Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 272 (всего у книги 304 страниц)

44. Надзиратель

Я проснулась не от звона будильника, а от давящей тяжести на сердце. Сегодня не было ни командира, ни занятий – лишь гнетущая тишина и свобода.

Рыжик храпел, уткнувшись лицом в подушку, его спина безмятежно поднималась и опускалась. Я осторожно уселась на край его кровати, чувствуя, как одиночество сжимает горло.

В этот момент Сто девятый, напротив, с ненавистью впиваясь в меня взглядом, натягивал берцы. Его движения были какими-то дерганными.

– Где же твой защитник, ущербная? – прошипел он, пытаясь задеть меня.

Я промолчала, уставившись в пол. Слова были бесполезны. Они лишь подливали масла в огонь его злобы.

– Молчишь, – он фыркнул и поднялся. – Думаешь, это спасёт тебя? Ходи и оглядывайся.

Он сделал несколько шагов к кровати Келена. Сердце ёкнуло. Я инстинктивно схватилась за плечо Рыжика, пытаясь разбудить его, встряхнуть. Но он лишь глубже уткнулся в подушку, что-то бормоча во сне.

Проходя мимо, Сто девятый резко толкнул меня ладонью в лоб. Удар был не сильным, но унизительным.

– Фу, – он с отвращением посмотрел на свою ладонь, будто коснулся чего-то грязного. – Кажется, руку замарал.

Он вытер её о свою куртку и бросив последний ненавидящий взгляд, вышел из казармы вместе со Сто вторым.

– Ублюдки, – прошипела я в пустоту, сжимая кулаки. Тяжесть в груди сменилась холодом. Проблемы сыпались одна за другой и я не вообще не видела хоть один маленький просвет.

То, что вчера рассказал Тэйн, пугало. Всё, во что мы верили, всё, за что сражались, оказалось ложью. Тонкой стеной, скрывающей пропасть. Если мы едва справляемся с созданными монстрами этого народа, то как можем надеяться победить их самих?

А признание Тайна... оно навсегда изменило наши с ним отношения. Тэйн был мне дорог. Искренне дорог. Но как друг. Да, он притягателен своей дерзостью, временами раздражает, временами заставляет смеяться... но сейчас, когда мир трещал по швам, мысль о чём-то большем казалась непозволительной роскошью. Да и что я вообще знала о любви? Я никогда не чувствовала ничего подобного. Как она должна ощущаться? Горячим вихрем в груди или тихим, домашним уютом? Это была ещё одна загадка в мире, полном смертельных тайн, и разгадывать её у меня не было ни сил, ни желания.

– Энни, ох, чёрт... – на кровати заворочался Келен. Его голос был хриплым, пробивающимся сквозь вату похмелья. – Почему моя голова такая тяжёлая?..

Он закрыл лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться от утра. В его беспомощности была капля горькой невинности.

– Кажется, ты вчера выпил больше нас с Тэйном, – дразняще протянула я, с лёгкой усмешкой глядя на его мучения. – А жадность, солнышко, никогда к хорошему не приводит. Сейчас схожу за водичкой, лежи.

– Хм... ты просто чудо, – прошептал он, снова уткнувшись в подушку, словно даже его собственный шёпот был для него невыносимо громким.

Захватив с тумбочки пустую бутылку, я вышла на улицу. Комок в горле мешал глотать, а по телу пробегали мурашки, сменяясь липким жаром. Я убеждала себя, что это просто похмелье, последствия вчерашнего безумия. Только похмелье. Не болезнь.

Столовая была заполнена до отказа. Гул голосов, лязг посуды – всё это давило на виски. Подойдя к раздаче, я поймала взгляд полной женщины в белом чепчике.

– А где твой милый рыжий друг? – просияла она, поправляя выбившуюся прядь. – Я ему двойную порцию сухариков припасла!

– Он... неважно себя чувствует, – сделала я жалостливое лицо. – Даже с кровати встать не может. Можно мне воды для него?

– Ох, бедняжка! Сейчас, милая, соберу ему гостинец, пусть поправляется! – Она скрылась за стойкой, и вскоре протянула мне небольшой кулёк с сухариками и парой заветных конфет. Я подала ей бутылку, и она наполнила её чистой, прохладной водой.

– Спасибо вам, – пробормотала я с искренней благодарностью.

