Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 304 страниц)

Глава 23

Денёк сегодня выдался, мягко говоря, странным. Таю надежды на адекватный вечер.

Я развалился в широкой двуместной кровати в личной комнате нового дома, который был оформлен на моё имя. Растём, однако! На горизонте маячили очередные опасности, но грустить не хотелось. Где наша не пропадала? Прорвёмся!

Трёхэтажный дом оказался на удивление вместительным. В тесноте да не в обиде здесь бы человек пятьдесят ужилось. Девять комнат, по три на этаж, которые расхватали как свежие пирожки, и несколько залов общего пользования с множеством двуярусных кроватей. Кухня, по душевой на этаж, мастерская, гостиная. И всё это теперь наше! Ощущения не передать словами. После шалашей и гамаков – сразу в усадьбу. Это почти как из грязи в князи.

Что интересно, помещения уже успели заставить предметами интерьера и обихода бывшие жители. Лицо невольно исказилось в противоречивых эмоциях. Ещё сегодня утром здесь обитала команда капитана Марка Смита… Царство им небесное.

Однако, как говорил выше, грустить совсем не хотелось. Смерть в Архипелаге стала привычным делом, и невольно вырабатывался иммунитет к душевным стенаниям. Скольких я вынужденно загубил? Пусть и тварей, но всё же. Этот мир превращает нас в чёрствых. Здесь попросту не выжить тем, чей характер мягок, как пенопласт.

Всю грусть мы выплеснули, когда помогали с похоронами. Проходили они за городом, у подножия утёса, где было множество свежих могил. Было погребено более ста пятидесяти героев, которые погибли на берегу. Остальные семь сотен, увы, канули в бездну или в чрево Мурваракса.

На текущий момент население Новой Земли составляло почти три с половиной тысячи душ. Насколько мне известно, каждый день прибывали выжившие, те самые, которые получили рассылку от Бенджамина. Несмотря на то, что потери постепенно восполнялись, в целом картина выглядела грустно. Три недели назад сюда закинуло десять тысяч людей – и вот что от нас осталось.

Почувствовав, как затекли бока, я поднялся с кровати и вышел на балкон. Третий этаж открывал скромную панораму: череду крыш, между которыми проглядывала голубая полоска океана. Не самый живописный вид, но вполне сойдёт.

Улица Менделеева, дом 13. Из всех осмотренных вариантов этот покорил нас единогласно. Просторные комнаты, продуманные детали интерьера, свежесть в воздухе и та особая атмосфера уюта, которую не купишь за деньги. Здесь хотелось остаться.

Раскрыв дверь, вышел наружу и впился руками в перила. Прямо напротив нашего убежища красовалось здание, которое заставило бы любого нормального человека усомниться в собственном рассудке. Не буду описывать престранный дизайн с кучей клеток и доносящимся птичьим клёкотом изнутри. Потрёпанная вывеска кричала наглыми буквами: «Бутылочная почта, чаечные сообщения, баклановые грузоперевозки». Звучит как бред сумасшедшего? Чёрт возьми, так оно и есть! Но только для тех, кто никогда не жил в Архипелаге.

Как оказалось, те самые бутылки, что мы нашли шесть вексов назад на острове третьего ранга, были посланы именно с помощью этих ребят. Они – единственные, кто были коренными жителями Архипелага на Новой Земле и не являлись попаданцами. Эдакие NPC (неигровые персонажи) по меркам старых добрых игр. К слову, в торговой гильдии работали такие же выжившие, как и мы, но это уже другая история.

Бутылками можно отправлять письма на любой остров. Правда, нельзя указать адресата в виде дома или конкретного существа. Выглядело это так: гуманоид-почтальон, лишь отдалённо напоминающий человека, бросал сосуд в воду, и тот приземлялся в миниатюрный водоворот, который мгновенно схлопывался. Послание в ту же секунду выныривало у нужного острова, после чего волнами уносилось к берегу. Работала магия лишь в рамках одного океанида. Стоимость составляла тридцать осколков бездны, десять из которых тратились на создание водоворота особым умением почтальона. Способ быстрый, но не идеальный.

