – вздохнул маг. – Боюсь, до конца лета мы только и будем, что ликвидировать последствия того, что устроил там Орден Искателей. Я буду возвращаться время от времени, а тебя уже завтра утром ждёт твой наставник. Учти, Тэрон терпеть не может опозданий, Лизабет.

– Я учту это, – кивнула она и собиралась было поблагодарить мага за обед, но его уже и след простыл.

Вечер в компании болтушки Моники пролетел стремительно, но Лиза чувствовала себя отрешённо и не могла дождаться возвращения в тихую башенку, где за широкими окнами колыхался призрачный свет междумирья. Когда же, наконец, она осталась одна, то тревога, что терпеливо дожидалась удобного момента где-то в уголке её сознания, набросилась на Лизу и вцепилась в неё зубами и когтями, терзая её юную душу.

Лиза тщетно пыталась найти хоть какие-нибудь подсказки в своём детстве, но раз за разом только проваливалась в воспоминания о нежных и мягких ладонях матери, о сильных руках отца, подкидывающих её под самый потолок, о рассказах старого дедушки. Дедушка Матеус любил вспоминать службу в рядах Солнечной стражи, а особенно – отважную и весёлую жену Лизабет, целительницу, погибшую на войне с эльфами. Жутко было думать, что за всем этим безоблачным счастьем её детства, за воспоминаниями о беготне с Фредом по цветущим лугам, за купанием в озере и ловлей карасей на конский волос, за сказками и тряпичными куклами в смешных стеклянных бусах – за всем этим всегда скрывалась неизвестная ей горькая правда о её происхождении.

Страшно было думать, что мама, быть может, вовсе не хотела иметь дитя от эльфийского некроманта, что он мог взять её обманом, с помощью приворота, злой магии или просто силой, а ей не хватило смелости избавиться от первого ребёнка. Или не хватило знаний, ведь в то время маме было всего лишь шестнадцать, меньше, чем сейчас Лизе. Ещё страшнее и ужаснее было представлять, что юная Сония могла быть влюблена в этого загадочного эльфа, а за Эдвина вышла только лишь потому, что никто не одобрил бы её связь с чужаком.

Лиза лежала, уставившись в потолок, и предположения рвали её на части и заставляли сердце сжиматься то от страха, то от сочувствия до тех пор, пока быстрые горячие слёзы не побежали по щекам и не сползли противными каплями прямо в уши. Она непроизвольно всхлипнула и утёрлась рукавом.

Её настоящий отец ждал её поступления в Академию? Что ж, ей хватит смелости посмотреть ему в глаза и задать мучающие её вопросы. И пусть только попробует не ответить на них! Не зря же он, по словам магистра Тэрона, все эти годы изучал язык людей. Подумав так, Лиза обняла обеими руками подушку, прижалась к ней пылающей мокрой щекой и крепко уснула.

Глава 17.

Графиня Агата Флеминг так и не притронулась к ужину. Сливочный суп с посыпанными зеленью кусочками лосося безнадёжно подёрнулся застывшей пенкой, один из ломтиков тонко порезанной оленины жевал расположившийся прямо на скатерти глянцево-чёрный кот. Листья салата он бесцеремонно разбросал вокруг тарелки, когда откапывал мясо. Женщина крутила в руке серебряную вилку с фамильной гравировкой рода Флемингов. Магистр Тэрон обосновался в кресле и задумчиво потягивал холодное вино из запотевшего бокала. В руках он держал свиток, с которого свисала на распоротой ленточке печать Ордена Инквизиции.

– Они никогда не оставят в покое мой город, – дрожащим голосом промолвила женщина. Отброшенная вилка громко звякнула о край блюда, и кот от неожиданности вздыбил шерсть и зашипел. – Древний город у самой границы. Тёмный лес, Вечные горы, долгие мили бездорожья. Разумеется, за стенами Трира скрывается зло. Никакое добро не станет жить на краю света за шестиметровой оградой из чёрного камня!