Повернувшись, я уже сделала несколько шагов к выходу, чувствуя слабый прилив надежды. Но внезапно нога зацепилась за что-то, и я с размаху рухнула на грубые половицы. Воздух вырвался из лёгких. Подняв голову, я увидела над собой ухмыляющееся лицо Сто девятого.

– Ой, – произнес он, – под ноги надо смотреть, ущербная.

– Придурок, – выдохнула я себе под нос, с трудом поднимаясь и хватая кулёк с пола.

Но едва я выпрямилась, как в спину мне врезался мощный толчок. Чьи-то сильные руки швырнули меня вперёд. Я снова полетела, больно приземлившись на колени.

Надо мной навис сто девятый.

– Что ты сказала? – голос Сто девятого прозвучал прямо надо мной, низкий и насыщенный обещанием боли.

Я ловко подскочила на ноги, чувствуя, как каждый мускул напряжён до предела. В столовой воцарилась тишина, все взгляды были прикованы к нам. Боковым зрением я заметила, как Единичка поднимается из-за стола и намерения его были ясны без слов.

Поэтому я опередила его.

Резкий, точный удар пришёлся между ног Сто девятого. Его широкое лицо исказила гримаса немой агонии, кожа приобрела багровый оттенок. Он медленно выдохнул сквозь плотно сжатые губы.

Но боль – лишь временная помеха. Выпрямившись, он снова двинулся на меня, глаза налились кровью.

– Ах ты, тварь... – прошипел он, но в его голосе, сквозь ярость, неожиданно прорвался страх.

Он смотрел не на меня. Он смотрел поверх меня.

– Ты что-то сказал? – иронично спросил голос позади меня. И мне уже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Волна абсолютного, почти неестественного спокойствия накрыла меня с головой.

Я заметила ещё одну деталь: из-за стола поднялся не только Единичка. Парень, что сидел недалеко от Тэйна, тоже встал.

– Пойдём, я провожу тебя, – Тэйн обхватил моё плечо твёрдой рукой, и мы развернулись к выходу, повернувшись спиной к оцепеневшему залу.

– Подождите, – чей-то голос, низкий и лишённый интонаций, остановил нас.

Тэйн обернулся через плечо с видом скучающего раздражения.

– Чего тебе, Эрин? – он бросил это в сторону высокого парня с бледной, почти прозрачной кожей и короткими белыми волосами, торчащими ёжиком.

– Где вы вчера были? – тот спросил без предисловий, его серые глаза скользнули по мне.

– Тебе-то какое дело? – Тэйн насупился, и его пальцы невольно сжали моё плечо.

Эрин тем временем поравнялся с нами, идя с другой стороны. Его присутствие было каким-то подавляющим.

– Меня попросили присмотреть за одной проблемной дамой, – произнёс он, и его взгляд снова упал на меня. Командир. Мысль пронзила сознание. Значит, Айзек действительно попросил кого-то присматривать за мной.

– Не интересует, – Тэйн прибавил шаг, его голос прозвучал дерзко и вызывающе. – Без тебя с этим прекрасно справляемся.

– Мне всё равно, что тебя интересует. Мне приказали не спускать с неё глаз, – его голос, ровный и металлический, выдавал скрытое раздражение. – Так я и поступлю.

– Ну что ж, тогда смотри. Но издалека, – Тэйн бросил это через плечо, решительно направляя меня к казарме.

Но Эрин не отставал. Я всё ещё слышала позади его шаги.

– И что он так прилип? Энни, мне скоро действительно придётся отбивать тебя от всех, кто бегает за тобой по пятам, – попытался пошутить Тэйн, но в его шутке сквозила напряжённость.

Мы вошли в казарму. Запах здесь резко контрастировал с утренней прохладой. Рыжик по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в подушку, его спина медленно поднималась и опускалась.

– Ох, ну и видок у тебя, дружище, – Тэйн с притворной бодростью шлёпнул его по спине, отчего Келен слабо застонал.

Я тем временем осторожно положила кулёк с сухариками и конфетами на его тумбочку, а бутылку воды бросила на койку рядом с Келеном.

В этот момент дверь снова скрипнула. Я обернулась. На пороге, неподвижный и безмолвный, стоял Эрин, скрестив руки на груди. Его бледное лицо было бесстрастным.

