Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 304 страниц)

До вечера девушки сделали основу медальона – превратили хворост в изящный овал и наметили сектора-провинции. Если бы не способности Катарины, это было бы невозможно. А если бы не точность Мадди – это было бы очень криво.

– Теперь мыться, и уложим нашу полуготовую заготовку в ванну, – вздохнула Катти. – Она должна пропитаться водой. Иначе завянет прямо посреди праздника. А это...

– Конфуз.

Торжественное погружение будущего подарка в воду произошло в районе полуночи. Катти настолько устала, что даже не обратила внимания на новое письмо Альтгара – у нее банально не было сил встать с постели и пойти посмотреть, из-за чего там мигает стол.

– Все утром, – проворчала ван Ретт и закрыла глаза.

Хотя все внутри нее требовало вскочить и бежать, смотреть, читать и радоваться новому посланию Гара, но... Она заснула еще до того, как голова коснулась подушки. Кратковременное ощущение падения, и она с легким вскриком оказалась в слабо освещенной комнате. Голые каменные стены и низкий продавленный топчан. На нем спящий человек.

– Хэй! – Катти попыталась посмотреть на свои руки и ничего не увидела. При этом она абсолютно четко осознавала две вещи: она спит, а на топчане Альтгар.

На голой стене проявилась дверь, и внутрь вошли трое человек. У них вместо лиц были размытые тени. Один остался в стороне, а двое других подхватили белатора под руки и поволокли к выходу. В этот момент Катарина с пугающей ясностью осознала третью истину своего сна – назад он не вернется.

Во сне за Альтгаром захлопнулась дверь, и Катти, рванувшись за ним, проснулась в собственной постели. Задыхающаяся, с колотящимся сердцем.

– Что это было? – хриплым, будто ссаженным голосом произнесла Катарина и посмотрела на свои руки. По счастью, в спальне хоть и было темно, но благодаря редким посверкиваниям из гостиной очертания ладоней угадывались.

Сон оставил от себя холодное, гадкое послевкусие. И Катарина, дотянувшись до халата, встала. Этой ночью должно быть что-то хорошее. Например, письмо от Гара. Интересно, что там – переписанный сонет (белатор честно признался, что его вирши больше похожи на оскорбления), рисунок или сладость. Но сейчас ван Ретт предпочла бы что-нибудь настоящее. Например, живое письмо. В конце концов, ну сколько можно бегать друг от друга.

На стеклянном столике лежала записка. Без конверта и без подписи, острые, злые буквы будто пытались вспороть плотную дорогую бумагу: «Библиотека. Сейчас».

– Сейчас? – после сна Катти хотелось слышать свой голос. – Это то сейчас, которое сейчас, или то, которое тогда?

Но в любом случае спать больше не хотелось. Вернувшись в спальню, Катарина с некоторой неприязнью покосилась на постель и распахнула створки шкафа. Раньше вещи находились в гостиной, но после того, как доставили платья от мэтра Баско, шкаф перекочевал в спальню. Катарина не возражала. Она даже заметила не сразу.

Рассматривая вереницу нарядов, Катти с неожиданной ясностью поняла, что наденет на бал. И что наденет на завтрак – ведь ей предстоит визит в отчий дом. Но вот что одеть сию секунду... Платье? Или рискнуть и воспользоваться подарком Германики? В конце концов, она продемонстрировала свои ножки в мужских брюках всему двору. Чего уж стесняться ночной прогулки.

Из комнаты Катти выходила очень осторожно – каждую ночь кто-то из личных служанок невест-избранниц ночевал на небольшом диванчике. Нет, в теории дежурная должна была бодрствовать всю ночь и откликаться на просьбы благородных мэдчен. Но даже Боудира к полуночи успокаивалась со всеми своими капризами.

Сегодня дежурный сон выпал на долю Росицы. Неудачный удар трости о мрамор – и громкий звук разнесся по пустому коридору. По счастью Катарина была к этому морально готова, и на подушке служанки расцвели спи-цветы.

Больше ван Ретт никого не довелось встретить. Но почему-то на подходе к библиотеке ее охватил трепет. Будто вот-вот произойдет нечто ужасающее.

