Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 274 (всего у книги 304 страниц)

50. Видел насквозь

Мне почудился шум генераторов и приглушённые голоса. Должно быть, это галлюцинации – мозг, измученный жаждой и истощением, подкидывал последние обрывки надежды.

Но звуки не стихали, а наоборот, нарастали. Я прибавила шаг, потом почти побежала, судорожно сжимая рукоять ножа. Истерический смех подкатывал к горлу. Вот она я! Не ждали?

Деревья начали редеть, и в просветах заблестел металл. Высокий забор. Академия. Память, словно вспышка, указала на ту самую дырку в сетке, где я когда-то так нелепо застряла.

Я пригнулась, подползая к прорехе, и замерла. Голоса доносились совсем близко. Один из них заставил моё сердце сжаться от болезненного узнавания.

– Почему не дождались меня? – это был Айз. Его голос был низким, но в нём клокотала самая настоящая ярость! – Это моё отделение. Я должен был их вести.

– У нас не было времени на сантименты, – раздался второй, холодный и неприятный. Главнокомандующий. Он спорил с Айзеком? – Тем более, в твоём десятом никто не был отмечен как подходящий. Зачем тратить ресурсы на тех, кто не оправдает вложений? Всё дело в той девчонке, да? Поэтому ты рвёшься в Долину? Расслабься, её уже давно разорвали. Ты найдёшь там лишь изуродованный труп.

Я затаила дыхание. Ожидая, что он действительно согласится и успокоится.

– Мне плевать, – прозвучал наконец голос Айза, и в этих двух словах было столько усталости... и боли?

Он собирался ехать за мной. Искать. Даже если от меня остались бы лишь клочья, он поехал бы в эту долину, чтобы забрать меня. Эта мысль заставила сердце биться с такой силой, что его стук заглушил все остальные звуки. Я проползла через дыру, поднялась на ноги и пошла к нему, не думая ни о чем, кроме одного: хочу чтобы он увидел меня и понял, что я справилась. Я жива.

Я вышла из-за угла столовой, и первым, что прозвучало, был отборный мат из уст главнокомандующего.

Айзек резко развернулся. И я замерла, внезапно осознав, в каком виде предстаю перед ним. Я была с головы до ног покрыта засохшей, черно-бурой кровью. Волосы слиплись в жуткие пряди, лицо, наверное, было испачкано так, что не разглядеть черт. Одежда висела лохмотьями, пропитанная грязью и смертью. В моей руке застыл тот самый нож. А в глазах, я чувствовала, плясали отблески вчерашней тьмы.

Я не стала подходить ближе. Вместо этого я бросила нож. Он звякнул о бетон у начищенных сапог главнокомандующего.

– Это вам, – мой голос прозвучал хрипло, я специально вдавила в него всю немую ярость, всю горечь и ненависть, что клокотали внутри. – Возвращаю.

Лицо Айза впервые за всё время выражало такие яркие эмоции. Его взгляд скользнул по мне с ног до головы. Он на мгновение прикрыл глаза, и его плечи едва заметно опустились – не с облегчением, а с тихим, сокрушительным отпущением какого-то невыносимого напряжения. Затем его глаза снова открылись и упали на нож, лежавший у ног главнокомандующего.

– Как ты!? – всё ещё в шоке рявкнул главнокомандующий.

– Вернулась? А что, не должна была? – выпалила я, и ярость, которую я сдерживала, хлынула наружу горячей волной. – Вы думали, раз бросили меня дальше всех и всучили вместо оружия только нож, я не вернусь?

Мне казалось, я сейчас брошусь на него, вцеплюсь пальцами в горло, чтобы выместить всё отвращение к нему. Вот настолько у меня чесались руки.

– Что значит «всучили только нож»? – в глазах Айза вспыхнул опасный серебристый огонь, который я видела лишь однажды. От той энергии, что сейчас исходила от него, хотелось бежать. Но я понимала: он зол не на меня.

