Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 304 страниц)

Янис облизнул пересохшие губы. Бедолага вновь мучается от синдрома абстиненции.

– После вахты. Поздним вечером, – добавил я.

– Да понял я, начальник. Порешаем, – он вдруг замялся и нервно забегал глазами. – Уточнить бы один момент.

– Внимательно слушаю.

– Карманы любителя багетов уже щупали. Жалкие крохи. Тогда посажу на счётчик, пусть всю жизнь отрабатывает. Общак верну, но проценты – братве. Если затянет со сроком, будет платить здоровьем.

Согласно кивнул в ответ, ведь лишнего не надо. Арестант удивлённо захлопал глазами и покосился на меня, будто ждал подвоха или комментария, мол, это была шутка.

– Хе, а с тобой можно варить кашу.

Даже и не понял, как из порядочного полицейского я превратился в пособника рэкета. Как бы там ни было, мы потеряли солидную сумму. Это скажется на выживаемости всей группы. Два камня бездны – это шесть тысяч осколков. Благодаря одному такому скорость корабля возросла на 75%. В подобных пропорциях увеличился наш шанс скрыться от угроз и выжить. Либо, наоборот, догнать врага и не позволить собраться с силами. Будем считать, что цель оправдывает средства.

В разговор вклинился Эстебан:

– Я тоже в доле. Минус четыреста осколков после обработки мозгов. Надо вернуть!

Янис согласился без лишних слов. Я, чувствуя вес справедливости на своих плечах, потребовал включить в долю и Такеши. Этот ублюдок Луи обчищал только бойцов. У остальных выживших осколки особо не водились. Откуда бывший лидер выскребет такую гору ресурсов, чтобы расплатиться со всеми? Может, продаст хвалёный камзол при первой возможности или решится в одиночку зачистить пару подземелий.

Меня терзал другой вопрос. Куда он спускал наши осколки? В охоте почти не участвовал, никакого дохода не имел. Вижу два варианта: либо на корабле есть нычка, либо всё было потрачено на развитие характеристик. Об этом я и уведомил смотрящего за провинившимися.

Когда дверь за арестантом захлопнулась, мы с Эстебаном приступили к сверке с маршрутом. Я швырнул на стол двадцать осколков бездны.

Навык «Навигатор» повышен до 2 уровня.

Полотно карты вспыхнуло. Яркие краски раскрывали видимость на двести километров вокруг. Мои глаза жадно выискивали остров, к которому мы держали путь. Твою ж… Отклонились от маршрута! Теперь придётся жертвовать попутным ветром, теряя в скорости. Примерно через двадцать часов мы бросим якорь в месте, которое станет нашим новым домом.

Эстебан, нахмурив густые брови, увеличил масштаб и дважды ткнул пальцем в остров. Высветилась краткая информация – сплошные вопросительные знаки из-за неразвитого навыка. Только две строчки читались отчётливо: название и фракция. Тысяча Диабло! Этот кусок земли уже оккупирован жужжерианцами!

– Чёрт возьми! Пока мы тянули с пополнением провизии, уроды влезли и построили там базу, – выругался Эстебан, ударив кулаком по столу так, что позолоченная утварь звонко подпрыгнула.

– В таком случае найдём другой, – процедил я сквозь зубы.

Ещё две сотни осколков сгорели на цифровом полотне навигационного стола. Навык подскочил трижды! Изучая вкладки островов, мы синхронно сыпали проклятиями. На южных направлениях не меньше пяти клочков земли уже кишели жуками. С одной стороны, горько осознавать потерю половины суток. С другой – теперь мы точно знали, куда не стоит соваться. Скорость, с которой жуки захватывали территории, мягко говоря, шокировала.

Искать подходящий остров поблизости от жужжерианцев было бы самоубийством. Нас просто сметут первой же атакой. Я перевёл взгляд на самый дальний участок карты, понимая, что от нашего выбора будет зависеть жизнь соратников. После напряжённого обсуждения мы сошлись на островке третьего ранга на севере, вокруг которого большинство осколков суши пустовали. Идеальное место для форта и будущего дома.

Огорчало отсутствие на карте человеческих поселений. Либо наши ещё не успели подобрать подходящее место, либо, что вероятнее, укрепляются в совершенно другом секторе.

