Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 285 (всего у книги 304 страниц)

27. Всё иначе

Я насупилась, в голове роясь в поисках столь же дурацкого прозвища для него в ответ. Но мысли прервало странное ощущение. Моя ладонь, всё ещё лежащая в его, вдруг стала источником прохладной, шелковистой тьмы. Она вырвалась из-под моего контроля сама собой, тонкой струйкой обвивая не только мою, но и его кожу. Она ласкала его пальцы, словно ждала этого момента, чтобы прильнуть, слиться. Я даже не подозревала, что она так умеет.

Я вырвала руку из его хватки, будто обожглась, прежде чем он успел что-то почувствовать. Хотя, судя по внезапно замершему выражению его лица, он уже ощутил этот мимолётный, интимный контакт.

– Это Ихлион, – сказал он, не комментируя случившееся, но в его гладах мелькнуло что-то быстрое и непонятное. – Столица у подножия Вирсана. Главный узел, где кланы обмениваются тем, что производят. Но я привёл тебя сюда не ради рынка. Есть одно место, которое я хочу тебе показать.

– Что это за музыка? – спросила я. Звуки , казалось, исходили из самого сердца города, заполняя собой всё пространство.

Он едва заметно улыбнулся, глядя куда-то вдаль, к сияющему под куполом синему шару.

– Сегодня необычный день, – сказал он просто, не вдаваясь в подробности. – Один из немногих в году, когда простой народ забывает о разногласиях и просто позволяет себе расслабиться.

Мы неспешно подошли к низкому, сложенному из грубого камня зданию, у стен которого были привязаны к стойлам те самые животные. Они стояли на шести тонких ногах, а на их спинах покоились большие, мягкие на вид седла из плотной ткани. Существо ближе всего ко мне повернуло голову, и из дырок на его бледной, безволосой морде вырвался хриплый, сопящий выдох.

– Шеломы. Один из немногих способов передвижения здесь, – пояснил Айз, заметив, как я разглядываю тварь.

Оно снова причмокнуло, жуя что-то, и обдало меня запахом трав. Мужчина, кормивший существ, услышав голос Айза, выпрямился и низко поклонился. На нём был старый, промасленный костюм на лямках, который он тут же попытался привести в порядок. Густая, седая борода почти полностью скрывала его лицо, а волосы были собраны в небрежный хвост. Он выглядел древним, как сама скала.

Не удержавшись, я протянула руку, намереваясь осторожно коснуться гладкой кожи шелома.

– Понравился? – вопрос Айза прозвучал прямо у меня за ухом, и я дёрнула руку назад.

– Вовсе нет, – буркнула я, отступая на шаг. – Он уродлив. Как он вообще может кому-то нравиться?

Существо шумно выдохнуло, будто обидевшись.

– Внешность – обманчива, Энни, – сказал Айз. – За ней часто скрывается куда больше, чем ты ожидаешь. – Он протянул руку и провёл ладонью по лысой голове шелома. Тот в ответ издал низкое, довольное урчание, похожее на кошачье мурлыканье. Выглядело это неожиданно… мило. – Я возьму этого на сегодня. Сколько с меня, Хайрен?

Хозяин лавки сложил руки на груди и склонил голову:

– Не обижайте старика, господин. Пусть это будет моим скромным подарком.

Айз молча достал из складок плаща несколько тёмных, отполированных монет и положил их на стоящий рядом стол, заваленный странными инструментами.

– Купи что‑нибудь Лире, – произнёс он, развязывая поводья выбранного шелома. – Поговаривали, ей нездоровится.

Мужчина лишь устало вздохнул, но монеты взял.

–Да, возраст берёт своё, как никак ей в этом году исполнилось сто семьдесят лет, – грустно ответил старик.

Я поперхнулась собственной слюной.

–Сколько? – тут же выпалила я, уверенная, что ослышалась.

– Сто семьдесят, милая, – повторил мужчина. – Да, знаю, не так уж и много, но последние роды отняли у неё слишком много сил.

