Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 304 страниц)

– Им была моя мама, – покачала головой Грета. – Наверное. Или бабушка, а я так, сильная, но не запредельно.

– А с чего ты решила, что у менталистов главенствует сила? – нахмурилась Тирна. – Я довольно слаба, но маски людям в сознание впаиваю намертво.

– Для меня же лучше быть обычной, – возразила Грета. – Я не состою на учете, а сказать «Ой, знаете, это бабушка виновата» не смогу. Это неправильно, хоть и правда. И потом, мой дар со мной, а будь я «вынужденной истеричкой», способной потерять дар или умереть от тоски – уже бы умерла.

– М?

– Мне крепко досталось. – Грета дернула плечом. – Но эти кусты, а главное, комары, как-то не располагают к откровенности. Давай потом?

– В комнате, – кивнула Тирна. – Спрячемся за пологом и пошепчемся. Ванда все равно стучит, прежде чем войти. Давай тогда пробежимся и дольем силы этим проглотам. Вот чую я, что есть какая-то хитрость, какая-то маленькая деталь, которая позволяет запитать артефакт один раз и не бегать по углам.

Пробежка по саду едва не превратилась в приключение – сторож злоупотребил крепленым вином и не закрыл псарню. На счастье старого пропойцы, псы встретились с соискательницами, после чего были обездвижены и отлевитированы назад. Мстительная Тирна еще и протрезвила сторожа, не будущее. Чтоб неповадно было пить во время ответственных мероприятий.

– У нас появились две одинаковые проблемы, – вздохнула Грета и тоскливо посмотрела на подол своего платья.

– Именно поэтому я предпочитаю сапоги, – эхом откликнулась подруга. – Из бального зала в сад два выхода. Пойдем к тому, который у фуршетных столов. Я так помню, что поначалу к ним особо не подходят, вроде как неприлично.

– Давай, – кивнула мэдчен Линдер. – Желательно где-то в тени почистить платье. Это скажется на ткани, но…

– Но иначе после нас на мраморе будут оставаться грязевые разводы. Кстати, наверное, мы зря поставили сигналки на парк – ну кто будет предаваться разврату в слякоти?

– Разврату – никто, а вот для насильника вряд ли принципиально, где вершить свое грязное дело, – пожала плечами Грета.

После очищающих заклятий на траве осталось две кучки земляной грязи. Грете стало неловко, потому как стремительно темнело и кучки эти были похожи не на грязь… Даже возникло желание прикрыть их каким-нибудь широким листом.

– Идем скорей, – шепнула Грета, – а то увидит кто, и такого навыдумывают…

Перед широко распахнутыми дверьми подруги замерли, и Тирна пораженно выдохнула:

– Дорф, откуда столько народу?

– Как ты приложила благородных, – фыркнула Грета. – Так ведь опаздывать на прием могут только особенно высокопоставленные личности, а тут таких не предвидится. Прием, хоть и светский, а все же местечковый. Но до наших артефактов добраться будет тяжело.

– Если идти с целеустремленным видом, то не так и тяжело.

Грета одновременно и кивнула, и возразила:

– Да, но меня могут узнать.

– Ой вряд ли, тебя прическа сильно меняет. К тому же форменное платье – лучшая маскировка.

Из дверей весь зал был виден как на ладони. Золотистое освещение, яркие платья и сдержанные тона мужских костюмов. Тонкий аромат духов, ароматических свечей и чего-то свежего, цитрусового. Колдовской огонь гирлянд, парящих под потолком, отражался в натертом воском паркете. И Грете до боли в сердце стало обидно, что она на этом празднике всего лишь прислуга с неясным кругом обязанностей.

– Странно, что нас еще ничему не научили, а уже выбросили в открытое море, – задумчиво произнесла Тирна. – Идем?

– Не могу. Давай обойдем с черного входа?

– Нам все равно нужно будет войти в зал, – возразила Тирна.

– Не могу, – с отчаянием сказала Грета, – совсем не могу.

– Да и к дорфам тогда эту подзарядку. В дамскую гостиную уже не пойдем, незачем к себе внимание привлекать. Пойдем-ка на выделенную нам территорию, вдруг там кто-то появился? С инструкциями.

– Спасибо, идем.

Грета даже себе не могла объяснить, почему она так и не смогла сделать шаг из сгущающихся сумерек в наполненный золотым сиянием зал. Может, из-за страха встретить бабушку и предполагаемого отца, а может, потому что почувствовала себя неуместно. Еще более неуместно чем раньше, когда ее платья вызывали вспышки тонкого, издевательского хихиканья. Бабушка говорила, что так слышится зависть.

