Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 296 (всего у книги 304 страниц)

60. Казнь

Я уже знала, что должна сделать. Подняла обречённый взгляд на Тэйна – он ждал, буквально впивался в меня глазами, требуя действия.

– Просто сделай это, – мягко, но настойчиво повторил он.

Рука дрогнула, когда я вытащила пробку. В нос тут же ударил отвратительный запах – химический, едкий, будто сама суть разрушения просочилась сквозь стекло.

Несколько мгновений я просто держала пузырёк в руке, ощущая его прохладу, его тяжесть. Осознавала: я не хочу этого делать. Не могу.

Свободная рука невольно легла на живот. Горло сдавило спазмом, слёзы подступили к глазам, обжигая веки. Я вновь подняла взгляд на Тэйна – покрасневшие, полные мольбы глаза искали в нём что‑то: сомнение, колебание, хоть тень человечности.

– Это хорошее средство, – произнёс он ровным, почти заботливым тоном. – Я специально нашёл его для тебя, чтобы минимизировать вред для матери. Ты особо ничего не почувствуешь.

Не эти слова я хотела услышать. Не эту лжезаботу.

Глубоко вдохнула, поднесла пузырёк к губам. Прохладное стекло коснулось кожи – и в этот миг перед глазами вспыхнула картина: малыш со светлыми волосами и глазами цвета зелёной яшмы. Улыбка, пухлые пальчики, первый несмелый шаг…

Нет.

Резкий взмах руки – и содержимое пузырька выплеснулось, окропив безупречную форму и лицо Тэйна маслянистыми каплями. Они растекались, словно чёрные слёзы, оставляя уродливые разводы на ткани.

Я отшвырнула пузырёк, и он с глухим звоном разбился о каменный пол.

– Я не стану этого делать, – голос звучал твёрдо. – Не стану.

Тэйн замер, его лицо на мгновение исказилось – то ли от гнева, то ли от недоумения.

Мой ребёнок будет жить.

Я сжала кулаки, готовая обороняться. Нет никого сильнее в мире, чем мать, готовая защитить своё – пусть ещё даже нерождённое – дитя.

– Что ж… – Тэйн вытер тыльной стороной ладони лицо, некрасиво поскрежетав зубами от злобы. – Я надеялся на твоё благоразумие, но, кажется, Айз слишком глубоко пустил в тебя свои корни. Ничего, мы это исправим.

Он сделал шаг вперёд.

Моя рука выбросилась вперёд сама собой – короткий, резкий удар, который я даже не успела обдумать. Кулак встретился с его лицом с глухим, влажным звуком. Возможно, он просто не ожидал, что ослабевшая, закованная в цепи девушка осмелится ударить. Кровь брызнула из его носа, заливая верхнюю губу и подбородок.

Он замер на секунду, затем медленно, почти аккуратно, провёл рукой по лицу, размазывая красные потоки. Его глаза не отрывались от меня. Они горели уже не раздражением, а чем-то более холодным и смертельным.

Я попыталась отступить, но сзади меня упёрлись непробиваемые доспехи стражников. Двигаться было некуда. Я была зажата между каменной стеной их тел и Тэйном, лицо которого теперь было искажено яростью и кровью.

Послышался лёгкий, бархатный смех. Он заставил нас обоих обернуться.

Император сидел на троне, подперев щеку рукой. Его лицо выражало лишь отстранённое, почти развлекаемое любопытство.

– Тэйн, – его голос был спокоен. – Ты видел перед собой лишь слабую девчонку. А перед тобой – львица, защищающая своё дитя. Ты действительно думал, что всё будет так просто?

Он медленно покачал головой, и его взгляд скользнул по Тэйну, чьё лицо было залито кровью.

– Как видишь, я давал ей шанс. Но теперь… – он сделал паузу. – Она напала на моего стражника. Пролила его кровь. Что, кстати, говорит и о его слабости.

Тэйн напрягся, его плечи подались вперёд, но он не проронил ни слова.

Император выпрямился, и его лицо стало холодным, шутки закончились.

– Девочка, ты не оставила мне выбора. – Он не повысил голоса. – Тэйн. Исполни свой долг. Убей её.

– Ваше Величество, но её сила… – голос Тэйна дрогнул, в нём прозвучала отчаянная попытка удержать ситуацию. – Она может быть полезна. Я… я найду другое средство и самолично волью ей в глотку.

БАМ.