В голосе главнокомандующего прозвучала неуверенность, которую я никогда раньше от него не слышала:

–Это какая-то ошибка. Все новобранцы были в равных условиях.

– Ошибка? – Айзек злобно усмехнулся, и это был короткий, сухой звук. – Я здесь вижу только одну ошибку. Ту, что занимает не свой пост, кусок сексистского дерьма.

И прежде чем кто-либо успел среагировать, его кулак с размаху врезался в солнечное сплетение главнокомандующего. Тот хрипло выдохнул, зажмурив лицо от боли и согнулся пополам.

Это было, пожалуй, вторым самым шокирующим зрелищем за последние сутки – после того, как я сама в одиночку вырезала почти с десяток Дарвий.

В ту же секунду из ниоткуда появились солдаты – вечные спутники главнокомандующего. Они обступили Айза, но он лишь поднял руки, позволяя им схватить себя. Я знала: ему ничего не стоило уложить их всех на холодный бетон, но он сдержался.

Главнокомандующий, опираясь на плечо одного из солдат, с трудом выпрямился. Его лицо исказила гримаса унижения.

–Я прощу тебе эту вольность, щенок, – прошипел он, – только потому, что ты нам всё ещё нужен. Но ещё один такой выпад – и ты вылетишь отсюда. Понял?

Он пытался нависнуть над Айзом, но разница в росте делала эту попытку жалкой.

Айз же, с заломленными за спину руками, будто не замечая ни солдат, ни угроз, смотрел только на меня. Он словно искал под слоем грязи и крови, мои собственные повреждения.

–Не думал, что увижу тебя вновь, – донеслись его тихие слова до меня, что-то внутри отчаянно забилось о рёбра. Затем его грубо толкнули и повели прочь.

Главнокомандующий резко шагнул ко мне, перекрывая взглядом удаляющуюся фигуру Айза.

– А ты – живо за мной, – прорычал он приказывая.

Я нехотя шагнула следом, песок с моих ботинок осыпался на чистый бетон. Любопытство боролось с глухой, предупредительной тревогой. Чего он хочет? Если он думает, что я стану раскрывать ему правду о том, что произошло в пустыне, о той тьме, что поднялась во мне... он жестоко ошибается. Эта тайна теперь была частью меня. Я скорее позволю им запереть меня, чем расскажу ему, как именно я выжила.

Мы вошли в здание Академии. Женщина на входе, завидев нас, тут же уткнулась в бумаги, делая вид, что усердно работает. Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Я запыхалась, тело гудело от усталости, требуя сна и хотя бы глотка воды.

Главнокомандующий достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину самой роскошной двери в коридоре – массивной, из красного дерева. Он распахнул её и вошёл первым.

Кабинет был обставлен с показной, давящей роскошью. Мягкий диван из дорогой ткани бежевого цвета, такие же кресла, громоздкие шкафы, заставленные книгами и безвкусными фигурками. На столе стоял круглый шар, переливающийся синими и голубыми оттенками. Позади – огромное окно и шикарный кожаный стул.

– Садиться не предлагаю, – бросил он, опускаясь в своё кресло и складывая на столе неуклюжие кулаки. – Боюсь, запачкаешь мебель.

Я сдержала порыв закатить глаза. Надо же, испачкаю его драгоценные кресла!

Я замерла на пороге, отказываясь ступать на дорогой ковёр. Этот кабинет, его обстановка – всё это было ловушкой. Я не доверяла ни ему, ни тому, что он мог задумать.

– А теперь, девочка, – его голос прозвучал слащаво-ядовито, – расскажи мне по порядку, как тебе удалось выбраться из Долины? Хочу знать абсолютно всё. Не упускай ни одной детали.

– Мне нечего вам рассказать, – я пожала плечами, с наслаждением наблюдая, как его костяшки белеют от напряжения. – На меня напала одна Дарвия и, о чудо, сама напоролась на этот тупой нож. Ну разве не удача? Дальше я просто спускалась из той клоаки, куда меня завезли. Песок, кстати, до сих пор в ботинках и штанах. Хотите, покажу?

