Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 181 (всего у книги 304 страниц)

– Нынешний Отбор меня все больше поражает, – неожиданно честно признался Альтгар. – Я как чувствовал, когда отговаривал Хила от некоторых пунктов. Не понимаю, как вы, мэдчен ван Ретт, сюда попали. Вы хотели принять участие в Отборе?

Катти выразительно коснулась правого колена и качнула ступней:

– После несчастья родители отправили меня в предместья Луизета. Вместе с няней, служанкой, кухаркой и кучером. Было тяжело. Мне семнадцать, дом запущен, а я, вместе с тем, вроде как должна приказывать слугам. Там было скучно, но я привыкла.

Она немного помолчала, не зная, нужно ли открывать душу перед этим человеком. А потом, вспомнив, что им известно даже о сливовице, легко продолжила:

– Даже там нашлись те, кому было весело посмеяться над калекой. И временами, перед сном, когда становилось особенно тяжело, я мечтала, как попадаю на Отбор. И вся такая... лучше всех! – Она смущенно пожала плечами. – Обычные девичьи мечты. Это не значит, что я действительно хотела сюда попасть. И уж тем более не значит, что я хотела или хочу выйти замуж за принца. Просто мой способ не плакать. Представить, что я могу быть лучше всех. Всех тех, кого смешит моя трость.

– Мэдчен ван Ретт...

– Доброй ночи, белатор Альтгарт. Завтра публичный завтрак, нужно хоть немного поспать.

– Вы уже видели свою подвеску?

– Нет. Завтра посмотрю.

Прикрыв за собой дверь в гостиную, Катти пристукнула тростью – ну что за люди?! Ну умудрились испортить Отбор, так сходите, помолитесь Богине. Уж всяко не оставит без совета представителя королевской династии. Нет, что-то здесь нечисто.

Подобрав с пола свое одеяло, Катарина устроилась рядом со сладко спящей Мадди и прикрыла глаза. Завтра будет новый день, новый публичный завтрак и новые мысли. Главное, чтобы новых происшествий не было. И чтобы принц вспомнил о том, что его невесты живые и чувствующие мэдчен. Кто знает, может, белатор Альтгар сумеет хоть что-то донести до своего друга.

И мысли Катарины плавно перескочили на то, как белатор обратился к принцу: «Хил». Они явно давно знакомы. Друзья или родственники? И зачем амулет принцу?

Раздраженно вздохнув, Катти перевернулась на другой бок. Кажется, она будет мучиться вопросами до самого утра.

Ей удалось забыться неверным сном лишь за пару часов до подъема. И потому Катти не удалось в полной мере оценить тот переполох, который произошел из-за ее отсутствия в спальне.

А переполох вышел знатный – Росица не нашла Катти, но зато нашла мору Ровейн. Которой тоже не удалось найти своей подопечной. Ни одна, ни вторая не догадались посмотреть в комнатах Мадди. Ведь магия ясно и четко показала – владелица комнаты спит, а если ванен Скомпф спит, значит ван Ретт где-то в другом месте.

За полтора часа мора Ровейн и Росица успели выстроить теорию заговора. Единственное до чего они не смогли додуматься, так это до того, какому именно богу принесли такую своеобразную жертву. И потому, увидев выходящую из ванной комнаты Катарину они как-то даже не очень обрадовались – обломалось такое интересное расследование.

– Что с ногой? – нахмурилась мора Ровейн, когда поняла, что вся ее ругань уходит в пустоту.

– Болит, – лаконично ответила Катарина. – Через пару дней привыкну. Мази у меня нет. Или мне могут передать ее из дома?

– Из дома могут передать только косметику, – немного виновато произнесла Германика.

– Хорошо, – так же сдержанно произнесла мэдчен ван Ретт. – Прошу оставить меня.

– Что? – удивилась Германика.

– Мора Ровейн, прошу вас покинуть комнату и дать мне переодеться.

– Цветочек, мы одни, – осторожно напомнила мора Ровейн. – Мы давно перешли на «ты».

И тут Катти прорвало. Она в жестких, нелицеприятных выражениях высказала все, что думает об Отборе, о правилах, о принце и о белаторе. И о Совете белаторов в целом. А также о том, что краску для бровей и ресниц можно проносить во дворец сундуками, а жизненно необходимую мазь – нет.