– Ты опоздала. Представление закончилось, – тихий, насмешливый женский голос сзади едва не сделал Катарину заикой. – Пришел злой белатор и всех разогнал.

– Выдал пряники, – хмыкнула ван Ретт. – А здесь было представление?

– Не поворачивайся, – грозно произнесла незнакомка. – Предлагаю сделку: я расскажу то, что видела. А ты – об отношениях его высочества и ванен Скомпф.

Катти перехватила поудобнее трость и перенесла вес тела на здоровую ногу. Кажется, разговор будет долгим.

– Я не предаю друзей, мэдчен Незнакомка. Тебе лучше уйти, потому что сейчас я повернусь и пойду к себе.

Катарина блефовала. Уходить она не собиралась, только не сейчас, когда есть возможность развеять флер тайны Отбора.

– И тебе даже не интересно, кто и зачем заманил тебя сюда?

– Кто бы это ни был, мы не друзья, – протянула Катти. – Зачем тебе знать об отношениях принца?

Невзирая на предупреждение, мэдчен ван Ретт развернулась и в упор посмотрела на прячущуюся в тенях коридора женщину. Та была высока и стройна, все остальное скрывал просторный синий плащ с глубоким капюшоном.

– А еще, – добавила Катти, – я рискну предположить, что вижу перед собой потерянную восьмую невесту.

Негромкий смех стал ответом. Незнакомка сделала несколько шагов, выходя в неверный свет газовых рожков.

– Верно. Я не могла не прийти – магии белаторов невозможно сопротивляться. Но я смогла спрятаться. На самом деле, здесь можно жить десятилетиями – никто и внимания не обратит.

Катти мысленно поставила первую галочку в списке преобразований дворцовой жизни. Если уж Мадди суждено стать королевой, то эта королева должна прожить долгую и счастливую жизнь.

– Ты говоришь так, будто Отбор несет смерть, – вслух произнесла ван Ретт.

– Несет, – уверенно ответила восьмая невеста-избранница. – Он несет смерть всему, чего я успела достичь! Клетка, и возможно даже не золотая.

– Если ты о том, что твоя красота затмит всех отборных невест и принц, пылая чувствами, бросит к твоим ногам Келестин, – всегда можно отказаться, – с ноткой презрения бросила Катарина.

– Ради всех богов, – фыркнула Восьмая и поправила капюшон, – нужен мне ваш травмированный венценосный олух. Пусть скажет спасибо, что я выкрала его письмо. Которое ты закинула под ковер. Готова прозакладывать свои роскошные волосы – ванен Скомпф сломала бы ему что-нибудь не ценное и оторвала что-то необходимое.

Катарина медленно пошла в сторону уединенного балкончика, того, на котором они с Мадди приоткрыли друг другу души.

– Значит, ты не только восьмая невеста, но и истинная целительница, – утвердительно произнесла ван Ретт. – Ты понимаешь, что за исцеление принца тебя осыплют золотом?

– И что дальше? Оставят в покое? Как бы не так! Всегда найдется, кого спасти «в интересах вашей новой родины». Больше я на это не поведусь никогда!

– Значит, ты не урожденная келестинка, – подытожила ван Ретт. – Бежала из Кальдоранна? Но тогда Совету белаторов был бы известен твой дар. Для степной эс-нисай ты слишком высокая. Любопытно. И все же, теперь ты живешь в Келестине.

– Я никому ничего не должна, – прошипела Восьмая.

– Не должна? Значит, точно не Кальдоранн, всех магов оттуда заставляют принести королю клятву верности. Скажи, тебе есть куда бежать из Келестина? Иначе вскоре ты рискуешь узнать, каково это – жить в стране охваченной войной за власть.

– Войной?

– Конечно. У нас всего один принц, и тот калека. У него нет голоса – отсутствие ноги или руки ему бы простили. Но голос – нет. Как он будет давать королевскую клятву? В момент, когда король входит в купель власти, на нем не должно быть никаких амулетов, артефактов и иже с ними. Другого принца нам взять неоткуда. Значит, королю придется вытрясать наследника из королевы. А наша королева слаба здоровьем, так что это будет та еще задачка.

Восьмая как-то странно шевельнулась, и из складок рукава показалась тонкая, затянутая в шелк ладонь. На которую сел толстый, лохматый мотылек.