Я дурачилась, намеренно выводя его из себя.

Бам! Его кулак с оглушительным стуком обрушился на стол, заставив вздрогнуть дорогие безделушки.

– Ты думаешь, я шучу? – его голос стал тихим и опасным, словно шипение змеи. – Нравится паясничать, номер сто шесть? Хорошо. Я тоже люблю развлечения.

Он медленно потер подбородок, размышляя, и в его глазах загорелся знакомый мне садистский огонёк.

– Вот что... Отправлю-ка я тебя прямо сейчас в горячую точку. На передовую. Посмотрим, как долго ты будешь скакать и острить, когда вокруг будут разрывать твоих товарищей!

– Если это всё, я устала с дороги. Хочу отдохнуть, – я произнесла это ровно, почти скучающе. Пусть делает что хочет. Черт с ним, с его званием и с его угрозами. Пусть швырнёт меня в карцер. Внезапно его устрашающая аура перестала на меня действовать. Я развернулась к выходу.

– Стоять! – его рык был полон чистой, неподдельной ярости. – Я не разрешал уходить! Да как ты смеешь, жалкая девчонка!

Я услышала, как он резко поднялся из-за стола и тяжелые шаги направились ко мне. Я не обернулась. Ни один мускул на моем лице не дрогнул, когда я почувствовала, как он заносит руку для удара. Но удара не последовало.

Главнокомандующий застыл.

Вместо этого я услышала его голос, внезапно ставший тихим и проницательным, прямо у меня за спиной.

– А ты... изменилась.

Я медленно повернула голову и встретилась с его прищуренным взглядом. Он изучал меня с таким напряженным вниманием, словно видел впервые.

– Я узнаю этот взгляд, – пробормотал он, и в его голосе прозвучал шок. – Ты переродилась...

Мое лицо предательски выдало все. Глаза сами собой расширились, сметя с них маску равнодушия. Он поймал мое молчаливое признание.

Уголки его губ поползли вверх в уродливой, торжествующей ухмылке.

– Мне не обязательно слышать от тебя правду, – прошипел он. – Достаточно и того, что я вижу. Надо же... Первая женщина в истории, которая смогла измениться.

– Вы ошибаетесь, – я старалась, чтобы мой голос звучал сухо и бесстрастно, отсекая все его подозрения. Но внутри всё сжалось.

– Энни, Энни... – он покачал головой, и на его лице расцвел какой-то болезненный восторг. – Я не возлагал на тебя больших надежд. Как же я ошибался. Что тебе подарил туман? Чем он наградил такую, как ты?

Он протянул руку, собираясь коснуться моих волос, будто я был диковинной зверушкой. Это движение, это снисходительное любопытство, взломало последний оплот моего самообладания.

– Слабостью к убийствам, – я резко отбила его ладонь, и упрямо уставилась на него. – Особенно когда ко мне прикасаются без спроса.

Он не испугался. Напротив, его ухмылка стала лишь шире. Моя ярость, моя откровенность лишь разожгли его интерес. Он легко посмеялся.

– Я хочу увидеть тебя в деле, – заявил он, и его тон сменился с насмешливого на деловой, почти уважительный. – Забудь, что я говорил ранее. Пожалуй, ты действительно заслуживаешь внимания. Теперь я понимаю, почему Айзек так упрашивал перевести тебя в другое место. Он видел в тебе потенциал. Вот же прозорливый наглец.

– Я не стану участвовать в ваших проверках, – от одной мысли об этом, меня начало тошнить. – Мне было достаточно этого «экзамена».

Внутри всё горело. Ярость, которую я пыталась подавить, вырывалась наружу, раскалённая и неуправляемая. Отчего эта жгучая волна накатывала с такой силой? Что со мной не так?

– Значит, тебе нужна дополнительная мотивация, – он произнёс это спокойно, с неким наслаждением. – Из твоего отделения вернулись Сто третий, Сто четвёртый, Сто пятый...