– Будете терпеть меня такой, – наконец выдохнула она, – какой у меня будут силы быть.

– Выпей обезболивающее, – предложила Германика. – Здесь есть целитель, и он с удовольствием предложит тебе несколько флаконов.

– Зелья не работают, – вздохнула Катти. – Прости, я сорвалась на тебя. Но боюсь, что дальше будет хуже. Раньше я могла позволить себе лежать, а няня меняла компрессы. А здесь... Сейчас поездка до дворца, там публичный завтрак, опять поездка. И наверняка будет еще что-то!

– Так, хорошо, – Германика нахмурилась, – пиши матери письмо, под мою ответственность. В конце концов, мы не можем позволить тебе мучиться. А пока что я просто обезболю заклятьем.

Один небрежный, изящный пасс, и на дикий крик Катарины прибежала Мадди.

– Что вы сделали?!

– Вырубила ее, – выдохнула ошеломленная Германика. И тут же поспешно объяснила: – Ей стало хуже от моего заклятья. А оно не отменяемое, рассасывается само через три часа.

– Но что это было-то? – грозно спросила Мадди и уперла руки в бока.

В комнату осторожно вошла служанка Мадди.

– Мэдчен ванен Скомпф, надо закончить прическу...

– Я без Катарины никуда не пойду, – безапелляционно произнесла дочь купца. – И даже право на это имею.

– Найди белатора Альтгара, – коротко приказала мора Ровейн служанке. – А ты помоги мне снять с нее чулки.

«Помоги» оказалось «сними». И Мадди без какого-либо трепета просто сдернула с Катти чулки. Не только с больной ноги, но и со здоровой. Вот только чисто визуально ноги не слишком различались.

– Надо переложить ее. В кресло. Чтобы ноги свисали с подлокотника. Тогда дерр белатор ничего лишнего не увидит.

Мора Ровейн кивнула и магией подхватила свою подопечную. А ванен Скомпф перехватила ночную рубашку и полы плотного халата, после чего так замотала бесчувственную подругу, что рассмотреть что-либо кроме ступней стало невозможно.

– Она спит в чулках? – запоздало удивилась Германика.

– Может, снять не успела? Я вчера плохо себя чувствовала, – негромко произнесла Мадди. – Ей больно?

– Я постаралась погрузить ее в глубокий сон, – ответила мора Ровейн, – но гарантировать ничего не могу. Объяснишь все белатору, я скоро вернусь.

Они разминулись на секунду. Германика исчезла, а Альтгар появился. Появился он самым недопустимым образом – нагло переместился к подоконнику.

– Что у вас? – устало спросил Альтгар и немного побледнел, увидев бесчувственную Катарину.

– Обезболивающее заклятье сработало наоборот, – коротко отчиталась Мадди и искренне понадеялась, что поняла произошедшее правильно. Потому что если мора Ровейн использовала другое заклинание... Вот куда ее понесло, спрашивается?!

– Ты не ошиблась? Мое вчера нормально сработало. – Тут Альтгар нахмурился, вспомнив, что трость Катти так и не отложила ночью, и добавил: – Или не сработало вообще. Мэдчен ванен Скомпф, еще немного – и вы опоздаете на публичный завтрак.

– Пусть вернется моя служанка и приведет с собой Росицу. Они возьмут наши подвески и вынесут к завтраку. Все смогут ими полюбоваться.

– Я так понимаю, что вы одолжили у мэдчен ван Ретт регламент Отбора? – хмыкнул Альтгар и, прищелкнув пальцами, наколдовал две бархатные подложки.

Он лично достал из шкатулки Катарины черный агат, оправленный в серебро, и уложил его на бархат.

– Принесите свою подвеску, мэдчен ванен Скомпф.

За несколько минут обе подвески обзавелись красивыми карточками «за оригинальность» и «за мужество». И Мадди признала, что на фоне черного агата Катарины ее янтарь в золоте смотрится вполне достойно.

– Почему вы занялись украшениями? – опомнившись, спросила ванен Скомпф.

– Потому что мэдчен ван Ретт пробудет без памяти еще не меньше двух часов, а вот публичный завтрак столько ждать не будет. И если подвески не окажутся там к началу, то магия перенесет туда вас обеих, – безукоризненно вежливо произнес белатор Альтгар.