– Все будет хорошо, – вдруг сказала Тирна. – После этого отбора ты сможешь уехать в глушь и стать там чьей-нибудь гувернанткой. Или по-быстрому выскочить замуж. А что? Предложения тебе никто не делал, договора о намерениях на подпись не давали.

– Но я же теперь знаю, – неуверенно возразила Грета.

– От служанки в доме не самого видного дерра и не в самой столице, – хмыкнула Тирна. – И что? Не поверила, вот и все.

Особняк дерра Вилько был не слишком велик, но подруги едва не заблудились. Они поняли, что идут в правильно направлении только тогда, когда им навстречу выскочила Карин. На щеке девчонки алел отпечаток ладони, а в глазах стояли слезы.

– Ты чего? – опешила Тирна. – Нали, что ли, руки распустила?

– Все в порядке, идите, там сейчас будут настраивать столы, – прошелестела Карин и уже спокойней пошла вперед.

– А ты-то куда? – спросила Грета.

– Я возвращаюсь в особняк дерра Ферхары, мне больше нельзя участвовать в прохождении отбора. Буду просто учиться.

Подруги переглянулись, и Тирна задумчиво произнесла:

– Я слышала, что настраивают артефакты, но чтобы настраивали столы – впервые. Что-то мне уже не очень хочется идти туда.

– Выбора нет, хотя я бы с большим удовольствием догнала Карин и вернулась вместе с ней.

Маленькая марочная гостиная была принудительно расширена. Остолбеневшие подруги насчитали около тридцати узких, высоких конторок, две из которых были свободны.

– Соискательница Грета, соискательница Тирна, – приятный голос дерра Ферхары заставил Грету отмереть. – Каждая из вас за командную работу получает по двадцать баллов. Пройдите за столы, сейчас я объясню, на что вы должны смотреть.

Грета не была уверена, что эту черную, наклонную поверхность можно назвать столом. Что-то похожее было у артефакторов, вот только их чертежные столы куда больше.

– Положите руку на отражающую поверхность стола, – четко произнес Алистер.

Выполнив приказ, мэдчен Линдер с восторгом пронаблюдала, как из-под пальцев плеснуло ярким светом, и поверхность разделилась на три неравных прямоугольника. Самый большой отражал бальный зал, поменьше – дамскую гостиную для отдыха, и самый маленький показывал таинственную темноту сада.

– Вы видите перед собой прямоугольники, – вновь заговорил Алистер и подошел к Грете. – Дважды коснувшись одного прямоугольника, вы растянете его на весь экран. Чтобы уменьшить, нужно снова дважды коснуться.

Ферхара встал за спиной Греты и дважды ударил пальцами по прямоугольнику с садом. Переволновавшаяся мэдчен только вздрогнула, почувствовав теплое дыхание Алистера на своей шее.

– Это несложно, верно? – негромко произнес дерр и вернулся в центр увеличившейся гостиной.

– Вы менталисты, а значит понимаете, какой цвет отвечает за эмоции.

Нахмурившись, Грета постаралась вспомнить эмоциональную палитру: алый – злость, красный – любовь, сиреневый – страх, черный – ненависть, желтый – паника. Что-то там еще было, но по ходу разберется.

– Так же можно увеличивать и отдельно изображения людей. Артефакты все еще в разработке, и дымка эмоций показана довольно скупо.

– Какова наша задача? – рискнула спросить Грета, видя, что Алистер собирается уходить.

– Ваша задача, соискательница Грета, заработать дополнительные баллы, поскольку вы с соискательницей Тирной уже выполнили половину поставленного вам задания. Вы должны заполнить отчет. Сейчас – на интуицию, мы должны знать, с чем нам предстоит работать.

Грета растеряно огляделась – после всех перестановок она никак не могла сообразить, где может быть ее кофр.

– Соискательница Грета, что-то не так? – окликнул ее дерр Ферхара.

– Я оставила свои документы в кофре из-под артефактов, – негромко ответила мэдчен Линдер, – но после перестановки не вижу его.

– Ваш кофр был отправлен назад в особняк, – ответил Алистер.

Для Греты это прозвучало как приговор. Вряд ли дерр Ферхара принес с собой запасные бумаги.

– Вы справились исключительно хорошо, поэтому сделаю исключение, – с тонкой усмешкой произнес Алистер и вытащил из воздуха две папки. – Соискательница Грета, соискательница Тирна, не разочаруйте меня.

Час прошел в скуке. Грета старательно отслеживала настроение гостей и сделала две пометки, на начало часа и на его середину: «настроение прибывших людей ровное, преобладает чувство удовлетворения».