Тэйн резко развернулся, чтобы что-то сказать, его губы уже сложились в язвительную ухмылку, но я мягко подняла ладонь, останавливая его.

– Я сама, – чётко произнесла я.

Я медленно приблизилась к парню. В нём была странная, неуловимая схожесть с командиром – не в чертах лица, а в неестественной бледности кожи и волос. Он слегка склонил голову, когда я остановилась перед ним, выражая лёгкое любопытство к моей персоне.

– Тебе не обязательно это делать, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, хотя внутри всё сжималось от напряжения. – Как видишь, со мной всё в порядке.

Он молчал. Так дело не пойдёт.

– Ты можешь идти, – произнесла я твёрже, бессознательно копируя его позу – скрестив руки на груди. – Мне не нужен надзиратель.

– Я здесь не только для твоей безопасности, – его голос был лишён всяких эмоций. – Но и для того, чтобы ты не наделала глупостей. Как, например, ночью в архиве.

Щёки мгновенно вспыхнули от жгучего стыда и ярости. Он знал. Но как?

– Откуда ты... – я прошипела, чувствуя, как предательский румянец заливает лицо.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

– Я не знал точно, кто это был, – он хмыкнул, и в этом звуке сквозила лёгкая издёвка. – Но теперь знаю.

45. Намного раньше

Пять дней. Айзек отсутствовал уже целых пять дней, и с каждым из них внутри нарастала тревога. Что-то шло не так. Я ощущала это горьким привкусом страха на языке. Но помимо страха, в груди поселилась иная, иррациональная тоска. Что-то глупое, не поддающееся логике, отчаянно жаждало снова увидеть его резкий профиль, услышать холодный, привычный голос, получить вести о брате... и просто ощутить на себе его тяжёлый взгляд. Это желание было необъяснимым.

Кроме того ко мне вернулись приступы кашля. Пока ещё не сбивающие с ног, но уже настойчивые, с металлическим привкусом в глубине горла. Мне не нужно было быть врачом, чтобы понимать – становится хуже.

А вокруг царила суета. С самого утра Академия гудела. Командиры гоняли отделения с удвоенной силой, не давая никому и секунды на передышку. Я боялась, что произошёл новый прорыв. И после того, что рассказал мне Тэйн, любой прорыв мог оказаться для всех нас последним. Если тот народ из Бездны пойдет на нас всерьёз... мы просто не устоим.

Но больше всего меня пугала судьба Тэйна. И чувство вины. Острое, грызущее. Я ощущала себя его должницей. А тот поцелуй в архиве... он был ошибкой. Я не была готова. И надеялась, что он оставит эти попытки, что мы в конечном итоге сможем вернуться к старой дружбе.

– Сто шесть, приступить к стрельбе! – рявкнул мужчина, заменявший Айзека. Голос его был грубым, но лишённым той ядовитой ненависти, что исходила от других. Он просто делал свою работу, это можно было вытерпеть.

Но сегодня я не могла сосредоточиться. Что-то жгучее и беспокойное разливалось по венам, сбивая дыхание и ритм. Внутри зияла пустота, требовавшая заполнения, но чем – я не понимала. Это было смутное, навязчивое желание, сводившее с ума своей неопределённостью. К моим обычным симптомам добавилась жажда, которую я никак не могла утолить. Она исходила откуда-то глубо изнутри.

Мысли упрямо возвращались к Айзу. К его образу, вторгавшемуся даже в мои сны. Я пыталась отогнать навязчивые картинки: широкая грудь, рельефный пресс, по которому стекали капли воды, чувственные губы... Мне было противно от самой себя. Я закусила губу до боли, стараясь выровнять дыхание и поймать прицел.

Но пули ложились мимо цели, будто насмехаясь над моими усилиями. Каждая промазанная мишень вызывала во рту привкус горечи и собственной несостоятельности.

Новый командир тяжело вздохнул, подходя ближе. Его лицо излучало полное разочарования.

– И что ты собираешься делать на экзамене? – нервно цокнул он языком.

Я отвела глаза, стараясь не думать об этом. До экзамена ещё три недели. Целая вечность. Есть время, чтобы собраться.