Император ударил ладонью по резному локотнику трона. Звук был оглушительным и заставил меня вздрогнуть.

– Мне не нужен тот, кто не умеет подчиняться, – его голос стал низким, безжизненным, но в нём вибрировала власть. – Она проблемная. Мне нет нужды тратить ресурсы на то, что приносит больше хлопот, чем пользы. Мой приказ звучал чётко. Исполни его. Сейчас!

Стражники позади меня синхронно отступили на несколько шагов, освобождая пространство для казни.

Тэйн повернулся ко мне. Его лицо было абсолютно пустым, лишь бледность выдавала внутреннюю бурю. Брови сдвинулись на переносице, образуя глубокую складку.

Он просто стоял и смотрел на меня, не в силах выполнить приказ. Я чувствовала, как бешено колотится моё сердце – громкий, неумолчный барабан, отсчитывающий последние мгновения.

– Почему ты такая упрямая, – его шёпот был таким тихим, что я скорее угадывала слова по движению губ. – Я пытался сохранить тебе жизнь. Попроси прощения. Встань на колени. Согласись на условия.

Я лишь медленно, твёрдо покачала головой. Нет. Не стану.

– Прошу тебя, – его глаза налились влагой, став красными, живыми, полными настоящего ужаса. – Я не хочу этого.

– Тэйн! Исполняй приказ! – голос императора прорезал тишину.

Тэйн вздрогнул. Его рука медленно, будто против воли, скользнула за спину, к кобуре. Щелчок застёжки прозвучал оглушительно. Он вытащил револьвер – матово-чёрный, тяжёлый.

– Встань на колени, – приказал он громко, но голос сорвался.

Мои ноги и без того дрожали, бежать было некуда. Кажется в этот раз я проиграла. Я опустилась на колени на холодный камень, скользкий от разлитой чёрной жидкости. Не позволяя себе смотреть вниз, я подняла голову. Прямо на него. Пусть смотрит мне в глаза. Пусть запомнит этот момент на всю оставшуюся жизнь.

Тэйн поднял револьвер. Его рука дрогнула на миг, но потом снова застыла в смертельной, идеальной линии. Дуло смотрело прямо в центр моего лба. В его глазах была мука.

Я замерла, затаив дыхание. Слух обострился до предела – я слышала собственное бешеное сердцебиение. Четко видела, как его палец лёг на спусковой крючок, издав лёгкий, сухой щелчок предварительного взвода.

Я ждала грома. Ждала вспышки. Ждала, что сознание просто оборвётся. Но страха не было. Было только одно – острая, режущая боль за то маленькое, тёплое «что-то» внутри меня, которому теперь не суждено было увидеть свет.

Секунды тянулись в вечность. Тэйн стоял неподвижно, но по его щеке, размывая следы крови, медленно скатилась одна-единственная, чистая слеза.

– Чёрт… – вырвалось у него шёпотом, хриплым, сдавленным. Словно это признание вырвало у него кусок души.

И внезапно сам дворец пошатнулся. Не метафорически – физически. Глухой, сокрушительный удар, будто в основание здания врезался гигантский молот. Стены вздрогнули, с потолка посыпалась мелкая каменная крошка и пыль. По мраморным плитам и позолоченным стенам побежали глубокие, чёрные трещины с треском разрываемой ткани.

Всё вокруг изменилось в секунду. Стражники рванулись к императору, сомкнув щиты, словно пытаясь оградить его от невидимой угрозы. Лязг доспехов, сбивчивые команды, топот – хаос накрыл тронный зал.

Тэйн зажмурил глаза, судорожно выдохнул. Рука с револьвером медленно опустилась, но пальцы не разомкнулись.

– Кажется, ей благоволит сама святая богиня, – в ужасе произнёс император.

Он стремительно спустился с трона. Лицо его было бледным, в глазах – не притворный, а подлинный страх.

– Поднимайся, девчонка! – он бросил это сквозь зубы, резко подхватив меня под локоть и вцепившись в него так, что стало больно. Казалось, он уже знал – что‑то необратимое запущено, и я была единственной ниточкой, за которую можно было ухватиться.

Я поднялась на дрожащих ногах. В ушах гудело – от шока, от адреналина, от подавленной истерики. Стражники в защитных шлемах уже сомкнули строй, обнажив оружие, но за высокими витражными окнами царила мёртвая тишина. Удар пришёл не извне. Он зародился здесь, в самом сердце дворца.