Эстебан, потирая воспалённые от недосыпа глаза, прикинул время пути: пять-десять суток на преодоление 1800 километров при переменчивом ветре. Я предложил ему отправиться на заслуженный отдых, а сам пошёл за штурвал. Самое время изменить курс и судьбу нашего скромного отряда выживших.

Глава 11

Интерлюдия.

Янис поспешно покинул каюту капитана. Глаза не выражали ничего, кроме решимости. Вчерашняя попойка оставила в его душе горький осадок и жажду действия. Особое состояние, когда похмелье не притупляет чувства, а, напротив, обостряет их до предела, лишая всякого страха. Цель была предельно ясна. Луи. Вот на ком можно оторваться!

Но сперва – дела насущные. Путь арестанта лежал к камбузу, где, развалившись за столом, завтракал Густаво в компании Жекаруфларда и Раджеша, нацепившего личину сурового матроса.

Янис замер на пороге, окидывая присутствующих взглядом. Он громко цыкнул на мимика, словно хлестнул кнутом, и властно мотнул головой в сторону выхода. В этом жесте читалось всё: угроза, презрение и неоспоримый приказ исчезнуть. Немедленно. Без вопросов.

– Я не понял, салага, ты зелья храбрости, что ли, хряпнул с утра? – угрожающе рыкнул матрос.

Он с нарочитой небрежностью, отбросил тарелку, с которой сорвалась капля странного соуса синего цвета. Поднялся, набычился и размял кулаки.

Янис без малейшего колебания ударил правой в солнечное сплетение, а левой отвесил звучную затрещину. Эффект был мгновенным. Личина мимика развоплотилась. Проступило настоящее лицо Раджеша, которое спустя секунду напряжённого молчания исказилось ужасом. По вискам заструились капли пота, а глаза расширились от осознания собственной уязвимости. Он закашлялся, резко отшатнулся и на миг потерял равновесие. Опомнившись, с лихорадочной поспешностью вцепился дрожащими пальцами в завтрак и ретировался прочь. Напоследок Раджеш бросил многообещающий, мстительный взгляд.

– Так, я не понял, братва, – наехал Янис на своих. – Вы чё, бедолагами стать решили? Какого хера за одним столом со шнырём форшмак делите, а?

– Мастер Янис, я не знал, что это не по понятиям! – оправдывался Жекаруфлард, опустив ушки чуть ли не до пухлых щёк.

Бразилец проигнорировал «предъяву». По нему было видно, что плевать он хотел на такие мелочи и вообще едва держит себя в руках после прилюдного унижения.

– Ладно, малой, не гунди. За незнанку спроса нет, – Янис потрепал грызлингу шерсть на загривке и повернулся к олигарху. – Гус, выручай, если не на морозе. Я с утра всё корыто перерыл вдоль и поперёк. Бочка пива пуста, как душа вертухая. Потроши заначку! Трубы горят!

Густаво сначала метнул острый взгляд влево, потом вправо. Мускулы на его шее напряглись, когда он привстал, вытягиваясь как жираф. Глаза сканировали открытую палубу. Морской ветер трепал его волосы, а яркий Соларис заставлял щуриться. Когда его параноидальный взор не обнаружил никого из руководства, мясистые губы растянулись в хитрой ухмылке. Густаво извлёк из рюкзака бутылку виски, заполненную лишь наполовину. Он поднёс её ко рту, пригубил с горла и тут же сморщился от крепости.

Янис потирал руки с таким нетерпением, что казалось – ещё секунда, и искры полетят. Дождавшись, опустошил сосуд в одно мгновение.

– А-а-а, харашо-о-о, – вырвался хриплый бас. – Век не забуду, братан, братишка, брательник, – он хлопнул Густаво по плечу. – Чё кислый такой? Подруга осталась недовольна?

Губы олигарха сжались в тонкую линию, побелев от напряжения.

– Вожак из него, как из пластилина гвоздь, – процедил олигарх сквозь стиснутые зубы. – Шутку не понял и сразу кинулся давить. Ещё и прилюдно! – он понизил голос до шёпота. – Чую, долго на посту не продержится. Такие, как этот, либо сгорают, либо… их тушат.