Он сделал паузу, наблюдая, как я замираю, как сердце пропускает удар. Он не назвал номер рыжика, неужели он...

– …Ох, вот и твоя мотивация. Номер Сто. Верно, милая?

Значит, он жив, он смог вернуться назад. Облегчение накатывало волнами.

– Я хочу проверить, на что ты способна. А как это сделать лучше всего, если не отправить тебя в паре с твоим дружком? – Его губы растянулись в тонкой, безжалостной улыбке. – Я очень наблюдателен, Энни.

Моё имя, слетевшее с его губ, прозвучало слащаво и оскверняюще. Он знал. Знал, где моё слабое место, и нажимал на него с безжалостной точностью.

51. Не взаимно

Я с грохотом захлопнула дверь кабинета, вылетев в коридор. Воздух снаружи показался густым от невысказанной ярости. Вот же урод. Мне даже не пришлось ничего рассказывать – он сам всё увидел, вычислил по моему виду, по моим глазам. И теперь его «проверка» могла стоить жизни единственному другу, который мне здесь дорог.

В полумраке коридора, прислонившись к стене, стоял Айз. Увидев меня, он оттолкнулся и направился в мою сторону.

– Как ты здесь? Тебя же увели... – удивилась я, забыв о всяких «командир» и «вы».

– Не нашлось ещё той клетки, которая смогла бы удержать меня, – ответил он, и я не могла понять, шутит он или говорит на полном серьёзе. Скорее второе.

– Что он хотел? – он кивнул на дверь, которую я с такой силой захлопнула.

– Да ничего... Так, спрашивал, как я выбралась, – уклончиво ответила я, опуская взгляд.

Он сделал ещё шаг, сокращая расстояние между нами. Его взгляд скользил по мне, будто пытаясь найти невидимые повреждения.

– Ты действительно в порядке? – в его голосе прозвучала непривычная, сбивающая с толку нотка беспокойства.

– Насколько это возможно, – попыталась я улыбнуться, но губы предательски задрожали, а в носу защипало от накативших слёз. Воспоминания о том, что я сделала, кем я стала, навалились с новой силой. Я теперь и правда монстр?

И тогда, сама не понимая почему, я шагнула вперёд и обхватила его руками. Уткнулась лицом в грудь его куртки, чувствуя, как содрогается моё собственное тело. Вся показная стойкость испарилась, оставив лишь голую, дрожащую уязвимость.

Я вцепилась пальцами в его спину, прижимаясь ближе, отчаянно нуждаясь в этой опоре. Похоже, я действительно скучала – и его отсутствие только усилило то, что ужасно быстро разрасталось внутри меня.

– Прости... я вся грязная, – попыталась я отстраниться, испуганная силой собственной потребности в этом утешении.

– Я думал, ты умерла, – его голос прозвучал резко, сдавленно. Он замолчал, и его руки обхватили меня в ответ, не дав мне отстраниться. – Чёрт. Никогда не чувствовал себя более паршиво, чем в тот момент.

Что-то внутри меня рвалось наружу, отчаянно толкая к нему, умоляя выложить всё. Словно он один способен был понять эту тьму и не отвернуться.

– Ты действительно был готов ехать за мной? – глупый, наивный вопрос вырвался сам собой. Мне отчаянно хотелось услышать подтверждение, что те слова не были игрой воображения.

– Да, – его ответ был тихим. Он говорил в макушку, и его дыхание шевелило мои волосы. – Но не знаю, как бы спал после того, как нашёл твоё тело.

– Я всё ждала, когда ты вернёшься. Кажется я скучала... – тихо призналась я, ощущая, как обнажается моя уязвимость.

Его объятие ослабло, но он не отпустил меня. Голос стал ещё тише.

– Я не хороший парень, Энни. Мои мысли далеко не безобидны. Я вообще не должен был говорить тебе всё это. Это... нечестно по отношению к тебе.