Айз коротко попрощался со стариком, и мы отошли подальше, пока он что-то крепил на седле шелома. Я стояла, пытаясь осмыслить эту цифру. Сто семьдесят лет. Мы были настолько разными, что это казалось пропастью.

–Женщины здесь живут меньше мужчин, – тихо, будто про себя, добавил Айз, не оборачиваясь, проверяя крепление. – Отдают часть своей жизненной силы на формирование новой.

– А сколько тогда живут ваши мужчины? – в полном шоке спросила я. Мне казалось несправедливым само это неравенство.

– Думаешь, сколько мне лет? – он обернулся, и в его глазах мелькнул редкий, почти игривый огонёк.

Я пристально осмотрела его лицо. Чистая, гладкая кожа без морщин, ясные серо-зелёные глаза, полные сил.

– Не больше тридцати, – уверенно выдала я.

– Пятьдесят шесть, – ответил он просто, и его улыбка стала шире от моего ошеломлённого выражения.

– Да ты старик! – в ужасе выдохнула я, пытаясь осознать эту разницу в возрасте.

– Мы взрослеем намного медленнее людей, – он усмехнулся моей реакции, и в его глазах плескалось веселье. – Так что по нашим меркам я ещё очень даже молод.

Он взял меня под локоть. Я дёрнулась, но он лишь указал на шелома:

– Помогу тебе забраться.

Я снова взглянула на огромное шестиногое существо. Ехать на нём было страшно, но не менее любопытно.

Айз легко подхватил меня под бёдра и приподнял. Я ловко перекинула ногу и оказалась в глубоком мягком седле. Оно было широким, но явно рассчитанным на одного арденца.

На мне было платье с широкой юбкой. Но сейчас, в седле, она лишь мешала: ткань сбилась, обвила ноги. Каждое движение лишь усугубляло неловкость – юбка то и дело задиралась, открывая больше, чем хотелось бы. Я попыталась одернуть её, но в тесном пространстве седла это оказалось почти невозможно.

Не успела я осмотреться, как Айз уже запрыгнул позади меня. Его тело плотно прижалось к моей спине. Я инстинктивно попыталась отодвинуться вперёд, но седло оказалось вогнутым – от этого движения я лишь глубже в него провалилась, невольно прижимаясь к нему. Щёки мгновенно вспыхнули огнём.

Он дёрнул за поводья, и шелом тронулся с места. Его походка была необычайно плавной, почти бесшумной. Я почти не ощущала шагов – скорее, лёгкое, ритмичное покачивание. Мы словно плыли по каменным плитам.

Неуверенно я коснулась ладонью бока существа. Его кожа, блестящая и гладкая на вид, оказалась на удивление приятной и сухой на ощупь, тёплой и живой.

Мы не скакали, как на лошади, – шелом двигался неторопливо, но эта неторопливость была полна достоинства и грации.

Когда мы выехали на центральную площадь, я замерла. Десятки мужчин с белоснежными косами, подвязанными за спинами, стояли в кругу и били в огромные барабаны ладонями. Гулкий, сокрушающий ритм отдавался в самой груди. Музыка была примитивной и в то же время невероятно мощной.

Наша поза бы неприличной и неправильной… я сидела, втиснутая между его бёдер, его грудь была моей опорой.

Арденцы, замечая своего Верховного правителя, склонялись в низких, почтительных поклонах. Среди грохота барабанов раздавались отдельные возгласы: «Добрых лет здравия!», «Многая лета!».

Я невольно обернулась через плечо, чтобы взглянуть на его лицо.

–Они любят тебя, – отчего-то вырвалось у меня.

Я чувствовала эту энергию от толпы. Их взгляды, устремлённые на него, были полны не страха, а тёплой, почти благоговейной преданности. Это было странно. Он – монстр. Он создаёт таких же монстров. Почему же они смотрят на него так? Или они и вправду такие же, как он, и видят в этом не уродство, а силу?