Жекаруфлард, до этого молчавший, вдруг ожил. Глаза его, крупные пуговицы, ярко блеснули.

– Валить надо падлу! – пискнул молодой грызлинг с тем особым азартом, с каким обычно говорят только о первом убийстве.

Миниатюрный нож с лезвием всего в три сантиметра вынырнул из борсетки.

Старшие переглянулись и хохотнули. Не злобно – скорее снисходительно, как смеются над щенком, пытающимся рычать как взрослый пёс. Заточка несколько раз рассекла воздух: сверху вниз, слева направо. Показательное выступление завершилось, и лезвие с тихим свистом скользнуло обратно в борсетку.

– А чё вы от красного ждали-то, а? – фыркнул Янис. При этом в его голосе звучало непривычное уважение, смешанное с опаской. – Не кипишуй, малой. Тебе ещё долго жить, хомячков нянчить и в воздух подкидывать, не торопись покидать нас. Мокруха здесь попросту ни к чему.

Он отхлебнул воды из кружки, смывая остатки виски.

– С корабля не свалишь. Местные рыбины сожрут быстрее, чем «мама» крикнуть успеешь, – арестант наклонился ближе, покрыв грызлинга тенью. – Да и не видел ты, на что способен чёрт, который живёт в Максе. А я видел! – в глазах Яниса на мгновение мелькнул ужас. – Там без шансов, кореш. Чистая гарантия на тот свет.

Он почесал затылок и сглотнул слюну, а после продолжил:

– Кстати, начальник нас уважает, ценит, так сказать, за профессионализм, – Янис подмигнул братве. – И даже попросил посадить на бабки Луи. Процент сделаем драконовский. Так, что шкура слезет вместе с мясом. Вернём общак, остальное себе. Будет наша бурёнка жить долго и счастливо, доиться до последнего гроша. Вы главное не бузите, и порядок будет. Макс, походу, перестал шутки понимать. У него власть, а значит, может здесь зачмырить любого. Оно нам надо?

Дружки переглянулись, осмысливая услышанное.

– И мой вам совет. Особенно Гусу. Золотую рыбку обходите стороной. Хозяин за неё башку свернёт.

Янис провёл ребром ладони по горлу, имитируя перерезание.

– Он вчера французика в пюре размазал за рюмку для дамы, а потом сам же ему астерию подогнал, – арестант презрительно сплюнул под ноги. – Кровищи был-о-о… Ёк-макарёк… Луи мне всё выложил. Язык развязался, как у шлюхи на днюхе. Стоило дать пары лещей – и поехал басни травить.

Жекаруфлард вздрогнул, едва сдержав удивление. Густаво же после детального рассказа растерял весь пыл. Если Янис шёл на попятную – это о многом говорило.

– В точку, братец, – усмехнулся олигарх. – Чего серьёзные такие? Давайте сменим пластинку. Хотите, расскажу, как вчера рекорды ставил? Четыре часа непрерывного спорта. Спасибо полтиннику выносливости, – он обеспокоенно осмотрелся.

Когда убедился в том, что горячая пассия не на палубе, принялся изображать возвратно-поступательные движения тазом и крутить ладонью, словно ковбой вращает лассо. Жекаруфлард залился смехом.

– Хары, Гус, все и так уже в курсе, – буркнул Янис. – Не трави душу. Фартануло тебе, такую фифочку ровную урвал, – в голосе послышались нотки зависти.

– Ты как вообще справляешься? Мы здесь почти две недели…

– А-а, не говори, – арестант махнул рукой. – Я уже с катушек съезжаю, шары – как гири, скоро штаны порвут.

– Чего тупишь-то? Ханна вон оголодала, всех глазами пожирает. Хочешь пару уроков по соблазнению? Ни одна самка не устоит!

Жекаруфлард, до этого внимательно слушавший друзей, внезапно крикнул:

– Хочу!

Но был проигнорирован.

– Слышь, знаю я эти науки, олигарх, – проворчал Янис. – Долларовой котлетой махнул – и весь мразотник вокруг дерётся за твою улыбку. А Ханна?.. Да она ж по башке долбанутая.

