Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 304 страниц)

Глава 18

Сония отдёрнула пропылившиеся занавески и распахнула окно приёмной, не переставая ворчать на новых пациентов, с которыми пришлось основательно повозиться с раннего утра. Сегодня в клинике было непривычно шумно: Сморчок (то есть профессор Ильсен, разумеется) отрядил нескольких учеников вымыть в больнице окна и стены, покосить траву и покрасить изгородь. Взамен семья Сандбергов пообещала обеспечить будущих выпускников действенными эликсирами и настойками на период экзаменов.

Поговаривали, что в этот раз отбор в Академии будет куда суровее, нежели в прошлые годы, ведь одна из высших школ для обучения магов закрылась и всем студентам из Трира пришлось подбирать места на факультетах других Академий. Свободных мест для первокурсников осталось очень мало, а потому вступительные испытания сделали более сложными. Кто-то из школьников от огорчения повесил нос, а кто-то, напротив, принялся ожесточённо штудировать книги и учебные пособия.

С улицы доносился девчоночий смех и хвастливый голос Фреда, который не упускал возможности напомнить друзьям о своих планах поступить в Университет Сюр-Мао. Его нисколько не пугали предстоящие экзамены – о прошлогоднем провале он давно уже забыл, словно никакой неудачи не было и в помине. Раньше Сония неизменно покачала бы головой и одёрнула сына, чтобы занялся делом, но теперь она даже радовалась тому, что Фреду удаётся сохранять весёлое и беззаботное настроение. Ни Эдвину, ни ей самой было не под силу справиться с беспокойством, терзавшим родительские сердца.

Писем от Лизы давно не приходило. Закончилась весна, вступило в свои права ветреное лето. Равнины Вестенской округи расцвели бесчисленным множеством трав и цветов, солнце россыпью веснушек разукрасило лица младших дочерей и хмурого, ставшего чрезмерно молчаливым, отца семейства. Эдвин часто просыпался по ночам и подолгу сидел на крыльце дома, вглядываясь в темноту, будто надеялся увидеть однажды на дороге сбежавшую в прошлом году дочь. Он перебирал письма из Трира и украдкой глотал сердечные капли, думая, что Сония не заметит терпкого запаха мяты, которым пропиталась уже и подушка лекаря, и его домашняя рубаха.

– Надо ехать, – говорил он иногда, прекрасно понимая, что не сможет оставить клинику и Сонию с годовалой Майей, семилетней Молли и девятилетней Элин.

– Подождём ещё, она должна написать, – утешала его Сония. Она старалась не слушать разговоров на улицах и на базаре.

Весть о том, что Трир занят войсками Ордена Инквизиции, Академия закрыта, а ректор её убит, молниеносно разнеслась по всей Веллирии. Но город на краю света был отрезан от остального мира, а вдобавок ещё и закрыт генералом Гвинтой. Никому не позволялось выезжать или въезжать в графство Трир, поэтому все скудные новости из западной части страны долетали до других регионов и провинций в искажённом, а зачастую и совсем неправдоподобном виде.

Вестенские газеты и листовки, которые раз в неделю привозил почтовый фургончик на главную площадь Фоллинге, пестрели заголовками о кострах величиною с дом, чёрном дыме и проснувшихся в глубоком ущелье Трира древних призраках. Ходили разные толки о том, что все жители мятежного графства сплошь оборотни, вурдалаки, лесные эльфы и призыватели демонов, что из-за стен захваченного города слышатся душераздирающие крики и вой, что даже великий Гвинта не в силах справиться с безумным количеством нечисти в Трире, а возможно, уже и сам захвачен сей нечистью в плен… Но для Сонии хуже всего были слухи о пропавших без вести студентах.

