Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 170 (всего у книги 304 страниц)

Несколько часов прошли на удивление спокойно. Экипаж расслабился. Горизонт оставался чист. Единственная неприятность заключалась в том, что навигационный стол сканировал океан лишь в радиусе пятидесяти километров. Дальше не пробивался никак, даже с помощью ультимативной способности Сумрака. Он попробовал трижды и после крайнего раза отошёл от стола. Разорялся за потраченные впустую камни бездны.

На цифровом полотне картинка мало отличалась от привычной. Морские обитатели шли стаями: шорпы, донные кусачи, прочая рыбья мелочь. Глубина – три с половиной километра. Всё весьма донельзя привычно.

Когда мы вошли в зону с восклицательными знаками, я предупредил экипаж по рупору. Матросы подобрались, руки легли на канаты. Прошла минута. Десять. Полчаса.

Ничего не происходило.

А потом каждому из нас одновременно пришло системное сообщение:

Внимание! Вы оказались подвержены негативному эффекту.

Срок действия: неизвестно.

Эффект: неизвестно.

Глава 20

После всех баек о Штире системное уведомление кувалдой ударило нам по нервам. Я огляделся и увидел, как Такеши медленно положил карту на стол. Сумрак перестал жевать спичку. Мы переглянулись, и говорить было не о чем. Никто не понимал, чего ждать и откуда.

Я выглянул в окно. Большая часть матросов на палубе настороженно смотрела в мою сторону.

Рупор сам оказался в руке.

– Без паники! Держите глаза открытыми. Учуете любую странность – сразу доложите офицерам.

Корабль шёл ровно. Волны привычно бились о борт. Это и было самым жутким. Всё выглядело нормально, но интуиция била тревогу. Одно дело – видеть опасность. Тогда мозг включается, руки находят оружие, рот отдаёт команды. Совсем другое – ждать удара неизвестно откуда.

До безопасной зоны оставался час.

Надсадный вопль поднялся снизу:

– Карау-ул!

Мы с Такеши рванули одновременно. Ступени загудели под сабатонами, пролёты мелькали один за другим. На центральной палубе уже собралась толпа. Канониры жались плечом к плечу, и никто не говорил ни слова.

– Дайте пройти.

Расступились. Я шагнул к одной из пушек и оглядел место происшествия.

На палубных досках лежал Оливер. Матёрый боец из бывшего Братства. Я видел его в деле: жёсткий, быстрый, из тех, кого просто так не одолеть. Теперь от него осталась лишь кожа, натянутая на кости. Лицо провалилось внутрь. Пальцы скрючились и почернели у суставов. Тело усохло так, точно пролежало в пустыне несколько лет. Но запах стоял не трупный, а сухой, химический.

За спиной кто-то тихо выругался сквозь зубы.

Такеши присел рядом, не касаясь тела. Долго вглядывался. Потом встал и отошёл к переборке.

– Проклятье! Что здесь произошло? Кто-нибудь видел? – спросил Молотов.

Один из канониров подался вперёд. Голос у него подрагивал, но не от страха, а от злости, которой некуда было деться.

– Всё нормально у него было. Стоял, смотрел в бойницу, как и я. Полминуты прошло, не больше. Оборачиваюсь – а он уже…

Канонир замолчал, а после сглотнул.

Подоспели остальные офицеры. Ширайя опустился на колено рядом с телом и тихо произнёс несколько заклинаний, провёл светящимися ладонями над погибшим. Хмурился он так, что брови почти сошлись.

– Могу утверждать наверняка, что это не мор и не скверна. Нам следует выяснить, отчего из сотен душ пал именно Оливер.

Надо отдать должное бойцам. Закалённые люди, морские до мозга костей, – они умели держать себя в руках, даже когда каждый в глубине понимал: следующим мог оказаться любой из них. Молотов негромко напомнил о погребальном обряде и о том, что скорбеть будем после ликвидации угрозы. Тело накрыли простынёй, подняли и унесли в карцерную каюту. Дверь заперли. Незачем было оставлять его на виду.