Густаво насупился и недовольно покачал головой.

– Ничё ты не знаешь! Мы, бразильцы, с рождения горячие и шарим за любовные науки, – он ударил в грудь. – Всё тебе не то! Эта не такая, та – сякая. А что насчёт Сяо Мэй?

Янис осуждающе поцокал языком и встал, намереваясь уйти. Напоследок он бросил:

– А ты будто не в курсе, что Мэй с нашим чернокожим братом мосты наводит. Мутуа – пацан ровный, отбивать у него подругу не по понятиям. За такое молча гасят.

Арестант решительно направился в сторону трюма. Внутри клокотало раздражение, требовавшее выхода. Он явно собирался поговорить по душам с Луи. Тот сладко спал, не подозревая, что его сон скоро превратится в кошмар наяву.

В спину донеслись обрывки фраз – ответ Густаво молодому Жекаруфларду:

– Запомни, сынок: самок берут, а не выпрашивают. Без раздумий, без «м-можно?» – олигарх изобразил робкий голос. – Подошёл и забрал. Не важно, есть у неё самец или нет. Видал, как я вчера…

На лице Яниса возникла улыбка.

– А схема-то, внатуре, рабочая, – одними губами изрёк он.

Арестант суетливо двигался вперёд, каждый шаг отдавался гулким эхом по дощатому полу. Раздражение вышло на следующий уровень в причину глубокой неудовлетворённости. Тестостерон зашкаливал, алкоголь кипятил кровь, и это предвещало «лютый беспредел». Янис предвкушал момент скорого выплеска негодования на идеальной цели.

Перед глазами вспыхивала яркая картина: вот его ботинок с силой врезается в гамак, на котором безмятежно спит Луи. Мерзавец с оглушительным грохотом свалится на пол, словно мешок с костями. Янис уже чувствовал, как «терпила» в панике закроет сонное опухшее лицо дрожащими лапами – точь-в-точь как забитый гневными хозяевами пёс, который знает, что наказание неизбежно, даже если незаслуженно.

Пальцы сжимались и разжимались, готовясь схватить ублюдка за загривок и поволочь, как безвольную куклу, к гальюну для внеочередной чистки. А после случится тот самый разговор, который Янис уже успел прокрутить в голове, оттачивая каждое слово, каждую интонацию до смертоносной остроты. Разговор, в котором не будет места просьбам и мольбам. Только жёсткое, неумолимое вынуждение клятвы о возвращении долга, причём на таких кабальных условиях, что Луи ещё не один месяц будет просыпаться по ночам, проклиная судьбу.

Янис почувствовал, как губы растягиваются в недоброй улыбке.

Всё изменилось в долю секунды. Он увидел Ханну. Полуголая девушка стояла у борта корабля, глядя вдаль, на горизонт. Ветер нежно играл с её волосами, превращая их в золотой водопад в лучах Солариса.

– Больная, ёк-макарёк, до греха ж доведёшь! Ходишь тут, трясёшь чём попало, – едва слышно ворчал арестант, чувствуя, как сильно стучит сердце… и не только оно.

Янис и сам не понял, как оказался рядом с блондинкой, словно какая-то первобытная сила притянула к ней магнитом. Пульс участился, горло пересохло. Он громко прокашлялся, привлекая внимание, и состряпал самое пафосное выражение лица, на которое только был способен – хищный оскал с налётом превосходства.

– Слышь, принцесса, – его голос прозвучал на октаву ниже, с нарочитой хрипотцой и басом, от которого воздух едва не завибрировал. – Я дракон, который тебя похитит и увезёт на небо. Садись на меня и полетели. Покажу такие высоты, о которых ты и мечтать не смела.

Ханна обернулась лицом к неожиданному ухажёру – вальяжно, словно в замедленной съёмке. В её глазах полыхнуло любопытство и что-то ещё. Губы дрогнули в полуулыбке, загадочной и непроницаемой, которая могла означать всё, что угодно.

– У-у, не думала, что ты такой романтичный, – голос блондинки был игрив и кокетлив. – Извини, но нет! Староват, – она небрежно пожала плечами и вновь обратила взор на морскую гладь, давая понять, что разговор окончен.