Именно эти разговоры она и услышала от утренних пациентов после того, как они перестали стонать на перевязке. Случаи у деревенских мужиков были самые обычные: один повредил ногу на охоте, наткнувшись на острый сук, другой порезал руку ржавой пилой. Как водится, к лекарям с подобной «ерундой» оба обратились, только когда конечности распухли и принялись нарывать. И даже уже в клинике эти двое отчаянно сопротивлялись, не желая избавляться от гноя, жара и воспаления при помощи магии, требуя «какое-нибудь снадобье из травок» вместо обезболивающих заклинаний. Эдвину пришлось пригрозить неотёсанным фермерам ампутацией ноги и руки, чтобы они прекратили ругаться и позволили себя осмотреть. А едва первый сеанс лечения был закончен, больные начали сплетничать о новостях из Трира. У Сонии чесались руки запустить в обоих усыпляющими заклятиями.

– Я поеду в Вестенскую Академию, – решил Эдвин, обнимая жену за плечи и мрачно наблюдая в окно за тем, как Фред размахивает кистью с краской, словно волшебным жезлом, а окружившие его стайкой девчонки визжат и отпрыгивают от зелёных брызг. – Пару дней вы справитесь и без меня. Может быть, наш сын почувствует, наконец, ответственность за младших сестёр и перестанет хвастаться и дурачиться.

– Ему нужно готовиться к экзаменам, – возразила Сония, вздыхая.

– Вряд ли он сумеет поступить по новым правилам Академий, а уж с его отношением к занятиям – и подавно!

– Что ты надеешься найти в Вестене? – спросила целительница, оборачиваясь к мужу и заглядывая в его напряжённое лицо.

– Списки студентов, которых распределили в другие города. Я слышал, что после закрытия Академии Трира всех учеников с помощью телепортов перенаправили в Вестен или в Университет.

– Думаешь, тебе их покажут?! – с горечью воскликнула Сония. – С тех пор как образовался этот проклятый Орден, Солнечным стражам уже не так просто войти в любой дом и устроить проверку. Тем более тем, кто давно в отставке…

– В Академии работают люди, а не звери, я скажу всё как есть – что ищу собственную дочь! Которая пропала из-за моего упрямства.

Эдвин покачал головой и отвёл взгляд. Сония обняла мужа и прижалась к его груди.

– Мы оба виноваты в том, что Лизабет убежала тогда из дома. Наша забота о том, чтобы никто не узнал о её даре, вышла боком, как и все дела, которые идут против природы и предназначения. Она родилась магом, а мы пытались заставить её выбрать жизнь обычной деревенской девчонки.

– Поэтому я не могу больше ждать писем и тешить себя надеждой, что Лиза жива и здорова, просто не может связаться с нами. Она аккуратная девочка и написала бы нам при первой возможности, а если не пишет, значит, у неё такой возможности нет.

– Ты же не хочешь сказать, что она может быть в руках Инквизиции? – со страхом спросила Сония.

О подобном они ещё не заговаривали. Стоит только вслух произнести жуткие слова, как начинаешь понимать, что они могут оказаться правдой. А думать о том, что Лиза вполне может томиться в жутких клетках Железной крепости и терпеть нечеловеческие муки, было невыносимо.

– Если часть студентов действительно пропала, то они где-то скрываются. В Тёмном лесу или Вечных горах не водятся почтовые голуби и не ездят повозки купцов, чтобы можно было передать письмо.

Эдвин погрозил сыну кулаком в окно, и тот вынужден был прекратить ёрничать перед друзьями и вернуться к работе.

– Фред только кажется несерьёзным, – вступилась за единственного сына Сония. – Уверена, когда ты уедешь, пусть и всего на пару дней, он станет помогать мне с девочками и клиникой. Да и его друзья и подружки никогда не откажутся сбегать на базар или набрать трав для эликсиров.

– С его характером дар огненной магии может привести к катастрофе, – вздохнул лекарь.

– Но ведь именно дар делает нас такими, какие мы есть.

Сония занялась ревизией шкафа с медицинской посудой и принадлежностями, но из головы у неё не шли хриплые голоса пациентов, которые обсуждали пропавших учеников трирской Академии. Когда с дороги послышался громкий стук копыт и окрики всадников, целительница от неожиданности выронила большую пузатую колбу, и та разбилась вдребезги.