Следом за первым смельчаком к шелому стали подходить другие. Женщина преподнесла небольшой, тщательно завёрнутый свёрток. Старик протянул небольшую фигурку. Каждый, кто подходил, желал ему здоровья, мудрости и долгих лет. Их лица светились искренней радостью. Эта картина не укладывалась в голове.

– Этот праздник… как-то связан с тобой? – наконец спросила я, не в силах больше молчать.

Он наклонился чуть ближе, и его губы почти коснулись моего уха.

– Сегодня день моего рождения, – тихо сказал он.

Я замолчала. Всё встало на свои места: барабаны, подарки, эти многозначительные взгляды. Он был не просто их правителем – он был символом их выживания, центром их мира.

Теперь я поняла: они отмечали не просто праздник. Это было торжество в честь ещё одного года существования их народа, ещё одного года, который их лидер провёл с ними в этой каменной клетке.

Внезапно моя прежняя ненависть к нему столкнулась с этим сложным, чужим миром. Внутри стало неуютно и пусто.

28. Слишком близко

Поздравлять своего главного врага с днём рождения казалось диким и неуместным. Поэтому я просто молчала, наблюдая, как арденцы, взявшись за руки, начали замысловатый, весёлый танец. Он напоминал хоровод, но с резкими поворотами, притоптыванием и короткими перебежками.

Айз резко остановил шелома и легко спрыгнул наземь. Я осталась сидеть в седле, возвышаясь над ним. Он снова протянул руку, приглашая спуститься.

– Нет, – тут же воспротивилась я, озираясь на плотный круг танцующих. – Здесь слишком людно. И я не чувствую себя в безопасности.

Айз лишь наклонил голову набок, и его белые волосы колыхнулись от этого движения. Честно говоря, если отбросить всю ненависть… он был чертовски красив. Слишком красив для того, кем он был.

– Откажешь в одном танце тому, у кого сегодня такой день? – спросил он, и в его голосе прозвучала не привычная властность, а странная, почти просящая грусть. Вокруг уже многие начали поглядывать на протянутую руку своего господина. Разве он не понимал, как это выглядит? Он показывал слабость, уязвимость. Разве так должен вести себя правитель?

– Перестань, – прошептала я, чувствуя, как щёки горят. – Это глупо, Айз.

– Давай на сегодня забудем, кто мы есть, – сказал он тихо, но так, что я услышала сквозь шум барабанов. Его взгляд был открытым и настойчивым, словно он пытался донести до меня что‑то очень важное, то, что нельзя выразить словами. – Я хочу этой глупости, Æl’vyri. Хочу просто быть собой. Хоть на миг.

Что-то щемящее и тёплое сжало мне грудь. Я заставила себя сделать спокойный выдох, отгоняя тревогу. И, преодолевая внутреннее сопротивление, протянула ему руку, позволяя помочь мне спуститься.

Нас мгновенно затянуло в стремительный водоворот танца. Арденцы вокруг сияли от счастья, видя, что их правитель присоединился к веселью.

Сначала я чувствовала себя скованно и нелепо. Я никогда не умела танцевать – да и веселиться как-то не приходилось. Но ритм барабанов был неумолим, а движения хоровода – просты и заразны: три шага вперёд, резкий поворот, удар каблуком в такт.

Меня за руку схватила девушка с огромными, сияющими глазами. Она легко вела меня, смеясь, когда я путалась. И в какой-то момент я погрузилась в это полностью. На моём лице расцвела сама собой улыбка. Я позволила себе забыть, кто я здесь, что это за место и что вокруг – вовсе не люди.

Айз был на другом конце круга. Его обступили две другие девушки, держа за руки, но его взгляд не отрывался от меня.

– Вы прекрасно танцуете! – крикнула мне та самая девушка, склоняясь так, чтобы я услышала сквозь грохот. – Скажите, вы та самая? О которой все говорят?

Я заметила, что арденки были все как на подбор – высокие, стройные, грациозные. Я на их фоне чувствовала себя нескладным подростком.