Переходим к чаечным сообщениям. Эти птички были особенными и летали на сверхзвуковых скоростях, однако не телепортировались, как бутылки. Плюсом была возможность передать депешу в руки конкретного существа. Длительность доставки зависела от расстояния, и цена составляла половину сотни осколков.

Баклановые грузоперевозки. Птицы размером с драконов скидывали на стартовом острове сундуки снабжения. Ву Джун Ли называл их «эйрдропами». Эти пернатые гиганты занимались доставкой грузов – долго и дорого, если говорить кратко.

Внезапно послышался стук. Сперва тихий, потом чуть настойчивее. Я покинул балкон и поспешил встретить гостя. Распахнув дверь, забыл, как дышать.

Калиэста… Бирюзовое платье облегало её фигуру так, что глаз не отвести. Ткань струилась по телу, подчёркивая каждый изгиб. Мои лёгкие перестали слушаться, а сердце дико заколотилось.

– Нравится? – её голос прозвучал как музыка. Она игриво накрутила на палец локон волос. – Новая подруга подарила.

Волосы. Раньше она всегда собирала их, а теперь они свободно ниспадали на плечи шёлковым водопадом. Лёгкая косметика в виде подкрашенных ресниц делала глаза глубокими. Пухлые губы слегка подведены. В голове мелькнула паническая мысль: если не заметить изменения в облике девушки, в частности причёску, жди беды галактического масштаба.

Прочистив горло кашлем и справившись с предательским волнением, я выдохнул всё, что накипело на душе:

– Калиэста… ты затмеваешь само небо. С каждым твоим взглядом я теряю рассудок. Эта причёска, это платье… Хочу захлопнуть дверь прямо сейчас. Ради твоей безопасности… или моей совести.

Не знаю, что управляло моими словами в тот момент. Возможно, долгое отсутствие женского тепла. А может, реакция на ту неприятную ситуацию, когда я видел, как некий «Герой-любовник» шептал ей сладости на ухо.

Она сделала шаг навстречу. Сквозняк донёс аромат полевых цветов от её волос. Наши взгляды встретились, и все притворства рассыпались в прах. Принципы и благородные убеждения затрещали под натиском инстинктов. Мои руки, не спрашивая разрешения у разума, обхватили нежную талию и притянули ближе. Жар её тела чувствовался даже через доспех. Нога машинально пнула дверь, и эйфория накрыла нас волной.

* * *

Мы наслаждались объятиями, потерявшись во времени. Тьма за окном разбавлялась лишь тусклыми отблесками уличных фонарей. Они проникали в комнату робкими лучами, окрашивая стены в тёплые тона. Калиэста лениво теребила волоски на моей груди, прильнув к плечу. Дыхание щекотало кожу, вызывая мурашки по всему телу.

– И не страшно тебе быть с демоном?

– Не-а, – ответила она так просто, словно я спросил о погоде.

– Пусть всё останется между нами. Не хочу подвергать тебя опасности, – моя рука невольно сжалась на её плече.

– Мгм, – промурлыкала Калиэста, и я почувствовал, как её губы растянулись в улыбке прямо на моей коже.

– Неужто устала?

Прелестница звонко рассмеялась. Покачав головой, она приподнялась и посмотрела мне в глаза.

– Знаешь, Макс, – её голос стал мечтательным, – мне нравится здесь. Люди очень добрые и приветливые, вокруг невероятная красота… – она помолчала, а потом добавила тише: – А в моих объятиях любимый мужчина!

– Звучит как идиллия, – улыбка расползлась по лицу.

В дверь послышался стук, и далее – игривый голос Ниты:

– Нам пора, все уже готовы.

Чёрт, как же быстро летит время, когда его приятно проводишь. Нас пригласили в таверну «Кудлатый оборотень», где должны были собраться земляне для поминальных речей.

Как же не хотелось покидать тёплую кровать, но долг обязывал. Я поправил растрёпанные волосы Калиэсты, и мы устремились вниз, где в гостиной на первом этаже собрались все выжившие. Глупо было бы надеяться, что несколько часов утех в одном доме останутся незамеченными. Мне было плевать. Не подросток. Больше за подругу переживал. Всё же мужчины не подали виду, а женщины лишь многозначительно улыбались.