– Но вы же знаете, почему мы не там? – удивилась и обиделась Мадди.

– Милая мэдчен, я что, по-вашему, единственный белатор на весь Келестин? Или я один это все заклинал? Или мне больше заняться нечем, только следить, кто и куда не пошел? Все чары срабатывают независимо от меня. Это пароль-отклик на каждое ваше действие.

– Так что же вы стоите?! – вызверилась Мадди и перезатянула пояс подружкиного халата.

Вот только дерр белатор такого оклика не оценил и, выразительно вытащив часы, принялся наблюдать, как ползут стрелки.

– Дерр белатор, вы издеваетесь? – зашипела Мадди.

Тот хмыкнул, убрал часы и одним движением заставил украшения исчезнуть.

– Они появились на ваших тарелках. Вы, кстати, существенно прибавили работы здешнему целителю. Вряд ли он это оценит.

– Почему?

– Потому что касаться Даров могут только их владелицы. Остальные поймают проклятья разной степени пакостности. А удержаться и не потрогать вряд ли сумеют... Где Германика?

Мадди с надеждой покосилась на дверь, затем на подоконник, но дуэнья не поспешила появиться. И ей пришлось самостоятельно встать на стражу подружкиной чести.

– Оставьте юбку там, где она есть, – воинственно запыхтела Мадди. – Вот вам целая ступня!

– С каких пор купеческая дочь разбирается в целительстве?

– В целительстве, может, и нет, а вот в мужиках – очень даже! Не будет вам ни девичьего бедрышка, ни голяшки. А еще есть целый сонм диагностирующих заклинаний.

И только появление моры Ровейн положило конец разгорающемуся скандалу. Но Мадди тут же крепко обиделась на дуэнью – что же та не отстояла подопечную-то?

– Ему нужно вены пощупать, – пояснила Германика.

– Да я и гляжу, – буркнула Мадди. – У нас после такого щупанья жениться заставляют.

Дерр белатор только усмехался. Он не собирался признаваться, что ему нравится порывистая защита ванен Скомпф. Видимо, Катарина ван Ретт более чем достойный человек, если заслужила дружбу настолько простой и открытой мэдчен.

– Ничего не понимаю, – произнес наконец белатор. – Она здорова.

– Такое не подделать, – покачала головой Германика.

– Знаю, – кивнул Альтгар. – Я прыгну к ее родителям, за мазью. И часть возьму на анализ. Потому что это все как-то странно.

– Меня с собой возьми, – тут же встрепенулась Германика.

– А ты сама прыгать разучилась?

– С тобой – представительней.

Мадди осталась одна. Покачав головой, она искренне пожелала прыгунам вернуться побыстрее и кое-как подняла ван Ретт на руки. Подругу нужно было оттащить в спальню. Потому что если Катти еще немного полежит поперек кресла, то когда очнется – сойдет с ума от непередаваемого коктейля ощущений.

Кое-как плюхнув Катти на постель, Мадди устроилась рядом. Оставлять ван Ретт без присмотра она побоялась. Да и подруга ее тоже ведь не бросила.

Обратно вернулась только Германика. Вместе с какой-то старенькой бабушкой и кульком конфет.

– Я подумала, что раз уж мы нарушаем правила, нехорошо, если ты останешься без лакомства, – буркнула мора Ровейн и представила: – Эйта Талем, няня Катарины, мэдчен ванен Скомпф.

После чего пристально наблюдала за тем, как эйта нанесла мазь на ступню Катти и туго перебинтовала ногу. Затем уложила на бинты несколько длинных, тонких листочков и забинтовала повторно. И еще раз промазала бинты мазью.

– Меня сам дерр белатор учил, – с гордостью произнесла старушка. – Сложно было упомнить, но ради моего Цветочка, ради моей девочки я и не на такое пойду. Вы уж, мора Ровейн, проследите, чтобы она больше не переутомлялась. Я посижу с ней немного?

Германика кивнула и поманила за собой ванен Скомпф.

– Тебе Катарина что-нибудь говорила о своей травме?

– Нет.

– Я слышала, что она падала с яблони, – припомнила мора Ровейн. – Но это что за яблоня должна быть?