Мелькнули белые и алые одежды Солнечных стражей, и на маленькой площадке перед клиникой спешились трое – огненная волшебница Нора, много лет уже возглавляющая отряд, в котором прежде служил Эдвин, её муж Рикард и их дочь Виктория, ровесница Фреда. На юной волшебнице была простая алая накидка, под которой скрывалась дорожная одежда, а вовсе не форма настоящей стражницы, но гордо задранный нос, блестящие огнём карие глаза и тёмная тугая коса гостьи, а также та грация, с которой девушка соскочила с лошади и поклонилась вышедшему Сандбергу, заставили деревенскую молодёжь замереть в изумлении.

***

Когда первая радость от встречи с нежданными, но такими дорогими гостями приутихла, необходимые дела в клинике были закончены и семейство расположилось за большим столом в гостиной, Нора первой поинтересовалась о судьбе старшей дочери Сонии. Солнечные стражи сразу заметили тень беспокойства и бессонницы, что лежала на лицах старых друзей. Эдвин отправил жену укладывать задремавшую на её коленях малышку Майю, а сам коротко поведал всё, что знал о происходящем в графстве Трир.

– Войска Ордена надолго застряли в этой дыре, пытаясь удерживать там подобие порядка, – рассказывал Рик, у которого ещё оставались связи с человеческими друзьями магистра Тэрона в Ольдене. – Люди любили графиню Агату, и после того, как её хотели казнить, народ успокоился очень нескоро. Вот только с этой казнью вышла совсем тёмная история… Если вы не возражаете, я отложу её на поздний вечер. Хотелось бы, чтобы и Сония послушала.

Эдвин сделал знак притихшим дочерям, и бойкая Элин тут же вскинула рыжую головку:

– Ещё совсем не поздно! Я тоже хочу послушать про Инквизицию и казнь!

Молли, несмотря на то что была младше на два года, сразу поняла, что споры с отцом не приводят ни к чему хорошему, и сползла со стула, обречённо вздыхая.

– Вы можете пока почитать книги или поиграть в своей комнате, а лечь немного попозже, – примирительно сказал лекарь.

– Ну ладно, – звонко согласилась Элин, хитро прищурившись. Не было сомнения, что она станет подслушивать разговоры, спрятавшись в коридорчике возле кладовки, как делала уже много раз.

Фред и Виктория, которым позволили остаться, слушали старших вполуха. Юных магов огня так и подмывало устроить соревнование в заклинаниях, но родители ни за что не разрешили бы делать это во дворе дома или поблизости от деревьев и построек. Поспешно расправившись с едой, они обменивались вызывающими взглядами до тех пор, пока в дверь не постучались друзья Фредерика.

– Мы пойдём гулять, ты с нами? – приняв как можно более невинный вид, спросил Фред у надменной гостьи.

Он почему-то сразу решил, что девчонка мнит о своих способностях гораздо больше, чем нужно. Даже в её разговорах о подготовке к Академии чувствовалась абсолютная уверенность в успехе, будто экзамены были уже давно сданы и оставалось только упаковать чемодан и нанять экипаж до Вестена. Виктория посмотрела на мать и отца, дождалась одобрительного кивка и неторопливо вылезла из-за стола, чем совершенно взбесила порывистого Фреда. «Ведёт себя так, будто графиня или баронесса», – шепнул он на ухо приятелю, который поджидал их у двери.

– Эй, Фредерик, – окликнул его отец. – Никаких фокусов!

– Конечно, папа! – быстро пообещал сын, но едва выскочил за дверь, продолжил недосказанное: – Никаких фокусов, только настоящая магия!

– Что за тёмная история с Агатой Флеминг? – спросила Сония, вернувшись из спальни.

– Очевидцы утверждают, что казнить её не удалось. Один из эльфов, которых она воспитывала в замке точно собственных детей, выпустил стрелу ей в сердце до того, как Гвинта разжёг костёр. Убийцу не смогли отыскать, – рассказывал Рик, перебирая в руках туго свёрнутый свиток, который он извлёк из-за пазухи.

– Покажи им газеты из Ольдена, – попросила Нора, недоверчиво хмурясь.