– Это очень предсказуемый ход со стороны герцога Лукаса. Твой отказ разозлил его. Хотя, по правде говоря, я ожидал более изысканной мести от... человека у власти. Вы, люди, знаете множество способов отомстить за неудовлетворённую похоть или задетое самолюбие, – магистр сделал глоток. – А этот напыщенный идиот не выдумал ничего лучшего, кроме как нажаловаться ищейкам из Ордена. Надо сказать, на этот раз они поступили более порядочно – послали грамоту и предупредили о визите инспектора.

– Порядочно? – Агата резко повернула голову в сторону мужчины.

Глаза её полыхнули тёмным изумрудным огнём в магическом освещении залы. Из поспешно собранной высокой причёски выпала шпилька, и блестящий каштановый локон мягко скользнул по её шее.

– Вольдемар Гвинта не предупреждает о своих походах, – Тэрон пожал плечами. – А судя по этому извещению, Орден даёт нам возможность подготовиться к визиту искателей. Ответь на послание вежливо. Пусть приезжают и ищут. Мы хорошо умеем прятать то, что нам дорого.

Графиня поднялась из-за стола. Её тёмно-зелёное платье строгого покроя идеально подчёркивало островатые плечи, небольшую грудь и тонкую талию. Воротник-стойка наполовину скрывал изящную шею, рукава мягкими воланами покрывали запястья – никаких украшений или декольте, но всё же было в ней что-то такое, что не скрыли бы и пять слоёв плотной непроницаемой ткани. Она оставалась удивительно молода в сорок один год, и это вызывало неоднозначные слухи и толки. Более того, она умела одним лишь взглядом или жестом оставить в душе неизгладимое впечатление, не обладая при этом и толикой магии. Магистр хорошо понимал, что хочет заполучить Лукас, и также понимал, что Агата никогда не согласится на подобный брак.

– Ты думаешь, – тихо сказала она, измеряя шагами гостиную, – что я поступаю эгоистично, верно? Наши предки поклялись защищать Трир до последней капли крови, мы – эти последние капли, дети двух древних родов, потомки основателей города, мы остались одни, и вместо того, чтобы сделать всё, что в наших силах, мы сопротивляемся. Мы запираем ворота и вновь готовимся к осаде.

– Твой брак с герцогом не спасёт город, нет смысла терзаться угрызениями совести, – Тэрон отставил бокал. – Лукас пожелает установить здесь свои порядки, закрыть Академию, вымести поганой метлой полукровок и оборотней, открыть ворота Ордену, разрушить святилище Ньир, а в придачу к этому иметь неограниченный доступ к твоему телу. Если ему удастся на тебе жениться, Трир всё равно не останется прежним. Ты будешь заламывать руки и смотреть, как то, что тебе дорого, разрушают, а обломки скидывают в пропасть. Днём. А ночью ты станешь жалеть о том, что добровольно... дала ему ключ от городских ворот. Не мучай себя. Ты уже отказала ему, это свершившийся факт. И мы уже имеем его последствия.

Он заметил, как она едва заметно вздрогнула. В стенах графского замка даже тёплым летним вечером было весьма прохладно. Агата стояла неподвижно, разглядывая старинную гравюру на стене. Эта угольно-серая застывшая фигурка с великолепной осанкой аристократки не имела ничего общего с женщиной, которую магистр сжимал в объятиях в спальне всего лишь час назад. Внутренне усмехнувшись, Тэрон подумал о том, что по своей сути люди – те же самые оборотни, и лишь отсутствие возможности обрастать по ночам шерстью и с воем бегать по лесам заставляет их придумывать всё более и более жестокие способы истребления оборотней настоящих. Тех, кому недоступный для людей дар выдан богами изначально. Тех, кто, по мнению людей, такого дара не заслужил.

– Ты прав, – медленно обернувшись, сказала графиня. – Ордену и Высшему совету нужно ответить вежливо.

Она приоткрыла дверь и отдала команду дежурившему за дверью стражу. Магистр Тэрон глубоко вздохнул и опустил глаза, догадавшись:

– Есть и другие способы, – прошептал он. Агата присела на подлокотник кресла, коснулась его головы нервно дрожащей рукой. Тэрон поймал её пальцы. – Я имел в виду совсем не это. Говоря о вежливости, я подразумевал вежливость. Письмо. Согласие на их визит.