И где‑то в глубине, будто из самых недр земли, донёсся протяжный, низкий гул. Он прокатился по костям, заставив мурашки побежать по коже.

Император рванул головой к ближайшему капитану стражников:

– Найдите источник! Немедленно!

Но я уже знала. Они ошибались. Они купились на ложную победу, а он – Айз – просто обвёл их вокруг пальца. А теперь… теперь он по‑настоящему пришёл. И от этого осознания, от дикого смешения ужаса и облегчения, по моему лицу расползлась безумная, непроизвольная улыбка. Я только что стояла на краю гибели, а теперь… всё перевернулось.

Император с силой дёрнул меня за собой, одновременно выхватив из складок мантии короткий, изящный кинжал с тёмным лезвием. Он приставил его остриё к моей шее, а его взгляд приказал молчать и не двигаться. Он делал из меня щит. Живой щит.

Но страх уже сменился чем‑то другим. Чем‑то почти ликующим.

– Он пришёл за мной, – мой голос прозвучал звонко, почти радостно, перекрывая нарастающий гул. – И вам всем пора начать молиться. Святой богине! Всем забытым богам! Всем, кого только вспомните. Молитесь, чтобы он оказался милосерднее, чем вы.

61. Словно сама смерть

– Он лишь отсрочил твою гибель. И свою. Не радуйся раньше времени, – прошипел император, сильнее вдавливая лезвие в кожу на моей шее. Острая, точечная боль пронзила сознание.

Мы медленно, пятясь, двигались к дальней стене. Четверть стражников осталась с нами, образовав живой щит, остальные разбежались по коридорам, выполняя приказ. Резкий, оглушительный звон сигнала тревоги разорвал воздух. Со всех сторон, из скрытых проходов, хлынули тяжёлые шаги. Их было так много. Я пыталась сообразить, как можно вырваться, но его хватка была железной, а нож не дрогнул ни на миллиметр.

– Защищайте императора! – крикнул один из капитанов, и строй сомкнулся ещё плотнее.

Вторая волна удара заставила нас всех пошатнуться. На этот раз дрожал не только воздух – колебался сам каменный пол под ногами, как живой. Трещины на стенах расширились, из них посыпалась штукатурка.

– Покажись, ублюдок! – император выкрикнул это в пустоту, но в его голосе уже не было прежней уверенности, только сдавленная ярость.

Впереди, в первой шеренге стражников, я разглядела макушку Тэйна. Он стоял твёрдо, револьвер в его руке лежал уверенно, профессионально – совсем не так, как тогда, когда он целился мне в голову.

И тогда пол под троном не выдержал.

С оглушительным рёвом каменные плиты, позолота – всё это рухнуло вниз, унося с собой символ власти. Трон исчез в облаке пыли и обломков. Оттуда, из чёрной дыры, донёсся низкий, животный рык, от которого кровь стыла в жилах.

Я замерла с открытым ртом. Снизу, с тех самых этажей, где находилась моя камера и камера Серилы, донеслись крики – не команды, а крики ужаса и боли. Что-то рвало их на части. Святая богиня, пусть Серила выживет. Айз ведь не знает, что она там…

Из разлома, сквозь клубы пыли, показались лапы – тонкие, перепончатые, с острыми, загнутыми когтями. Они вцепились в край. Затем показалась лысая, чёрная голова. Без глазниц, только два горящих красных угля в пустоте. И пасть – огромная, усеянная рядами игловидных зубов.

За первой тварью полезли другие. Их руки, такие же тонкие и цепкие, хватались за камень, и скоро край разлома кишел этими существами. Зрелище было настолько противоестественным, жутким, что на секунду даже император застыл. Его дыхание за моей спиной участилось, стало прерывистым.

– Уничтожьте этих тварей! – его голос наконец сорвался на командный крик, полный паники. – Зовите все резервы! Всем сюда! Немедленно!

Выстрелы, звонкие и глухие, смешались с хрустом ломающихся доспехов и отчаянными криками. Стены забрызгало чёрной кровью тварей и ярко-красной человеческой. Монстры двигались яростно. Их тонкие, казалось бы, хрупкие лапы с лёгкостью вспарывали стальные пластины, как бумагу. Когти впивались в плоть и разрывали её. Никакой пощады. Казалось, твари неуязвимы: пули лишь высекали искры из их чешуйчатой брони, не причиняя вреда.

Когда император осознал это, его хватка на мне превратилась в мёртвую хватку отчаяния. Он рванул меня за плечи, используя как щит, и начал быстро отступать вдоль стены, пятясь к одному из боковых выходов из зала.