Я остался на среднем палубном уровне. Ходил взад-вперёд, прислушивался, смотрел. Один из канониров, пожилой, с серёжкой в ухе, высказал предположение, что на корабле завёлся дух. Мол, прячется, иссушает и не оставляет следов. Версия дурацкая, но других не нашлось.

Теперь никто не смотрел в море. Все следили друг за другом.

Минуты тянулись, напряжение нарастало.

От внезапного раскатистого удара грома тряхнуло весь корабль. Я рванул вверх ещё до того, как отзвучали первые крики.

У грот-мачты лежал матрос. Обугленный, с запёкшейся кожей на лице и руках. Сабля у него расплавилась прямо в ножнах. Рядом трое без сознания. Над ними уже склонились медики с астериями и флягами. Палуба пахла жжёным.

Эстебан перехватил меня взглядом ещё на ходу:

– В Тоби молния ударила! Своими глазами видел!

Матросы смотрели в безоблачное небо. У нескольких нервно дёргался угол рта, веки моргали чаще, чем нужно. Хорошие бойцы. Но даже у них есть предел.

– До безопасной зоны сорок минут! Будьте на чеку! – скомандовал я.

Принялся бродить по кораблю и не понимал, что ищу. Интуиция гнала меня от кормы к носу, с уровня на уровень. Уже двое мертвы, трое ранены. И мы только вошли в Штир.

На нижней палубе заглянул вниз, в темноту между шпангоутами.

Выстрел грохнул так, что я подпрыгнул. Взял себя в руки и помчался к месту происшествия.

На верхней палубе боец из стаи с прокушенным запястьем остервенело пинал тушу мёртвого крагнита. Черепушку твари разнесло мушкетным выстрелом. На досках расплылась тёмная лужа вперемешку с шерстью.

Я уставился на тушу.

Крагнит. Собакоподобная тварь ростом почти по грудь, с челюстями, способными без усилий перекусить кость. Откуда, мать его, он взялся на корабле?

Боец не унимался. Топтал то, что осталось от головы твари, и орал что-то нечленораздельное. Злость из него выплёскивалась через край.

– Мокрого места от тебя не оставлю, паскуда!

Остальные расползлись по палубе, заняли позиции вдоль борта, у мачты, у люков. Мушкеты и пистоли ходили из стороны в сторону. Никто не знал, откуда ждать нападения.

Я схватил неугомонного за плечи и встряхнул. Глаза у него налились кровью, ноздри раздувались.

– Успокойся! Что произошло?

Он вырвался, отступил на шаг и ткнул трясущимся пальцем в тушу:

– Да я только и сказал: «подери меня крагнит», как…

Из воздуха соткался ещё один монстр. Прямо рядом с бойцом. И сразу вцепился в бедро.

– А-а-а! Мразь!

Гравиэспадрон оказался в руке раньше, чем я успел подумать. Клинок свистнул и нашёл шею твари. Туша рухнула, кровь плеснула на доски, но голова на рефлексах продолжала сжимать челюсти. Боец достал пистоль и выстрелил в упор. Грохот разнёсся по палубе. Ошмётки полетели во все стороны.

Я смотрел на лужу крови.

Неужели он накликал себе беду?

А Оливер наверняка сказал что-то вроде «умираю от жажды». Тоби разразил гром. Волк из стаи только что произнёс имя твари вслух. Проклятье не убивало наугад. Оно слушало и исполняло желания.

Нужно срочно всех уведомить, поэтому я щёлкнул пальцами и переместился в рубку.

– Внимание! Следите за речью! Проклятье исполняет всё сказанное. Забудьте про морской фольклор, забудьте про крепкое словцо. Лучше вообще молчите, пока негативный статус не рассеется.

– Эй, капитан, – донёсся сзади взволнованный голос Ханны. Я обернулся. – Да чтоб…

– Молчи, дура!

– Да чтоб это проклятие прямо сейчас рассеялось!

Внимание! Негативный статус нейтрализован.

Сумрак, у которого секунду назад лицо напоминало каменную кладку, удивлённо приоткрыл рот. Следовательно, оповещение пришло всем.