– Не надо обвинять меня в неискренности, – графиня обхватила его голову и заставила поднять на неё взгляд. – Орден отнял у меня всё. Мужа. Неродившегося сына. Надежду. Пока я жива, я не позволю никому отобрать у нас этот город.

– Ты лишь даёшь отсрочку неизбежному, – тихо сказал мужчина. – Они всё равно явятся сюда.

– Пусть будет так – отсрочка. Но кому-то она спасёт жизнь, Тэрон! О своей собственной жизни я давно не беспокоюсь.

Дверь бесшумно отворилась и вошёл, неслышно ступая, невысокий лесной эльф. Неуловимым движением он отбросил капюшон с забранных в хвост светлых волос и выжидающе посмотрел на графиню. Взгляд его серо-стальных внимательных глаз не выражал ни интереса, ни учтивости, лишь спокойное ожидание распоряжения. Агата кивнула, приглашая эльфа подойти поближе и указала ему на свиток с посланием:

– Гонец из Ордена остановился в трактире «У серой белки», что держит старый Монс. Завтра утром он явится в замок за моим ответом.

Она замолчала. Эльф двинул плечом, едва слышно произнёс:

– Остановка сердца, ночной приступ удушья, яд?

Графиня помотала головой в задумчивости:

– Нет. Я напишу ответ, и пусть он покинет город с чувством выполненного долга. Пусть отъедет от стен Трира подальше, туда, где на тракт выходят дикие звери.

– Понял, – убийца тихо поклонился.

– Иди, – Агата поднялась и коротким движением обняла эльфа, прикоснувшись губами к его остроконечному уху. – И береги себя, умоляю.

– Да, ваша светлость, – эльф стоически вынес эту небольшую фамильярность, хотя Тэрон прямо-таки кожей чувствовал, как не по нраву были хладнокровному душегубу проявления людской нежности.

– Отвратительный тип, – сказал магистр, как только за убийцей закрылась дверь.

– Вовсе нет, – Агата снова села рядом и мелкими глотками отпила кроваво-красное вино из бокала Тэрона. – Бедный мальчишка, не знавший материнской ласки, только и всего.

– Убийство ни в чём не повинного курьера отвратительно по своей сути, – возразил магистр, уже не скрывая раздражения.

– Это забота о нашем выживании! – воскликнула Агата. – Это та самая отсрочка, о которой мы только что говорили.

– Я говорю не о тебе, – хмурился Тэрон. – О нём, твоём ручном эльфике. Он убивает тех, на кого ты указываешь. Не задумываясь. Без сожаления. Как... как инструмент без души. Ему плевать, кому резать глотку, он даже не интересуется мотивами!

– И что? – графиня откинула голову, потеряв ещё одну шпильку. Её точёный образ терял свою строгую неприкосновенность: один за другим ещё два длинных вьющихся локона отделились от причёски и легли на спину. – Любой солдат идёт в бой и убивает врагов по приказу своего генерала. Если бы мой эльф мучился совестью всякий раз, когда нужно действовать, то мои кости давно бы лежали в родовом склепе во внутреннем дворе замка.

– Смерть одного убитого стрелой в спину мальчишки из Ордена не утолит твоей печали, – сказал магистр, потянувшись к её волосам и расправляя их по плечам.

– Не утолит, – согласилась Агата. – Но Вольдемар Гвинта тоже когда-то был мальчишкой на службе у Солнечных стражей и путешествовал из города в город, доставляя секретные послания. Возможно, если бы кому-то хватило решимости выпустить ему в спину стрелу, мир был бы теперь другим.

– Мир людей нашёл бы тысячу других предлогов, чтобы развязать войну, – Тэрон обнял женщину и коснулся губами её волос. – Вы не можете жить без войн.

– Тебе пора, – напомнила графиня, мягко отстраняя его и поправляя платье. – И не забудь, что ты обещал в следующий раз прийти с Велиором и вашей новой ученицей. Кстати, они уже познакомились?

Он усмехнулся:

– Я уже предупредил Лизабет о том, чтобы она держала руку на пульсе, когда общается с нашим обаятельным алхимиком. Хотя тут же понял, что мои нравоучения были излишними. Никаких шансов.

Графиня вскинула брови:

– Девушка настолько некрасива?