– Какая «та самая»? – смущённо переспросила я, пытаясь не сбиться с ритма.

Внезапно хоровод сменил направление, крутанувшись в обратную сторону, и я едва не споткнулась.

– Ту, что выбрал в спутницы сам Верховный правитель! Человек! – выкрикнула она, и от неё пахло чем-то сладким и крепким, явно алкоголем. Но её беспечная энергия была такой заразительной, что я лишь слегка поморщилась.

Она говорила об этом так спокойно, будто я не была врагом их народа. Будто между нашими мирами не лилась кровь.

– Разве вы не ненавидите людей? – не удержалась я.

Она звонко рассмеялась, и её смех был таким искренним, что Айз снова перевёл на нас взгляд, не прекращая движений в танце.

– Как мы можем ненавидеть выбор самого Верховного правителя? – прокричала она в ответ, кружа меня под руку. – Если он видит в вас что-то ценное, значит, так и есть!

Я смутилась и не заметила, как ритм барабанов сменился на более плавный и мелодичный. К ним добавился звук странного, тоскливого инструмента, напоминающего волынку, но более глубокого и тягучего. Танцующие начали рассыпаться на пары. Я обернулась к своей спутнице, но она лишь лукаво подмигнула и мягко подтолкнула меня в центр площади – прямо туда, где стоял Айз.

Я сделала неуверенный шаг ему навстречу. Он сделал свой.

– Можно? – спросил он, протягивая руки.

Я лишь кивнула, потеряв дар речи.

Одна его рука уверенно легла мне на талию, а другая взяла мою ладонь. Он притянул меня ближе так решительно, что мои ноги на мгновение оторвались от земли. Я инстинктивно вцепилась пальцами в его плечи.

– Это Ларе'шин, – сказал он, его голос звучал прямо над ухом. – Танец для двоих. Он о поиске и нахождении. Раньше я и не замечал, какая ты… крохотная.

Он не отпускал меня, и мы закружились. Поначалу я пыталась угадывать шаги, глядя на другие пары, но Айз вёл меня так уверенно, что вскоре я просто позволила ему нести себя. Перед глазами мелькали пёстрые юбки арденок, они откидывали головы назад, и их волосы развевались белоснежными шлейфами. Не думая, я последовала их примеру, запрокинув голову и закрыв глаза, отдавшись музыке и движению.

А когда вернула голову в исходное положение, меня ждал его серебристый взгляд. Его глаза горели изнутри живым, холодным светом. И я снова, против воли, ощутила его. Не мысли, а эмоции – заворожённость, что-то мягкое и щекочущее нутро, и ещё жар в груди, который тут же передался и мне, разливаясь приятной теплотой. Я сжала его плечи пальцами сильнее, не в силах оторвать взгляд.

Я лишь на мгновение потеряла контроль. На миг. Но этого хватило.

Тонкие, шелковистые струйки тьмы вырвались из-под моей кожи, будто сами потянулись к нему. Они окутали его плечи, обвили шею, нежно коснулись кожи вдоль ключиц. Они двигались почти осознанно, лаская, исследуя. Я не могла отвести взгляд, заворожённая и испуганная одновременно.

Айз не отшатнулся. Он лишь слегка ослабил хватку на моей талии, позволив мне сделать изящный поворот, отклониться от него на длину вытянутой руки, описать носком круг по камню. А затем снова притянул к себе, и я мягко врезалась в его твёрдое тело.

Он наклонился так, что его губы почти коснулись моей щеки, и его голос прозвучал тихим, тёплым шёпотом, который слышала только я:

–Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили.

Я ахнула от его близости и той щемящей искренности в словах. И в этот миг барабаны снова сменили ритм, перейдя на быстрый, дробный перестук, сигнализируя об окончании Ларе'шина. Я резко отстранилась, и тени, словно послушные, мгновенно втянулись обратно под кожу, вернувшись под мой жёсткий контроль.

Я повернулась, намереваясь пробиться сквозь толпу к тому месту, где оставили шелома. Но Айз схватил меня за запястье. Его пальцы не сдавили, а лишь удержали.