* * *

Спустя пару закоулков мы вынырнули на ту самую улицу со стелой в виде кулака на наконечнике. Дальше – поворот налево, в противоположную сторону от Оушен-бульвара.

Радовало то, что Ханна соизволила сегодня надеть футболку. Впервые за всё время. И это было чертовски уместно. Несколько раз ловил её холодный и грустный взгляд. Видимо, она больше всех пронялась гнетущей атмосферой скорби.

Я догнал Густаво и задал вопрос, который не давал покоя:

– Что ты сказал тому слащавому ублюдку, который лез к Калиэсте на площади?

Бывший олигарх не сдержал удовлетворённого смеха.

– Когда-то ты спас меня от казни. Меч Такеши едва лоб не разрубил. Я помню добро и всё прекрасно понимаю. Твой взгляд с трибуны кричал громче любых слов. Мне ли, испытавшему все грани любви, этого не понять? А тому качку я просто сказал, что у моего капитана недавно «села батарейка», – он выделил последние слова странной интонацией.

– Какая ещё батарейка? – я аж сморщился от недоумения.

– Вот и он задал этот же вопрос, один в один! Ответ: та самая, из которой ты ежедневно выцеживал кровь, оставляя ровно столько, чтобы не умерла. Впрочем, в конце концов она всё-таки умерла. Ха! Я объяснил качку, что твой взгляд, направленный на него, означает одно: капитан нашёл себе новую батарейку!

Меня как холодной водой обдало, даже остановился.

– Ты совсем ошалел? Ты хоть представляешь, какие слухи поползут?

Он ржал как мустанг, а я хотел дать ему как следует по хребту пяткой.

– Не обессудь, начальник, – задыхаясь от смеха, ответил Густаво в стиле Яниса. – Но я единственный, кто просёк фишку. Поверь, тот парень был непрост и ключики подбирать умел. Даже завидно стало.

Он подмигнул, будто с пониманием дела, и продолжил идти. А я так и остался стоять, как вкопанный, пока меня внезапно под локоть не подхватила бабуля Юаньжу, задавая темп.

– Капитан, вы же не против, если я устроюсь работать в местный госпиталь? Стара уже для морских приключений.

– Да… конечно.

– Буду варить зелья для вас и обслуживать вне очереди в больнице, в случае чего, – подмигнула она. – И за домом пригляжу, если далеко уплывёте.

Так мы и шли, пока не увидели целую улицу, заставленную столами, полными еды, но больше горячительными напитками.

Прибыли с опозданием, и поиск подходящего места превратился в настоящий квест. Толпы людей заполонили каждый свободный уголок, но нам повезло. Удалось отыскать просторный участок, где компания из более чем пятнадцати выживших могла расположиться с комфортом.

Такеши и Давид тоже присоединились к нам. Корабль остался совершенно пустым, что в обычных обстоятельствах показалось бы безрассудством. Но всё было под контролем. Портовое управление взяло на себя патрулирование береговой линии и охрану всех пришвартованных судов. Услуга, разумеется, платная. Сотня осколков бездны в сутки за корабль шестого ранга. Цена справедливая, и мы легко могли себе это позволить. Главное другое – местным можно было доверять.

Воровство в магическом мире наверняка дело рискованное. Некоторые жители обладали способностью читать мысли, а другие развивали навыки следопытов до такой степени, что могли выследить преступника по самым незначительным уликам. Представьте себе вора, который пытается что-то украсть, зная, что его намерения могут прочитать ещё до совершения кражи, а след найдётся даже через несколько дней после происшествия.

Впрочем, постоянно оставлять судно без вахтенных я не намеревался. Возможно, лишь сегодня.

Что интересно, свободных капитанов среди землян было немного. У всех новоприбывших изымали суда с целью перепрофилировать их под регулярную армию. Да, платили скромные компенсации, однако далеко не всех это радовало. Именно такой указ издал Бенджамин. Звучит несправедливо, однако я был согласен с раскладами.