Еще через час пометок стало больше, а сердце Греты пропустило удар. Она увидела бабушку, окутанную ало-сиреневым облаком. Злость и страх. Рядом с ней стоял высокий, чуть седоватый мужчина.

– Ты знаешь его? – шепнула Грета Тирне. Та, скосив взгляд на экран подруги, одними губами ответила:

– Тот самый, на которого я подумала тогда.

Мэдчен Линдер догадалась, что она говорит о ее возможном отце. Крайне довольном отце, его окружала насыщенная зеленая дымка.

– А рядом с ним келестинка, верно? – так же тихо уточнила Тирна и добавила: – Красивая.

– Она следит за собой.

У Греты больше не получалось спокойно выполнять свои обязанности. Она пыталась охватить вниманием весь бальный зал, уделить время янтарной гостиной и саду, но вновь и вновь выискивала мору ван Линдер, дымка вокруг которой становилась все насыщенней.

– Он ее куда-то уводит, – шепнула Тирна.

С колотящимся сердцем Грета наблюдала за тем, как внешне спокойная бабушка выходит из бального зала.

– Открой гостиную, – шепнула Тирна и у себя сделала то же самое.

Вот только ни через пять минут, ни через десять мора ван Линдер в дамской комнате не появилась. А вот дерр Ринтар вернулся в зал и как ни в чем не бывало начал флиртовать с какой-то хорошенькой глупышкой. Она буквально через три минуты вспыхнула ярко-розовой дымкой влюбленности.

«Финли!» – позвала Грета.

Она призывала лису снова и снова, не могла докричаться и с каждым разом чувствовала, как грудь сдавливает паника. Наверное, на экране мэдчен Линдер цвела бы ярко-желтым.

– Мне нужен перерыв, – манерно бросила одна из соискательниц и вышла.

И тут как-то лениво отозвалась Финли.

«Незачем так орать, я на кухне».

«Найди бабушку, она напугана, и ее вывели из зала».

Время шло, Грета через силу делала пометки, отмечая, что мужчины становятся агрессивнее, а многие женщины испытывают чувственный интерес к своим собеседникам. Также она отметила вспышку паники в разговоре двух мужчин, которые, впрочем, очень быстро вышли из бального зала.

«Моры ван Линдер либо нет в особняке, либо она в той комнате, в которую мне не удалось войти», – и в этот раз Финли звучала взволнованно.

– Кажется, – нервно улыбнулась Грета, – мне тоже пора на перерыв.

Но просто так бросать свой стол она не решилась. Потому уложила в центр ладонь и представила, что экран гаснет. Сработало. Только он не стал черным, а как будто покрылся сероватой пленкой.

– Ты только не вляпайся никуда, – обеспокоенно шепнула Тирна.

Навстречу Грете попались две совсем юные мэдчен. Девушки, увидев соискательницу, в ужасе прижались к стене, и мэдчен Линдер как-то отстранённо подивилась – что в ней страшного? Тогда лиса подкинула в разум хозяйки картинку: строгая женщина летит по коридору. Губы поджаты, на лице застыло выражение раздражения и скуки. А подол дорогого, но явно форменного платья отирает рыжий лесной зверь, в приоткрытой пасти которого мелькают белоснежные клыки. Что ж, возможно, у девочек и правда был повод испугаться.

Финли свернула в тупик и поднявшись на задние лапы, передними надавила на стену. Открылся проход в узкий, но хорошо освещенный коридор.

«Быстрый переход до той комнаты», – пояснила лисица.

«Никогда не обращала внимания, как хорошо ты ориентируешься в человеческих жилищах», – Грета наклонилась и легонько коснулась уха Финли.

«Всю столицу три архитектора строили, – фыркнула та и дернула ухом. – Я воровала сахар в магистрате и заодно полистала старые чертежи. Ты знаешь, что на кухне этого твоего дерра больше нет ни грамма сахара?»

– Лучше скажи, куда дальше, – вслух сказала Грета.

Общаться с Финли удобнее мысленно, но, к сожалению, мэдчен Линдер не могла понять, всегда ли ее послания достигают адресата.

«Так прямо же, до тупика».

– Как ты понимаешь, куда надавить?

«Я вижу колдовское кружево. Где узел – там давить».

Тупик был ярко освещен, но давить никуда не пришлось – оканчивался он простой дверью с засовом. Финли проскользнула вперед, осмотрелась, прислушалась, принюхалась и только после этого позволила выйти Грете.

– Ты что-нибудь знаешь про моего жениха? Про моего отца?