Тэрон прищурился, с трудом подбирая нужные слова. Это был тот случай, когда с человеческой женщиной следовало быть особо аккуратным в выражениях, и этой тонкой дипломатической науки оборотню было не постичь и за сотню лет.

– Никаких шансов удержать их обоих, вот что я хотел сказать! Она милая девушка, но её дар ещё милее. Скрытая в ней сила не оставит Велиора равнодушным, а я буду ворчать на них, будто сам никогда не был молод. Ты ведь понимаешь, так устроено мироздание, и теневые маги ничем не отличаются от любых других видов. Они тоже хотят выжить, а потому особи с родственным даром тянутся друг к другу, как железо и магнит.

Агата привлекла магистра к себе и запечатлела на его губах горячий поцелуй:

– Будь я семнадцатилетней девушкой, то увлеклась бы вовсе не пропахшим зельями алхимиком, а мудрым учителем-оборотнем. Ты ведь сказал ей?

Тэрон отрицательно мотнул головой:

– Пока нет. Девчонке для начала нужно свыкнуться с собственным происхождением. Но, разумеется, со временем она всё узнает. До встречи, Агата.

– Я хочу проводить тебя.

Они вышли в затянутый полумраком коридор, миновали два поворота, поднялись по тёмной, отполированной временем лестнице и оказались на узком балконе с низкими перилами. Горы и очертания Академии таяли в вечернем тумане. Тэрон ловким движением вспрыгнул на перила, взмахнул руками и в один миг – Агата снова не успела поймать этого момента – распустил широкие чёрные крылья. Его тело стремительно покрылось плотными тёмными перьями, заменившими собой узкий камзол и брюки. Длинные ноги деформировались, сквозь кожу сапог проросли длинные хищные когти, а после исчезли и сами сапоги, обратившись в чешуйчатую кожу. Последним исчезло лицо. На балконе графини теперь сидела устрашающе огромная птица с загнутым клювом и блестящими чёрными глазами. Женщина погладила жёсткие перья на его крыле:

– Лети, Тэрон. Я буду тебя ждать.