На нашу шхуну никто не претендовал, хотя, с её легендарными парусами, стоило бы. Немного смущало особенное отношение. Дом подарили, корабль оставили. Это всё попахивало тем, что в будущем за преференции будет спрос. Хотя, быть может, я слишком далеко и негативно думаю. Может, правительство попросту благодарно за содействие в обороне?

Витая в мыслях, обратил внимание на то, что за соседним столом расположилась группа молодых людей, у которых склеры были синего цвета. Впервые такое видел у косоглазого прилипалы на площади и решил, что это особенности его класса личности или какая-то болезнь. Теперь же понимал, что дело в чём-то другом. Их поведение казалось странным и подозрительным. Нервничали, теребили одежду, суетливо озирались, места себе не находили. Губы пересохшие, взгляды бешеные, но пустые. Как будто наркоманы, на которых я в прошлом насмотрелся. Так себя ведут под воздействием ломки.

Всё же проводить расследование сейчас намерения не было. Успеется.

Здесь, на улице, собралось более пятисот человек. Остальных не было видно. Кто-то нёс службу, кто-то отсыпался после дежурств, а кто-то попросту не мог заставить себя прийти. Боль утраты у каждого своя, и не все готовы делить её с толпой.

Еда на столах была простой до примитивности, но это не имело значения. Местная рыбёшка в сушёном и жареном виде, похожая по размерам на мойву, пузатые караваи, тушёные овощи на гарнир и горы бутылок.

Воздух гудел от приглушённого гомона, сотни голосов сливались в один протяжный стон скорби. Лица вокруг были серыми, словно припорошенными пеплом. Некоторые уже успели хватить лишнего.

Внезапно люди затихли. На пороге таверны появилась знакомая фигура Криса Якобса. Широкие плечи, которые когда-то казались способными выдержать любую тяжесть, теперь слегка сутулились. Он поднял руку, и последние разговоры смолкли.

– Друзья. Мы здесь, чтобы помнить тех, кто больше не вернётся домой.

Крис говорил о долге, о памяти, о том, что смерть товарищей не должна быть напрасной. Простые слова, но они резонировали в сердцах слушающих.

Земляне синхронно подняли кружки к губам. Пиво, эль, крепкий ром – каждый пил то, что помогало заглушить боль. Я осушил стакан с обычной водой.

– Помянем Энтони Брукса. Светлая ему память!

– Светлая! – отозвались люди.

– Вечная память Ю Чаён! – Крис замолчал, собираясь с духом. – Она была самой смелой женщиной, которую я знал.

…

Имена сыпались одно за другим, как осенняя листва. Антон Курганов, Ахмед аль-Фарук, Ираклий Гоголадзе… Все такие разные, но объединённые одной судьбой.

Больше двух часов потребовалось, чтобы перечислить всех ушедших. Слёзы и ром текли рекой. Кто-то рыдал в голос, кто-то тихо всхлипывал в ладони.

Крис Якобс допил кружку и поставил её на стол с звучным стуком. Лицо его было мокрым от слёз, которых он не пытался скрыть. Командующий покачнулся. То ли от горя, то ли от выпитого и неспешно побрёл прочь.

Постепенно люди начали расходиться. Я и сам намеревался вернуться в дом, если бы не одна странная ситуация.

В силу привычек на протяжении всего поминального ужина только тем и занимался, что наблюдал за выжившими, изучал их. Теперь это мои соседи и друзья, почему бы и нет? Хотелось узнать всех получше.

На противоположном конце улицы за столом сидела пара, держась за руки. Черноволосая миловидная девушка в боевой униформе и кряжистый мужчина в возрасте, весь закатанный в латную броню, кроме головы.

К слову, одеты были здесь все как попало. Дресс-кода никто не придерживался. Солянка разношёрстной экипировки пестрила ярче, чем платье цыганки.

Могу поклясться, что эту парочку связывали отношения. Так подсказали мои наблюдения и интуиция. Несколько минут назад её кавалера позвали, видимо, друзья, и он, обняв на прощание девушку, покинул поминальный ужин. Я не знаю, почему не отправились вместе. Вероятно, он не желал брать барышню с собой на мужскую попойку.