«Твоя мать чего-то очень сильно боялась. Знаешь, такие контракты, как мы с ней заключили, последний раз использовали лет пятьсот назад. Когда бушевали то гражданские войны, то эпидемии, то нападения нежити, то еще что-то столь же смертоносное. И женщины приходили спасать свои рода. А тут ты, не слишком родовитая, не особенно богатая. Твоя мать заплатила сполна, но зачем – я не знаю. Да мне и неинтересно было».

– А чем она заплатила?

«Плата была посильной. Здесь».

– Здесь пустая стена.

Лиса демонстративно прикрыла лапой морду, и Грета устыдилась. Прижав руки к стене, она сразу почувствовала разницу – под правой рукой был шелк, а вот левая явно касалась полированного дерева.

Так же вслепую нащупав ручку, Грета попробовала ее повернуть, но ничего не вышло. Она тянула, толкала, пинала и пробовала заклинать – все вязло в двери.

– Да что дверь-то такая?!

«Железное дерево, очень устойчиво к магии, – проинформировала хозяйку лиса. – Даже мне сквозь него не пройти. Вся комната отделана панелями из него».

– Оно ведь так дорого стоит, – поразилась Грета и постучала. – Мора ван Линдер, вы там? С вами говорит менталист ее величества!

Грете даже не было стыдно за вранье. Она участвует в отборе, проводящемся по приказу моры Дарвийской, а значит, в некотором смысле все соискательницы принадлежат королеве. Ну не кричать же «Бабушка, это я, твоя внучка!», как-то глупо.

В ответ только тишина. Может, моры ван Линдер там нет, и они с Финли ломятся в пустую комнату. А может, она там связана, с кляпом во рту. Или ранена и истекает кровью. О Серая Богиня, а что, если ее оглушили, она упала и вот-вот задохнется из-за собственного языка?! Грета читала о таком.

– Да будь ты проклята, дорфова деревяшка! – с отчаянием выкрикнула Грета и ударила кулаком по двери.

Иллюзия шелка пропала, а Финли, удивленно тявкнув, просочилась прямо сквозь почерневшую дверь. На которой остались выжженные отпечатки ладоней.

Через секунду лиса вернулась:

«Она там, я перегрызла веревки. Надо открыть замок».

– У меня есть шпильки, держи, – Грета вытащила из пучка невидимую шпильку и протянула Финли.

«Если человек видит то, чего нет, – ему стоит обратиться к целителю-мозгоправу».

– А говоришь, что видишь колдовские линии. Держи уже.

Зубы лисы клацнули о металл, и рыжая красавица вновь исчезла. Несколько долгих, мучительно долгих минут ничего не происходило. Грета переминалась с ноги на ногу и с опаской оглядывалась – в коридоре не было даже ваз, и случись что, придется выкручиваться.

Громкий щелчок заставил подпрыгнуть и прижать руки к груди. Дверь открылась, и в коридор выскочила лиса, а следом за ней и бабушка.

– Я искренне надеялась, что ты уже давно в Пограничье, – ворчливо произнесла Амалия ван Линдер.

– А я слишком привыкла вам верить, мора ван Линдер, – справившись с голосом, произнесла Грета.

– Менталист ее величества?

– Будущий, – светски улыбнулась Грета. – Поговорим?

– Не здесь, – покачала головой Амалия. – Слишком опасно. Приходи…

– Я никуда не смогу прийти, – тут же перебила бабушку Грета. – По собственной воле покинуть особняк дерра Ферхары невозможно.

Лиса раздраженно зарычала и боднула мэдчен Линдер в ногу:

«Люди идут, а они болтают».

– В тайный переход? – тут же отреагировала Грета, но лиса, ухватив хозяйку зубами за платье, потащила совсем в другую сторону.

– Идем в сад, – коротко сказала мора ван Линдер.

– Нам придется очень постараться, чтобы не попасть на экран слежения, – вздохнула Грета.

– Вот ты по дороге все и расскажешь, – кивнула Амалия и, изобразив на лице маску царственного равнодушия, пошла вперед.

Грета шла следом и с каким-то веселым отчаянием размышляла, что ничего не изменилось. Амалия ван Линдер по-прежнему не считает ее достойной и так же по-прежнему не считает нужным говорить «спасибо». В работе по дому, не такой уж и тяжелой, с магией-то, Грету злило именно бабушкино нежелание благодарить. Даже прислуге говорят спасибо. Всем говорят, а Грете нет. Не заслужила.

Да, они с Финли часто проказничали. Но поругать бабушка не забывала же! Хотя полного равнодушия Грета могла и не пережить.

Финли гневно тявкнула и зафыркала, от черного выхода ощутимо попахивало навозом. А вот Амалия даже виду не подала, что ей что-то не нравится.