– И даже если король в итоге получит младенца, должно пройти еще лет двадцать до того, как новый принц сможет принять корону, – уверенно продолжала Катарина. – Но вот я не думаю, что младенцу дадут спокойно вырасти. Раз ты рыщешь так рьяно, то знаешь, что на власть уже покушались.

Полюбовавшись мотыльком, Восьмая тряхнула ладонью, и симпатичный толстячок улетел.

– Значит, принцу нужен голос, а мне моя свобода. Проведи меня к нему.

Катарина весь разговор старалась не смотреть на Восьмую. Но тут она развернулась к ней и, чуть выгнув бровь, спросила:

– Ты считаешь меня идиоткой? То, что ты истинная целительница и восьмая невеста, – твои слова. По факту ты всего лишь высокая фигура с женским голосом. Я никогда не поведу тебя на встречу с Хиллиардом.

– Что тогда?

– Поговори с Альтгаром. Ты переоцениваешь себя, серьезно. Белаторы могут вылечить почти все. И то, что они вылечить не могут, – это настолько огромная редкость, что люди чаще всего не выживают. Они могут прирастить отрезанные части тела на место или вырастить на их месте новые. Твои способности на их фоне выглядят бледно, не так ли?

Восьмая невеста явственно передернулась от такой характеристики и прошипела:

– То-то ты на костыле прыгаешь.

– Денег не было на белатора, – отовралась Катарина. – Я ничего тебе не скажу об отношениях Мадди и Хиллиарда. Но буду благодарна, если ты расскажешь, что меня ждало здесь.

Незнакомка молчала. Из широкого рукава вновь показалась тонкая ладонь, на которую вернулся огромный мотылек:

– Я могу говорить с животными.

Катарина пожала плечами и парировала:

– А кому это нужно? Белаторы могут подчинять животных. Выжигать разум начисто и закладывать новую модель поведения.

– Я могу восстановить растраченную магию за несколько минут.

Катти с трудом сдержалась от желания закатить глаза.

– Я знаю два способа экстренного восстановления и три – обычного. Послушай, я тебе не советчик. Но кто бы ни держал тебя на цепи, он делал это не из-за твоих якобы исключительных способностей.

– Откуда ты знаешь про цепь?!

– Просто так сказала, – буркнула Катарина, наблюдая пустоту на том месте, где стояла истинная целительница.

«Нет, ну почему я думала, что ночь, начавшаяся с отвратительного сна, может закончиться чем-то хорошим?», – мысленно посетовала Катарина и села на порожек балкона. Возвращаться в комнату не хотелось. Поэтому она осталась сидеть, всматриваться в темный парк и лениво размышлять о том, что теперь у нее есть официальная причина, чтобы выловить Альтгара. Вначале сообщить ему о восьмой невесте, скрывающейся среди гостей или прислуги. А после зажать в углу и поговорить о личном. И если он выпрыгнет, что ж, значит не больно-то и заинтересован.

Продрогнув и полюбовавшись рассветом, Катти вернулась к себе. По пути она убрала спи-цветы с подушки Росицы и искренне понадеялась, что служанка успеет проснуться. Она бы не хотела, чтобы девушку наказали.

В собственной гостиной Катти, без какого-либо удивления, обнаружила Германику.

– И где мы ходим?

– Встречала рассвет, – улыбнулась ван Ретт, – а ты чего с утра пораньше? Хочешь выполнить свое обещание до завтрака?

– Нет, просто хочу убедиться, что ночью тебя не было рядом с библиотекой, – серьезно ответила мора Ровейн.

– А что там было?

– Там был юноша в личине Альтгара и девушка в личине Мадди ванен Скомпф, – скупо бросила Германика. – Альтгар в ярости – ему среди ночи приспичило почитать сонеты моры Дарворт, и он был до крайности удивлен, увидев себя самого уверенно трудящимся над мэдчен ванен Скомпф.

Катти, склонив голову набок, попыталась представить себя, заставшую эту картину. Как-то не верилось. Хотя, возможно, «магия момента» заставила бы ее поверить. Но...

– Но что за бред? Венец же не даст, не позволит предаться разврату, – возразила Катти. И в очередной раз вспомнила, как нехорошо подумала на Мадди и кусты. А все почему? Потому что временами рассеянная очень.