– Нет, с яблони она упала уже после того, как обзавелась тростью. Мы делились веселыми историями из прошлого.

Тяжело вздохнув, Германика плюхнулась в кресло. Мадди аккуратно устроилась в своем. Том, в котором лежали вышитые подушечки.

– Если бы она рассказала, было бы проще.

– На первом месте все равно Отбор, – вздохнула Мадди. – Мы связаны по рукам и ногам регламентом. Хотя я еще не все прочитала. А насчет того, почему скрывает, – наверняка дело глубоко семейное. Катарина умеет защищать своих.

– Как и ты, – протянула мора Ровейн.

– Потому и поладили, – кивнула Мадди. – Поговорите с нами откровенно. Вы ведь тоже многое скрываете. В том числе и про Отбор.

– Да что ты заладила – Отбор, Отбор...

– С тростью Катарина давно, они, можно сказать, уже близкие родственники, – упрямо произнесла ванен Скомпф. – Впереди месяц без боли и мучений, раз есть мазь. А вот Отбор – вот он, вокруг нас. И он представляет большую опасность, чем тайны прошлого.

– Если кому-то интересно мое мнение, то я полностью согласна с Мадди, – устало раздалось от двери. – Мора Ровейн, наколдуйте пару кресел для нас с няней.

С легким хлопком напротив Германики и Мадди появились кресла, придвинулся столик, и сами собой прилетели чашки с чайником.

– А у меня и пирог с собой, – широко улыбнулась старая эйта.

– Как вы успели? – поразилась Германика.

– Тю, мазь-то у меня всегда при себе. А на кухню я за пирогом бегала, – широко улыбнулась Анна Талем. – Побаловать хотела ягодку нашу. Как вы тут живете? И вот да, вы мэдчен, не с Яблоневой ли улицы?

– С Яблоневой, – заулыбалась Мадди.

– Ох и хорошая же у вас лавка, – покивала эйта Талем.

Раскрасневшаяся мэдчен ванен Скомпф подскочила, разлила чай, порезала пирог и села на место. После чего, вместе с подругой, принялась приукрашивать Отбор. Потому что волновать добрую пожилую женщину не хотелось. Вот и вышло, что ногу Катти перегрузила сама – перетанцевала на репетиции бала.

– Ты уж поаккуратнее, милая. Я мазь-то оставлю, а пока ты тут, еще раз в предместья съезжу. А то мало ли, понадобится – и нет.

– Что ж вы одна-то отправитесь? – тут же отреагировала Германика. – Я вам в помощь юношу дам. Очень талантливый, и защитит, если что.

– Да кому я нужна, мешок со старыми костями, – отмахнулась эйта.

– Да все приятнее, когда живая душа рядом.

Море Ровейн все же удалось убедить Анну Талем взять с собой «талантливого юношу». Теперь дело было за малым: убедить главу Совета белаторов съездить со старухой в предместья. Что ж, она, Германика, трудностей не боится. Да и рука у нее тяжелая.

Глава 9

Два дня прошли в напряженной тишине. Катарина свободно передвигалась по дворцу, частенько выбиралась с Мадди и Германикой посидеть в беседках. И начисто игнорировала благородных дерров, которых вокруг малого дворца становилось до неприличия много.

Зато сама хромая мэдчен интересовала почти всех. Оно и понятно: благородная, красивая, одаренная магией, ну а что хромая... Разок родить точно сможет, а потом можно и в дальнее поместье сплавить. Главное – приданое побольше выгадать.

Этим утром, после завтрака, подруги устроились на крошечном балкончике Катарины. Его немного увеличили – двое суток сдержанных просьб (Катти), предложений и нытья (Мадди), и мора Ровейн сдалась. Теперь на балкончике помещалось два круглых табурета. Столик девушкам был не нужен – перила широкие, плоские, и на них можно поставить чашки.

– Если бы я могла, я бы их всех чем-нибудь ядрючим прокляла, – глубокомысленно произнесла Мадди и мрачно посмотрела на гуляющего вдоль дворца мужчину.

Катарина фыркнула:

– Да ладно, обычная история. А если я кому-нибудь из них пару раз улыбнусь, то уже вечером тут будет глава рода с целителем.

– С целителем? – удивилась ванен Скомпф. – Зачем?