– Сейчас прижмитесь к стене дома и идите, – коротко распорядилась Грета.

Она старательно воплощала бабушкину мечту в жизнь – называла ее на «вы» и обращалась как к неродной. Мэдчен Линдер вдруг пришло в голову, что так проще. Любит ее бабушка или нет – уже неважно. Официальное обращение позволяет сохранить дистанцию, и если ей, Грете, в лицо будут брошены обвинения, то сохранить это самое лицо равнодушным и спокойным будет куда проще.

Они в молчании шли вдоль дома, затем зашли за псарню и оказались у ограды. Мэдчен Линдер устало прислонилась к кованой решетке и негромко произнесла:

– Все, мы вышли за границу следящих артефактов.

– Ты так и не сказала, что здесь делаешь.

– Мне кажется, мора ван Линдер, что говорить должны вы. Кто растерзал вашу внучку, откуда у нее жених? И почему вы не послали этого жениха к дорфам? А главное, откуда у вашей внучки отец и какие права он имеет?

Амалия ван Линдер всегда выглядела молодо. Тугие перчатки скрывали руки, шею прикрывал шелковый шарф, а лицо было как у сорокалетней красавицы. И вот сейчас, в неверном свете уличного фонаря, мора ван Линдер будто постарела сразу на пару десятков лет.

– Это очень долгий разговор, Грета. Знай одно, я всегда тебя любила. Все, что было мною сделано, – сделано ради тебя. Не высовывайся, сиди на своем отборе. Я найду способ с тобой связаться.

– Скажи хоть что-нибудь! Почему отец имеет на меня права? Он же не был матери мужем!

– Он заплатил за твое рождение, – горько произнесла мора ван Линдер и Грета вскрикнула:

– Это вне закона!

– А когда это волновало богатых и влиятельных людей?

– Ты говорила, что мама меня любила, – с трудом выдавила Грета. – А она… а она родила меня из-за денег? Я контрактный ребенок…

– Нет, все совсем не так, – вздохнула Амалия. – Твоя мать была глупой и доверчивой и любила раскидываться словами. «Я сделаю для тебя что угодно» или «Все, что мое, – твое». Щедрая, добрая, сильная – идеальная мать для магически одаренного ребенка. Больше всего на свете она хотела поступить в академию, хотела повторить подвиг своего отца и закончить досрочно. Вот только уже было ограничение по возрасту. Тогда-то и появился дерр Ринтар, хотя, я уверена, присмотрел он ее куда раньше. В обмен на поступление в Сантодинскую Академию Магии твоя мать согласилась выполнить одно желание дерра Ринтара. Любое, не ограниченное ничем. После первого курса она вернулась уже с тобой.

Мора ван Линдер стерла крошечную слезинку, помолчала и вновь заговорила:

– Она ничего мне тогда не рассказала.

– Как она умерла?

– Откат из-за невыполнения клятвы, – медленно произнесла бабушка. – Она слабела, слабела, а затем просто легла и умерла. Сейчас Ринтар трясет контрактом и требует тебя.

– Но контракт на вынашивание сейчас незаконен, – нахмурилась мэдчен Линдер.

– Закон обратной силы не имеет, – горько улыбнулась мора ван Линдер. – А если бы и имел, то ведь платы-то там не указано.

Прислонившись лбом к холодной ограде, Грета попыталась взять себя в руки. Действие маски спокойствия и равнодушия уже прошло, и ей было не по себе. Сердце колотилось как сумасшедшее, немного подташнивало, хотелось плакать. А еще больше хотелось лечь и умереть.

– Все гораздо сложнее, чем я могу рассказать.

– Там кто-то есть! У ограды!

– Я всегда тебя любила, – резко произнесла Амалия и ударила Грету по лицу.

Вскрикнув, мэдчен Линдер рухнула на землю, а бабушка ловко левитировала себя через ограду.

«Зато тебя никто не узнает – пол-лица посинело и распухло. Узнаю это проклятие, пока само не сойдет, никто снять не сможет», – утешила Грету Финли.

Криво улыбнувшись, Грета заслонилась от ярких фонарей, которые принесли с собой люди. И разрыдалась, услышав голос Алистера. Конечно, он должен был прийти именно сейчас, когда она лежит на сырой земле с лицом, наполовину ставшим перезрелым баклажаном. И даже то, что дерр Ферхара самолично поднял ее на руки и грозным, низким голосом послал всех доброхотов в дорфову задницу… Даже это не слишком примирило ее с ужасной, отвратительной реальностью. Реальностью, в которой она контрактный ребенок.