Он оттолкнулся крепкими лапами от перил и взмыл вверх, в туманную высь. Агата вскинула руку в прощальном жесте и услышала, как стремительно уменьшающаяся в размерах птица, летящая в сторону гор, ответила ей пронзительным криком.

~~~~~~~~~~~

Дорогие друзья! Сегодня я решила порадовать вас внеочередной главой. Спасибо за то, что вы со мной, что читаете меня, что мы вместе переживаем приключения героев! Помните, что вы тоже можете меня порадовать – комментарием, лайком, подпиской на автора – всё это невероятно вдохновляет! Всем здоровья и приятного чтения!

Глава 18.

Лиза с досадой скомкала ещё один наполовину исписанный лист и бросила его в горку таких же неудавшихся писем домой. Конструкция из мятых и изорванных комочков не выдержала и рассыпалась по столу, отчего девушка расстроилась окончательно, резко задула свечи, вновь встала со стула и принялась метаться по комнате. Прошло уже три дня с тех пор, как она постучалась в чёрные ворота Трира, с тех пор, как магистр Тэрон принял её в ученицы и рассказал всю правду о происхождении её дара. За эти дни она успела немного свыкнуться с существованием Гаэласа: если поначалу это было только лишь незнакомое имя, то теперь фигура некроманта обретала реальные очертания. Магистр сказал, что в момент нападения на замок Йелльвара, где укрывалось несколько магов Гильдии призывателей, настоящий отец Лизы был поблизости и сумел помочь выжившим коллегам выбраться из горящего города.

Вместе со всезнающей и любопытной Моникой Лизе удалось раздобыть в городе газеты с последними новостями, и теперь девушки знали, что за катастрофа постигла графство, расположенное по пути из Вестена в Трир. Оказалось, что генерал Гвинта и его верные командиры отдали приказ взорвать весь замок Йелльвара после того, как граф и его супруга отказались выдавать место укрытия призывателей. Для осуществления взрыва привлекли нескольких волшебников из местной официальной Гильдии магов, но те то ли не рассчитали силу взрыва, то ли нарочно решили насолить Ордену…

Удар чудовищной силы обрушился на замок и окрестности, а вслед за ним взвился в небо неуправляемый столб огня и удушающего серного дыма. Погибли не только несчастные обитатели замка и отряд Ордена, стоявший в оцеплении и наблюдавший за действиями магов, но и сами маги, и многие мирные жители. Огненный вихрь пронёсся через весь город и перекинулся бы на ближайший лес, но, пролетев над озером, натолкнулся на невидимую преграду и рассеялся, так и не задев ни одной веточки.

С этого момента версии в трёх различных газетах и листовках расходились, а уж слухов было и вовсе не счесть. Кто-то говорил, будто безобразие остановили искатели, кто-то – что это были Солнечные стражи, кто-то утверждал, что магический вихрь насытился унесёнными жизнями и утих сам, но было ясно одно – правду мог знать только тот, кто видел всё своими глазами. И какое-то новое, незнакомое чувство внутри подсказывало Лизе, что Гаэлас знал, что произошло в том городе на самом деле.

Она пыталась представить его, вообразить их будущую встречу, думала о нём сотню раз на дню, но образ эльфа всё ещё был зыбким, дрожащим, было не за что ухватиться – ни портрета, ни рисунка, кроме безобразного скелета в «Учебнике для искателей», изображавшего некроманта. Как ни стремилась Лизабет убедить себя в том, что Гильдия призывателей теней – не сборище отъявленных преступников и нечестивых магов, как утверждают искатели, а магистр Тэрон и Велиор вовсе не приносят в жертву невинных младенцев на чёрных алтарях в лесу, сердце противилось, отказывалось мириться с тем, что Гаэлас мог кого-то спасти и кому-то помочь. Один из главных среди оставшихся ещё в живых призывателей, он наверняка преследовал какие-то тёмные цели и на самом деле никому не помогал. Как отыскать правду? Кого спросить? Она не знала.

«Здравствуйте, мама и папа…» – начинала писать Лиза и в отчаянии роняла на последние буквы огромные кляксы и горячие солёные слёзы. «Магистр Тэрон рассказал мне всю правду, вам не придётся больше бояться из-за того, что тайна раскроется». Слова сползали с кончика пера нехотя, плыли перед глазами, буквы выходили уродливыми и чужими. «Мама, почему вы не отпустили меня в Трир добровольно, ведь магистр Тэрон не требовал оплаты моего обучения?» Какая несусветная глупость! Семья Сандбергов не была зажиточной, но Лиза точно знала, что обучение в Академии они могли себе позволить, вот только вместо этого предпочли потратить огромную сумму на покупку браслетов из миралита.