– О чём ты? – я снова попыталась отстраниться, чтобы увидеть его лицо, прочитать в его глазах то, что он не договаривал. Но его руки не отпускали, держа в этой странной ловушке из тепла и откровений.

Он замолчал, и в тишине коридора его следующие слова прозвучали сокрушая меня:

– Я не хочу, чтобы ты испытывала что-то ко мне. – Пауза была мучительной. – Тебе могло почудиться... что я переживал о тебе как о девушке. Но это не так.

Внутри всё похолодело и оборвалось. Он не просто отталкивал меня – он делал вид, будто всё, что происходило между нами, было игрой моего воображения. Будто только меня одну тянуло к нему, а его забота и та боль в голосе, когда он говорил о моей возможной смерти, были лишь моими фантазиями.

– Тогда зачем всё это сейчас? – я с силой оттолкнула его от себя, но его лицо... оно было искажено такой неподдельной грустью, что это лишь сильнее ранило. – Я ничего не понимаю.

– Я действительно привязался к тебе, – его голос прозвучал приглушённо, будто ему самому было больно от этих слов. – Ты хороший человек. Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Ты одна из моего отделения, и я чувствую за тебя ответственность. Только и всего.

От этих слов в горле встал ком. Они были такими правильными... Они отменяли всё.

– Хорошо, – я нервно рассмеялась, и этот звук был больше похож на предвестник истерики. Внутри всё рвалось на части, и я больше не могла это сдерживать. – Я действительно надумала себе всякого. Позвольте узнать только одно... как там мой брат? И где он сейчас?

Его кадык дрогнул. Он смотрел на меня с той же неизменной горечью.

– Твой брат в безопасности. Болезнь отступила, он жив и находится под наблюдением до полного восстановления.

Я кивнула, отступая на шаг.

– Это всё, что сейчас важно.

– Расскажешь, что произошло в пустыне? – в тишине коридора слова прозвучали оглушительно громко. – Почему ты вернулась вся... в крови?

Я смотрела на него, чувствуя, как каменеет лицо, а внутри закипает странная смесь стыда и ярости.

– Я убила восемь Дарвий. Тупым ножом. – не стала утаивать я. – Некоторым пронзила сердца. Остальным вскрыла грудину и купалась в их крови. Такой ответ вас устроит, командир?

Я скрестила руки на груди, пытаясь отгородиться от него и от самой себя.

– Ты... – он хотел спросить очевидное, но я резко перебила, не дав ему договорить.

– Да, я превратилась в монстра. Самого что ни на есть кровожадного и жестокого. – я закусила губу до боли, пытаясь скрыть дрожь, пробирающую всё тело. Притворяться безэмоциональной было невыносимо сложно. Особенно теперь, когда внутри поселилось нечто чужое, рвущееся наружу с каждой секундой.

Он не отвёл взгляда, продолжая изучать меня.

– Что ты чувствовала, когда убивала их? – спросил он без осуждения, с какой-то странной, отстранённой серьёзностью.

Ответ вырвался сам, прежде чем я успела его обдумать, короткий и беспощадный:

– Эйфорию.

Его брови почти незаметно поползли вверх. Не в ужасе, а в глубоком раздумье.

– А вы? – не выдержала я. – Ощущаете то же самое? Когда убиваете их?

Он покачал головой, и его взгляд на мгновение стал пустым, уходящим в себя.

– Нет. Я ничего не чувствую. Уже давно.

– Хотела бы и я так, – вырвалось у меня шёпотом, скорее для самой себя, чем для него. – Чтобы ничего не чувствовать.

– Это не то, чего можно желать, – он снова пронзил меня своими серо-зелёными глазами, пытаясь донести до меня свои слова. – Энни, я не хотел тебя обидеть. Но и ложных надежд давать тоже не собирался.

Внутри всё сжалось в тугой, болезненный ком.

– Ещё скажите, что дело не во мне, – я фыркнула, и в звуке слышались слёзы, которые я отчаянно пыталась сдержать. – Чтобы я уж совсем себя униженно чувствовала. Достаточно.