– Умничка ты наша! – я шагнул к Ханне и обнял её на радостях.

Она замерла. Потом аккуратно, двумя пальцами, убрала мою руку с плеча. Посмотрела на свою ладонь и задумчиво сказала:

– Мне это понравилось.

И вышла.

Когда первое облегчение схлынуло, пришло то, что ждало за ним. Оливер и Тоби. Оба мертвы. Оба были здесь утром.

Ганс без лишних слов сколотил плот. Мы набили его хворостом, уложили погибших рядом. Экипаж выстроился у борта. Стояли как попало, без строя, без команды.

Плот уходил по воде. Волны несли его медленно. Тяжелее было смотреть, как он удаляется, и не иметь возможности ни догнать, ни вернуть.

Ханна подошла к жаровне. Глаза красные, щёки в дорожках от слёз. Она поднесла наконечник стрелы к углям, подождала, пока ярко вспыхнет пламя, и наложила древко на тетиву. Натянула. Выдохнула.

Стрела ушла в небо, оставив за собой тонкую дымную полосу, и опустилась в угол плота. Огонь жадно поглотил хворост.

Горело долго. Никто не уходил. Мы и не заметили, как подкрался вечер. Молотов снял шляпу и мял её в руках, пока ткань не пошла складками. Эстебан смотрел в воду, а не на огонь. Я не понял почему. Не спросил.

Оливер каждое утро съедал ровно одно яблоко и запивал парой глотков воды. Больше – никогда. Говорил, что на полный желудок воюет хуже. Тоби умел свистеть в два пальца. Да так, что слышно было с кормы до носа. Мелочи. Я вспомнил их только сейчас, глядя на огонь, и не понял, что с ними делать.

Голос Сумрака в громкоговорителях прозвучал для всех неожиданно:

– Мы вошли в безопасную зону. Спустить якорь!

* * *

Первая ночь в Штире прошла без происшествий. Карта, которую добыл Раджеш, вела нас по пунктирным нитям безопасных маршрутов. Редкое везение в этих водах. Беда в том, что нужный остров прятался там, где пунктир обрывался и начиналась чистая, ничем не заполненная бумага.

Нас ждал первый водоворот. Он должен был вышвырнуть «Гнев богов» на юго-запад океанида, тысяч за шесть километров отсюда. Капитан Тикса добралась до тех краёв раньше нас. На карте место обозначалось кружком, густо утыканным восклицательными знаками. Уверен, она просто повернула обратно. И мы собирались поступить ровно так же.

Я вытащил ключ и показал Сумраку.

– Запомни свечение. Оцениваю яркость на пять из ста. Войдём в водоворот и сразу сверимся.

– Принято.

Навигатор сделал пометку в виде цифр, которые я только что назвал.

В портал мы вошли уверенно. Тряхнуло как следует, палубу накрыло солёной водой, снасти загудели. Потом всё разом стихло, и под килем снова оказалась спокойные волны. Я вновь достал ключ.

– Заметно ярче, – сказал Сумрак.

– Пятнадцать из ста. Остров в радиусе тридцати тысяч километров, грубо, на глаз.

– Фиксирую.

На карту легли очередные надписи и широкий круг.

– Разворачиваемся. Идём назад.

Водоворот проглотил нас снова, крутанул и выплюнул в уже знакомые воды. Весь день шли строго по пунктиру. Никаких срезок через опасные зоны. К вечеру добрались до следующего морского портала, который вынес нас на противоположный край Штира. Ключ там едва тлел. Три из ста. Не наш путь, но для общей картины информация крайне полезная. Встали на якорь, и ночь прошла тихо: только вода плескалась о борт, да кто-то из вахтенных кашлял на носу.

33-е молниля.

Впереди водоворот с карты Сумрака, старой и пожелтевшей. Мы помнили про ложные порталы, которые затягивают и не отпускают. Соваться наугад никто не рвался. Обсудили и придумали вот что.

Такеши создавал иллюзии и отправлял их лодками в водовороты. Возвращалась – путь чистый. Нет – на карте появлялся череп.