«Миралит не действует на таких, как мы», – написала девушка на чистом листе. Неправда! Изобретённая Орденом субстанция блокирует любой магический дар, но теневые маги научились как-то обходить её действие, и этого особенного заклинания она ещё не знала. «Я бы нашла способ избавиться от браслетов, даже если бы вы надели их на меня силой». Лиза почувствовала, что слёзы отступают, и в голове наступает долгожданное прояснение. «Магистр всё равно забрал бы меня!» – вывела она твёрдо и окончательно успокоилась. Уверенной рукой она собрала со стола все обрывки и изгрызенные перья и выбросила их в стоящую у ног мусорную корзину.

Новое письмо получилось с первого раза. В нём Лиза просила прощения у родителей за своё неожиданное исчезновение и неторопливо рассказывала о том, как она благополучно добралась до самого края света. И ни слова об открывшейся тайне. Перо скользило по пергаменту легко, и строчки выходили теперь гладкими и ровными, без единой зацепки – такими, какие были во всех её ученических блокнотах и тетрадях.

– Почтовый ящик во время учёбы опустошают раз в неделю, – весело объяснила Моника, когда девушки спускались по лестнице в сад.

– Значит, моё письмо отправится в путь не раньше середины августа? – обеспокоенно спросила Лиза.

– Кто-то забирает письма и летом, мы с папой иногда пишем домой, – пожала плечами южанка. – Магистр Тэрон приносит нам ответы. Знаешь, я слышала, что здесь есть особая птичья почта, но никогда не видела этих птиц, к сожалению.

– Какая же птица сможет лететь с пачкой увесистых писем? – удивилась девушка. – Ни голубь, ни ворон даже в воздух не сумеют подняться с таким грузом.

– Не знаю, наверное, у графини Агаты есть какие-нибудь большие птицы, орлы или что-то в таком духе, – Моника беспечно махнула рукой.

Не в её характере было разбираться в мелких и незначительных деталях каких-либо происшествий. Она легко меняла темы разговора, переключала внимание с одного на другое, отчего Лизе, привыкшей к неторопливым рассуждениям, поначалу было непросто во время их бесед. Сегодня на новой знакомой было нежно-голубое укороченное платье, синие туфли и тоненькие, почти прозрачные чулки, словно выплетенные из паутины. Волосы Моники были подхвачены ярким шёлковым платком с россыпью красного, синего и зелёного бисера.

– Мастер Велиор такой очаровательный, правда? – спросила Моника, остановившись возле статуи, изображающей эльфийского волшебника.

– Да, он красивый, – с некоторой запинкой ответила волшебница.

– Говорят, на его занятиях все сидят, раскрыв рты и вытаращив глаза, так увлекательно он умеет рассказывать об алхимии, – продолжала новая подружка Лизы, постукивая пальчиками по гипсовому изваянию. – Большинство эльфов такие. Могут очаровывать голосом, взглядом, жестами. Ты веришь, что они опасные создания?

Девушка вздохнула, собираясь с мыслями:

– Моника, я думаю, что опасные создания есть среди любых народностей. Когда я ехала в Вестен, то на нашу повозку хотели напасть грабители. И они были обыкновенными людьми, а вовсе не лесными эльфами или орками с востока.

– Это правда? – карие глаза собеседницы вспыхнули огнём интереса. – Ваша охрана, должно быть, как следует проучила этих бандитов?

– Не было никакой охраны, – тихо ответила Лиза, уже пожалев, что поведала любопытной студентке об этом невесёлом инциденте. – Я напугала их заклинаниями, и они разбежались.

– Какими? – не унималась Моника, остановившись на тропинке и сложив руки на высокой груди. Стало понятно, что двигаться дальше они не будут до тех пор, пока она не удовлетворит свой интерес.

– Огненными! – чуть рассердившись на неё, схитрила Лизабет.

– Ты покажешь мне? Ну пожалуйста! – обезоруживающе улыбнулась подруга.

– Давай не сейчас, ладно? – взмолилась девушка.

– Всё у тебя «не сейчас», – обиженно буркнула Моника, и они двинулись гулять дальше под сенью раскидистых деревьев. – Кстати, ты подумала о своих ушах?

– О чём? – удивилась Лиза.

– О том, чтобы проколоть уши! – как ребёнку, медленно и с расстановкой повторила ей спутница.

Прежде она никогда не задумывалась о таких мелочах, как серёжки и кольца. Её единственным украшением всегда был амулет с дымчатым камнем, и даже теперь, когда от него осталась только цепочка и хрупкая серебряная оправа, Лиза продолжала носить его на груди.

– Не знаю, – сомневаясь, ответила она.

– Решайся! Мальчишкам нравится, когда девушки носят что-то красивое! – засмеялась южанка и шутливо потеребила Лизу за рукав. – Академия – это ведь не только учёба, но и новые знакомства!

Уверенности в том, что ей нужны новые знакомства, у Лизы не было. По своей природе она не была чересчур общительна, и даже общество одной-единственной неумолкающей Моники утомляло её уже на второй час прогулки. Но мысль о том, что Велиор когда-нибудь вернётся из Йелльвара, и они вновь будут разговаривать в его уютных и светлых покоях, колкой занозой впилась в сердце девушки. Внимательный эльф заметит, конечно же, маленькие мерцающие камешки в её мочках и что-нибудь скажет.