Стоило грузной фигуре скрыться во тьме закоулка, как на его место плюхнулся один колоритный персонаж. Лекс Кэсли девятнадцатого уровня. Даже и не узнал его в рубашке. Тот самый «Герой-любовник».

Я делал вид, мол, попиваю водичку, и боковым зрением подсматривал за ними. Судя по языку тела, они, если и были знакомы, то шапочно. Поначалу барышня попыталась отстраниться: поза скованная, руки сложены на груди. В его сторону даже не смотрела и лишь коротко кивала.

Не прошло и минуты, как они оживлённо беседовали и хохотали. Дистанция между ними сократилась, его ладонь как бы невзначай легла на её бедро.

Хитрец наверняка использовал профилированные навыки, чтобы втереться в доверие, а потом, как говорится, запустить разведчика. Это было не моё дело… хотя, кого я обманываю? Это уже личное.

Плюхнулся на скамейку слева от него и обнял за шею. Точнее, сжал её в своём локтевом изгибе, будто клешнёй. Сделал вид, что пьяный и обнимаю закадычного друга, дабы не смущать окружающих.

– Ты-то мне и ну-ужен, – попытался я изобразить дружелюбный голос. – Поздравляю со вступлением в экипаж!

Он посмотрел мне в лицо и проморгался.

– Ч-что⁉ Нет! Отпусти!

Попытался вырваться.

– Тихо, тихо. Не будем шуметь, – я усилил хватку и посмотрел на красавицу в униформе. – Милочка, нам с другом нужно побеседовать наедине. Будьте добры, пожалуйста, – указал взглядом в сторону.

Разочарованно выдохнув, она упорхнула за другой стол.

Обратил внимание на то, что собеседник начал обмякать. Чёрт, едва не задушил! Пришлось растрясти его как следует и привести в сознание.

– Лучше не рыпайся, понял? Поверь, далеко не убежишь. Ни к чему портить этот вечер.

Лекс судорожно кивнул.

– Поздравляю! С завтрашнего дня вступаешь в новую должность!

– Ч-что? К-какая должность? – заикаясь, ответил он, ища взглядом выход.

– Какая, какая… – мои губы скривились в дерзкой ухмылке, а мгновением позже превратились в напряжённую линию. – Батарейкой будешь.

Глава 24

Интерлюдия. Резиденция Бенджамина Бернаскони.

Лидер фракции застыл в кресле-качалке, погружённый в созерцание танцующих языков пламени. Огонь в камине метался и извивался, отбрасывая причудливые тени на стены спальной комнаты, но взгляд вестника был устремлён не на эти золотые всполохи, а в бездонную пропасть собственных мыслей. Плед плотно окутывал его тело, даря чувство уюта.

Бенджамин родился в холодных краях, где от собственного дыхания борода покрывалась инеем. Жара становилась для него испытанием. Но судьба подарила ему спасение в лице талантливого воина, чьи возможности позволяли проводить манипуляции с температурой. Этот самородок мгновенно стал телохранителем Бенджамина и зачастую охлаждал комнату.

Поздний вечер окутал город. Вестник всё продолжал безмолвную вахту в кресле, мучительно ожидая возвращения того, кто был ему дороже родного брата.

И вот – долгожданный стук в дверь разорвал пелену томительного ожидания.

– Мудрейший, всё готово, – голос Абдуллы прозвучал глухо сквозь деревяную створку.

Лидер фракции рывком поднялся с кресла, плед упал к ногам. Руки дрожали, но не от холода, а от нервного напряжения, которое копилось в нём часами.

Покинув личные покои, Бенджамин почувствовал облегчение, когда увидел друга в здравии. Эти двое прошли через огонь и воду, разделили горечь поражений и сладость побед, съели не один пуд соли вместе.

Коридоры резиденции казались бесконечными. Каменные своды поглощали звук их шагов, создавая гнетущую атмосферу подземелья. Второй этаж встретил их тяжёлыми дубовыми дверями рабочего кабинета. Именно там до постройки форта собирались первые лица фракции для обсуждения важных вопросов.