– В то же время есть те, кто говорит, будто видел графиню совсем недавно. На стенах Трира, на балконе замка, у ворот Академии, – закончил Солнечный страж, разворачивая бумаги.

– Обычные городские сплетни, – буркнул Эдвин, пробежав глазами по заголовкам, – у нас в Вестене тоже печатают всяческие небылицы. Про восставших мертвецов и призраков, которые появляются из ниоткуда и исчезают в никуда.

– Но не всякой небылицей заинтересуется Высший Совет, верно? – сверкнула глазами Нора. – Кое-кто из правителей уже предлагал послать в Трир Солнечную стражу. Независимо от Ордена.

– Странно, что мозги у правительства начали работать именно тогда, когда их любимый инквизитор уехал на край света, – сказал Эдвин, откупоривая бутыль с яблочным вином.

– Магией разума пользуются не только в Ордене. Мистические науки отследить и запретить куда сложнее, чем призыв и некромантию, – Нора посмотрела на усталую Сонию и ободряюще улыбнулась ей. Прошлые обиды и непонимание давно были забыты, между женщинами установились тёплые дружеские отношения.

После того, как Эдвин поведал о своём желании ехать в Вестенскую Академию, гости принялись полушёпотом о чём-то совещаться.

– Я могла бы поехать с тобой, – сказала наконец Нора, – а Рикард останется здесь, поможет Сонии и приглядит за детьми. Да и Виктории полезно будет пообщаться со сверстниками-магами, в Ольдене у неё не так много подруг, мы ведь живём в военном форте.

– Тогда выезжаем завтра же на рассвете, – немедленно решил лекарь. – Мы слишком долго ждали вестей от Лизы, теперь хочется действовать безотлагательно. Быть может, она укрылась в одном из городов, и мы сумеем её разыскать…

– Разыскать девочку с тёмным даром без помощи искателей, – вздохнула Нора.

«А для начала найти некроманта, который мог бы установить, жива Лизабет или мертва», – невольно подумала Сония, внутренне содрогнувшись. За разговорами они провели время до полуночи, а после было решено ложиться и отдыхать перед дальней дорогой.

***

Эдвин Сандберг и Нора не останавливались ни на минуту. Весь день они провели в дороге, лишь иногда позволяя коням перейти на неторопливый шаг и отдохнуть от скачки. Теперь, когда возможность узнать о судьбе Лизы казалась такой реальной, лекарь корил себя за то, что не сделал этого раньше. Ведь он мог бы съездить в Вестен неделю назад, две недели назад. Вырвавшись из дома и бесконечного круга ежедневных дел, он вновь чувствовал в себе прежнюю силу и тягу к приключениям. Он был уверен: приёмная дочь где-то прячется и ждёт помощи, её необходимо разыскать как можно скорее и увезти домой. А тёмный дар… в конце концов, прожила же она в Фоллинге никем не замеченная целых семнадцать лет!

– Мы найдём её, – сказала Нора, коснувшись плеча друга, когда они въезжали в ворота Вестена.

– Во всяком случае, что-нибудь разузнаем, – тихо ответил Эдвин, спешиваясь.

Коней они оставили на постоялом дворе, а вот от предложения пройти в таверну и поужинать отказались, не сговариваясь. Хозяйка, заметив алую накидку Солнечной стражницы, едва ли не хватала Нору за руки, приглашая к столу, но друзьям хотелось успеть в Академию прежде, чем ворота закроются на ночь.

– Хотя бы пирожки возьмите! – уже на дороге окликнула их одна из служанок и сунула в руки Эдвина тёплый бумажный свёрток. Он поблагодарил девушку и, не глядя, передал угощение Норе. Та задумчиво посмотрела по сторонам.

– Здесь мало что изменилось с тех пор, когда мы были молодыми, правда?

Лекарь улыбнулся воспоминаниям – шаг за шагом город юности успокаивал его сердце, заполнял радостными моментами из прошлого. Студенческая жизнь по-прежнему кипела во всех уголках приветливого Вестена. Выкрашенные жёлтым, салатовым, розовым и небесно-голубым домики были увешаны корзинками цветов. На газонах и скамейках сидели стайки юных волшебников в серо-голубых фирменных мантиях с ленточками, отмечающими принадлежность к факультету.