– Чтобы быть точно уверенным, что я могу родить здорового ребенка.

– Но это глупо, – нахмурилась Мадди. – Ты ведь невеста-избранница, что бы там ни накрутил принц, но не способные к деторождению девушки просто не получат венец.

– Люди всегда перестраховываются.

Катарина потянулась и, прищелкнув пальцами заставила цветы увеличиться в размерах и скрыть балкончик с чужих глаз.

– Но ведь можно развестись. Если супруга не может понести.

– У благородных дерров очень много негласных правил, – улыбнулась Катти. – И вот одно из них «так ли ты умен, если выбрал сыну пустую жену». Я и половины всего этого не знаю. Так, что-то услышала, о чем-то рассказали. Отец пытается найти у моего брата и своего сына мозг. Но как-то этот процесс затянулся.

Допив чай, Мадди вернула чашку на перила.

– А ты не расскажешь мне про свою травму?

– Я не могу. Не «не хочу», а не могу.

– Родовой запрет? – удивилась ванен Скомпф. – Но твой отец не маг! Он не мог... Или?

– Мама запретила говорить об этом. Под давлением отца. Они очень долго спорили, ругались. – Катти грустно вздохнула. – Знаешь, у благородных принято жить в раздельных спальнях. Но мои родители пользовались общими покоями. До моей травмы. Сейчас мама живет в одном крыле, отец в другом. А брат мечется между ними.

«И виноватым себя не чувствует», – добавила мысленно Катарина. Но вслух она этого произнести не могла. Не могла и боялась – в прошлый раз она выпалила такую похабщину, что мысль о смерти показалась весьма разумной.

– И ты никогда не сможешь об этом заговорить? – с ужасом спросила Мадди.

– Если стану частью сильного, полностью магического рода – смогу. – Катарина пожала плечами. – А толку-то? Я даже мести не хочу. Ничего не изменить. Это ведь даже ума ему не добавит.

– Катти!

Голос моры Ровейн нарушил повисшую тишину.

– Вы опять на балкон забились?

– Идем, что ли? – предложила Мадди.

– Идем, а то она нас за косы вытащит.

Мора Ровейн обладала дивным, а главное, громким голосом. И чтобы докричаться до балкона, ей не нужно было покидать гостиной.

– Две новости, мои дорогие. Мадди, ты идешь и общаешься с морой Рохет. По поводу второго испытания.

– А я общаюсь с вами?

– А ты, Цветочек, общаешься с белатором Альтгаром. У него к тебе несколько важных вопросов.

– А ответов к этим вопросам не прилагается? – заинтересовалась Катарина.

– Сами разберетесь. Топай в библиотеку.

Прежде чем выйти, Катти остановилась у зеркала. Поправила волосы, освежила прозрачный блеск на губах. И тут же сама на себя рассердилась – вот для кого прихорашивается?! Да еще и губы эти...

В библиотеку можно было подняться по двум лестницам – парадной и тайной. Вторую они обнаружили недавно. Но она оказалась куда удобней. Единственный минус – необходимо пройти мимо всех апартаментов невест-избранниц.

Это-то и подвело Катарину. Боудира проскользнула на лестницу следом за ней. Да еще и перегнала, оказавшись выше.

– А я вот сейчас оступлюсь и на тебя упаду, – нехорошо улыбнулась ванен Крют.

– Так ведь вместе покатимся, – спокойно ответила Катарина.

– Я поздоровее буду, уцелею, – так же улыбаясь, отозвалась Боудира и хихикнула. – А что это ты так в перила вцепилась? Боишься?

Катти впервые оказалась в такой ситуации. Левой рукой она крепко держалась за перила, а в правой была трость. Чтобы вытащить пару семечек, что-то нужно отпустить. Но что?

Меж тем Боудира неприятно ткнула Катарину в плечо. Не так сильно, чтобы действительно столкнуть вниз, но очень, очень унизительно.

– В королевы метишь, дрянь высокородная? – прошипела ванен Крют.

А Катти неверяще вгляделась в спокойные, равнодушные глаза Боудиры. Та не испытывала и половины того, в чем пыталась убедить мэдчен ван Ретт.