Руки бессильно сжались на шершавом прикладе. Я хотела доказать, что могу, что я не просто хрупкая девчонка, случайно затесавшаяся в этот ад. Но всё было тщетно. Если в рукопашном бою от меня не было толку, то стрельба и теория всегда были моим козырем. И вот теперь я теряла и его.

Внезапно мир изменился.

Небо, вечно затянутое грязной пеленой, вспыхнуло ядовито-вишнёвым цветом. Это была сама ткань реальности, пропитывающаяся багровым сиянием, окрашивая и туман в зловещие вишнëвые тона. Казалось, мы погрузились в розовую, удушливую вату, наполненную статичным электричеством. Воздух затрепетал, загудел низкой, нарастающей нотой, от которой заложило уши.

Все замерли, уставившись вверх в немом оцепенении.

– ЛОЖИСЬ!

Голос командира, сорванный на крик, прорезал гул. Мы, не раздумывая, рухнули на холодную, влажную землю. Кто-то из отделения дико закричал:

– Что это за хрень?!

Я прикрыла голову руками, вжимаясь в грунт. То, что произошло дальше, было не похоже на удар.

Это было даже не взрывом, а искажением самого пространства.

Багровое небо словно разверзлось, но не излилось огнём. На нас обрушилась сама суть дикой, чужеродной магии. Воздух не содрогнулся – он заскрипел. Пронзительный, высокий звук, словно гигантское стекло трещит под невыносимым давлением, умноженный в тысячу раз. Мир поплыл. Края плаца, казарм, деревьев – всё исказилось, поплыло, стало плавным и нереальным, как в дурном сне.

Я вжалась в землю, зажав уши ладонями в тщетной попытке заглушить этот всепроникающий ужас. Кажется, я кричала. Или мой рот просто беззвучно открывался в немой гримасе – я не слышала себя, слышала только этот скрежет, входящий прямо в мозг.

А потом наступила тишина. Не отсутствие звука, а нечто большее – глухая, давящая пустота, будто сам мир затаил дыхание перед гибелью. И в этой тишине я почувствовали её – леденящую пустоту, которая пожирала не плоть, а саму жизнь, саму реальность. Я подняла голову, пытаясь осмотреться сквозь пелену слёз и боли. У нескольких парней из моего отделения из носа струилась алая кровь. Кто-то рыдал, сломленный этим ужасом.

– Энни! Энни! Как ты?! – голос Келена пробился сквозь звон в ушах,словно из-под толстой воды. Я повернула к нему голову.

–Жива, – прохрипела я и поняла, что сорвала голос. Значит, всё-таки кричала.

– Поднимайтесь все, в укрытие! Быстрее! – приказ командира прозвучал твёрдо.

Мы, пошатываясь, поднимались на ноги, и вразнобой, толкаясь, понеслись к тяжёлым дверям, ведущим в лабиринт подземных помещений, что простирались прямо под Академией.

В ушах стоял оглушительный писк, заглушающий всё вокруг. Я боялась, что больше никогда не смогу слышать нормально. Рядом, запыхавшись, бежал Рыжик. Его лицо было искажено чистой паникой, а в глазах плескался настоящий ужас.

– Что произошло? Я ничего не понимаю! – он говорил быстро и сбивчиво.

– Если бы я знала... – выдавила я хрипло.

Но внутри я догадывалась. Тот рассказ Тэйна... Неужели народ Бездны перестал прятаться за своими тварями? Неужели они решили продемонстрировать свою истинную силу – силу, способную разорвать нас всех на маленькие кусочки? С самого утра в груди сидела чёрная, тяжёлая уверенность, что сегодня случится нечто ужасное.

Мы спускались по холодной бетонной лестнице, уходящей глубоко под землю. Впереди кто-то из другого отделения уже крутил маховик на массивной круглой двери. Мы толпились на площадке, нервно озираясь на полоску багрового неба, всё ещё видневшуюся в проёме. Всем было страшно.

Когда дверь с глухим лязгом распахнулась, мы ввалились в подземное помещение. Его освещала одна-единственная мигающая лампочка на стене, выхватывая из тьмы на три-пять секунд жутковатые очертания: лабиринт серых бетонных коридоров и множество запертых дверей. Мы все, как по команде, застыли в главном помещении, никто не решался шагнуть дальше.