Рекруты военной школы заигрывали с молоденькими студентками и подначивали мальчишек-магов устроить драку на палках или стрельбу из лука, заверяя тех, что именно так и соревнуются между собой настоящие мужчины, а фокусы с искрами и огнём годятся лишь для субботней ярмарки. Девушки принимались краснеть и спорить: им было и досадно за сокурсников, сроду не державших в руках меча или лука, но в то же время хотелось понравиться бравым курсантам, высоким и румяным.

– Было бы хорошо, если бы наши дети учились вместе, – сказала Нора.

– Фредерик вырос взбалмошным и неусидчивым засранцем, уверенным в собственной неповторимости, – фыркнул Эдвин. – Он плохо контролирует свой дар, и все эти годы мы только и делаем, что следим, как бы он случайно не спалил дом.

– О, помнится, ты тоже считал себя первым парнем в Солнечной страже, так что сыну есть в кого быть таким! – рассмеялась Нора. – Вики только с виду кажется воспитанной скромницей. Если кому-то придёт в голову её задеть, она превращается в неистовое пламя, способное испепелить любого.

– Совсем как ты, – усмехнулся лекарь. – Не думаю, что Фред сумеет поступить в Университет. После того как Лиза… убежала в Трир, он стал хуже учиться. Сестра усмиряла его характер, умела повлиять на него, усадить за книжки, заставить думать. Нас с матерью он считает замшелыми стариками, которые ничего не понимают в жизни. Приравнивает меня к деду, которому стукнуло уже девяносто три! Как ты, говорит, мог выбрать жизнь деревенского лекаря, когда была возможность командовать Солнечной стражей!

– Командовать – ключевое слово, – кивнула собеседница. – Моя Виктория тоже обожает поиграть в командиршу. Особенно с папой и братом. Меня пока побаивается, но дар её силён и, бывает, толкает её на безрассудства.

– Безрассудство, – задумчиво повторил Эдвин. – Я никогда бы не сказал этого о моей Лизе. Не мог предположить, что эта тихоня в один прекрасный день убежит на край света! Когда она прислала первое письмо и мы узнали, что Тэрон принял её в Академию, мы вздохнули с облегчением. Думали, что наша девочка наконец-то в безопасности, пусть и далеко. Что её научат обращаться с даром, что рядом будут подобные ей маги и она не будет испытывать одиночества…

– Про магистра Тэрона говорят… разное, – осторожно сказала Нора.

– Сейчас и о Солнечных стражах поют уже не те песни, что раньше. Мы идём по старому городу и думаем: надо же, за двадцать пять лет ничего не изменилось, а постучи в любой дом – на тебя посмотрят с подозрением. Орден Гвинты всем промыл мозги, так что шарахаются уже не только от искателей, но и от Стражей. Забывают о том, что защитники мира живых не складывают костров и не запирают людей в Железной крепости!

– Хотелось бы знать, что удерживает войска Инквизиции в Трире и правда ли, что герцог Лукас не в состоянии справиться с восставшим народом. На что они рассчитывали? На благосклонность графини Агаты после того, как её муж и нерождённый сын были убиты генералом Гвинтой во время прошлого похода?!

Видно было, что Нора достаточно хорошо осведомлена о политической ситуации в стране, в то время как Эдвина гораздо больше интересовали новые способы лечения всевозможных болячек у подопечных фермеров Фоллинге. Вот и сейчас он прищурился, вылавливая из слов спутницы что-то совсем иное, не то, о чём говорилось прямо.

– Сколько ему лет? – задумчиво спросил Сандберг.

– Кому? Генералу?

– Ну да.

– Понятия не имею, – пожала плечами Нора.

– Судя по всему, около семидесяти, а по разговорам он выглядит менее чем на пятьдесят, да и бодрости у него, как у двадцатипятилетнего молодца. Думаешь, магия крови так благотворно влияет на организм?

– Я не задумывалась об этом, – призналась волшебница, приостанавливаясь.