– В том-то и дело, что бред, – развела руками Германика. – Это свойство венцов известно всем келестинцам.

– Ах ты ж моль сизая, – выдохнула Катарина.

– Да ты и сама-то не очень яркая, – оскорбилась Германика.

– Прости, я не о тебе. Германика, ты можешь переместить сюда Альтгара?

– Ну, у него вроде сегодня весьма приятно утро в допросной, – задумчиво протянула мора Ровейн. – Но почему бы и нет? А то я начинаю бояться, что еще наш дорогой белатор начнет читать. Мора Дарворт, подумать только...

Не закончив предложение, Германика исчезла. А Катти подбежала к зеркалу – хоть прическу поправить.

Мора Ровейн отсутствовала достаточно долго, так что Катарина успела нащипать щеки – для легкого румянца и покусать губки. Повернувшись на шорох открывающейся двери, ван Ретт ошеломленно замерла: Германика привела не только белатора, но и его высочество.

– Дорф, Катти, ты заболела? – обеспокоенно спросил Альтгар.

Бросив взгляд в зеркало, Катти признала, что действительно переборщила.

– Прошу, устраивайтесь, – Катти указала на два кресла.

Германика сотворила себе кресло, принц сел на место Мадди, а Альтгар остался стоять.

– Я не силен в бытовой магии, – улыбнулся он, не сводя взгляда с Катарины, – но не могу позволить себе сидеть, пока ты стоишь.

– А попросить тетушку так сложно, – зафыркала Германика. – Катти, Цветочек, иди ко мне, нам будет удобно. И от Гара подальше.

Море Ровейн явно нравилось дразнить белатора – она так и цвела улыбкой, особенно когда Альтгар сердито хмурился.

– Мэдчен ван Ретт, для чего вы хотели нас видеть? – напомнил о себе Хиллиард.

– Справедливости ради, видеть я хотела Альтгара. А вы сегодня с голосовым амулетом? – сдержанно ответила Катти. – Вчера вечером я получила поддельное письмо, в котором меня призывали прийти в библиотеку.

В комнате повисла тишина. Очевидно, все присутствующие знали, какие интересные вещи творились этой ночью в обители знаний.

– Так, а теперь подробно и с самого начала, – нахмурился Альтгар.

И три изверга вытащили из Катарины столько подробностей, сколько она сама не смогла бы вспомнить.

– И получается, что восьмая невеста где-то во дворце. – Катти потерла кончик носа. – Но я не понимаю, почему ее не притащило ни на один публичный завтрак? И когда гонг выволок всех на крыльцо – ее тоже не было.

Альтгар и Германика переглянулись и синхронно вздохнули:

– Значит, все-таки она.

– Все-таки? Вы знали, что она здесь? – поразилась Катарина.

Его высочество рассмеялся:

– Конечно, мэдчен. Разве мы могли пропустить ее? Венец на ней, и его видно в магической проекции королевского парка.

– Так как ей это удалось?

– Насчет гонга – не знаю, – задумчиво протянула Германика. – Я воспользовалась Зовом именно для того, чтобы вытащить ее на крыльцо. Но нет, не вышло.

– А я думала, что это было просто изощренное издевательство, – хмыкнула Катарина.

– И это тоже, – согласилась мора Ровейн. – Но больше ради дела.

– Значит, она настолько сильный маг? – с сомнением спросила Катти. – Как это возможно? Конечно, венцы создают маги, но сам ритуал был подарен Келестину Серой Богиней. Больше нигде такого нет, только у нас.

– На самом деле, в Кальдоранне тоже есть ритуал Отбора невест, – честно заметил Альтгар. – Есть только один вариант, при котором Зов не сработает, – если выполнение воли заклинателя поставит жизнь невесты-избранницы под угрозу.

Германика согласно покивала и тут же возразила:

– Я намеренно изменила день прибытия всех дуэний. И больше того, чтобы выбрать дату, я подбрасывала монетку. Она не могла подгадать это.

– Совпадение? – предположила Катарина.

– Вряд ли, – пожал плечами Лиаду.

– Возможно, – одновременно с братом произнес Альтгар. – Но мы не можем позволить себе быть чрезмерно доверчивыми.