– Держите их! Не дайте прорваться! – кричал император. – Ждите подмогу!

Но я почти не слышала его. Мой взгляд был прикован к тому самому разлому в полу. Рёв, доносящийся снизу, становился всё громче, весомее. Это было не просто рычание – это был звук самой земли, рвущейся на части.

И когда новая, сокрушительная волна удара прокатилась по дворцу, сотрясая стены и заставляя камни стонать, из облака пыли и обломков в проёме показалась новая голова.

Не лысая.

Она была покрыта грубой, чёрной шерстью, массивная, чудовищная. Из нижней челюсти торчали пара выгнутых желтоватых клыков – длиной с добрый короткий меч. Рык, который она издала, вибрировал в груди, заставлял зубы лязгать, а кровь стынуть в жилах. Это было не просто чудовище. Это было нечто древнее, яростное, смертоносное. Два горящих красных глаза смотрели из тьмы – будто сама бездна заглянула в душу.

А верхом на монстре сидел он.

 

В чёрной форме, усыпанной серебряными узорами. Корона твёрдо держалась на голове, а глаза горели нестерпимой ненавистью. Айз всматривался в толпу, искал кого‑то – но клубы пыли и хаос битвы скрывали меня от его взгляда.

Затем он поднял меч.

И ринулся в гущу сражения.

Сумасшедший…

Я не могла отвести глаз. Его грация, то, как он держался верхом на этом монстре, как рассекал толпу стражников одним взмахом меча – он выглядел как сама смерть, пришедшая покарать тех, кто посмел покуситься на мою жизнь.

Из глаз брызнули слёзы – слёзы неверия, восторга, страха.

– Только пикни – и я вскрою твою глотку, – прошипел император, прижимая кинжал крепче. Тёплая струйка крови побежала по шее, ниже – к ложбинке груди.

Он резко дёрнул меня за плечо, уводя всё дальше от Айза, от надежды, от спасения. Мы скользили вдоль стены, мимо обваливающихся колонн. Всё вокруг было разрушено – стены с выбоинами, в потолке зияли сквозные дыры, через которые лился тусклый свет и сыпалась пыль. В дырах клубился непроглядный туман.Мы двинулись ниже, вглубь подземелья. И начали спускаться по узкой, крутой лестнице. Я боялась оступиться. Тёмные стены сжимались вокруг, редкие лампочки были разбиты, и мы пробирались почти на ощупь.

Мой взгляд упал на его накидку. Там, где складки расходились, мелькнул слабый отсвет – глубокое сияние, переливающееся фиолетовым светом. Кернос. Он висел у него под накидкой, на тонкой цепочке.

Мы внезапно остановились в абсолютной темноте. Где-то впереди, в лабиринте туннелей, скрежетали когти по камню, и что-то ужасное и быстрое цокало зубами. Я боялась не только императора. Я боялась, что нас найдёт одна из тех тварей и разорвёт на части.

Император приложил ладонь к стене чуть выше моей головы. Послышался тихий щелчок, затем шипение скрытого механизма, и в стене бесшумно отъехала секция, открывая проход в ещё более глубокую тьму.

В тот миг, когда император толкал меня в тёмный проём, его внимание на долю секунды отвлеклось – то ли на грохот снаружи, то ли на непроглядную тьму впереди. Рука с кинжалом едва заметно ослабила хватку.

Это был мой единственный шанс.

Я резко развернулась в его железной хватке. Лезвие скользнуло по коже, оставив лёгкую царапину. В тот же момент я неловко оступилась на неровном камне, будто по‑настоящему споткнулась. Инстинктивно ухватилась за край императорской накидки – движение вышло естественным, почти непроизвольным.

Ладонь скользнула по плотной ткани и случайно зацепила что-то под ней. Тонкий металлический звук – цепочка отстегнулась. Камень начал падать, но я молниеносно подхватила его второй рукой и сжала в кулаке. Всё заняло долю секунды.

– Простите, – пробормотала я, выпрямляясь. – Такая неуклюжая…

Голос звучал робко, виновато. Он был слишком занят – слишком взвинчен, слишком поглощён мыслью о надвигающейся угрозе, чтобы заметить мелкую неурядицу.

Император лишь раздражённо фыркнул, даже не присмотревшись толком.

– Смотри под ноги, – резко бросил он, толкая меня вперёд.