В лучах заходящего солнца Академия казалась прекрасным замком из книги сказок. Алые конусовидные крыши её башен горели закатным огнём, белоснежная громада главного здания и пристройки различных факультетов вспыхивали под вечерними косыми лучами синими, красными и жёлтыми стёклами витражных окон. На площадках перед каждым факультетом трепетали флаги. Группа первокурсников расположилась на одной из веранд, окружив невидимых снаружи музыкантов, выводивших мелодию на флейте и лютне.

– Не Университет, конечно, но выглядит вполне прилично, – со знанием дела заявила Нора, когда они вошли в двери главного здания. – И конкурс не такой большой.

– Я думал, ты отправишь Викторию по своим стопам – на факультет Магии стихий в Сюр-Мао, – сказал Эдвин.

– Слишком далеко… – вздохнула волшебница. – Куда мы идём?

– В канцелярию. Надеюсь, ещё не слишком поздно.

В коридорах царили мягкие сумерки. Занятия уже кончились, а вечерние огни в этой части здания не зажигали: здесь располагались кабинеты и лаборатории преподавателей, которые не было нужды освещать во внеучебное время. Дверь приёмной Академии оказалась приветливо распахнута, и Нора первой влетела в небольшой кабинет, заставленный стеллажами с учётными книгами и папками.

– Добрый вечер! – поздоровалась она с женщиной средних лет, которая копалась в стоящей на столе пухлой котомке.

– Вам кого? – вместо приветствия ответила секретарь Академии, поднимая на нежданных визитёров взгляд выпуклых глаз.

Поначалу Эдвину показалось, будто на конторской работнице надеты очки, но это были лишь тёмные круги вокруг обвисших тяжёлых век. Щёки женщины тоже безвольно висели с обеих сторон лица, давно потеряв упругость, и к тому же имели странный коричневый оттенок. Лекарь прокашлялся, чтобы не выдать охватившего его волнения, и для начала сказал короткое:

– Наверное, вас.

– Очень хорошо, – кивнула секретарь и ткнула пальцем куда-то вверх, за свою голову.

За спиной её располагалось окно, а потому Эдвин и Нора непонимающе переглянулись.

– Там городская ратуша, – помогла им хозяйка кабинета. – И часы на ней показывают, что мой рабочий день уже закончился, а посему – приходите завтра. Предварительно запишитесь в журнал, он лежит на столике снаружи. Записаться нужно до десяти часов утра, а приём я веду от трёх до пяти после обеда.

– Но мы… – вступилась было Нора.

– Женщина, – резко осадила её секретарь. – Я не слепая и вижу, что на вас форма Солнечной стражи. Но, смею вас заверить, правила здесь для всех одинаковые. В журнале нужно изложить цель визита. Образец, как это сделать, приколот на дощечке над столом. Всего хорошего!

– Послушайте, – Эдвин метнулся к столу и умоляюще посмотрел в непроницаемое лицо женщины, которая уже раздражённо теребила в руках связку ключей. – Мы приехали из Фоллинге, старались успеть до заката и немного опоздали. Пожалуйста, выслушайте нас или пригласите ректора. Мы не займём много времени, клянусь! Дело в том, что у меня пропала дочь!

– Мужчина, – взгляд стеклянно-выпуклых глаз холодно скользнул по раскрасневшемуся лицу лекаря, – я выражаюсь недостаточно ясно? Я не могу принять вас без записи, это раз. Ваша дочь студентка Вестенской Академии?

– Нет, но…

– До свидания, господа. Приём в канцелярии осуществляется только для родителей учащихся. Если ваша девочка не наша студентка, то обратитесь к капитану городской стражи. Или к инспектору Ордена. Мы ничем не сможем вам помочь. И уж тем более я не стану беспокоить ректора во время его магических экспериментов.

Она проворно подхватила котомку, закинула за плечо и обеими руками сделала жест, показывающий, что гостям нужно немедленно выметаться.

– Моя дочь училась в Академии Трира, я хочу знать, куда её распределили после закрытия! Неужели у вас нет сердца, чтобы понять, как мы с её матерью волнуемся! – в отчаянии выкрикнул Эдвин, загораживая собой путь к двери, ведущей в коридор.