В этот раз вернулась. Прошли. Вышли в середину Штира, отметили координаты, сверились с ключом. Картина понемногу обретала очертания.

34-е молниля. Интерлюдия.

Ещё три водоворота разведаны, один оказался ловушкой. Лодка с братьями-близнецами якудзами ушла и не вернулась.

Прошлый день миновал без крови и неожиданностей. Команда маялась. Морская скука особенная: давит на виски и заставляет людей грызться по пустякам. В знойный полдень большая часть экипажа расползлась на нижние палубы, где хотя бы не жгло затылок. На верхней дремали только вахтенные, а мушкеты лежали рядом на раскалённых досках.

Зато внизу стоял гул. Моряки сбились кучками где попало: одни уселись на бухтах каната, другие – на ящиках с припасами, третьи – на полу. Кости стучали о дерево, карты смачно шлёпались о переносной столик, домино выкладывалось с щелчками. От запаха пота утончённые личности воротили носы.

– Достал уже этот Штир, – пропищал Жекурафлард, ковыряя кинжалом меж резцов. – Я в кабак хочу!

– И не говори, – поморщился Густаво, разглядывая свои карты. – В горле сухо, как у вяленой воблы. Придумали байки про чудищ, чтобы мы тут на трезвую чахли.

– Гус, – Янис хмыкнул, не поднимая глаз. – Квас будешь?

– Квас? Ты же сам говорил: наши его так и не научились делать. Мол, на вкус как собачья моча.

– В храме, братан, только его и разрешают, – Янис водрузил на пол бочонок с медным краником и похлопал по крышке. – Вот и таскаю. Градус в нём тихий, не бесовской. Выпьешь литров пять – и благодать накроет, как от доброй кружки пенного.

– А, давай, – махнул рукой Густаво.

– Вы только присядьте поближе. Чтоб не видно было, а то ща набегут на халяву.

Круг уплотнился молча и деловито. Спины выпрямились, плечи сдвинулись. Густаво первым подставил кружку. Мутная желтоватая жидкость хлынула из краника с тихим журчанием. Он отпил уверенный глоток и на несколько секунд замер с вытаращенными глазами.

– Хера се квас, – хрипло выдавил он, откашлявшись. – Да это ж чистый спирт с едва различимым намёком на квас!

За краник взялись сразу несколько рук. Кружки столкнулись, что-то пролилось на доски, острый запах поплыл по нижней палубе.

– Брата-а-ан! – протянул Густаво, прижимая кружку к груди. – Как ты умудрился? У всех же рюкзаки шмонали перед экспедицией.

– Хе. Помните ту делюгу с исполнением желаний? Когда двое наших на небеса отправились? Кстати…

Он поднял чарку. Братва среагировала без слов. Синхронный залп, стук кружек о дерево, секунда тишины.

– Так вот. Прежде чем всё закончилось, я успел сказать: «да чтоб мой квас стал крепче рома», – священник развёл руками. – Прикиньте? Сработало.

– Красава, мастер Янис! – Жекурафлард с энтузиазмом захлопал в ладоши.

Щёки его распухли, повисли по сторонам, шерсть встала дыбом от жара.

– Слышь, юный аклонавт, харэ на сегодня, а то быстро косеешь. Спалишь всю контору. Иди-ка лучше на шухере постой. Если Эстебана увидишь или другого вертухая – стукни три раза по борту.

– Вообще-то по меркам грызлингов я уже взрослым считаюсь…

– Чужие дети быстро растут, – философски подметил Янис. – Иди на стрём, говорю.

Грызлинг пошатнулся, поймал равновесие и двинулся к лестнице. Навстречу ему с верхней палубы спускался широкий в плечах бородатый мужик из стаи, с тем особым выражением на лице, которое появляется, когда нос учуял что-то интересное. Он громко принюхивался, водил головой туда-сюда и шёл прямо на запах, как пёс по следу.

Братву он нашёл быстро.

– Опа! А чё это у нас тут?

– Тише ты. Квас, – шепнул Янис, кивнув на бочонок с надписью.

– Тоже хочу!