Дверь шумно закрылась, отрезав нас от внешнего мира. Мои ладони вспотели – я сомкнула их до боли, сжимая камень, чтобы он не светился в темноте, не выдал то, что я только что совершила.

Камень оказался намного меньше, чем выглядел снаружи – размером с одну фалангу моего пальца.

Я ломала голову, куда его спрятать. Кандалы сковывали каждое движение. Любая складка одежды была на виду, и если он зажжёт свет, малейший бугорок под тонкой тканью меня выдаст.

И внезапно в голове вспыхнул лишь один, безумный вопрос:

«Что случится с человеком, если он проглотит столь могущественный камень?»

62. Я жертва

Император нервно шагал по небольшой каменной комнате, рыскал по стенам в темноте, будто искал что-то или кого-то. Наконец он схватил масляную лампу, чиркнул огнивом, и жёлтое, дрожащее пламя озарило мрачное помещение. Он поставил лампу на грубый деревянный стол. Это было небольшое каменное помещение без окон, заваленное коробками и шкафами с множеством книг.

– Не думала, что столь славный и великий император будет спасаться бегством, словно трус, – я сжала камень в руке, чувствуя его гладкую поверхность, и бросила эти слова ему вслед.

Он резко обернулся. Свет от лампы падал на него снизу, делая лицо грозным – глубокие тени подчёркивали морщины, глаза горели в темноте. Его борода торчала в разные стороны.

– Что ты знаешь, девчонка? – его голос был низким, но в нём вибрировала ярость. – Я жду подкрепления. Кто, как не я, поднимет Империю из руин, что натворил этот подземный выродок?!

– Но он сейчас там, – я не отводила взгляда, – сражается наравне со своей армией. Вот он – истинный правитель.

– Ты всё ещё жива, – он прошипел, сжимая кулаки. – И чтобы так продолжалось и дальше – закрой свой рот.

Я тихо усмехнулась, и звук был сухим, безрадостным.

– Вы не убьёте меня. Я вам нужна. Чтобы прикрыться мной, когда Айз ворвётся в это ваше жалкое убежище.

Он что‑то искал в книжном шкафу, занимавшем всю стену, швыряя книги на пол. Нервничал. Знал: я права, и его великий дворец медленно разрушается.

Наконец он нашёл старый свиток, подошёл с ним к лампе и развернул на деревянном столе. Долго изучал, хмуря брови, водя пальцем по выцветшим строкам.

Я прислонилась к стене, не сводя с него глаз.

Вдруг он резко откинул накидку, порывисто провёл рукой по груди, пытаясь нащупать то, чего уже не было. Я напряглась всем телом.

Он резко обернулся в мою сторону.

– Ах ты!.. – выкрикнул он и рванулся ко мне. Времени на раздумья не осталось.

Под его шокированным взглядом я сунула камень в рот. Он оказался слегка солоноватым – от пота на моих ладонях. Быстро расслабила горло, набрала в рот как можно больше слюны и резко сглотнула.

На миг меня охватил ужас: камень горячеет в горле, кажется, вот‑вот застрянет – и я задохнусь. Но он скользнул дальше, провалился внутрь, разливая по телу тёплое, пульсирующее тепло.

И тогда я почувствовала прилив. Не просто силы – мощи, от которой зазвенели нервы, а в висках застучала кровь. Восторг рванулся наружу, едва не вырвавшись криком.

Он замер в двух шагах, его глаза расширились от чистого, немого неверия. Он видел. Он понимал, что только что произошло.

Я выпрямилась. Внутри разгоралось нечто новое – не тепло, а пламя. Чистое, ясное, всепоглощающее. Тело наполнялось лёгкостью, будто с меня сбросили свинцовые оковы. Мысли стали острыми, как лезвия. Звук его тяжёлого дыхания, запах пыли и масла от лампы, холод камня под босыми ногами – всё это обрушилось на меня с невероятной, почти болезненной отчётливостью. Словно до этого я жила в тумане, а сейчас его вдруг разорвали.

Его рука молнией метнулась вперёд, сжимая мои щёки так, что кости затрещали.

Он пытался разжать мне челюсти, сунуть пальцы в горло, вызвать рвоту. Но я лишь сжала зубы сильнее и впилась в его кожу до хруста. Он ахнул от боли и с размаху ударил меня по лицу.