– Хочешь, я помогу тебе примерить королевский Венец? – прищурившись, предложила Катти. – Я знаю один секрет, но мне он не нужен. А ты... ты достойна стать королевой.

Вот только ванен Крют побледнела и немного отшатнулась. И тогда Катарина с размаху ударила тростью по перилам, точно между собой и соперницей:

– Полезешь ко мне – покалечу. И плевать на регламент.

Обойдя застывшую Боудиру, Катти начала подниматься по лестнице. И, неудачно наступив на больную ногу, прошипела:

– Но я ценю твои желания. Клянусь, сию секунду порекомендую тебя белатору Альтгару как лучшую из невест. Говорят, ты станцевала просто идеально!

Всхлипнув, Боудира опрометью бросилась бежать. А Катарина заинтересовалась: а есть ли среди невест хоть одна, которая спит и видит себя королевой?

Катти и раньше поведение Боудиры казалось неправильным. Нет, все семьи разные. Но если бы мэдчен ван Ретт позволила бы себе оттаскать за волосы служанку... Ух, Катарина даже представлять себе такое не хотела.

Благородные люди не поднимают руки на низшее сословие. Это низко, это недопустимо... это возможно – но только если никто не узнает. Самое главное, самое основное правило Келестина – твори что угодно при условии сохранения внешних приличий.

С такими невеселыми мыслями Катти дошла до библиотеки. И, войдя внутрь, немного растерялась – куда идти? Помещение было довольно просторным, а стеллажи стояли с таким расчетом, чтобы любой мог найти уединение.

И волшебные растения тут не помогут. Что ж, она, Катти, может и погулять среди стеллажей. В конце концов, принесенное Росицей жизнеописание годится разве что вместо сонного зелья.

Хотя Катарина уже усвоила, что были времена, когда среди мэдчен особым шиком считалось закончить жизнь самоубийством. В свете приоткрывшихся тайн мост между дворцом и сушей перестал казаться настолько забавным.

– Мэдчен ван Ретт, приношу свои извинения, я задержался чуть дольше, чем планировал.

– Ничего страшного, – улыбнулась Катарина и коснулась пальцами книжной полки. – Мне не часто удается побывать здесь в одиночестве.

– Вас тяготит общество названой сестры?

– Напротив, рядом с Мадди я забываю о книгах, – покачала головой Катти. – Что вы хотели, белатор?

– Задать несколько вопросов касательно вашей травмы. Прошу, нам сюда.

В самой дальней части библиотеки, за стеллажами с религиозной литературой прятался небольшой стол и несколько кресел. На столе уже стояло блюдо с виноградом.

– Боюсь, что я скажу вам то же, что и Мадди.

– Это я уже слышал, – отмахнулся Альтгар. – Извиняться не буду, но единственное место, которое не прослушивают, – ванная комната.

– Спасибо, учту, – холодно бросила Катти.

– Итак, после травмы вас навещал белатор. Как его звали, как он выглядел и каков его уровень?

– Мне он не представился, лицо было скрыто капюшоном, про уровень ничего не знаю, – отчиталась Катарина. – Что значит «уровень»?

– Каждый из белаторов, приходя выполнять заказ, должен представиться вот по такой форме: «Белатор первого класса Альтгар».

– А имя рода? – нахмурилась Катарина.

– Когда маг становится белатором, он отрекается от имени рода. Прерывать связи он не обязан, но на фамилию больше прав не имеет. Именно поэтому многие из нас предпочитают «дерр белатор» вместо «белатор», из-за отсутствия права на фамилию.

– Я... я не знала. – Катти неловко улыбнулась. – Мне несложно добавлять приставку «дерр». Просто это казалось неправильным.

Альтгар подвинул к Катарине виноград и отшутился:

– Не стоит, мэдчен, не стоит. А то мало ли – дожди или засуха. Итак, Катарина, к моим вопросам. Был ли ваш брат ограничен в средствах после вашей травмы?

– Был, – коротко ответила Катти.

– Были ли иные меры воздействия на вашего брата?

– Леандер был ограничен в передвижениях.

– Завидовал ли ваш брат вам?

– Он хочет стать белатором, и при этом не имеет магического дара. – Катарина устало посмотрела на Альтгара. – Зачем вам это? Я ведь не просила.