– Вы взрослый человек, – тряхнув щеками, вскинула голову секретарь, заглядывая в лицо лекаря, словно хотела убедиться, что он действительно был взрослым. – Вы должны понимать, что существуют законы и правила. Вам никто не отказывает в помощи, но действуйте в рамках протокола, будьте добры. Заполните журнал в коридоре, придите в назначенное время и напишите заявление. Вашим вопросом займутся. Не нужно устраивать здесь спектаклей!

– Простите, – собрав волю в кулак, процедил Сандберг и покорно вышел в коридор. Нора выскочила следом, в ней кипела такая злость, что она предупредительно сжала руки, словно боялась, что с пальцев сорвётся огонь.

За их спинами неторопливо процокала каблучками секретарь и скрылась за поворотом коридора.

– В ней нет ни капли магии… а ещё служит в Академии и издевается! – прорычал Эдвин вслед канцелярской работнице. – Мы должны разыскать ректора. Если старый архимагистр Ланг ещё не выжил из ума, он узнает меня и поможет раздобыть эти списки!

Нора яростно листала испещрённый записями журнал, с её рук так и летели искры.

– Ненавижу этих бумажных крыс! – она схватила перо и сделала размашистую запись, уронив на поля разлапистую кляксу.

К сожалению, ректора друзьям найти не удалось. Напрасно они дёргали все подряд двери и заглядывали в лаборатории. Маги, которые им встречались, были настолько погружены в размышления, что даже не отвечали на приветствия, либо не имели никакого отношения к распределению студентов из закрытой Академии Трира. Лишь одна хрупкая заклинательница, в которой Эдвин и Нора сразу почувствовали талантливого мистика, посоветовала завтра же утром обратиться в Университет Сюр-Мао.

– Телепорт в Трир закрыт, но связь с Университетом налажена, порталом пользуются ежедневно! – сказала она, сочувственно глядя на уставших с дороги путешественников. – Вам нужно только оформить разрешение на телепортацию.

– Как же это сделать? – вздохнул Эдвин.

– Разрешение подписывает инспектор Ордена Инквизиции, но бланк можно получить только в канцелярии…

***

Они расположились на лавочке под раскидистой липой, совсем как студенты. Нора отдышалась от возмущения и вспомнила, что убрала в дорожную сумку пирожки. Эдвин бездумно взял один, сунул в рот и обхватил руками голову.

– Не огорчайся, мы найдём эти треклятые списки, – сказала Нора. – Если они, конечно, существуют.

– Списки – это всего лишь бумага. Я хочу найти мою дочь, мою Лизу. Попросить у неё прощения.

– Мы не сдаёмся, мы ведь только начали!

– Да, – тяжело вздохнул лекарь, подумав о том, что обещал Сонии вернуться максимум через три дня. Первый день уже подходил к концу.

***

Ночью Эдвину так и не удалось заснуть. После непривычно долгой скачки у него ныли все мышцы, но гораздо хуже было тянущее, нехорошее предчувствие, которое посеяла в нём работница академической канцелярии. Он знал, что чем больше бумаг и условностей возникает вокруг какого-либо дела, тем вероятнее, что оно нечисто. Слухи об исчезнувших студентах Трира зародились не просто так, за ними скрывалась вполне реальная история, которую руководство Университета как руководящего органа всех высших школ страны наверняка пыталось замять.

Возможно, при проверке Академии Орденом вспыхнуло сопротивление и его участники были захвачены инквизиторами или даже погибли на месте. Беспокойно ворочаясь с боку на бок, Эдвин всё думал о том, осмелилась бы Лиза сопротивляться задержанию или кинуться на помощь Тэрону и другим преподавателям запрещённых искусств. Дочь, какой он её помнил, была тихой и скромной, но твёрдость её характера не вызывала сомнений. С тех пор, как она покинула родительский дом, всё могло измениться.