– Ну что, закончилась наша спокойная учёба, – кто-то в толпе громко, с истеричной ноткой, нарушил тишину. – Я уверен, сейчас всех припрут к стене. Даже нас, новобранцев.

Его слова были лишь вслух произнесённой мыслью, что сидела в голове у каждого. Игра действительно была окончена.

Просидев в леденящем, пропитанном страхом подземелье, наверное, не меньше пары часов, мы наконец дождались. Входная дверь с грохотом отворилась, и в помещение вошёл не абы кто, а сам Главнокомандующий. Его фигура в безупречном мундире, усыпанном орденами, казалась инородной в этой убогой обстановке. За ним, словно тени, выстроились несколько солдат в полном боевом снаряжении.

Он обвёл нас взглядом – взвешивающим, лишённым всякой теплоты.

– Солдаты, – начал он. – В идеальном мире у вас были бы месяцы на подготовку. Учения, манёвры, плавное вхождение в строй. Но мир, в котором мы оказались, далёк от идеала. И потому я буду с вами откровенен. Я бы хотел, чтобы каждый из вас тут же, в эту самую минуту, встал на защиту нашей страны.

Он сделал небольшую паузу, мы все напряглись.

– Ситуация сложилась... не из лёгких. То, что вы испытали, было не полноценной атакой. Это было предупреждением. Демонстрацией силы. На сей раз, к счастью, никто не пострадал. В следующий раз нам может так не повезти. И потому – совсем скоро многие из вас присоединятся к нашим силам на линии фронта.

В толпе пробежал нервный шорох. Он не стал его унимать.

– По закону, каждый, прежде чем вступить в наши ряды, обязан пройти выпускной экзамен. – Его губы на мгновение искривились в чём-то, отдалённо напоминающим нервную улыбку. – Признаю, в нынешних обстоятельствах это может показаться... неуместным. Но Император настаивает на соблюдении установленных правил. Процедура есть процедура. А потому, новобранцы, – его голос приобрёл стальные нотки, – я искренне надеюсь, что вы успели усвоить те знания, что до вас пытались здесь донести. Отныне цена за их незнание будет измеряться не баллами, а вашей кровью.

Что это значило? Неужели нас, среди всего этого хаоса и ужаса, в самом разгаре войны, действительно отправят на этот идиотский, оторванный от жизни экзамен? В этом не было ни капли смысла. Это было верхом безумия.

– Есть ещё кое-что. – достав сложенный листок из кармана, он принялся его зачитывать. – Номера, которые я назову, прошу пройти за мной. Номер один, шестнадцать, двадцать один, двадцать девять, сорок четыре, пятьдесят семь, шестьдесят один. Прошу не задавать лишних вопросов.

С этими словами он развернулся и вышел за дверь, солдаты сопровождавшие его последовали за ним.

Взгляд Тэйна метнулся по толпе, выискивая кого-то. А точнее меня. Наши глаза встретились. Он не сказал ни слова, лишь коротко, почти небрежно махнул рукой и улыбнулся. Но в той улыбке не было ни капли радости, лишь обречённость.

И моё сердце провалилось куда-то вниз, в ледяную бездну.

– Куда интересно их повели? – глухо прозвучал рядом голос Келена. – Тэйн что-нибудь тебе говорил?

Я догадывалась почему выбрали именно их. Все они, все эти номера... Скорее всего они были частью того проекта, в который вступил Тэйн. Я не могла поверить, что его забирают. Забирают навсегда. Мы больше не увидимся. Эта мысль ударила с такой силой, что я почувствовала панику и душевную боль.

Я рванула вперёд, не думая, не рассуждая.

–Стой, Энни, ты куда?! – крикнул мне вслед Рыжик, но его голос уже тонул в нарастающем гуле.

Я расталкивала других новобранцев, не видя их лиц, не слыша их возмущённых возгласов. Мне нужно было только одно – догнать его. Успеть сказать... что? Я сама не знала. Просто не отпустить. Не дать ему исчезнуть в пасти этой безумной системы.

Но тяжёлая металлическая дверь с оглушительным, финальным лязгом захлопнулась прямо у меня перед носом, едва не задев лицо. Я упёрлась ладонями в холодную сталь, чувствуя, как подкашиваются мои колени от бессилия.