Боль, жгучая и острая, разливалась по груди с каждым его словом. Это было хуже, чем страх в Долине, хуже, чем отвращение к самой себе. Это было горькое, унизительное осознание собственной наивности.

– Простите, что проявила слабость и обняла вас, – выдавила я, отступая ещё на шаг, создавая невидимую, но непреодолимую стену.

– Я рад, что мы поняли друг друга, – слабо кивнул он. Как можно быть таким бесчувственным.

Внутри всё клокотало – от стыда, от унижения, от ярости на саму себя. Значит, всё это время я действительно сама придумала ту невидимую нить, что, как мне казалось, тянулась между нами. А слова Тэйна... они лишь подлили масла в огонь моих собственных глупых фантазий. Как я могла поверить, что человек вроде Айза способен увидеть во мне что-то большее, чем номер в списке? Это была наивность, достойная жалкой, доверчивой дурочки.

– Ещё раз спасибо... за брата, – выдавила я, и голос прозвучал слабо, пробиваясь сквозь ком в горле. – И я... пожалуй, пойду.

Мне любыми средствами нужно было скрыть, насколько глубоко его слова прорезали душу, насколько всё внутри обратилось в горький пепел.

Я резко развернулась и почти побежала вниз по лестнице, не оглядываясь. Мне нужно было быть как можно дальше от него. Быстрее. Пока я не рассыпалась окончательно прямо здесь, на холодном каменном полу.

52. Существо внутри меня

Мне хотелось что-нибудь сломать. Вывернуть всё внутри себя наизнанку. Заорать в немом крике. Почему его слова впились так глубоко, отчего мне так больно?

«Тебе очень идёт улыбка», – всплыло в памяти. Неужели это была лишь игра моего воображения? Или сейчас во мне кричало всего лишь уязвлённое самолюбие, обожжённое его холодным отказом?

Не разбираясь больше в себе, я выпустила всё наружу. Ярость, густая и чёрная, накрыла с головой. Внутренний переключатель, тот самый, что щёлкал в Долине, сработал сам по себе – не в бою, а от этого хаоса чувств.

Меня, с головы до ног, окутал чёрный туман, скрывая от чужих глаз. В ушах зазвучал шепот – низкий, настойчивый, полный обещаний боли и расправы. Уничтожить. Разорвать. Заставить их почувствовать то, что чувствуешь ты. Меня ломало и трясло, будто в лихорадке.

Совсем некстати на пути у забора стояли трое. Даос – его голова была туго перемотана бинтами – курил, издавая свой омерзительный хриплый смех. Рядом – его дружки. Все живы. Все целы. Какая чудовищная несправедливость! Такие скоты всегда выживают. Всегда.

Мои ноги понесли меня к ним с бешеной скоростью, которую я не могла контролировать. Тьма шептала внутри, обещая подарить мне отмщение: «Они заслужили, они должны умереть». Я уже чувствовала её – тёплую, липкую кровь на своих руках, солоноватый вкус мести на языке.

Я замерла прямо за спиной у Сто второго. Он не видел меня. Дым от его сигареты щекотал ноздри. Он даже не осознавал, насколько сейчас близок к смерти.

Я подняла руку, и тьма сгустилась вокруг пальцев, удлиняя их, заостряя, превращая в изогнутые, чёрные когти. Желание вонзить их в его шею, прочувствовать, как рвётся плоть, было почти осязаемым.

Стоп.

Мысль пробилась сквозь чёрный туман, слабая, но точно моя.

Когти.

Нет. Я этого не хочу. НЕТ.

Следующее, что я осознала, – я стояла в душевой. Ледяная вода обрушилась на меня с душевой лейки, пронизывая одежду, заставляя тело содрогаться в конвульсиях. Я вжалась в стену, пытаясь остыть, смыть с себя эту ярость.