Что-то подсчитав на пальцах, Катти нахмурилась:

– Так, а публичные завтраки? Альтгар, ты же перемещал украшения, мои и Мадди, чтобы нас не вынесло туда, в чем были. Помнишь?

И Лиаду, и Альтгар смущенно потупились, но слово взял наследный принц:

– Видите ли, мэдчен ван Ретт, заклятие Зова очень мощное. И мы сочли неразумным постоянно его использовать. Попытка Герм показала – Восьмая сопротивляется Зову. Так что мы просто, гм, приукрашивали действительность.

– То есть – врали, – уточнила Катарина.

– Приукрашивали, – настоял принц. – Будущему королю нельзя лгать. Это недостойно.

Сдержать смешок Катарине не удалось. Принц Хиллиард бросил на нее раздраженный взгляд и все же признал:

– Ну соврали. Ну что теперь? В интересах королевства.

– Скажите честно, – тихо спросила Катти, – сколько причин у этого Отбора? И не зря ли Восьмая боится цепей?

Германика устроилась поперек кресла и извлекла из воздуха свою трубочку. По комнате поплыл вишневый аромат.

– О, с добавлением ванили? – принюхалась Катарина.

– Ага, – лениво протянула Германика. – Я им просто давно говорила, что тебя пора в нашу шайку принимать.

«Они» тут же изобразили крайнее непонимание.

– Альтгар был особенно сильно против, – тут же добавил Хиллиард и пакостно улыбнулся.

– Неправда, – возмутился белатор. – Ты их не слушай.

– Да я и не слушаю. С некоторых пор я решила верить тебе, – очень серьезно произнесла Катарина.

Альтгар, так и не севший в свободное кресло, в два шага оказался рядом с Катти и опустился на одно колено:

– Я больше никогда тебя не оставлю. Не предам.

– Кхм, слишком много нежности, – Германика не могла не вставить свои три медяшки. – Потом поворкуете. Катарина уже связана кровной клятвой, верно?

– Мэдчен ван Ретт благородная и разумная девушка, – спокойно произнес Альтгар. – Единственная причина, по которой я взял с нее клятву, это обещание, данное его величеству.

Катти, чтобы успокоиться, встала и взялась за чайник. С тростью это было крайне неудобно, но до странности умиротворяюще. Только разлив чай и выставив чашки на стол, она вернулась в кресло и спросила:

– Как ко мне могло попасть письмо?

– Это просто, – развел руками Альтгар. – На третьем этаже есть закрытое помещение, там сидит прослушивающий ваши комнаты человек и стоит восемь стеклянных столов. У каждого имя. Чтобы послать тебе письмо, достаточно просто положить его на стол, парный к твоему.

– И, конечно же, каждый из них подписан? – Катарина вздохнула. – А личность или внешность Восьмой известна? Н-да, про внешность я погорячилась. Мы тут все как на подбор.

– Ты краше всех, – тут же улыбнулся Гар.

– Я бы поспорил, – возмутился принц и тут же сник. – Прекрасный чай, мэдчен ван Ретт. Я не хотел сказать, что вы не красивы. Я лишь хочу отметить, что Мадди мне милее.

Поняв, что разговор окончательно утратил смысл, Германика выпустила особенно большой клуб дыма и взяла все в свои руки:

– Для всего есть место и время. Вот только на моих часах время раскрывать заговор, а не ворковать или сравнивать девиц.

– Прости, тетушка, но на твоих часах давно уже нет места любви, – брякнул Хиллиард и тут же получил трубкой в лоб.

– Гадкий, противный мальчишка, – фыркнула ничуть не оскорбившаяся Германика.

Но принц все равно счел благоразумным принести свои искренние извинения.

– Так мы знаем хоть что-нибудь о Восьмой?

– Да знаем, – с отвращением произнесла Германика. – Вся беда именно в том, что мы не знаем, насколько она сильна и опасна. Но она верит, что Зов работает. На первом завтраке она была среди придворных – ее сразу опознали. Особенно из-за головного убора, сквозь который просвечивал венец.

Принц допил чай и скромно попросил:

– Мадди говорила, что вы выращиваете восхитительные ягоды. А что касается Восьмой, то да, венец торчал.