– Я что-то не так сказал? – спросил он, и в его голосе не было привычной властности. Была растерянность. Искренняя, неподдельная.

Я обернулась и встретилась с его взглядом. Внутри всё перевернулось и упало. Он действительно переживал. Почему? Почему он не мог быть таким с самого начала? Почему именно сейчас, когда между нами пролегла пропасть из боли и предательства, он показывает эту сторону себя – уязвимую, человечную?

– Танец окончен, – сказала я, и мой голос прозвучал холоднее, чем я хотела. – Я выполнила твою просьбу. Теперь – ответы.

Я сама боялась этого. Боялась поддаться его взгляду, этой волне его эмоций, которая так легко размывала мои собственные границы, заставляя путаться в том, что принадлежит мне, а что – ему. Нужно было ставить щит. Слишком близко подпустила.

Он смотрел на меня ещё мгновение, его лицо стало каменной маской, под которой, однако, я всё ещё ощущала тот же укол боли. Затем он медленно разжал пальцы, отпуская моё запястье.

– Как скажешь, – произнёс он тихо. Он отступил на шаг, давая мне пространство и разрешение уйти.

Я больше не смотрела на него. Внутри всё горело, но это был уже не стыд, а иное пламя – тревожное и чужое.

«Верни. Верни. Он наш. Наш!» – это был уже не шёпот тьмы. Это был животный, полный ненависти вопль, который разрывал меня изнутри. Я впервые слышала её так отчётливо, и это было до ужаса пугающе. Сколько времени пройдёт, прежде чем я сдамся под этим натиском?

Я подошла к шелому и положила ладонь на его морду. Он горячо выдохнул мне на руку, но не отстранился. Я закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание и мысли. Вокруг продолжался праздник, но я больше не хотела быть его частью. Они же тоже видели, как моя тьма окутала их правителя. Почему они не в ужасе? Почему для них это – нормально? Я корила себя за слабость и ненавидела то, что почувствовала в его объятиях.

29. Откровения

– Угостить тебя хотя бы можно? Или ты швырнёшь мне это в лицо? – голос Айза позади заставил меня вздрогнуть и выпрямиться.

Я обернулась. Он стоял, держа в руках две деревянные палочки, на которых было нанизано что-то зажаренное, отчего исходил аппетитный запах, напоминающий уличную еду с Хеллгримских ярмарок.

– Ты считаешь меня настолько безрассудной? – спросила я слегка раздражëнно. – Здесь полно твоих подданных. Новых врагов мне не нужно.

Я протянула руку за палочкой, и мои пальцы на миг коснулись его кожи. От этого лёгкого прикосновения внутри что‑то дёрнулось, и я вздрогнула, едва не выронив угощение.

Айз молчал. Он просто стоял и смотрел. Я же избегала его взгляда, но всё равно чувствовала, как он следит за каждым моим движением, каждым вздохом.

Осторожно откусив кусочек, я ощутила на языке взрыв вкусов: обжигающе-пряный дым от углей, сладковатую ноту запечённых корнеплодов, лёгкую остринку неизвестной травы и сочную, нежную текстуру мяса, которое таяло во рту. Это была пища для праздника. Мой пустой желудок отозвался приятным теплом, и я невольно расслабилась, позволив себе на секунду просто насладиться едой.

– Спасибо, – коротко бросила я, закончив есть.

Айз молча взял пустые палочки и выбросил их в стоящую рядом урну. Потом снова помог мне забраться на шелома – его руки на моей талии были твёрдыми, без лишней нежности, – и сам уселся сзади. Когда он дёрнул за поводья, и мы тронулись, я снова оказалась в круге его рук, и, не скажу, чтобы мне было от этого некомфортно.

– Так куда мы направляемся? – спросила я, пока мы удалялись от грохота барабанов и мелькания танцующих фигур. Чем дальше мы ехали по извилистым каменным улицам, тем реже встречались арденцы, но те, кто видел нас, всё равно провожали взглядами и махали руками, выкрикивая пожелания.