46. Неизвестность

Мои руки безвольно повисли вдоль тела. Горечь подкатила к горлу. Да лучше бы он ничего мне не рассказывал. Лучше бы я оставалась в неведении, в той уютной лжи, где всё просто. Подумала бы, что его, как когда-то Рыжика, призвали на службу к Императору. Возненавидела бы его в душе за то, что сбежал, не попрощавшись, посчитала трусом. Что угодно, только не эту леденящую душу правду: что его не просто забрали, а превратили в расходный материал, в орудие, в нечто, что, возможно, уже и вовсе не будет им. Я не хотела нести этот груз. Не хотела быть хранительницей его страшной тайны.

– Куда ты так рванула? – Келен, прорвавшись сквозь толпу, смотрел на меня полными тревоги глазами.

– Да так... просто хотела спросить у Тэйна, что происходит, куда его забирают, – соврала я. Это была не моя тайна. Я не имела права рассказывать.

– Может, они лучшие по рейтингу, – тут же, со свойственной ему наивной логикой, предположил Рыжик. – И им вообще не нужно проходить экзамен. Не переживай.

– Да... – выдавила я. – Скорее всего, так и есть.

Я не стала его переубеждать. Пусть хоть один из нас сохранит иллюзию.

Атмосфера в подземке сгущалась с каждой минутой. Помещение, не рассчитанное на такое количество людей, быстро наполнилось спёртым воздухом. Сначала все держались на взводе, тихо перешёптываясь. Но когда до нас наконец дошло, что нас здесь заперли надолго, силы начали покидать даже самых стойких. Мы стали рассаживаться прямо на ледяном бетонном полу. Стоять от нервного перенапряжения было уже невозможно. Я съёжилась, обхватив колени руками, боясь, что кости промёрзнут насквозь.

– Такое чувство, словно про нас просто забыли, – тихо, почти про себя, пробормотал Келен. – И когда они вообще планируют провести этот экзамен? Всё это так странно... ещё та вспышка, этот звук... Странно отправлять нас на экзамен, когда происходит нечто такое.

– Думаю, они сами этого не ожидали, – пожала я плечами, откидываясь спиной на шершавую, холодную стену. Это прикосновение заставило вздрогнуть. – А сейчас просто перестраховываются.

– Нам о таком вообще не рассказывали, – продолжал он, глядя в пустоту. – Может, появились какие-то новые бризмы? Которые вызывают такие... кхм... взрывы? Или что это вообще было?

Я, как и он, ломала голову, пытаясь понять, что это было. За все годы жизни в этом новом мире я не видела и не слышала ничего подобного. Это было не просто страшно. Это было жутко в самом первозданном смысле этого слова – нечто, нарушающее сами законы природы. Даже сейчас, вспоминая тот пронзительный скрежет и плывущие очертания мира, я чувствовала, как по спине бегут мурашки.

А если кто-то пострадал? Насколько далеко простирался тот вишнёвый купол? Может, до нас дошли лишь его жалкие отголоски, а где-то там, вдалеке, был его эпицентр – место, где пространство не скрипело, а рвалось, как протертая ткань. Я, эгоистично сжимая кулаки, мысленно молилась святой богине – пусть это случилось подальше от Хеллгрима. Подальше от моего дома, от моей мамы...

А командир ... вернётся ли он вообще? Этот вопрос прочно сидел в мозгу. Но спросить было не у кого, не вызвав лишних подозрений. Я не знала, какую легенду он сочинил для своего отъезда. Вряд ли она звучала как «поехал лечить брата одного из новобранцев, которого убивает туман». Какая же это была бы насмешка. Сюр нашего положения давил на виски, и от этого хотелось либо кричать, либо бессильно смеяться.

Внезапно тёплая рука Келена коснулась моей коленки, мягко выводя из оцепенения.

–Энни, ты сама на себя не похожа, – его голос прозвучал озадаченно. – Если ты переживаешь насчёт экзамена, я буду рядом с тобой, обещаю.

Он пытался подбодрить, найти простое объяснение моей подавленности. Я натянула на лицо подобие улыбки, чувствуя, как напрягаются не те мышцы.

–Я и не переживаю, – солгала я, отводя взгляд. – Просто испугалась той вспышки в небе.

– Это было действительно страшно, – Келен жестом показал, как одна ладонь с хлопком прижимается к другой. – Я думал, нас сейчас просто расплющит в лепёшку.