Чтобы не разочаровать его высочество, Катарина вырастила три лианы – с черешней, клубникой и черникой.

– Во второй раз она переоделась прислугой и подметала сцену, – подхватил Альтгар, – рассчитывала обмануть Зов. Ведь невесте-избраннице следовало выйти на сцену. И двигаться по ней. Второй публичный завтрак она провела также среди гостей.

– Мы наблюдаем за ней. – Германика отщипнула с лианы клубничинку. – Но как я и говорила, не зная, на что она способна, входить в контакт не рискуем.

– Так вы поймали заговорщиков? – Катти и сама перехватила несколько черешен.

– Как бы да, – Альтгар недовольно скривился, – но понимаешь, главный виновник настолько виноват, против него столько свидетельств, что это выглядит слишком гладко.

– Думаешь, что его подставили?

– Я уверен, что бывший советник его величества в заговоре по самый, кхм... по самые уши. – Белатор прищелкнул пальцами. – Но так же я уверен, что он был не один. И что не он организовал это все. Видишь ли, устав белаторов, устав который мы клянемся соблюдать, прямо и недвусмысленно запрещает нападать друг на друга. Подстраивать ловушки, способные привести к смерти или увечью.

– А весь ближний круг короля клялся не причинять вреда его семье, – добавил Лиаду. – Очень вкусно, кстати. И получается, что советник не мог курировать покушение на меня, но мог – на Альтгара. Значит, где-то есть тот, кто подстроил ловушку Гару.

– И вы считаете, что это могла быть Восьмая. – Ван Ретт согласно кивнула. – Она так усердно прячется. И так уверена в своей исключительности.

– Либо же она – отвлекающий фактор, – рассудительно добавила Германика. – Мы имеем ворох вопросов.

– И личин, – протянула Катарина. – Мне нужна экстренная связь с тобой, Гар. Если Восьмая еще раз захочет со мной поговорить, я соглашусь провести ее к принцу.

– А принцем буду я, – широко улыбнулся Гар. – Прекрасная мысль.

– И мы тоже будем неподалеку, – хищно усмехнулась Германика. – Но на ближайшее время – ты, Катарина, и Мадди должны хорошо показать себя на балу. До первого бала Восьмая не появится. Но, возможно, придет на бал.

– Особенно если напомнить ей про Зов, – хмыкнул Лиаду.

Мора Ровейн настолько плотоядно потерла руки, что Катарина передернулась.

– Исполню в лучшем виде. Цветочек, сделай нам еще по чашечке. Люблю твой сбор.

– Медовый, – улыбнулась Катарина.

– Как тот, который мы собирали? – с легкой грустью спросил Альтгар.

– Да.

Через несколько минут чай исходил ароматным парком, а Германика вслух перебирала причины, по которым она Зовом вытащит невест на крыльцо.

– А может... О, это будет уморительно. И не смотри на меня так укоризненно, – мора Ровейн подмигнула Катарине, – мы делаем все, чтобы наш возможный кукловод поверил – у него все вышло. Собственно, это еще одна причина, по которой Восьмой позволено гулять по дворцовому парку.

Катарина отпила глоток, поставила чашку на стол и негромко спросила:

– Я не нашла в книгах ничего об истинных целителях. Что в них такого?

– Филигранная работа и запредельный запас сил. А так же возможность отменять большинство проклятий и неудачных ритуалов. Из тех, что затрагивают душу. – Германика даже пальцы загибала. – За них в Келестине полагается смертная казнь, а потому случай Лиаду – огромная редкость. Так что если эта горе-беженка рассчитывает на богатую практику, ей придется сильно разочароваться. Впереди у нее всяческие насморки, обморожения, порезы и царапины – обычная жизнь обычного целителя.

– А если это не она? – тихо-тихо спросила ван Ретт. – Боудира ведет себя странно, она настолько не хочет быть королевой, что даже не боится выставить себя на посмешище. Мадди пошутила, что мол, принц выбрал ванен Крют, и Боудира как с цепи сорвалась. Вдруг это она? Дар истинного целителя ведь не обязан сопровождаться приятным характером?