Нора спала крепко, её тёмные волосы разметались по подушке, яркие губы были чуть приоткрыты, упругая высокая грудь тихо вздымалась под тонким покрывалом. Лекарь усмехнулся про себя – вряд ли нашёлся бы мужчина, оставшийся равнодушным при виде такой красавицы с огненным даром в крови, но в тот же миг понял, что сам уже отчаянно скучает по Сонии. Много лет они засыпали, крепко прижавшись друг к другу, не разлучаясь ни на один день и ни на одну ночь. Он подумал о том, что сейчас на его подушке лежит, свернувшись калачиком, маленькая Майя и куксится посреди ночи оттого, что у мамы больше нет молока…

– Если эта мразь снова станет втыкать нам палки в колёса, я её испепелю! – жарко сказала Нора за завтраком, когда Эдвин вспомнил о вчерашней неудачной попытке.

– Мы должны как-то отыскать ректора или одного из старших магистров, – вздохнул лекарь. – Хотя, признаюсь, у меня тоже руки чешутся придушить эту канцелярскую крысу.

– Попробуй на ней свои очищающие заклинания, вполне вероятно, что в ней засел демон из сумрака, – с отвращением фыркнула волшебница, втыкая вилку в яичницу и яростно орудуя ножом. – Всеми правдами и неправдами мы должны сегодня попасть в Университет.

Время до приёма в канцелярии тянулось невообразимо медленно. Спокойно гулять по городу и предаваться воспоминаниям не получалось, от слухов в тавернах хотелось бежать без оглядки. Эдвин сходил посмотреть на то самое заведение, где когда-то повстречал Сонию, но оно оказалось закрытым. Крыльцо покосилось, окна были заколочены досками, двор порос высоким бурьяном. Бродячая собака вынырнула из-под забора и принялась злобно лаять на незваного гостя окраины, отстаивая территорию.

– Держи себя в руках, – напомнила Нора, когда они поднимались по лестнице административного корпуса Вестенской Академии.

– Это ты мне или себе? – хмыкнул лекарь.

– Обоим.

У запертой двери приёмной было шумно: галдели и спорили студенты-старшекурсники. Подойдя ближе, друзья поняли, что они ожидают расписания экзаменов, которое должно было появиться на доске объявлений ещё с утра. При приближении взрослых магов, а особенно Норы в алой накидке Стражей, молодёжь притихла и расступилась. Медные стрелки часов на городской ратуше показывали то самое время, которое друзья обозначили вчера в учётном журнале. Эдвин решительно потянул на себя ручку двери и вошёл в кабинет.

– А, вы, – снова не поздоровавшись, сверкнула стеклянными глазами секретарь.

Удивительно, что всё её лицо было тусклым и вялым, только в зрачках отражалось подобие мрачного интереса к происходящему вокруг, может, оттого они и блестели так выпукло и неестественно. Нора и Эдвин замерли перед массивным столом, заваленным всевозможной документацией. Стопки пыльных учётных книг и свитков возвышались с обеих сторон от хозяйки канцелярии.

– Что ж, присядьте, – скомандовала она, указав на потёртые сиденья кресел. – Вы записались на приём, верно?

– Да, – буркнул Эдвин.

– Я заметила! – Лицо женщины вдруг озарилось улыбкой предвкушения, она потёрла руки и распахнула злосчастный журнал. – Вы плохо слушали меня, господа.

– Что такое? – насторожилась Нора.

– Точнее, совсем не слушали. Я ведь доходчиво объяснила вам, что запись производится до десяти утра, а приём – с трёх часов дня. И что же вы сделали? Записались вчера вечером! Да ещё и посадили кляксу на полях, посмотрите!

На жёлтой бумаге действительно виднелось оставленное вчера Норой чернильное пятно. Эдвин откинулся на спинку кресла, изо всех сил стараясь не выйти из себя. Его спутница раздувала ноздри от гнева.

– Что прикажете делать с испорченным листом? – пропела секретарь, глядя на магов тем взглядом, каким хозяин смотрит на наделавшего лужу щенка.

– Да вырвите этот лист, и всё! – выкрикнул Эдвин. – Давайте уже перейдём к делу!