– Вы здоровы, – серьезно ответил тот. – И я вижу три варианта того, как вы могли получить хромоту и трость. Два из них меня мало волнуют, это, хоть и отвратительно, но полностью в ведении вашего отца. А вот третий... тут я обязан вмешаться, мэдчен.

Альтгар допрашивал Катарину почти час. И ему практически удалось восстановить картину произошедшего.

– Скажите, Катарина, откуда такая страсть к утаиванию улик?

– Я имею право не отвечать, если ваши вопросы могут нанести урон моей семье, – буркнула Катти. Она чувствовала себя униженной. Но, что еще хуже, она чувствовала себя предательницей.

– Какие впечатляющие знания. Особенно для столь юной мэдчен.

– С моей хромотой сложно уйти дальше библиотеки.

– По меньшей мере, вы могли бы читать умные книги, а не грошовые детективы, – поддел ее белатор и тут же понял, что шутка прозвучала не вовремя.

– О, тогда, возможно, я нравилась бы вам чуть больше?

– Вероятно, – вежливо ответил Альтгар, гадая как свести нежданный конфликт на нет.

– Что ж, попрошу Росицу принести пару томиков грошовых детективов. – Мэдчен ван Ретт резко встала. – Прошу меня простить, мне нужно уйти.

– Катарина, я не хотел вас обидеть. – Альтгар тоже поднялся. – Иногда я... я часто бываю груб. Простите меня. Но не уходите, прошу.

– Не мне учить вас манерам, – спокойно произнесла Катарина и села обратно. – Однако позволю себе указать на то, что вы непозволительно часто грубите мне. И дело не в том, что я невеста-избранница. А в том, что вы причиняете боль девушке, оказавшейся во враждебной обстановке. Девушке, которая лично вам ничего плохого не сделала.

Альтгар склонил голову и коротко произнес:

– Виноват. Я редко общаюсь с благородными мэдчен. Как правило, я занят совсем другими вещами.

Нахмурившись, Катти выслушала его признание и ответила:

– Вы вольны прожить свою жизнь так, как считаете нужным. Но предлагаю закончить с обвинениями и перейти к тому, из-за чего вы попросили меня остаться.

Белатор поднялся на ноги и отошел в сторону, за книгами. Ему не понравилось то, насколько обезличенно-вежливо заговорила с ним мэдчен ван Ретт. Да, возможно, он иногда не прав, но это не повод так холодно разговаривать. Вечно девушки обижаются не пойми на что...

– Внимательно посмотрите на эти книги. Вам когда-нибудь приходилось их видеть?

На стол перед Катариной были уложены четыре потрепанных фолианта. Два из них она видела в отцовской библиотеке, один у брата, а по последнему училась сама.

– Разве эти книги запрещены? – удивленно спросила она, не торопясь отвечать на вопрос.

– Каждая семья может владеть только каким-то одним фолиантом.

– Что ж, я изучила вот этот, – Катти указала на свою «настольную» книгу. – Мне его подарил лучший друг и любимый человек.

Белатор как-то странно дернулся и посмотрел на Катарину ошеломленным взглядом. Впрочем, сама девушка этого не заметила.

– Любимый человек? Мне казалось, что Отбор закрыт для тех, кто влюблен.

– Он погиб, белатор... То есть, дерр белатор.

– Ясно. Мэдчен ван Ретт, вам знакома только одна книга? Учтите, шар покраснеет, если вы солжете.

– К сожалению, дерр Альтгар, я не могу говорить о нашей библиотеке, – с легкой грустью произнесла Катти. И шар, стоящий на столе, остался молочно-белым.

– А о своей книге можете, потому что она – подарок, – протянул белатор. – Что ж, подайте мне руку. Мы прыгнем к моим друзьям. И не бойтесь, они не едят юных мэдчен.

– Только надкусывают? – не удержалась Катарина.

Но через минуту Катти стало не до того. Она очень четко поняла две вещи: во-первых, не «прыгнем», а «растянемся», и во-вторых, больше она это повторять не хочет. Хоть и придется – возвращаться-то надо как-то.

– Вы бледны, – обеспокоился Альтгар.

– Я сейчас умру, – искренне ответила Катарина. – Вы герой, дерр белатор. Если бы меня так растягивало, я не стала бы повторять.