– Учитывая, насколько циничны наши целители, я бы даже сказала, что дар истинного целителя отягощен стервозностью, – хмыкнула Германика. – Что ж, значит, будем рассчитывать на то, что Восьмая захочет поговорить с тобой. Идите, мальчики, девочкам пошептаться надо. Идите-идите. Да, Гар, и ты тоже – тебя явно уже простили. Все после бала!

– Я лично принесу тебе болтушку, – шепнул Альтгар.

Катарина собрала в кулак все имеющееся мужество, встала и коснулась губами щеки Альтгара:

– Буду рада видеть тебя в любое время.

Глава 14

Сразу после ухода принца и белатора к Катарине зашла Мадди.

– Доброе утро. – Ванен Скомпф ежилась, кутаясь в шаль, и чуть-чуть позевывала. – Не знаю, что меня разбудило, но ощущения были отвратные. Мора Ровейн, нас ждет что-то гадкое?

– А я что у вас, предвестник несчастья? – делано оскорбилась Германика.

Мэдчен ванен Скомпф настолько выразительно посмотрела на дуэнью своей названой сестры, что той пришлось развести руками и признаться:

– Ну, будет кое-что. Но исключительно в интересах королевства.

– А в наших интересах что-нибудь намечается? А то красивые лозунги плохо выглядят в тарелке. Да и на вилку их не наколоть.

Неопределенно хмыкнув, Германика осторожно уточнила:

– Это вы сейчас о чем, мэдчен?

– Это я, уважаемая мора Ровейн, всего лишь о том, что если вы планируете гадость, то было бы неплохо предупредить об этом нас. И если не словами, то хотя бы буквами.

Мадди выразительно кивнула на секретер, где лежала чистая бумага и карандаши. Катти была полностью солидарна с подругой. Если Германика опять использует Зов, то хотелось бы знать, куда спешить.

– За час до обеда, – фыркнула мора Ровейн, встала, подобрала с пола свою трубку и подошла к секретеру. От которого и прыгнула куда-то по своим делам.

– Библиотека? – спросила Мадди, прочитав записку. – Это она о чем? За час до обеда – что? Прийти в библиотеку? – Мадди зябко повела плечами. – Слушай, нас что, решили заморозить?

– Я ничего не чувствую, – удивилась Катарина. – Может, ты просто не выспалась?

– Может. Так что?

– Мне нужно поговорить с матерью. И мне удалось убедить мору Ровейн поспособствовать этому. А еще мне пора начинать записывать.

– Что записывать? – Мадди устроилась в кресле с ногами и состроила умильную рожицу. – Заваришь чай?

Катти с легким отвращением посмотрела на чайник, но покорно встала.

– Все записывать. Много забывать стала. Что венец гарант невинности невест – забываю, что прослушка есть – изредка вспоминаю, но чаще тогда, когда уже поздно. Кому и что рассказывала, а кому нет – тоже путаюсь. Ужас и кошмар.

– Смена обстановки, – со знанием дела кивнула ванен Скомпф. – Мы когда в новый дом переехали, такие же ходили. Что я, что мать. Но это не страшно, прошло два месяца, и мы прекрасно обжились.

– Тебя ничем не удивить, – улыбнулась Катарина.

– Удивить – письмо мое украл кто-то. Под ковром пылюка и ровненький такой прямоугольничек. И полоски – следы от твоего вьюнка. Ну зато я под это дело свою Марийку накрутила, так что у меня сегодня по плану влажная уборка. Я у тебя спрячусь?

– Конечно. – Катарина поставила перед Мадди чашку. – На меня не смотри, у меня чай уже вот тут.

И ван Ретт выразительно провела ладонью по горлу.

– Сплетничали?

– Я под клятвой, – развела руками Катарина и добавила: – Потряси Лиаду, пусть включает тебя в наш заговор.

Мадди нехорошо прищурилась и проворчала:

– Уж я-то потрясу. Затрясу как молодую грушу!

Допив чай, ванен Скомпф ушла переодеваться к завтраку. Катти последовала ее примеру. Хотя кровать манила плюнуть на еду и лечь поспать.

Вот только мэдчен ван Ретт здраво предполагала, что Германика выберет самое неожиданное время для Зова. Хорошо еще, что место известно.