Лидер в компании советника последовал внутрь, к массивному овальному столу, который мог принять двадцать человек. Несколько канделябров отбрасывали скупые лучи, лишь слегка освещая вместительное помещение. Сквозь огромное окно открывался панорамный вид на площадь Славы. В мерцающем свете факелов едва различимые силуэты архитекторов продолжали работу над мемориалом. На нём будут выгравированы имена тех, кто сегодня отдал жизнь при защите Новой Земли.

Бенджамин величественно опустился на своё место во главе овального стола. Абдулла же расположился справа от него.

– Мой дорогой друг, – голос лидера фракции прозвучал с неподдельной заботой и переживанием. – Как же радуется сердце видеть вас живым и здравым!

Бенджамин по-отцовски положил руку ему на запястье. Абдулла тут же склонил голову. Лицо советника исказилось в угодливой гримасе благодарности, а в глазах промелькнула та хитрая искра, которая всегда предшествовала его самым изощрённым льстивым речам.

– О, всемилостивейший господин! Если б не наш светлейший главврач… – он поднял взгляд к потолку, словно благодаря небеса, – не восседал бы ваш покорнейший слуга в этом зале рядом с вами, а покоился бы уже в объятиях вечного мрака.

Советник скривился на мгновение, вспоминая жуть, которую ему пришлось пережить, и продолжил:

– Или, что ещё страшнее представить, превратился бы в жалкий овощ, лишённый разума и воли. – Он нервно потер руки, показывая волнение. – Пришлось, признаюсь со стыдом, слегка… как бы деликатнее выразиться… распечатать неприкосновенный запас. Более десяти драгоценных астэрий ушло на зелье великого исцеления.

Абдулла опустил голову ещё ниже, изображая глубокое раскаяние:

– Молю о прощении за такую… непростительную роскошь, наимудрейший. Быть может, недостоин я подобных трат…

Бенджамин тепло улыбнулся.

– Не терзайте себя излишними сомнениями, – вестник покачал головой. – Человеческая жизнь, особенно жизнь столь преданного соратника – бесценна. Мы непременно организуем новый поход в проклятые земли Клыколесья для сбора целебного плода. Наши доблестные воины с каждым днём становятся сильнее, их мечи острее, а сердца храбрее. На этот раз я убеждён, что всё обойдётся без потерь.

Выражение лица Бенджамина внезапно изменилось. Брови слегка нахмурились, а в голосе появилась едва уловимая строгость:

– Однако скажите мне честно, что же на вас нашло в тот злополучный момент? Неужели ваш острый ум не подсказал, насколько опасен и непредсказуем Макс Фаталь?

При упоминании имени лицо Абдуллы передёрнуло. Маска угодливости слетела, уступив место неприкрытой злобе и отвращению. Руки его затряслись в мелком треморе.

– Было невыносимо, – прошипел он сквозь стиснутые зубы, – … просто невыносимо наблюдать, как этот наглый выскочка, этот самонадеянный мужлан… посмел бесцеремонно взобраться на трибуну!

Абдулла резко встал, его глаза горели фанатичной преданностью:

– Прямо во время вашего выступления! Он осмелился сделать замечание вам – великому провидцу! Моё сердце не могло вынести подобного святотатства!

Бенджамин внимательно наблюдал за вспышкой эмоций. Его проницательные глаза словно заглядывали в самую душу советника, пытаясь найти какую-то важную деталь.

– Абдулла, – голос лидера фракции зазвучал тверже. – Впредь будьте сдержаннее и профессиональнее в своих порывах.

Лидер фракции переплёл пальцы в замок, одарил собеседника суровым взглядом и продолжил:

– Нынешнее положение дел позволяет Фаталю находиться на первых ролях. К тому же, – и здесь в голосе Бенджамина прозвучало нечто похожее на восхищение, – ему удалось весьма деликатно и изящно уладить щекотливый вопрос с кайтами. Признаюсь, впервые видел, как гордый и непокорный народ трясся в настоящем ужасе. – Вестник покачал головой и зацокал. – Кое-кому среди нас двоих явно не хватает терпения и… дальновидности.

Абдулла мгновенно сник, словно проколотый шар. Вся его фигура выражала покорность и раскаяние. Он опустился на колено перед креслом лидера.