Он наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха, и его дыхание сдвинуло прядь моих волос.

– Я покажу тебе одно очень важное для нас место, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Туда не ступала нога ни одного человека. Ты будешь первой.

Мы медленно покидали границы Ихлиона, двигаясь в сторону, противоположную той, что вела к владениям клана Клейптон. Я пыталась запоминать окрестности, но всё здесь было похоже друг на друга: однотипные низкие каменные дома, тёмные проходы, жители с белыми волосами и бледной кожей. Лишь иногда среди толпы мелькали те, кто отличался – их кожа была покрыта чёрной чешуёй, а из плеч или черепа торчали острые, костяные шипы. Но даже они не были похожи на тех бездушных тварей, что рыскали на поверхности, убивая всё живое.

– Почему некоторые из вас… похожи на чудовищ? – спросила я наконец, не в силах сдержать любопытство.

Айз не ответил сразу. Я почувствовала, как его грудь за моей спиной слегка напряглась на вдохе.

– Это происходит, когда тьма внутри перестаёт быть инструментом и становится хозяином, – сказал он наконец, и его голос звучал ровно, без осуждения. – Либо ты сам в гневе, отчаянии или жажде силы позволяешь ей взять верх над своей волей. Либо повреждения тела настолько ужасны, что твоя собственная жизненная сила не может их исцелить, и остаётся лишь один источник – сама Бездна. Она заполняет пустоты, лечит раны, но плата за это… видима. Это не превращение. Это – медленное растворение в том, что мы должны контролировать. Признак того, что баланс утерян. Они – наше напоминание о цене силы и предупреждение для остальных.

– А мой брат… – голос мой сорвался. – Он стал таким, потому что был на краю?

Сердце сжалось от острой боли.

– Я надеялся, что этого ещё можно избежать, – сказал Айз ровно. – Я отнёс его в храм, умоляя тьму принять и исцелить его тело. Но рана была слишком глубокой, и процесс уже начался. Остановить его полностью я не смог.

Он помолчал, давая мне вникнуть в его слова.

– Ты можешь поделиться с ним своей силой. Вы одной крови, Энни. Ваша связь сильна. Он не заберёт у тебя много – лишь столько, сколько нужно, чтобы поддержать его собственное естество, дать ему силы бороться с изменениями изнутри. Но это как может помочь, так и не сработать вовсе. – Он сделал паузу. – Есть и другой. Более долгий. Если ты дашь мне время, я найду иной способ. Но на это требуется больше времени. Намного больше. Есть один камень, что был давно украден твоим народом. Когда я верну его, он восстановит баланс силы. Мы перестанем испытывать эту боль. Мы снова станем теми, кем были всегда.

Слова повисли в воздухе, и потребовалась секунда, чтобы их смысл добрался до меня. Камень. Тот самый камень – Кернос. О котором говорила Фэлия. Который я должна была по её плану выкрасть и вернуть. И который, по словам Айза, мог исцелить. Вернуть их к прежнему облику. Если это правда, то возвращение камня значило не просто мир. Оно значило спасение для Кира. Оно значило, что он снова мог бы стать собой. Не полу-чудовищем, запертым в изменённом теле, а просто моим братом.

Внезапно план Фэлии обрёл новую, невероятно личную и острую значимость. Это было уже не просто абстрактное «спасение народов». Это был ключ к спасению моего брата. И сомнения, что грызли меня с момента её предложения, вдруг обрели другой вес.

И я поняла. Я просто не могу отказаться от её предложения.

Я отправлюсь наверх. Я найду этот камень и верну его. Чего бы мне это ни стоило. А потом… потом я выпрошу у Айза милость для моего народа. Если нужно – буду умолять на коленях.

Всё могло наладиться. Для всех. Мы могли жить, как жили наши предки – разделённые горами, но в мире. Мы не такие уж разные. Его народ, запертый в каменной темноте, просто хочет снова увидеть солнце. Разве можно их за это винить? Но и мой народ… люди не должны страдать за ошибки давно умерших предков.