А потом я с силой ударила кулаком по кафелю. Глухой удар, хруст – и от моего кулака в плитке поползла длинная извилистая трещина. Я смотрела на неё, тяжело дыша, пока ледяная вода стекала по лицу, смешиваясь с горячими беззвучными слезами. Что со мной происходит?

Мне нужно научиться контролировать это, пока я не убила кого‑нибудь по‑настоящему. Но как? Просить Айза? Нет. Ни за что. К чёрту Айза! Сама мысль о нём снова заставила кровь броситься в лицо, а пальцы —непроизвольно сжаться.

– «Не хороший парень», – я горько усмехнулась, вспоминая его жалкие слова. Надо было сказать ему прямо в лицо, что это он всё неправильно понял, навыдумывал себе всякого, а не стоять, как дура, и глотать обиду.

Я с трудом поднялась на ноги, мокрая одежда тяжело обвисла на мне. Ледяная вода хоть и смыла кровь, но не смогла смыть тяжёлую дрожь, пронизывающую каждую клетку. Я вышла на улицу, и слабый солнечный свет ударил по глазам. Осмотрела себя: руки чистые, на одежде лишь тёмные мокрые пятна. Внешне – просто промокшая. Внутри же бушевал шторм, готовый в любой момент снова вырваться наружу чёрным, удушающим туманом.

Тяжело ступая по земле, я прошла мимо Даоса. Наши взгляды встретились, и я бросила ему самую леденящую, самую зловещую улыбку, на какую только была способна – оскал, в котором не было ни капли тепла.

– Ты ещё не сдохла? – слегка удивлённо спросил тот.

Я промолчала, пропуская его слова мимо ушей, и пошла дальше, оставляя его в ореоле собственной злобы. Сейчас было не до него. Мне нужно было найти Рыжика. Увидеть его живым, невредимым, убедиться, что он не пострадал. Я крутила в голове только его образ и ярость немного отступала.

Но я всё равно ощущала это внутри – тёмное, беспокойное шевеление, словно под кожей ползали чёрные муравьи. Оно не давало покоя, нашептывая что-то на грани сознания.

Я зашла в казарму десятого отделения. Рыжика там не было. Лишь несколько уставших, перебинтованных парней из моего отделения молча лежали на койках. Их пустые взгляды скользнули по мне без интереса.

– Не верю, что ты вернулась, – сипло произнёл мужчина с соседней койки, тот самый, что когда-то советовал мне «найти покровителя».

– Вы не видели Келена? – проигнорировав его реплику, спросила я, сканируя помещение.

– Места себе твой рыжий друг не находит, – он мотнул головой в сторону выхода. – Нарезает круги по плацу, будто заведённый.

Я почти сорвалась с места. Ноги сами понесли меня, сквозь густой, вездесущий туман, застилавший глаза. Я была на взводе, каждое нервное окончание оголено и напряжено.

И правда, сквозь серую пелену проступала одинокая фигура, с настойчивостью загнанного зверя бегущая по кругу. Я остановилась, невольно приняв позу нашего командира – облокотившись на бетонный столб и скрестив руки на груди. Он ещё не видел меня. На нём были низко сидящие чёрные спортивные брюки и обтягивающая майка, и я с удивлением отметила рельеф мышц на его спине и плечах. Когда он успел так измениться?

– Эй! – крикнула я, и голос прозвучал хрипло.

Он повернул голову, всматриваясь в туман.

– Говорят, ты тут из-за какой-то девушки себе места не находишь! – донеслась до него моё следующая фраза, пробиваясь сквозь влажную пелену.

– Энни! – его голос сорвался на крик, полный немыслимого облегчения.

Он помчался ко мне, и через мгновение его высокая фигура уже прижала меня к себе. От него пахло потом и пылью.

– Фу, ты воняешь, – фыркнула я, но руки сами обвили его спину, цепляясь за эту единственную точку реальности. – Сколько времени ты бегал?