– Вы, как всегда, безмерно правы, мой господин и учитель. Прощения прошу за свою горячность и недальновидность. Ваша мудрость – свет во тьме моего неразумения.

Когда Абдулла поднял голову, Бенджамин невольно замер. То, что он увидел на правой щеке советника, заставило его закашляться. В причину скудного освещения сразу и не заметил. Из-под глубокого капюшона, скрывающего лицо практически полностью, выглядывали шрамы разных оттенков, складывающиеся в зловещую картинку. Лидер фракции пальцем отодвинул ткань и увидел демоническую улыбку. Широкий оскал с множеством зубов мертвенно-черного цвета, а над ними – два кровавых кругляша, словно глаза самого дьявола.

Даже борода и бакенбарды выпали на этом участке лица, лишая облик последних остатков симметрии. Выглядело так, будто Абдулла носил маску исчадия ада, которую нельзя было снять.

Бенджамин медленно откинулся в кресле, пытаясь совладать с потрясением. Голос провидца прозвучал с осторожной деликатностью:

– Неужели наш легендарный целитель, чьи руки творят чудеса, не смог вылечить вас полностью?

Лицо Абдуллы исказилось гримасой ярости. Он резко сжал кулаки, а из горла вырвался звук, больше похожий на скрежет металла по камню:

– Мой рассудок острее бритвы, а тело крепче стали, как и прежде! Но этот… этот проклятый шрам… – советник инстинктивно прикрыл изуродованную щеку ладонью, словно пытаясь спрятать от мира своё уродство. – Доктор развел руками. Сказал, что бессилен против подобной метки, – голос Абдуллы дрогнул от унижения. – Лидеру фракции лучше не появляться на людях в компании такого… чудовища. Не желаю позорить ваше светлое имя своим отвратительным видом.

Бенджамин почувствовал, как в груди разгорается праведный гнев. Его пальцы забарабанили по столу – сначала медленно, затем всё быстрее. Вестник резко поднялся, глубоко вдохнул, словно пытаясь потушить пламя возмущения.

– Прекратите немедленно! – голос лидера фракции прогремел под сводами зала с такой силой, что пламя свечей задрожало. – Или я посчитаю, что вы питаете недостойные мысли обо мне!

Бенджамин занес ладонь над столом, готовясь обрушить её с сокрушительной силой, но в последний момент сдержался. Вместо удара он медленно опустил руку.

– Довольно самобичевания. Приступим к делу – время не ждёт. Вам удалось выполнить поручение?

И тут произошло невероятное. Впервые с момента встречи на лице Абдуллы проскользнула довольная улыбка. С учётом шрама это выглядело как двойной оскал. Он поднялся с колен и вновь уселся на стул.

– О да, всемилостивейший господин, – прошелестел советник змеиным шепотом. – Весь поминальный вечер я не сводил глаз с цели, наблюдая из окна гостиницы на противоположной стороне от таверны, – Абдулла облизал губы. – Мне удалось проникнуть в самые потаённые уголки разума как простых горожан, так и экипажа нашего демонического капитана. О, какие сокровища там скрыты!

Глаза советника полыхнули, а по его лицу расползлись волны наслаждения. Копошиться в чужих мозгах, подглядывать за тайными мыслями, узнавать секреты, которые люди прятали даже от самих себя… это было для него величайшим наслаждением, граничащим с одержимостью.

В детстве Абдуллы, когда сверстники в школе, насмотревшись блокбастеров о супергероях, мечтали о невидимости, крыльях или стальных мускулах, он с трепетом желал лишь одного – видеть людей насквозь, проникать в самые тёмные закоулки их душ. Архипелаг зачастую воплощал в реальность смелые мечты, и существа получали то, чего они потаённо желали.

– И каков же наш Макс Фаталь? – не сдержался от жгучего любопытства Бенджамин, подавшись вперёд.

– Вы не поверите, о мудрейший. Деньги для него далеко не первоцель, власть – скорее ноша, – советник покачал головой с притворным изумлением. – Слава и признание тоже находятся далеко от вершины приоритетов.