Удар отправил меня на каменный пол. Боль пронзила щеку, но была тут же затоплена тем бушующим внутри потоком. Сила кипела в венах, рвалась наружу, требовала выхода – но эти кандалы… Они были барьером. Холод от них шёл не только в кожу, но и внутрь, глуша эту новую энергию, не давая ей прорваться. Я сжала закованные запястья, чувствуя, как сила бьётся о невидимую стену, как кровь пульсирует в пальцах, не в силах пробиться сквозь сдавленную плоть.

– Ты думаешь, что поступаешь благородно? – он схватил стул и с грохотом приставил его передо мной, садясь на него. – Он забил тебе голову красивыми сказками. Но единственное, чего он хочет, – это сжечь наш мир дотла. Уничтожить всех, кто дышит под этим солнцем. Ты этого не понимаешь? Их предки смотрели на нас, как на скот! Лоркан Соларис был героем, заточившим эту заразу под землю, где ей и место! А ты… ты предатель. Ты носишь в себе монстра, что вырастет и поглотит всё на своём пути.

Я поднялась на локтях. Ненависть в его глазах была такой отчётливой. Он пытался вбить в меня свой яд, заставить выбрать сторону. Но я не хотела ничьей стороны. Я хотела, чтобы это безумие закончилось.

– Это вы ослеплены, – мой голос прозвучал тихо, почти сквозь зубы. – Вы не видите ничего дальше границ своих владений. Пока монстры вырезают целые деревни, вы пируете на свежих фруктах и мясе. Ваша жизнь почти не изменилась. А если всё пойдёт не так, как сейчас? У меня был шанс всё остановить. Правитель Ардении… да, он безжалостен. Он презирает нас. Но он не глупец. Он бы принял договор. Ардения была готова принять его ещё тогда, когда Лоркан Соларис предал их, украв этот проклятый камень. Всё началось с него. И им же должно закончиться.

Он провёл рукой по своей щетинистой бороде, и на секунду в его глазах промелькнуло что-то похожее на раздумье. Но лишь на секунду. Затем он нахмурился, и лицо снова стало жёстким.

– Ты не просто перешла на сторону врага. Ты порочишь имя великого императора Солариса. – Его голос стал опаснее, в нём появились безумные нотки. – Он спас человечество. Дал нам столетия мира. И теперь моя очередь. Я стану тем, кто навсегда избавит мир от этой скверны. Поднимайся!

Он резко дёрнул за цепь кандалов, заставив меня спотыкнуться и встать. Металлические манжеты больно впились в кожу.

– Что вы собираетесь делать? – испуганно спросила я.

– В этом свитке всё сказано, – он кивнул на развёрнутый пергамент на столе. – Чтобы активировать камень и использовать его силу… нужна кровь. Кровь, в которой течёт их же род. Твоя для этого не годится. Но то, что ты носишь в себе… – его взгляд скользнул по моему животу, и в нём не было ни жалости, ни сомнений. – Оно может сгодиться. Я не хотел пачкать руки. Но теперь выбора нет.

– Стойте! – голос мой сорвался. – Я не знаю, что там написано, но Соларис использовал силу камня, чтобы сдвинуть горы и запереть их под землёй! Кернос уже израсходован! Он пуст! Вы ошибаетесь!

Но было поздно. Он потянул мои кандалы на себя, и цепь звякнула, заставляя меня сделать неуверенный шаг вперёд. Другой рукой он выхватил свой кинжал. Лезвие блеснуло в свете лампы.

– Пусть так, – его голос звучал плоским, обречённым. – Но я хотя бы лишу этот мир их будущего наследника. Хочу увидеть его лицо, когда он склонится над твоим бездыханным телом. А затем… либо я использую камень, либо погибну, пытаясь. Видишь? Я не трус. У меня всегда был запасной план. А ты здесь… вовсе не щит, девочка. Ты – жертва.

Всё происходило словно во сне, замедленно и нереально. Я наблюдала, как его рука с кинжалом заносится для удара. В его глазах горело не просто безумие – было что-то ещё. Фанатичная уверенность? Или просто слепая жажда уничтожить хоть что-то, что связано с ними, даже если это всего лишь нерождённый ребёнок?

Я успела только одно – выбросить вперёд скованные кандалами руки, прикрывая ими живот.

Холод. Острая, пронзительная боль, разрывающая плоть и кость. Кинжал вошёл в мою ладонь и прошёл насквозь, с силой ударившись в живот. Крик вырвался из горла сам собой – короткий, надрывный, полный не столько боли, сколько ужаса.