– Скажи что-нибудь, Æl’vyri, – его голос вернул меня к реальности. Мы всё ещё медленно двигались на шеломе по безлюдному теперь тоннелю. – Я знаю, что всё это давит на тебя. Ты оказалась в чужом мире. Но если ты будешь рядом… если останешься со мной добровольно… я готов идти на уступки. На любые.

От его слов в груди стало тесно, воздуха не хватало. Они звучали как предложение. Как сделка. Но в них была и щемящая надежда.

– Как мне понять тебя? – выдохнула я, и голос дрогнул, сдавленный беззвучными слезами. – Как я могу тебе доверять, Айз? Ты столько всего сделал, что оттолкнуло. И теперь просишь быть меня рядом. Как?

Я не могла его простить. Не могла и не хотела. Но и уйти от этих слов, от этой странной, обжигающей искренности, тоже не получалось.

Он замолчал на долгое время. Слышен был лишь мерный топот шелома по камню.

– Рядом с тобой я чувствую… то, что давно умерло во мне, – он произнёс это медленно, словно пробуя слова на вкус, будто они были чуждыми даже ему самому. – Нет, даже не так. То, чего никогда во мне не существовало, вдруг пробудилось, расцвело вопреки всему. Если раньше я ненавидел людей за вашу слабость, за эту жестокую, слепую наивность… то ты показала мне иную грань. Ты показала, насколько сильными вы можете быть. Ты не сдалась. Ни перед страхом, ни перед болью, ни перед этой бездной, что вечно тянет вниз. Ты осталась собой. И в этом… есть своя красота. Своя непокорная сила. Та, которой мне всегда не хватало.

– Я вижу в тебе только монстра, который не знает человечности, – прошептала я, и каждое слово обжигало губы изнутри. – Ты такой, Айз. И ты не изменишься. Твой мир жесток и полон тьмы. Сначала ты грубо берёшь то, что хочешь, а потом, словно в насмешку, просишь прощения за свою грубость. Ты невыносим. Мои чувства к тебе неизменны. Я всё так же ненавижу тебя.

От собственных слов стало больно – не физически, а где-то глубже, в самой душе. Но я хотела их сказать. Хотела, чтобы он почувствовал этот клубок гнева, боли и страха, который клокотал во мне.

Он не ответил. Лишь натянул поводья, и шелом плавно замедлил шаг. Мы въехали под низкий каменный свод, и свет синего шара остался позади, сменившись густой темнотой.

– Ты даже не даёшь мне шанса показать тебе, – его голос в темноте прозвучал глухо. – Что я могу быть иным. Что даже тьма… может быть прекрасной, когда находится в верных руках.

– Прекрасной? – мой смешок отозвался эхом в пещере, резким и невесёлым. – Тьма не может быть прекрасной, Айз. Она может быть сильной. Могущественной. Даже… необходимой, чтобы скрыть то, что слишком больно видеть при свете. Но прекрасной? Прекрасное несёт жизнь. А тьма… она лишь поглощает её. Как бы ты ни старался её приукрасить.

Внезапно мы остановились. Айз спрыгнул с шелома и, не спрашивая, потянул меня за собой следом.

–Дальше узкий проход. Придётся идти пешком, – произнёс он, не ответив ни словом на мою тираду, и повёл к тёмному разлому в стене, который я раньше не заметила.

Я послушно двинулась за ним, протискиваясь в узкую щель. Камень шершавыми пальцами скреб по моей спине и груди, казалось, вот‑вот сомкнётся и раздавит. Дышать было тяжело – не только от тесноты.

Но вот впереди мелькнуло слабое мерцание. Сначала я подумала, что это игра света на моих глазах от недостатка воздуха. Но нет – на стенах узкого прохода плясали лёгкие, переливчатые отблески. Что-то яркое и живое отражалось там, впереди.