– Вы уверены в своих ощущениях? – нахмурился Альтгар.

– Абсолютно. Обратно я хочу вернуться в карете. Или верхом. Или пешком. В общем, хоть как-нибудь иначе.

Катарина немного осмотрелась и истерически хихикнула – она опять оказалась плывущей среди серого ничто.

– Мы в башне белаторов?

– Верно. Северная лаборатория, – громко произнес Альтгар, и перед ними появилась дверь. – Прошу.

Не без трепета Катарина переступила через порог и едва не оглохла от поднявшегося воя и скрежета.

– Ивьен! – рявкнул Альтгар. – Не спи и выруби орты к дорфовой матери!

Через несколько секунд наступила блаженная тишина.

– Что это было? – тихо спросила Катарина.

– Подтверждение того, что в вашей библиотеке собраны четыре книги знаний.

– Но в Келестине нет запретных знаний, – возразила мэдчен ван Ретт.

– Но есть наказуемые деяния, а также способы этих деяний избежать. Поэтому тот, кто собрал у себя четыре фолианта, будет вынужден заплатить огромный штраф и вдобавок ответить на некоторые вопросы. Вашу книгу кто-нибудь брал?

– Нет, – уверенно ответила Катарина. – Что? Точно нет. Эта книга – все, что осталось мне от любимого. Я и изучать-то начала ее с горя. Чтобы забыться.

– Забылись? – с интересом спросил Ивьен.

И Катти спохватилась, что не поздоровалась.

– Добрый день. Да, очень удачное чтиво – мозголомные термины и заумные формулировки. Но если сын мельника смог это изучить, то образованная мэдчен тем более справится. Где мы?

– В лаборатории, – Ивьен широким жестом обвел столы со странными приборами. – Лучше ничего не трогать – наши ученики накладывают на свои личные вещи проклятья. А юные дарования такие юные и такие дарования, что мы не всегда можем сразу и без последствий снять их заклятья.

– Ты и сам относишься к юным дарованиям, – фыркнул Альтгар. – Мэдчен ван Ретт, следуйте за мной. Я попрошу вас встать на одну из пентаграмм.

– Почему моя травма вас так заинтересовала? – тихо спросила Катти, пробираясь между столов и следя за тем, чтобы ничего не коснуться.

– Вы сказали – вас осматривал белатор. Я посмотрел в реестре, там и увидел то, что знал и так – род ван Ретт в Башню не обращался.

Мэдчен ван Ретт пошатнулась и была усажена на спешно созданный стул.

– Но как же так? И мама, и нянюшка – все они говорят, что белаторы не смогли мне помочь. Что это неизлечимо... – Она подняла на Альтгара полный слез взгляд. – Может, кто-то не внес обращение в реестр?

И, глядя в большие синие глаза, белатор не смог сказать, что реестр заполняется сам. Что чарам уже больше тысячи лет, и сбоев они не давали.

– Я проверю, – коротко сказал он. – Вы готовы?

– Это будет больно?

– Не должно. Это будет всего лишь углубленная диагностика. Вам помочь с раздеванием?

В ответ, как белатор и рассчитывал, он получил отповедь в духе старой девы.

– Я имел в виду туфельки. Только их, – хитро улыбаясь, произнес маг.

– Дерр белатор, вы ведете себя так, что менее наивная особа могла бы решить, что вы увлечены. Я, конечно, понимаю, что вы просто... шутите, но это все равно довольно неприятно. С нашей последней встречи я не изменилась, так что прекратите. Да и это попросту непорядочно – я чужая невеста, хоть и временная.

Альтгар промолчал. Поднял с пола плотную ткань, укрывавшую пентаграмму, и жестом показал Катарине на очерченный золотом круг в центре чертежа.

– Когда примете устойчивое положение, отдадите мне трость.

От последнего комментария Катти бросило в дрожь. И «устойчивое положение» удалось найти не сразу.

Но больно действительно не было. Тепло поднялось от левой ноги вверх и до сердца. А вот правую Катарина окончательно перестала чувствовать.

Все это время Альтгар и Ивьен что-то записывали, протягивали к пентаграмме какие-то стеклянные трубочки, тонкие металлические спицы и свитки пергаментов.

– Помочь с туфельками? – вежливо спросил Ивьен, когда все закончилось.