Янис опешил на мгновение, будто пощёчину получил. Лицо его исказилось от непонимания, в груди полыхнул огонь унижения. Он уже было решил бросить попытки, смириться с поражением, отступить, как делал не раз в юности. Но внутренний стержень, тот самый, закалённый десятками лет в тюрьме, благодаря которому он выстоял там, где другие ломались и сдавались, – заставил распрямить плечи. Железная решимость отразилась на лице, морщины вокруг глаз собрались в жёсткие складки.

– Очнись, кукла, – произнёс он, делая шаг ближе, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. – Завтра может и не настать. Вся эта красота, – он обвёл рукой горизонт, – легко превратится в прах. Принцев, внатуре, не будет. А я вот при делах, живой и при памяти. Здесь и сейчас – это всё, что у нас есть.

Девушка опять развернулась. На этот раз в движениях читалось другое настроение. Её пальцы медленно поправили непослушный локон волос, губы приоткрылись, обнажая белоснежные зубы.

– Хи-хи… Угадал, заинтересовал! – мурлыкнула она. – Так мне прошептал голос. Но будет одно правило, сладкий, – глаза Ханны сузились до хищных щёлочек, в которых плескалось что-то опасное и манящее одновременно. – Как ты и сказал… здесь и сейчас. Хочу здесь и сейчас. Прямо на палубе. Чем я хуже Ниты? Считаю до пяти. Если не успеешь – забудь навсегда!

Янис едва не сдал назад от удивления, но поборол слабость.

– Хе, гавно-вопрос, подруга.

– Ра-а-аз! – протянула Ханна, откидываясь на перила и выгибая спину.

Янис принялся спешно расстёгивать ремень.

УА-А-А! КЬЯ-Я-Я!

По палубе пронёсся лихой крик. Звук издавал человек, чем-то похожий на Брюса Ли в странных индийских нарядах, который, кружась в сальто с невероятной скоростью, внезапно выскочил из трюма и встал в боевую стойку.

– Не-не-не, братан! Давай потом, а? – крикнул шокированный Янис, стягивая штаны и понимая, что ситуация стремительно выходит из-под контроля.

– Два-а-а, – продолжала отсчёт Ханна, не замечая хаоса вокруг.

Мимик закружился в вихре и направился в сторону обидчика с грацией смертоносного урагана. Боец вращался, как юла, раздавая удары ногами по воздуху с такой скоростью, что было слышно свист. Арестант стоял без штанов – возбуждённый, нелепый и уязвимый. Его глаз нервно дёргался.

– Три-и-и, – голос Ханны звучал, как приговор.

Сделав очередную вертушку, Раджеш угодил пяткой в грудь арестанта и откинул его к борту с такой силой, что дерево скрипнуло. Стоя спиной, мимик совершил удар назад локтём, впечатав его в солнечное сплетение с последовавшим безжалостным комбо.

ЙА! ХУ! ЧА!

Каждый выкрик сопровождался стремительным взмахом. Не разрывая контакта локтя с грудью, кулак дугой метнулся вверх, ударяя с хрустом по подбородку, а потом вниз – в паховую область, и вновь вверх.

Глаза Яниса едва не выскочили из орбит, рот открылся в беззвучном крике. Рубиновая бусина крови сорвалась с его губ и разбилась о деревянный пол.

Молниеносная подсечка – и арестант рухнул навзничь.

– Наших бьют! – послышалось с камбуза.

Братва, не раздумывая ни секунды, ринулась в бой, пока их лидер хватал ртом воздух, как карась, выброшенный на берег.

Разъярённый грызлинг метнул пращей ядро. От снаряда Брюс, понятное дело, увернулся. Капитанская дверь, брызнув щепками, оказалась продырявленной.

Мимик двинулся навстречу разбегающемуся Густаво, ловко поднырнул под размашистый удар и контратаковал точным хуком по печени, от которого здоровяк скривился, но не дрогнул. Бразилец не сплоховал и, зацепившись за рубаху пальцами, сразу обхватил жертву, как анаконда.

– Четы-ы-ыре!

Янис, услышав голос, потянулся к ней ладонью, но не был в силах подняться. Мышцы отказывались подчиняться. В глазах его застыла обида и отчаяние – и вовсе не от физической боли.