– Ладно, садись, – священник подвинулся. – Только лишнего потом не взболтни. Я-то отмажусь – посланник всевышнего как-никак. А тебя на гальюны определят до конца экспедиции.

Время летело беззаботно. Половина бочонка уже испарилась. Голоса стали громче, смех – несдержаннее. Жекурафлард уснул прямо на посту. Упёрся спиной в борт и тихо посапывал.

– Внимание! Полная боевая готовность! – донёсся из громкоговорителей встревоженный голос капитана. – Маги, срочно ветер в паруса! Нас догоняет мифическое чудовище!

Братва переглянулась. Секунда ступора. Потом началось. Кружки полетели под лавки, тряпки зашоркали по доскам, где разлился квас. Бочонок нырнул в рюкзак к Янису. Густаво раздавал Жекурафларду пощёчины одну за другой. Тот мычал, но не просыпался.

Конец интерлюдии.

– Ты как умудрился пропустить⁈ – орал я на Сумрака. – Оно ж на половину навигационного стола размером!

На цифровом полотне наш корабль смотрелся точкой. То, что шло за нами, занимало едва ли не весь видимый обзор. Километров сорок в длину, при том, что хвост не попал в поле зрения.

Сумрак покосился на стол.

– Виноват, капитан. Уморился от жары. Прикорнул на пять минут.

– Почему оно быстрее нас⁈

– Не могу знать!

– Ультимативную! Живо! Найди его слабые места!

Сумрак швырнул на стол камни бездны. Свечение разлилось по карте, символы поплыли и выстроились в строки.

– Сонный протоптер, три тысячи двухсотый уровень. Тот самый, о котором предупреждала Ханна. Лёгкая уязвимость к огню, – он поднял на меня взгляд. – Боюсь, это нам не поможет.

– Но у нас же нет спиртного на борту! – негодовал я.

– Проверим, – сказал Эстебан, хрустнув пальцами, и покинул рубку. За ним загрохотали сапоги Молотова и Такеши.

– Четверть часа – и оно нас догонит, – сообщил Сумрак будничным голосом, будто ему уже всё равно.

Я подбежал к кормовому окну. Вдалеке море вспухало и опадало с каждым движением хвоста, вода расходилась валами, белая пена летела во все стороны. Расстояние между нами и этой тварью сокращалось с неприятной очевидностью.

– Вставай за штурвал. Я что-нибудь придумаю.

Мысли начали выстраиваться. Если действовать по классике, можно создать с помощью крови существо с нужным запахом, чтобы увести тварь в сторону.

Снаружи грохнуло, потом зазвенело, потом донеслась отборная брань. Я прильнул к переднему окну. Такеши тащил Жекурафларда за шкирку. Тот болтался тряпкой. То ли ужрался до беспамятства, то ли схлопотал по затылку, когда попытался выразить несогласие.

Я спустился. На палубе стояли двумя лагерями: перепуганные физиономии братвы с красными носами и злые лица тех, кто не позволил себе слабости. Между ними – Эстебан, и по виду ему хотелось кого-нибудь пристрелить.

– Из-за вас, ублюдков, нас теперь сожрёт протоптер! – надрывно выкрикивал каждое слово высший офицер.

– Да мы только квасу вып-пили, буквально по глотку, я те отвечаю, и-ик, – оправдывался Янис, касаясь пальцами разбитой губы.

– Доставай свою сивуху!

Эстебан направил на подвыпившего винтовку. Янис машинально поднял руки, потом опомнился и достал бочонок. Вояка прикоснулся к мокрому кранику, поднёс пальцы к носу. Лицо его скривилось. Он размахнулся и швырнул тару за борт, не поленившись прострелить её прямо в полёте. Над водой разлетелись щепки, и флёр хлебного перегара поплыл над волнами.

– Прыгайте вниз, в пучину, дегенераты! Тварь идёт на запах, а от вас несёт спиртным за три мили!

– Ты чё, братан⁈ Не гони! – Янис дёрнулся влево, вправо, но их уже обступили, оставив свободным только борт за спиной. – Побойся бога! – отчаянно притопнул.

– Прыгайте, или башку отстрелю!