– Ладно, я согласна! – быстро сказала она, пока голос разума не успел пробиться сквозь дымку очарования, которую оставил после себя мастер алхимии.

«Какая глупость, я, видимо, схожу с ума!» – твердила себе Лиза, уже сидя на табурете в комнате Моники и наблюдая, как та выбирает иглу из подушечки и прокаливает её в огоньке маленькой спиртовки.

– Знаешь, я ведь проколола уши не только всем младшим сестрёнкам, но и двум новым жёнам моего папочки, – с видом заправского эксперта темнокожая красавица разглядывала кончик иглы.

– Эээ… сколько жён у твоего отца? – поинтересовалась Лизабет, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящей процедуре.

– Четыре! – фыркнула Моника. – Папочка говорит, что больше не будет жениться, слишком много мороки с такой оравой женщин. Так много, что он решил сбежать от них на север и отдохнуть, лазая в горах. Я знаю, что у северян не принято иметь больше одной жены, но это неправильно. Чем больше семья, тем больше любви, тем больше молитв возносится добрым богам и духам!

– Сомневаюсь, что моя мама обрадовалась бы ещё парочке папиных жён, – хихикнула Лиза, вспомнив, как однажды мать приревновала мужа к его подруге из отряда Солнечной стражи, огненной волшебнице Норе.

Мысли сами собой вернулись к семейной тайне, которую родители так старательно хранили все эти годы. Если папа знал об истории с некромантом Гаэласом, то он, наверное, ненавидел его всей душой? Может быть, даже сражался с ним за маму, когда решил увезти её от эльфов?! Тёмное пятно на месте неизвестного прошлого разъедало душу Лизы, как ядовитая кислота.

– Можешь кричать, только не дёргайся! – скомандовала Моника и уколола иглой в середину мочки.

В сравнении с тем, что творилось внутри, это было не болезненнее комариного укуса. Не слишком приятно показалось вставлять в свежепроколотые дырочки крохотные золотые колечки, но Лиза послушно замерла и сидела так до самого окончания этого издевательства. Южанка захлопала в ладоши и протянула ей зеркало:

– Полюбуйся – готово! Ну и терпеливая ты, папина младшая жена орала, как резаная!

Уши были красными и чуть припухли, но серёжки оказались красивыми. Маленькие и аккуратные с зелёной бусинкой, мерцающей на фоне тёмных волос. Монике, правда, пришлось некоторое время успокаивать подругу, не желающую принимать такой дорогой подарок. Вернувшись к себе поздно вечером, Лиза долго ещё любовалась новыми украшениями. Она не испытывала страсти ни ко всему блестящему, как многие её ровесницы, ни к золоту или драгоценным камням, но с момента начала новой жизни в Академии в ней что-то изменилось. Ей захотелось вдруг расчёсывать волосы, следить за тем, как выглядит её одежда, и вовремя умывать лицо.

«Ты умывалась в этом году?» – смешливо спросил её Велиор во время их первой встречи. Лиза задумчиво постояла возле полуоткрытых витражных дверей, что вели в покои эльфа. Он не запер их, но входить в чужую комнату без приглашения девушка ни за что бы не стала. Как нелепо всё это выглядит со стороны, поднимаясь в спальню, размышляла она. Не успела приехать в Трир и познакомиться с будущим учителем, как развесила уши перед первым встреченным в жизни эльфом! Теперь понятно, как человеческие девушки поддаются эльфийским чарам… Голос, движения, лукавая полуулыбка.

И всё же, несмотря на круговорот выматывающих мыслей и вопросов, дни и вечера Лизы были куда легче ночей. Она не решалась признаться ни Монике, ни магистру Тэрону, но только первой ночью на новом месте ей удалось нормально поспать. Все последующие ночи сливались в один нескончаемый изнурительный кошмар. Стоило ей чуть-чуть отрешиться от действительности, закрыть глаза и укутаться в одеяло, как разум оказывался в плену призрачных чудовищ. Лиза то видела себя посреди бесконечного тёмно-серого поля, залитого зыбким туманом, то убегала от преследующих её рычащих теней с рваными, как тряпки, телами и зубами, похожими на зазубренные ножи.

На седьмую ночь пребывания в Академии она проснулась от собственного крика и долго не могла набрать воздуха в будто скованную стальными обручами грудь. Дома ей редко снились дурные сны, а если такое и случалось, то наваждение быстро рассеивалось, стоило только перевернуться на другой бок или посмотреть на уютно сопящих в своих кроватках сестёр. Здесь кошмары не уходили, даже когда Лиза широко открывала глаза и садилась в постели. Тени замирали и колыхались в душном воздухе комнаты, и только огонь нескольких свечей помогал разогнать сумрачный морок.