Его простые слова были куда красноречивее любых высокопарных описаний. Именно это мы все и чувствовали – абсолютную, беззащитную хрупкость перед лицом чего-то, что не оставляло шансов.

Внезапно тяжёлая дверь снова скрипнула и отворилась. В проёме стоял мужчина. Он был в шлеме с затемнённым забралом и в форме непривычного, угрожающего кроя, не похожей на одежду наших командиров. От него не просто веяло опасностью – он был её олицетворением. Сама атмосфера в помещении сгустилась.

Все, как по команде, разом поднялись на ноги, вытянувшись в неестественной тишине.

– Формируемся по отделениям и выходим по одному, – прозвучал его голос. Он был каким-то безжизненным и совершенно пустым.

Я засуетилась, пытаясь в толпе разглядеть знакомые лица десятого отделения. Сердце заколотилось где-то в горле.

– Что происходит?! – отчаянно крикнул кто-то сзади, и в его голосе слышалась граница между страхом и истерикой.

Но мужчина в шлеме не удостоил его ответом. Он просто стоял, неподвижно. Он молча ждал, пока мы выполним его приказ.

Мы построились по отделениям, и картина была непривычно пугающей. Во главе первого отделения стоял теперь не Тэйн, а какой-то незнакомый парень. Эта пустота, это отсутствие его дерзкой ухмылки и огонька в глазах, делали происходящее ещё более неприятным.

Я осторожно, почти незаметно, взяла Рыжика за руку. Мои пальцы дрожали, и я уже не пыталась это скрыть. Чёрт возьми, сейчас я могла себе в этом признаться. Мне было до ужаса страшно. Я боялась этого экзамена, боялась снова увидеть эти чёрные, пустые глаза Бризм, боялась оказаться с ними один на один, где никто не придёт на помощь. Притворяться сильной больше не оставалось сил.

Рыжик в ответ крепко сжал мою ладонь. Его рука была тёплой.

–Я буду рядом, Энни, – снова сообщил он так, чтобы слышала только я.

Когда наша очередь подошла, и мы один за другим стали выходить из бетонного улья на поверхность, меня ослепило солнце. Оно всегда было таким ярким? После липкого полумрака подвала его свет резал глаза, казался неестественным. Небо снова стало обычного серого цвета.

Мы построились недалеко от Академии. Наше десятое отделение казалось таким маленьким и жалким на фоне других. Я быстрым взглядом пробежалась по строю. Не хватало Даоса. Этот мудак будет отлёживаться на лазаретной койке, пока мы поедем в самое пекло. Горькая волна несправедливости подкатила к горлу.

– Сейчас все следуют за своими командирами к машинам! – раздалась очередная команда. – Отделение десять, за мной! – его голос не оставлял места для раздумий.

И мы понеслись следом, подгоняемые инстинктом и страхом. Ворота Академии, всегда наглухо закрытые, сегодня были распахнуты настежь, и зияющий проём казался пугающим. Я впервые видела их открытыми.

За воротами нас ждала мрачная картина: выстроились в ряд огромные, угловатые, бронированные машины. Они были похожи на доисторических чудовищ, их окраска сливалась с цветом грязи и тумана. Воздух дрожал от рёва их моторов.

Мужчина в шлеме распахнул тяжёлую боковую дверь одного из металлических монстров.

–Занимайте места!

Мы, пригибаясь, стали залезать внутрь. Машина оказалась тесной и душной. Сиденья из потрёпанного брезента располагались друг напротив друга – шесть с одной стороны, шесть с другой. Впереди, за перегородкой, виднелись ещё три кресла. В одном уже сидел водитель, а в другом... Главнокомандующий? Что он забыл в нашей машине?

Как только мы все устроились, мужчина в шлеме втиснулся на оставшееся место рядом с Главнокомандующим. Дверь с глухим стуком захлопнулась, погрузив нас в полумрак.

Тишину нарушил голос Рыжика:

–Куда мы направляемся? – крикнул он сквозь рёв двигателя.

Я мысленно поблагодарила его за эту смелость. Никто другой не решился и слова вымолвить.

Ответ пришёл не от главнокомандующего и даже не от мужчины что заменял нашего командира. Ухмыльнувшись, его бросил водитель, не оборачиваясь:

– В Долину Смерти.