– Пять, – коротко бросила Ханна. В её голосе не было сожаления, только холод и безразличие. Она растворилась в невидимости, оставив после себя лишь едва уловимый аромат жасмина, который морским бризом донёсся до неудачливого ухажёра.

И в тот самый миг с кормы показалась массивная фигура капитана. Его лицо было искажено яростью, а в руке поблёскивал пистоль. Оружие взметнулось вверх, направленное в небо.

БАБАХ!

– Вы чего здесь устроили, грязные ублюдки? – пророкотал Макс, глядя на распластавшегося голозадого Яниса и обнимающихся в клинче Густаво с Брюсом Ли. – Трое суток на сухой голодовке!

От грозного крика дебоширы замерли на месте, будто парализованные. Лишь Жекаруфлард не сдюжил и злобно ткнул Брюса в бедро миниатюрной заточкой. Отомстил за старшего. Личина рассеялась. Раджеш, вернувшийся в свой настоящий облик, ощутил себя в медвежьих объятиях Густаво, от которых трещали рёбра. Бросил судорожный взгляд в сторону… А там Янис шипел, как раненая змея, обещая такой интересный досуг, что если бы сам сатана услышал – в преисподнюю бы дверь на засов закрыл.

Мимик не выдержал напряжения и упал в обморок. Тело с грохотом плюхнулось на палубу.

– Животные… – бросил капитан с нескрываемым презрением и направился к штурвалу, качая головой.

Не прошло и минуты, как из трюма, настороженные звуком выстрела, выскочили выжившие. Бабуля Юаньжу разрывалась, не зная, куда метнуться: то ли к покалеченному Янису, то ли к отключённому Раджешу.

Глава 12

19-е ревня. События глазами Макса.

Трое суток в пути были напряжёнными и плодотворными. Мы с Эстебаном гоняли выживших в изнурительных тренировках. Сами тоже много упражнялись, причём не только в стрельбе из пушек по плавающим сундукам, но и в горячих спаррингах, после которых выпили не один десяток целебных зелий, созданных Юаньжу.

Уровни росли стремительно у всех членов экипажа. Как дикие ростки сквозь камень, пробивались вверх цифры корабельных навыков. Их низкие начальные значения позволяли развиваться быстро.

Я стоял у штурвала, сгорая от предвкушения. Остров третьего ранга вскоре появится на горизонте. Место, где мои люди наконец смогут отдохнуть. Где можно спокойно спать, не опасаясь получить удар в спину.

Судьба нам улыбалась: жужжерианцы продолжали экспансию на юг, оставив северные острова нетронутыми.

Эстебан просчитался в прогнозах – мы прибудем раньше. Месяц ветров, сменяя числа на календаре, лишь наращивал свою ярость, толкая наше судно вперёд. Паруса трещали от напряжения даже в кромешной тьме. Днём и ночью судно неслось к желанному берегу.

Единственная проблема, с которой мы столкнулись – нехватка осколков бездны. Из-за ежедневных упражнений весь экипаж перепрыгнул через пятнадцатый уровень личности, после которого перестроение организма требовало именно лазурные ядрышки.

Частично проблему решило расследование Яниса. Как оказалось, в тот самый день, когда я побил Луи в каюте и оставил его до вечера наедине с собой, бывший лидер спрятал два камня бездны под половой доской. До сих пор не понял, для чего ему понадобилась местная валюта крупного номинала. Не уровни же ей поднимать. Скорее всего, Луи попросту манила сила, которую источали камни.

По счастливому стечению обстоятельств на пятидесятом уровне навыка «Кузнец» Гансу открылся перк, позволявший разбивать камни и превращать их в осколки. В итоге в казне оказалось 6700 ядрышек, из которых четыре тысячи мгновенно выдали выжившим для поднятия характеристик. Пять сотен я использовал для активации эпичного чертежа модификации корабля шестого ранга. В этот раз обратил взор на вкладку дополнительного оборудования. Улучшение позволило разместить в каюте секцию с многофункциональным верстаком.

Пока мы неслись навстречу новому дому, жизнь на корабле кипела своим чередом. Ганс трудился, не покладая рук. Разбитая дверь в моей каюте после заварушки этих… дегенератов… обзавелась не только крепкой заплаткой, но и новым замком.