Он сделал театральную паузу, наблюдая за реакцией правителя:

– Что касается женщин… Фаталь весьма консервативен в этом вопросе и, судя по всему, состоит в отношениях с экзотичной аэлари. Правда, старается тщательно скрывать сей факт.

Бенджамин задумчиво почесал затылок, его глаза сощурились. Вестник любил эти интеллектуальные дуэли, попытки разгадать человеческую природу:

– Позвольте предположить… Он живёт битвами и приключениями? Типичный адреналинщик, жаждущий острых ощущений?

– Частично верно, но далеко не полная картина, – Абдулла склонил голову с подхалимским почтением. – Может быть, ещё одна попытка, о всевидящий?

Но тут выражение лица Бенджамина внезапно стало беспокойным.

– Признаюсь, я в полном смятении, – провидец взглянул на часы в интерфейсе. – Время поджимает, дорогой друг. Через двадцать минут капитан Фаталь переступит порог этого зала для важного разговора.

Лидер фракции строго посмотрел на советника.

– Потому прошу вас – говорите прямо.

На мгновение по изуродованному лицу Абдуллы пробежала тень животного страха. Однако он мгновенно взял себя в руки, натянув привычную маску угодливости.

– Больше всего на свете Макс жаждет спасти Землян, – прошептал советник, и в его голосе прозвучала едва заметная насмешка. – Хочет, чтобы наша фракция не просто выжила, но заняла достойное место под солнцем, стала великой и могущественной. Он мечтает о царстве справедливости, доброты и прочих детских грезах. В прошлой жизни работал стражем порядка в отделе борьбы с наркотиками. Спасал молодых людей от пагубных веществ, вытаскивал их из лап смерти. Неоднократно рисковал собственной жизнью ради друзей. Уже здесь, в Архипелаге, совершил немало подвигов – за это его боготворит команда. Недовольны разве что ежедневными изнурительными тренировками да скудными порциями горячительного после вахты.

Бенджамин медленно опустил веки, пальцы его мягко массировали переносицу. Вестник погрузился в транс, обрабатывая полученную информацию через призму своего жизненного опыта.

И вдруг его лицо преобразилось. Глаза распахнулись, и в них вспыхнула искра гениального озарения.

– Превосходно, мой верный друг, – голос лидера фракции зазвучал с удовлетворением стратега, нашедшего недостающий элемент головоломки. – У меня созревает весьма интригующая мысль о том, как обратить его удаль нам на пользу.

Абдулла осторожно поднял указательный палец, словно школьник, просящий разрешения высказаться. Движение было робким, почти раболепным.

Бенджамин милостиво кивнул, даруя позволение.

– Осмелюсь добавить пару критически важных моментов, всемудрейший, – прошелестел советник, наклонившись вперед с конспиративным видом. – Фаталь поразительно доверчив к тем, кого считает союзниками. Но если его разгневать… – Абдулла содрогнулся, – становится совершенно непредсказуем и опасен. С врагами он безжалостен, как сама смерть. Правда, есть одно исключение… – голос Абдуллы понизился до зловещего шепота. – Если враг человеческих кровей, Фаталь склонен к милосердию. Была в их команде весьма… интересная личность.

Советник сделал паузу, подбирая нужные слова.

– Некто натворил немало бед, но по итогу оказался всего лишь чистильщиком гальюна. А ведь раньше именно эта личность была капитаном «Ветра перемен»…

– Любопытнейшая деталь, – Бенджамин прервал рассказ, его брови сошлись к переносице в выражении глубокой задумчивости. – Однако ваша оценка капитана, смею заметить, звучит в явном противоречии с предыдущими словами о его благородстве.

– Молю вас, выслушайте до конца! – Абдулла всплеснул руками, в его голосе прозвучали нотки отчаяния. – Речь идёт о Луи Дювале – градоначальнике по классу личности со способностью к внушению и управлению толпой. Он узурпировал власть с помощью своих паранормальных способностей, принуждая людей к уважению и покорности. Даже требовал от добытчиков сдавать ему лично все осколки и глифы для собственных нужд. Я считал образ в умах всего экипажа, затем вышел на его след, провел настоящее детективное расследование и даже лично с ним встретился. Поверьте, господин, Луи оказался на удивление достойным и благородным человеком!