– Прости, – он отстранился, его лицо сияло такой искренней, безудержной радостью, что на мгновение в груди что-то дрогнуло и потеплело. – Я не нашёл тебя! Чёрт, я так переживал! Когда ты вернулась? Как ты прошла через это? Я чуть с ума не сошёл, когда не увидел тебя в числе вернувшихся!

Я усадила его на холодную деревянную лавку и опустилась рядом, вытянув онемевшие ноги. Его беспокойство, его искренний ужас за меня согревали душу жгучим, болезненным теплом.

– Я ведь говорила не искать меня, – начала я, глядя в туман перед собой. – Всё прошло хорошо, я... – слова застряли в горле. Признаться ему в том, во что я превратилась, в ту тьму, что теперь жила во мне, было невозможно. Стыдно. Я не хотела видеть в его глазах ужас или отвращение. – Мне повезло. Я не наткнулась ни на одну из этих тварей.

– А я так переживал, – голос Рыжика срывался, и он нервно проводил рукой по лицу, оставляя грязные полосы. – Хорошо, что тебе не встретились эти твари. А я... когда пошёл искать тебя, наткнулся на одну. Она была огромной. Я просто замер с автоматом, не знаю, что бы делал, если бы она не отвлеклась на чей-то крик.

Мороз пробежал по коже. Возможно, это был как раз тот момент, когда преследовавшая меня Дарвия издала свой леденящий душу вопль, призывая сородичей. Страшно было представить, что могло случиться с Рыжиком, окажись он на её пути.

– Ого, – выдохнула я, и в голосе прозвучало неподдельное облегчение. – Хорошо, что ты уцелел.

Мне до боли хотелось рассказать ему всё. Выложить этот груз – о тёмном тумане, о когтях, о ярости, что пожирала изнутри. Но страх был сильнее. Страх увидеть в его глазах отторжение, разочарование. Только не он. Я не была к этому готова.

– Поэтому я бежал, что есть мочи, – он сгорбился, сжимая свои колени так, что кости побелели. – Мне так стыдно, что я не смог найти тебя. Прости меня, Энни.

В его голосе была такая искренняя боль, что я едва сдержала порыв снова обнять его.

– Не о чем переживать, – сказала я тихо, глядя в туман. – Главное, мы оба живы и не пострадали. Разве может быть что-то важнее?

Он молча кивнул, уставившись в землю. Мы оба понимали, как легко всё могло сложиться иначе.

Но одно меня гложило изнутри, как ржавчина. Чёрная, липкая уверенность в том, что из-за меня Рыжика снова швырнут в самое пекло. Главнокомандующий сказал, что использует его, чтобы проверить меня. Сначала он отправил меня на убой, словно ненужный хлам, а теперь, учуяв необычность, решил сделать своим подопытным кроликом. И Келен стал разменной монетой в его больной игре. Я ненавидела его. Всей душой, каждой фиброй своего существа.

– Ты не видела Тэйна? – внезапно спросил Рыжик, прерывая мои мрачные мысли.

Сердце сжалось, будто его пронзили ледяной иглой.

–Нет... – я отвела взгляд. – Может, его всё таки перевели куда-нибудь? – слабая попытка намекнуть, не раскрывая чужой – и такой страшной – тайны.

– Думаешь, он бы нам не рассказал о таком? – в голосе Келена слышалась неподдельная тревога. Он переживал за Тэйна, как переживал за меня. Такой уж он был.

– Вдруг ему сказали об этом позже, прямо когда вызывали, поэтому он и не успел, – снова соврала я, и привкус лжи был на языке горьким пеплом.

– Возможно... Надеюсь, у него всё хорошо.

Он был таким. Слишком добрым. Слишком готовым верить в лучшее для всех.

– Я тоже на это надеюсь, – прошептала я, хотя знала – это пустые слова. Если Тэйн чувствовал хоть тень того, что бушевало во мне, то у него точно было не всё хорошо. Интересно, увидимся ли мы когда-нибудь снова? И будет ли у нас ещё один шанс... или наша дружба уже стала ещё одной жертвой в этой бесконечной войне.