Но главное достижение кузнеца – спиннинги с блёснами. Один комплект оказался в моем инвентаре. Навык рыбалки стремительно рос. Вместе с ним запоминались повадки подводных обитателей, их нравы. Даже выработалась некая чуйка.

Рыбалка стала не только развлечением и страстью. Каждая пойманная рыбина экономила драгоценные комплекты «Изобилие», у которых не было срока годности. Стратегический запас.

Олаф тем временем смастерил две дополнительные лодки для высадки на берег. Гений инженерной мысли соорудил их разных размеров, превратив в настоящую матрёшку. Экономия места была критична. Полезной утвари становилось всё больше, а свободного пространства – меньше.

Рецепты удочки и шлюпок достались нам с Раш’кара. Несколько столов из тёмного дерева, смастеренных по схемам смотрителя стартового острова Урумака, преобразили общую палубу. Теперь за трапезой могли усесться все выжившие одновременно. Это создавало уют и чувство единства, которое я так стремился закрепить.

Но настоящий порядок держался на железной дисциплине.

Вернёмся к дегенератам, которые всё больше напоминали мне напарников по службе в полиции. Братва заканчивала своё наказание в виде сухой голодовки. Три дня без капли воды. Они превратились в иссохшие мумии: запавшие щёки, потрескавшиеся губы, лихорадочный блеск в глазах. То и дело бросали на меня взгляды, полные ненависти, но уже без прежней дерзости.

Даже здесь, стоя на корме, я чувствовал аромат ухи, плывущий по палубе. Кормилицы колдовали над котлом, мешая деревянными половниками обжигающее варево. Представляю, как сейчас давятся слюной эти четверо парней. Особенно Раджеш, который большую часть времени проводил под палящим солнцем на смотровой площадке.

Странно, как быстро меняются отношения, когда получаешь серьёзный отпор. Теперь братва не трогала мимика, его старались обходить стороной. Что-то изменилось в самом Раджеше за эти дни. Осанка стала прямее, взгляд – тверже. Он больше не вжимал голову в плечи и встречал их агрессию с неожиданным спокойствием.

Калиэста нашла место на камбузе, где её тонкие, музыкальные пальцы порхали над овощами и зеленью. На корабле ей попросту нечем было заняться в часы затишья. Кроме игры на скайдане, конечно. Её классовая особенность барда оказалась удивительно полезной.

Первая мелодия вырывалась из инструмента как водопад, обрушивалась на слушателей шквалом переливов. Пальцы златокожей красавицы летали над струнами с неистовой стремительностью, рождая звуки, напоминающие «техно». Скорость передвижения всех членов экипажа увеличивалась на четверть. Казалось бы, мелочь? Как бы не так. Работа шла быстрее, тренировки становились непредсказуемее. В будущих битвах это очень пригодится.

Вторая мелодия – полная противоположность первой. Размеренная, чем-то похожая на Моцарта. Эффект увеличивал на десять процентов все характеристики.

Третья же… пробирала до костей. Ультимативная способность, требующая полной отдачи сил. Калиэста впадала в транс во время игры на скайдане. Звучание напоминало шаманские мотивы северных народов. Вокруг каждого слушателя возникал невидимый барьер, способный поглотить любой первый удар. Неважно, будь то пуля, клинок, магический снаряд или укус комара – преграда поглощала весь урон.

Улучшения держались чуть больше часа, и срок увеличивался с каждым новым уровнем навыков.

В онлайн-играх прошлого бард был почитаем и желаем в любой группе. Архипелаг не стал исключением. Соратники смотрели на златокожую с благоговением. Когда она проходила мимо, разговоры стихали. Полезные бонусы и чистая душа Калиэсты благотворно влияли на всю команду. Скиппи никогда не узнает, какое бесценное сокровище он потерял.

Единственное, что вызывало тревогу… наблюдая за нашими земными пороками, представительница аэлари постепенно перенимала эти привычки. Трансформация происходила медленно, почти незаметно, но неумолимо. Нет, она не начала балакать по фене, как наша «братва», не сплёвывала через плечо и не чесала затылок. Но ценности менялись день за днём. «С кем поведёшься, от того и наберёшься», «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» – эти прописные истины работали безотказно даже на существе из другого мира.