Густаво побледнел. Мужик из стаи, не говоря ни слова, развернулся и полез на перила борта. Ещё секунда – и ушёл бы вниз, но Скай схватила его за куртку на спине и с силой дёрнула назад. Боец кубарем покатился по доскам.

– Так не пойдёт, – скрестила она руки на груди и просверлила взглядом исподлобья дыру в Эстебане.

– Хватит! – рыкнул я. – Все по постам. Немедленно. С виновниками потом разберёмся.

Самое время воплотить в реальность мой план.

– Кровь, стань рыбиной, от которой за версту несёт ромом.

В воду плюхнулось существо размером с дельфина, на которое ушёл весь свободный запас живительной жидкости. Я направил питомца в сторону, подальше отсюда, и принялся выжидать.

Отчего-то протоптер игнорировал приманку.

Пришлось подвести её поближе, пощекотать нос, так сказать. В этом мне помогла пиратская повязка. Сдёрнул её с глаза и смог видеть сквозь воду.

Снова неудача. Осознание пришло мгновенно, а за ним кожа покрылась липким потом.

Дедушка в детстве показывал мне примеры неблагополучных семей, которые разрушил алкоголь. С тех самых пор к спиртному у меня тотальное непринятие. Я попросту не смог воссоздать этот запах в крови. Или не захотел.

Протоптер и не планировал от нас отставать. Действие повязки кончилось, и я наблюдал за ним через подзорную трубу. На таком расстоянии тварь казалась тёмным пятном под поверхностью, но пятно это занимало добрую половину горизонта.

Океан вспух и разошёлся. Из воды поднялась голова – широкая, приплюснутая, с усами толщиной с мачту. Исполинская пасть схлопнулась в пяти километрах от нас. Звук всплеска догнал секундой позже. Волны дошли до корпуса, и корабль затрепетал, снасти загудели.

– Оно сожрало бочку с квасом! – крикнул смотровой сверху.

Труба опустилась сама собой.

В голове выстроилась цепочка. Тварь пошла на запах спиртного. Значит, нужно больше спиртного. Намного больше. Интересно, сколько литров понадобится, чтобы напоить протоптера? Он ведь сонный! Вдруг уснёт?

Я перенёсся в Оплот к посту снабжения. Заранее оставил там фантома на случай пополнения припасов.

– Кемпински, тащи сюда весь алкоголь, который есть! Быстро!

Снабженцы вздрогнули и кинулись между стеллажами. Я не стал ждать, пока они выкатят бочки, и побежал в ближайший трактир. Сгрёб в рюкзак всё, до чего дотянулись руки, не глядя на этикетки, и вернулся на палубу.

– Бочки – в воду! Дырявьте на ходу!

Команда не переспрашивала. Выстрелы захлопали один за другим, в воздухе разлился спиртовой запах, щепки и пробки летели во все стороны. Судно оставляло за собой широкий алкогольный шлейф.

После нескольких переносов в голове уже шумело. Кожа побледнела, пальцы плохо слушались. Зря потратил столько крови на приманку, которая не сработала.

Протоптер раскрыл пасть у самой поверхности, образовалась воронка. Не резкая, но настойчивая, и в неё потянуло всё: бочки, обломки, пену и наш корабль. Маги-ветровики упирались из последних сил, гнали воздух в паруса, и те надувались до предела. Судно то вырывалось вперёд рывком, то сдавало назад под тягой течения. Матросы перекидывали реи, меняли углы, работали сосредоточенно.

После очередного переноса с пункта снабжения на судно земля ушла из-под ног.

Меня поглотила темнота.

* * *

Очнулся в капитанской каюте. Потолок плыл. В нос ударил запах лекарств. К руке тянулась трубка от капельницы, и в кресле рядом с кроватью сидел Декстер.

– Всё позади, Макс. Протоптер остался доволен сервисом.

– Блин, как же голова раскалывается, – я нащупал в рюкзаке флягу с соком. – Наши потери?

– Их нет, – Декстер чуть помолчал. – Один хомяк в тяжёлом состоянии. Острая интоксикация. Тоже под капельницей лежит.

– Фух…