Хотя на самую секунду промелькнула мыслишка привязать себя за шею к кровати. Тогда и Зов не сработает – заклинание ведь не допустит, чтобы невеста умерла во сне? Да еще и от перелома шеи.

Эту мысль удалось отбросить с трудом. Но зато пришла в голову другая – зачем переодеваться? Платьев больше не становится, количество балов неизвестно, а еще вроде бы обещали кофейную паузу с королевой. Так что пусть дорогие невесты повторно полюбуются на брючный костюм. Который прекрасно освежит яркий шейный платок.

Покрутившись у зеркала, Катарина собрала волосы в тугой узел, оставив на свободе одну прядку – чтобы не выделялась костяная бусина.

– Мадди, ты готова? – прокричала ван Ретт в приоткрытую дверь ванной комнаты.

– Иду!

За завтраком Катти отметила неестественную бледность Боудиры. И, крепко подумав и припомнив, о чем именно клялась, невзначай заметила:

– А ты слышала, что вроде как среди нас есть истинная целительница?

Мадди встрепенулась, отложила вилку и спросила:

– Это звучит очень сильно. Особенно «истинная». Что-то я не припомню таких целителей в Старшем Доме Исцеления.

Пожав плечами, ван Ретт отпила чай и произнесла тщательно продуманную фразу:

– Я почти ничего не знаю о таких магах, но вроде бы этот дар присущ только женщинам. И ищут эту таинственную целительницу, – тут Катарина выразительно посмотрела на потолок.

Ванен Скомпф невольно проследила за взглядом подруги и засмотрелась на лепнину – пухлощекие младенцы с луками и стрелами будто намекали на неотвратимость любви. Передернувшись, Мадди заметила:

– Вероятно, целитель требуется кому-то из правящей семьи.

Дочь купца сразу же смекнула, на что намекает подруга. Лиаду был наследным принцем, и Лиаду же не имел голоса. И если до этого Мадди допускала, что отсутствие голоса лишь маска, то теперь уверилась – правда.

– Жаль, мы вряд ли узнаем, кому именно, – притворно вздохнула Катти.

– Зато целитель узнает – сразу увидит. И попросит чего-нибудь у короля. Или у королевы.

– Или у наследника, – покивала головой ван Ретт.

Первой не выдержала Ильтиона:

– Откуда знаешь?

– Я управляю растениями, – напомнила Катти. – И очень их люблю. А здесь в парке кто-то шалит – магически изменяет кусты роз, да и не только их. Вот я и решила выследить этого поганца.

– И в итоге выследила короля? – с насмешкой спросила Боудира.

– Конечно, – фыркнула Катарина. – Будет тебе король по парку целителей искать. Нет, это были белаторы. И да, их я узнала по форменным наручам.

– Как же они тебя не заметили? – удивилась Мадди.

Ван Ретт подарила подруге добрый взгляд и напомнила:

– Я управляю растениями. В парке меня сможет выследить только очень сильный бел...

Завтрак не подошел даже к середине, а Германика запустила Зов. Первый удар гонга заставил невест-избранниц подпрыгнуть на месте. Через секунду они уже неслись вон из обеденной комнаты.

– Это и есть то таинственное «в библиотеке»? – шепнула Мадди.

– Да, идем.

Иногда Катти думала о том, что они наживут врагов в лице всех невест-избранниц. Ведь девицы успели спуститься и выскочить на улицу, после чего их волей магии приволокло в библиотеку. Да еще и под светлые очи Хиллиарда и Альтгара.

– Приятно с утра полюбоваться на благородных мэдчен, – сказал Альтгар. Если он хотел быть куртуазным и понравиться девицам, то выбрал для этого очень странный способ.

Все семь девушек присели в реверансе.

– Я не отниму у вас много времени, – вступил Хиллиард. – Какую последнюю книгу вы прочитали? Мэдчен ван Ретт?

– В данный момент я читаю жизнеописание благочестивой Элторны.

– Мэдчен ванен Скомпф?

– Мы вместе читаем, – сдержанно ответила Мадди.

– По слогам, – не разжимая губ, процедила Ильтиона и сладко улыбнулась. – А я ничего не читала, ваше высочество. Хотите поговорить об этом? Я могла бы вам рассказать, почему предпочитаю делать, а не читать.