За какие-то три дня её психологический возраст вырос с шестнадцати лет до совершеннолетия. Наивная доверчивость таяла, уступая место лёгкой хитринке в уголках глаз. Она изредка распознавала ложь, научилась отвечать колкостью на колкость. Иногда, поймав её взгляд, видел в нём расчётливость, от которой по спине пробегали мурашки. Я хотел уберечь её от этого пагубного влияния, защитить последний островок невинности на нашем корабле, но был бессилен. Плохой из меня дедушка.

Грызлинги тоже мутировали. Их примитивный юмор приобретал оттенки иронии и сарказма, а тупые шутки сменялись действительно острыми блюдами. Теперь земляне испытывали испанский стыд гораздо реже. Что-то человеческое пробуждалось в этих меховых шариках.

Впрочем… чему удивляться в месяц перемен? Не знаю, как работает чёртова магия Архипелага, но она трансформирует всех, кто попадает в её объятия. Я сам стал другим. Ответственность нависала тяжёлым грузом, заставляя анализировать каждый шаг, каждое слово. С одной стороны, был напряжён до предела, с другой – впервые чувствовал, что занимаю своё место.

Характеристика лидерства росла ежедневно, а вместе с ней – и лояльность соратников, с которыми прошёл через кровь, пот и слёзы. Съел не один пуд соли. Наше скромное братство закалялось в испытаниях, дружба крепла, и я понимал, что не имею права их подвести.

В глубоких размышлениях даже не заметил, как на корме появилась физиономия Эстебана.

– Обед готов, подменю тебя, – коротко бросил он.

С прошлого вечера у руля, проголодался. Спорить не стал. Так уж получилось, что навыки штурмана практически никто не развивал. Изредка нам помогал Олаф, которому тоже пришлось по душе управление кораблём.

Уселся за столом, наблюдая, как оголодавшая братва стучит стаканами. Вскоре кормилицы наполнили тарелки, и мы дружно приступили к трапезе. Эти четверо парней… едва ли не залпом выпили уху, чем вызывали всеобщий смех.

– Давид, распакуй один трёхзвёздочный комплект, нам высаживаться скоро, – решил я не мелочиться.

Едва столы заполнились разнообразными блюдами, моя рука молниеносно метнулась к бутылке сока, как у профессионального армрестлера, услышавшего команду: «Ready, go!»

И в этот самый миг перед глазами проплыло сообщение от Парадигмы.

Внимание! С момента вашего попадания в Бескрайний Архипелаг прошло ровно 14 вексов. Испытательный срок вашей расы подошёл к концу.

Уникальные расовые бонусы были определены на основе моделей поведения представителей планеты Земля.

1. Несгибаемость. Вы проявили волю к жизни и стойкость там, где многие дрогнули. На территории, контролируемой вашей расой, представители враждебных рас получают штраф в 25% ко всем основным характеристикам.

2. Мудрость зодчих. Благодаря организованности и мастерству ваша раса уверенно возводила постройки. Скорость строительства всех зданий увеличена на 15%, а расход ресурсов снижен на 10%.

3. Великодушие. Представители вашей расы нередко проявляли милосердие и благородство. Это сделало вас более привлекательными в глазах других разумных существ Архипелага. Характеристика «Лидерство» и смежные навыки (харизма, дипломатия, предпринимательство и прочие) получают бонус в 33% при взаимодействии с представителями иных рас и коренными жителями.

Исследователи, которые не успели выполнить стартовую задачу, канули в небытие.

Подсчёт статистики…

Среди вашей расы выжило 19% личностей.

Уведомление пришло одновременно всем. По шокированным лицам соратников всё было понятно без слов. Чёртова мясорубка! Далеко не многие оказались в капсуле во время апокалипсиса… но суровый Архипелаг решил поделить и без того малое число людей… на пять.

Я заметил, как из нервно дрожащей ладони Калиэсты выпала вилка, которой она пронзала круглые белёсые фрукты, похожие на виноград. Музыкантша расположилась по правую руку от меня. Наклонился и тихо спросил: